o, children

В результате тщательного расследования было задержано действительно масштабная банда злоумышленников. Каждый пытался извлечь свою особую выгоду: найти нового сильного лидера, обогатиться, прославиться, перестать быть кастой угнетённых, отомстить за унижения, да и банально вернуть своё место в жизни, какую-то определённость. К счастью для Министерства, школы волшебства Хогвартс и паниковавших родителей, всё обошлось без потерь. Каждого юного мага отправляли на полный осмотр в больнице Св. Мунго, исследовали состояние, тщательно проверяли баланс чаровных сил. Дети почти ничего не помнили, кроме обычного испуга перед тем, чтобы провалиться в длительный сон. Тоже самое касалось и малышки Трисс, которая испытывала легкое недомогание и слабость, но к началу учебного года должна была прийти в норму. Вместе со всеми остальными. Гарри и Малфой курировали дело до самого конца, свидетельствовали в суде против Берна и Филча. Не хотелось отыгрываться на вредном ворчливом старике, с которым у Поттера были тоже связаны воспоминания о школьных деньках, однако того требовало дело и справедливость. Зато, как потом верно заметила Гермиона в своей манере, общество было реально заинтересовано, чтобы уровнять сквибов в некоторых правах. Должно было пройти столетие и не одно, чтобы их перестали угнетать, как домовых эльфов или тех же оборотней… Однако, начало было положено именно в день громкого дела над теми двумя. Что касаемо гораздо личных вопросов… Всё ещё краснея ушами, как школьник, Поттер пригласил по окончанию всей суеты Драко на полноценное свидание. Его слова имели силу и даже не под угрозой для жизни. К тому же, желание всё-таки познать Малфоя было выше любой детской обиды и вражды. Они были уже двумя взрослыми людьми с тяжёлым багажом опыта за спиной и, в конце концов, пережившими колоссально много трагедий. Невозможно найти настолько же походящие друг на друга судьбы, как они и начать чувствовать, видеть мир, как они. Поэтому Малфой согласился попробовать. Да, черт возьми, он, нарядившись в лучшую мантию, направился на свидание с идиотом Гарри Поттером и, знаете что? Это было самое идеальное свидание в его жизни. Потому что Поттер крайне много тупил, пытался шутить, а по итогу Драко, на прогулке по пути к знакомому дому на Гриммо, первым наклонился и поцеловал придурка. Тем вечером оторваться или отступить не смог никто. Вскоре некоторые вещи из гардероба, принадлежащие Малфою, стали переселяться вместе со своим хозяином. Тянуть время было незачем. Его хотелось наоборот наверстать.

***

Внизу живота фантомным узлом скручивается одновременно и волнение, и предвкушение. — Хочу тебя больше всего на свете, — честно заявляет о своих желаниях Драко, не сводя взгляда с Поттера, который всё ещё возится со свечами в спальне. Казалось бы, взмахни палочкой и… Нет, этот дурак привык всё делать, как магл и со временем Малфоя однажды это перестанет обязательно раздражать. Но не сегодня. Сейчас, в данную секунду, он всем собой пытается привлечь чужое ценное внимание. У Гарри что-то выпадает из рук, от чего не удержать подлетающую скептически вверх бровь. — Идёшь ко мне? Сморгнуть наваждение не получается, горячим шоколадом желание разливается по плечам и конечностям. У Гарри начинает гореть каждая клеточка кожи, открытая после лёгкого пара, чтобы впитывать партнёра в себя заново. Какой же он. Его ручной змеёныш. Наверное, должны быть пределы тому, насколько гордишься человеком, но Поттер этих границ не ощущает. Он буквально тонет в довольстве постепенно приходящей в порядок жизни. — Что за глупый вопрос? Конечно, — посмеивается влюбленный по уши Гарри, скидывая после душа полотенце на спинку стула. Потом он ловко, но осторожно подползает сам к Драко, не зная, с чего начать и как подступиться. Самый беспроигрышный вариант — это долго-долго целоваться, стараясь передать всю гамму своих чувств через прикосновения. Малфою же, как правило, надоедает лобзаться языками через минут пять и он начинает ерзать по кровати задницей, чтобы напомнить, для кого ему тут пришлось полвечера себя готовить теплой ванной с маслами и частичками блесток в содовой бомбочке. Нетерпеливый и жадный маленький гаденыш. — Разведи свои ножки. Сделаешь это для меня, детка? Пускай Драко сто тысяч раз плюётся ядом и поминает штаны Мерлина, но Поттер прекрасно в курсе, как тому нравится выгибаться только для Гарри, подставляться и красоваться своим аристократично-бледным телом с шелком длинных волос, сильно выделяющихся на черных простынях. О грудную клетку бьётся громко сердце, не в силах оставаться равнодушным при виде эротической картины эпохи ренессанса с Малфоем в главной роли. Осознавать, что влюбился, бессовестно втрескался, Гарри начал уже в той злополучной котельной, где они оба могли заживо поджариться. Мысль просто возникла в одно мгновение и больше не ушла. Влюбленность в Драко словно не помещалась в грудной клетке, тыкаясь во внутрянку острыми краями, постоянно теперь лезла наружу. И резонировало в такт с его именем. Малфой, вспыхивая щеками, согласно кивает и медленно, якобы робко, делает то, о чем попросили. Так вышло, что теперь для Гарри он готов делать действительно многое. Свои ноги Драко разводит под чужим темнеющим пристальным взглядом настолько широко, насколько может. Губы у него от новой порции поцелуев немного гудят, и это тоже одно из лучших ощущений на свете. Возможность ощущать рот на нежной коже заставляет Драко внутренне звенеть. Закусив губу, он тянет пальцы и убирает с лица аврора ещё тяжёлые мокрые пряди волос за ухо. — Что мне ещё для тебя сделать? — негромко интересуется Малфой, рассматривая глаза, зрачок в которых снова затопила крамольная темнота из вожделения. — Т-ты… отлично справляешься, — запинается Гарри. Чувствительный вход он нежно трет пальцами, словно говоря — здесь. Я войду в тебя здесь, но когда ты будешь полностью готов. Он наклоняется к промежности и проникает внутрь языком, чтобы как следует смочить слюной и напитать влагой. Ладонями Поттер прихватывает внутреннюю часть бедер и разводит в стороны. Не сильно, но ощутимо глубже он проскальзывает, тщательно начиная вылизывать дырочку. Где-то сверху раздаются первые звучные всхлипы. Малфой, цепляясь за изголовье кровати одной рукой и сжимая ткань подушки другой, закидывает ногу Гарри на плечо для удобства и судорожно дышит, шумно сбиваясь на необходимые телу вздохи. Под мокрыми ласками Поттера внизу скоро становится откровенно жарко. Драко сжимается и выгибается навстречу, как может. Удивительно, но факт, в постели с Гарри накатывает желание начать разводить сопли. Не из-за того, что плохо. А как раз из-за того, насколько бережно Поттер с Драко обходится. Это задевает за самое нутро. Пара слезинок скатываются по щекам, тут же впитываясь в постельное. — Гарри, — в беспамятстве зовёт Малфой, когда любовник проворачивает языком ещё одну петлю, заставляя вскидывать бедра и дрожать колени. Терпение у них двоих тает со скоростью воска над огнём. Зато между ног у Драко теперь восхитительно влажно. Как раз настолько, чтобы Гарри мог отстраниться и, придерживая свой член за основание, подставить головку к отверстию. Толкается изначально внутрь только головка. Плоть собирает на себя скопившуюся смазку и распределяет естественно по чувствительным стенкам входа. Поттер уверяется в правильности действий, елозя неглубоко внутри пару раз. Он прикрывает глаза и с открытым ртом бешено глотает в себе желание громко сорваться и застонать от наслаждения. Гарри так сказочно хорошо, горячо… От чувства, распирающего грудь, темнеет в глазах. Драко чуть ли не давится глотком воздуха и, зажмурившись, неразборчиво хныкает, хватаясь крепко за чужие запястья. Поттер внутри: его много, он горячий и раскалённый, а Малфой всё равно стискивает его бёдра подрагивающими коленями, боясь шелохнуться. Надо привыкнуть. С Поттером они никуда не спешат, так что ещё пять минут жизни уходит на то, чтобы расслабиться и лезть языками друг другу в рот. Дернувшись, Драко стонет в поцелуй призывно, желая продолжать начатое. Головка внутри задевает «волшебную точку» в теле и не терпится уже начать откровенно насаживаться на член. Тогда Гарри всё понимает без слов. Держась на локтях, толкается медленнее. Возвратно-поступательные движения плавные, уже выученные Поттером, чтобы доставлять безусловное наслаждение партнёру, в которого он безумно влюблён. Это словно новая грань удовольствия, где нежности и ласки только приветствуются. Сделав толчок, Гарри останавливается ненадолго, даёт прочувствовать свой член внутри полностью. Снова и снова. Он вылизывает ласково шею с ключицами, гладит любовника по голове и красивейшим волосам. Поттер жмурится от переполняющих эмоций и восторга, приоткрывая сухие губы с глухими тяжелыми выдохами. Пронырливые тонкие слизеринские пальчики с коготками хватают именно там, где надо. Гарри с нежностью глядит в удивительные глаза, приглянувшиеся ему своей ясностью сразу, снова дотрагивается до алых от поцелуев губ. Драко прекрасно закатывает от удовольствия глаза, всем собой вздрагивая из-за очередного глубокого медленного толчка. Тут впору начать всхлипывать: оргазм тоже подступает медленно-медленно, Малфоя как будто опять и опять окунают в горячую воду. Пальцами он рассеянно проезжается по бицепсу, гладит напряженное бедро Гарри. — Хочу ещё глубже. Поттер тихо смеётся прямо в лицо. Значит, одних нежностей змеёнышу недостаточно? Чувствуя, как пламя облизывает, съедает полностью чужим нутром плоть, Гарри ускоряется. Хочет глубже, значит? Будет глубже, только тогда пусть попытается сдержаться. Если сможет. Они настолько слитны, что складываются в объёмную картинку паззлов. Менее темным взгляд Гарри не становится, ведь зрительный контакт не прерывен. Будь они в фильме, режиссёр точно подчеркнул вот эту их связь блеском, красной нитью в сердцах. Прогибаясь в пояснице, Драко начинает стонать в голос. Невозможно не прогнуться, когда Поттер так… Трахает его со знанием дела: глубоко, правильно, и в темпе, срывающем остатки тормозов. Сразу приходится втягивать живот: желание кончить, как по щелчку, накатывает с новой силой. Малфой, судорожно всхлипнув, затылком изо всех сил вжимается в постель. На особенно удачном толчке его это не спасает и тело подкидывает. Дальше оргазм сдерживать не удаётся, и Драко изо всех сил цепляется пальцами в плечи Гарри, который тоже не может продолжать долго. Он будто оттягивал момент, сдерживался только чтобы закончить вместе, насладиться единой одновременностью. Драко сжимается на члене правильно. Так, что пульсация не утихает, а Поттер продолжает ощущать, как становится пусто внутри и горячо снаружи. Тихонько урча после оргазма, трется Гарри о нежную бархатную кожу кончиком носа. Малфой, лишенный возможности связно мыслить, ловит губами воздух и растрепанную макушку темных волос, зарываясь ладонью в «гнездо». Драко и Гарри Поттер ничего не боятся. Ничего, кроме как разъединить замок их сплетенных рук.

Любовь есть любовь.

Вы ищете основания для любви, для того чтобы полюбить.

Но настоящая любовь их не ищет, настоящая любовь не требует доказательств.

© Эрих Мария Ремарк