Жестокие игры

Посвящается любимому Кроляшику \о/ Я тебе обещал посвятить главу Кагаминкам. Лови: з Рин бежала со всех ног, чтобы догнать своего брата. В итоге, оба оказались в светлом подвале. Как только Рин вошла туда, то увидела, что Лен сидит в углу и плачет. — Не на такую херню я соглашался, Рин! .. Не на такую! — кричал он. — Ну это лучше, чем на улице… — Нет! На улице тобой никто не управляет! На улице ты сам по себе! — Тише… Я сейчас тебе лицо промочу. Может полегчает. Рин взяла тряпку, подбежала к ближайшему крану и намочила её. Вернулась к Лену и начала проходить по его лбу. — Лицо всё горит. Лучше? — Лучше, лучше… Но внутри всё равно не спокойно. Я долго терпел, Рин… — Но… — Что ты его выгораживаешь? Что он тебе наговорил, что ты брата больше не слушаешь?! — Лен, успокойся… — Не могу! Это за рамки всего живого, Рин! Ау, щиплет! .. Что это ты делаешь? Рин выпрямила ноги брату и сняла с него штаны. Не такой большой, конечно, как у хозяина, но она должна это сделать… — Успокаиваю тебя, дурачок. Не мешкая, малышка Рин открыла рот и впустила туда член Лена. Привычка, что поделаешь. Но тут другое. Лен тихо постанывал и вздыхал. И молчал. Он ничего не хотел от Рин. Боль от чая как прошла. Теперь только он и она. Жили они на улице, или живут как слуги… Их жизнь не менялась. Лен окунулся в воспоминания той свободной жизни, которой он лишился. Помните тех опрятных детишек из дома Гакупо Камуи? Забудьте о них. До этого они были простыми бродячими. Мать пристрелил отец ещё тогда, когда детишкам было три года. Пока он мотал срок, Кагамине жили у приёмных родителей. Единственный момент из их жизни, когда им было хорошо. Через 4 года из тюрьмы вышел их отец. Первая попытка отсудить своих детей обратно провалилась. А зачем они ему? Очередные объекты для издевательства. Следующий суд он выиграл, отдав все свои сбережения на адвоката. Но отдали только с одним условием: приёмные родители будут навещать детей и давать им каждый месяц по пять тысяч йен на ребёнка. Да, деньги не крупные, но на пропитание должно хватать. Отец так и остался безработным. А зачем работать, если деньги можно у детей забрать? Но он их не трогал, пока не снимут слежку. Зарабатывал на временных работах и втихаря выпивал немного. Через год всё-таки слежку сняли. И, как говорится, понеслось. Избавившись от «бывших» приёмных родителей, отец Кагамине почувствовал полную свободу. Бросил все работы и начал наживаться на бедных детишках. Забрал у них все остатки денег и пропил. Так как деньги быстро кончились, а Кагамине-старший не хотел идти работать, то только оставалось запрячь детей. Но дети, естественно, отказывались под уклоном того, что подадут жалобу и их снова вернут приёмной семье. Казалось бы, зачем ему эти дети? Снова этот вопрос. Но по неизвестной причине он не хотел их отпускать. Каков был следующий шаг этого деспота? Пистолет. Да, да… Пистолет. Только Всевышнему теперь известно, где он его взял. Он решил идти на пролом. Под прицелом пистолета заставил своих же детей быть попрошайками на улице. А что им оставалось делать? А теперь перейдём к тому моменту, о котором вспомнил Лен. К его самой большой ошибке. Примерно полгода назад. — Дядя, дайте немного денег! Мы голодаем! — кричали двое ободранных близнецов. — Пфф… — звякнул пухлый мужичок и захлопнул дверь. — Ну вот… Даже десяти йен не собрали, — пожаловалась Рин. — Эх, опять бить будет, — согласился Лен. — Глянь! В тот дом наконец кто-то заселился! Пошли попробуем! Дети подбежали к теперь уже заселённому дому и позвонили в дверь. — Грустное личико, Рин! — Да знаю! Дверь открыл высокий мужчина с длинными фиолетовыми волосами. — Чего вам? — спросил он. — Дайте немного денег! Мы голодаем! — запели снова свою песню Кагамине. — Ага, попрошайки значит. Заходите в дом. Такое предложение очень удивило обеих Кагамине. Но они решили всё же его принять. Войдя в дом, они поняли, что попали в дом к богачу. — Ванная на втором этаже. Сходите помойтесь. Оба стояли в шоке от этих слов. — Ах, да. Забыл сказать. С этого дня вы мои слуги и должны выполнять все мои поручения. — А с какой это стати? — спросил Лен. — Я вам дам кров, одежду, еду… В общем, всё то, что вам потребуется для житья! — А как же отец? — тихо просипела Рин. — Отец? — Да, у нас есть отец, — подтвердил Лен. — Но он быстро нас забудет. Пьянчуга эта. — Раз есть отец, то надо ему сказать, что вас не будет. А так. Вы согласны на работу? Они переглянулись и в голос сказали: — Согласны! — Кстати, моё имя Гакупо Камуи. А вас как? — Кагамине. Девчушка Рин, а я - Лен. После этого они и остались жить у Гакупо. Что стало с отцом неизвестно. Но вероятнее всего его пристрелил Гакупо. Вернёмся в наше время. — Ох… Я ненавижу себя… — проговорил Лен. А Рин всё ещё продолжала ласкать член своего брата. Вздохи Лена становили тяжелее… Он не мог больше терпеть. — Рин, хватит… Рин перестала. — Ты не должен винить себя, — сказала она. — Рин, встань пожалуйста. Рин с Леном встали. Лен согнул туловище Рин, что она опёрлась руками об стенку. Лен приподнял юбку и снял трусы с Рин. — Что ты делаешь? — спросила сестра. — Успокаиваюсь, — с улыбкой ответил Лен. — Т-ты же знаешь, что это неправильно… — Знаю. Лен подвёл свой член к заднице Рин. Аккуратно провёл там. Рин издала тихий стон. — Точно. Этот олух может услышать, — Лен взял тряпку, которой Рин вытирала ему лицо. — Закрой себе рот этим. Я не хочу сам этого делать, а то жестоко как-то получится. Рин вставила в рот себе тряпку, как кляп. Единственное, за что благодарен Лен Гакупо, за то, что он показал основы этого дела. — Будет больно… Ты действительно этого хочешь? .. Девочка кивнула. — Ну ладно, — сказал Лен и вставил член в Рин. Послышался протяжное мычание и слёзы, неожиданно для самой Рин, покатились по лицу. — Тебе больно? Она кивнула. — Может я закончу? Теперь она отрицательно повертела головой. — Я не хочу, чтобы тебе больно было… Мне точно продолжать? Снова кивок. Лен продолжил. Продвигал член туда-назад, а Рин тихо мычала с тряпкой в зубах. Слёзы всё лились, но она терпела. Это было больно. Но ей нравилось это. Войдя в экстаз, Рин поняла, что надо сменить позицию. Она «отцепилась» от своего брата и легла на пол, показывая ему, что она готова. — Но там же ещё больнее… Сестра посмотрела на него с презрением: «Сам же начал!» — думала она. — Давай я лягу, а ты будешь двигаться, — предложил брат. Они поменялись местами. — Приседай тихо и аккуратно… Рин снова кивнула. Она взяла руками член своего брата и вставила себе во влагалище. Она снова громко промычала, и новая волна слёз полилась из неё. Она начала приподниматься и снова опускаться. Новые боли. Неожиданно полилась кровь. Завидев её, Лен испугался. — Так, всё! Хватит! Это через чур! Рин, ты меня слышишь? Я успокоился! Всё! Не причиняй себе боли! Рин поняла, что это очень больно для Лена. Морально. И закончила. Выкинула кусок тряпки подальше и села рядом с Леном. — Как ты? — спросил брат, вытирая слёзы с глаз сестры. — Э-это странно… Тебе больно… Но и хорошо одновременно… — Ага… — Как твоё лицо? — А что с моим лицом не так? Хах… А вообще, вроде жить буду. Ладно, беги в ванную и помойся. Я пока тебя перед деспотом отмажу.