Estáte conmigo siempre/Будь со мной всегда

 На удивление, Марлин сильно не заморачивалась по поводу третьего запаха амортенции. Более того, она решила не думать об этом больше, чем пару часов в день.  Все последующие три недели.   МакКиннон не раз вспоминала слова брата и становилась внимательнее по отношению к Уилсон, но всё было безрезультатно: либо у Остина поехала крыша, либо Мак хорошо шифровалась.   Гриффиндорка абсолютно никак не показывала свои чувства, если они, конечно же, были. Она продолжалая ежедневно осыпать всех существующих девушек Хогвартса комплиментами, умудряясь ляпнуть перед Макгоналагг, что она влюблена в её новую мантию.   Всё шло как обычно. Ничего не предвещало беды. Это больше всего настораживало: никогда ничего не бывает идеально. Марлин ещё давно это поняла, а потому старалась не забыть свою серьёзность между многочисленными кабинетами, тренировками по квиддичу и библиотекой.  МакКиннон терялась, но быстро себя находила, вовремя вспоминая, что права на это не имеет: всем тяжело, и это пройдёт.  Гребанные экзамены. Во всем виноваты они.  От зорких глаз Марлин,да и всех остальных тоже, не скрылось близкое общение Ремуса и Маккензи. Если большинство приняли это, как факт, то Блэк не мог смириться с такой потерей друга.   Он чуть ли не силой удерживал Люпина на кровати, не позволяя тому пойти и проводить Уилсон до Большого зала или Астрономической башни. Лунатик не понимал, что происходит, но сильно не отбивался, когда Сириус обнимал его со спины, хватая за руки. - Сиди здесь, - недовольно буркнул Блэк и пошёл к двери, чтобы перегородить путь другу.  Люпин почесал затылок: - Она меня ждёт. - Я сам её провожу, - бродяга скрылся за дверью, прежде чем Ремус сумела что-то сказать.    Маккензи удивилась, когда из портрета показался Блэк. Парень был нервный и, кажется, злился. Уилсон как задницей чувствовала, кто был виной плохого настроения гриффиндорца. - Ремус где?  Сириус фыркнул: - Я оставил его в комнате. Пошли, куда тебе надо, - парень подтолкнул Маккензи и поплелся рядом.  Девушка глупо улыбалась и боялась сболтнуть что-то лишнее. - Не ревнуй его.  Блэк тупо замер и странно взглянул на однокурсницу, буквально сверля её взглядом. Мак тоже остановилась и вела себя абсолютно непринужденно. Лишь в глазах плясали весёлые огоньки. - Я понимаю, что он дорог тебе, - начала Уилсон, - но я не собираюсь забирать его.  Сириус недоверчиво оглядел девушку с ног до головы, а затем сказал: - Что-то произошло, и он скрывает это от меня?  Мак вдохнула и не спешила выдыхать. Бродяга просто не представлял, насколько был близок к истине. - Нет, все в порядке. Ремус помогает мне решить некоторые вопросы, касательно моей личной жизни. Ещё подтягивает меня по трансфигурации.  Маккензи говорила всё подряд, надеясь, что голос её не выдал. Она очень боялась, что Сириус поймёт. Тогда доверие Люпина будет навсегда утеряно, а он за короткий срок успел стать ей хорошим другом. - Ладно,  - Блэк провел рукой по волосам, -  Я просто волнуюсь за него. Понимаешь?  Мак кивнула и позволила себе успокоиться. Они возобновили путь к библиотеке, где сейчас сидели Лили с Северусом. Ребята на днях помирились и теперь занимались в тишине. Уилсон надеялась, что Эванс уделить несколько своих драгоценных минут на прочтение её скудного свитка по зельям. - Кстати, о твоей лично жизни.   Девушка приготовилась к очередной порции тупых подкатов и неуместных подколов о том, что Мак забирает его хлеб. К всеобщему удивлению, разговор парень хотел завести не об этом. - Я тут подслушал пару недель назад...решил, тебе стоит знать.  Маккензи с интересом взглянула на брюнета, про себя отмечая, что он вёл себя не совсем обычно, был спокоен и даже немного серьезен. - Вообщем, - парень немного замялся, - я невольно подслушал... - Мерлин, Блэк, - Уилсон ненавидела такой тон парня. Он явно играл плохую комедию, набирая себе цену. Терпение постепенно подходило к концу. - Короче. Брат Марлин твёрдо уверен, что ты намерена утащить нашу блондинку в свою тёмную обитель. - Чего? - Мак ничего не поняла. - Переспать с ней хочешь! - Блэк был недоволен, что его, как Ремуса, не понимают с полу-слова.  Маккензи удивилась. Она задумалась о том, насколько правильно себя ведёт: она уважает своих друзей и никогда бы не подумала, что может их как-то задеть. - А Марлин? - Мак старалась придать своему голосу максимально непринужденный вид. - О, она сказала, что это не его дело. Поставила парня на место, как я учился , - похвалил себя Сириус и не заметил, как Маккензи довольно улыбнулась.  Марлин заступилась за неё. С самого начала семестра Уилсон казалось, что МакКиннон была холодна по отношению к девушке.  Вскоре все стало более чем хорошо. С недавних пор блондинка старательно избегает её,  думая, что Мак ничего не понимает.  - Что думаешь по этому поводу?  - Марлин классная, - сказала гриффиндорка, на секунду забыв, с кем ведёт диалог. Они неумолимо приближались к библиотеке. - Да ну? - Блэк улыбался во все тридцать два, предвкушая новую тему для разговора, - насколько классная?  Мак недовольно вздохнула: - Ты к чему клонишь? - Ну..., - протянул брюнет, - вы неплохо смотритесь.  Девушка хмыкнула: - У меня нет шансов.  Сириус удивился такому пессимистичному настрою. Он был уверен, что Мак не просто заинтересованна в МакКиннон: блондинка вполне могла ей нравится. Такой исход событий полностью удовлетворял Блэка: Маккензи займётся своей личной жизнью с Марлин, а Ремус станет вновь свободен.  Нужно было что-то решать. - Мне кажется наоборот, - взгляд бродяги стал более хитрым,а глаза недобро блестели. - Когда кажется - крестятся, дружище, - сказала Уилсон и скрылась в библиотеке. Она нервно прикусила нижнюю губу, стараясь скрыть глупую улыбку.   Девушка смогла отвлечься от навящивых мыслей лишь тогда, когда Лили согласилась помочь ей с зельеварением. Северус не скрывал недовольства, всем своим видом показывая, что Мак здесь третья лишняя.  Гриффиндорка улыбалась в ответ на его кислую мину. Про себя она думала, что парень просто не осознает, как ему повезло с Эванс. Явно не ценит, что имеет.  Марлин была уверена, что ведёт себя как гребанный шпион. Её не видно и не слышно. Так казалось на первый взгляд.  На самом деле Маккензи сразу поняла, что именно тот диалог с братом выбил однокурсницу из калеи: теперь она ведёт себя зажато и больше слушает, чем говорит.  Уилсон решила воспользоваться абсолютной скромностью и добротой подруги, а потому ничуть не стеснялась, когда попросила её об одолжении.   Одним вечером Мак собиралась в душ и, как оказалось, её планом было не суждено сбыться. Завернувшись в полотенце, девушка высунулась из-за двери и осмотрела всех присутствующих, останавливая свой взгляд на блондинке. - Марлин, могу я взять твой шампунь? - невинно спросила гриффиндорка.  МакКиннон кивнула,  не поднимая головы: скоро должен быть матч по квиддичу, а потому она усердно чистила древко метлы, не замечая ничего вокруг.   Мак благодарно кивнула и поспешила скрыться за дверью.   Спустя двадцать минут девушка снова показалась в комнате, только теперь в спальной одежде и с чистой головой. Она встала около зеркала и зачесывала волосы назад, когда резко остановилась.  Никто не обратил на неё внимания, пока в тишине не раздалось отчаянное "Блять" - У меня проблема! - Уилсон налетела на Люпина, который шёл от теплиц. На дворе суббота, а он по учителям шастает. - Что случилось? - обеспокоенно спросил Ремус, замечая, что Мак действительно была взволнованна: девушка бежала к нему от самого замка, несмотря на то,что сейчас было раннее утро, время после завтрака. - Я узнала третий запах амортенции! - Мерлин, ты до сих пор с ним возишься? - Люпин был разочарован. Он на секунду почувствовал себя героем, который может решить любое дело и помочь своей подруге. В действительности же, это вновь было пустое разочарование. - Это вышло случайно! - девушка схватила парня за плечи, останавливая его движение, - и это чертово дерьмо. - В чём дело? - Вообщем, я пошла в душ...  Люпин, смеясь, перебил ее: - Можно без подробностей? - Заткнись, - недовольно буркнула Мак, - я пошла душ и воспользовалась шампунем МакКиннон, так как мой закончился.  Ремус притих и теперь не сводил глаз с гриффиндорки. - Её шампунь пахнет гребанной ванилью!   Люпин долго не мог понять, радуется Уилсон или наоборот - умирает от тоски. Она была слишком оживленной и активной, в то время как Ремус ощущал себя мандрогорой. - Так ты... - Я не влюблена в неё, - серьёзно сказала Мак, а затем отвела взгляд.  Лунатик с подозрением осмотрел девушку: - Мак... - Просто, понимаешь, этого не может быть, - она опустила руки и теперь растерянно озиралась по сторонам. - Что ты о ней думаешь? - осторожно спросил Люпин, боясь нового всплеска эмоций. - Ну...Марлин интересная и смешная, - Уилсон невольно улыбнулась, - мне нравится, что она не притворяется никем другим, понимаешь?   Ремус кивнул, расплываясь в улыбке. Мак продолжила: - МакКиннон светлая, - Люпин с интересом оглядел чёрный наряд подруги, - волшебная, наверное... - Понятно.  Мак ударила его по плечу: - Что тебе понятно?  Парень рассмеялся, вызывая недовольство гриффиндорки: - Заканчивай свои ночные похождения, Уилсон. Будем разбираться в твоих чувствах к Марлз.    Марлин только решила, что перестанет вести себя как дура, как на следующий день Маккензи перенимает себе её привычку.   МакКиннон ненавидит, когда её игнорирует. Хуже всего, если человек не объясняет свое поведение. Если бы Уилсон спросили Марлин о том, что произошла за те дни, девушка бы ответила. Запинаясь и заикаясь, но дала бы хоть какой-то ответ.  Сейчас же Мак отсутствовала в комнате, хотя до ужина оставалось не так много времени. Алиса предложила не ждать её, смахну всё на то, что однокурсница проводит свободные минуты с новой пассией.   Внутри Марлин что-то неприятно кольнуло, но девушка списала всё на голод. И мысли не могло быть, что её это беспокоит.   Когда они вошли в Большой зал, Маккензи была на месте и приветливо им улыбалась. Девочки сели рядом и стали накладывать себе разной еды, постепенно строя разговор.  Марлин бросала неоднозначные взгляды на Уилсон, которая в ответ, думая, что делает это незаметно, временами пялилась на нее.   Ремус замечал эти переглядки со своего места, время от времени смеясь в кулак. Это было мило и нелепо одновременно, и на секунду парень испугался , что ведёт себя также, когда в радиусе пяти метров появляется Блэк.  Брюнет не заставил себя ждать, и теперь компания мародеров была в полном сборе. Люпин взволнованно вздохнул и почесал нос: нужно было срочно прекрыть краснеющее лицо.  Парни втянулись в общий разговор, не замечая того, что творилось с некоторыми гриффиндорцами. Уилсон устала ронять салфетку каждый раз, когда встречалась с серыми глазами, а потому, пожелав всем приятного аппетита, ушла в гостиную.   Марлин, в свою очередь, тоже мучилась недолго: веселые взгляды Блэка её выводили из себя, а потому она пошла вслед за Маккензи спустя минут 10.  Стоило девушкам уйти, как разговоры стихли, и все переглянулись: это было более чем странно. Лили встретилась взглядом с Ремусом, который в ответ лишь медленно кивнул, как бы обещая, что объяснит все позже. Эванс сомневалась в том, что ей скажут правду, но молчала: Люпин лучше знает ,что делать.  Когда МакКиннон оказалась в гостиной, в камине приятно играл огонь, а напротив сидела Уилсон, понурив голову.  Её вечно вьющиеся волосы едва доходили до плеч. Смотря на неё, блондинка могла думать лишь о том, что будь причёска покороче, её взгляду бы открылась бледная кожа шеи. Девушка мотнула головой, старательно восстанавливая собственное дыхание. Кто бы мог подумать, что общество одной лесбиянки может так повлиять на её физическую стабильность.   Марлин составила ей компанию на диване, что привлекло внимание девушки. Мак ничего не говорила, но улыбалась, просто потому что хотела.  Трудно сдерживать себя, когда блондинка находилась рядом. - Чего улыбаешься? - тихо спросила МакКиннон.  Маккензи посмотрела ей в глаза, а желудок словно сделал сальто. Тепло разливалось по всему телу. - Рада тебя видеть, - ответила Уилсон, переводя взгляд от глаз к губам девушки.  Марлин повторила движение подруги и теперь была абсолютно точно уверена в том, что Остин ошибается.  Либо она ненормальная, либо губы Маккензи были настолько притягательны, что МакКиннон пришлось приложить все усилия, чтобы не коснуться их.