Привыкнуть или влюбиться

Лицо Арсения выражало абсолютное непонимание происходящего. Он внимательно смотрел на коллегу, пытаясь заметить, не принял ли тот чего, чтобы такие заявления делать, но Шастун, кажется, говорил на полном серьёзе и был в здравом уме. — Извини, а что ты имеешь в виду под фиктивным браком? — уточнил Попов. Это предложение его больше напрягало, чем казалось помощью. Просто он боялся понять что-то не так. — Ну, на наши отношения это никак не повлияет, мы останемся коллегами, но ты можешь жить у меня, чтобы сэкономить денег, дальше можем создать общий бюджет и ты восполнишь все потери… — начал объяснять Антон, но его прервали. — А зачем это тебе? — ещё раз спросил Попов, когда Шастун говорил что-то про женитьбу, он не особо понял. — Есть девушка, которая уверена, что я сделаю ей предложение, и родители мои постоянно по этому поводу давят, если у меня будут документы о заключённом браке с другим человеком, я очень надеюсь, что она отстанет, — Антон не особо был уверен в этом, но в противном случае он бы попросил своего будущего мужа как-то с этим разобраться. Шастун чуть не засмеялся от своих мыслей. Всё казалось таким комичным. — Кто будет знать об этом браке? — уточнил Арсений, думая о своей репутации, хотя сейчас терять ему, похоже, уже было нечего. — Честно, я бы не хотел никому рассказывать, если кто-то из фанатов распростронит эту новость, то у нас не будет отбоя от шипперов, а если раскроется, что брак фиктивный, то мы опустимся в глазах абсолютно всех, — вполне здраво рассудил Антон. Попов был полностью с ним согласен и на этих условиях готов был идти на такие крайние меры. — Спасибо, Шаст, — Арсений кивнул, — Давай сделаем это, обещаю, потом я всё верну и, наверное, уже через полгода мы сможем развестись и прекратить всё. — Да, ты переедешь ко мне? — уточнил Шастун. — Мне нужно съездить в Питер и собрать вещи, я был бы признателен, если ты разрешишь остаться у тебя, — Попов понимал, что аренда квартиры тоже забирает большую часть его денег. К тому же, он был совсем не против сблизиться с этим человеком, но Антону пока что не стоило об этом знать. — Хорошо, когда пойдём расписываться? — Антон был настроен решительно, чем раньше они бы это сделали, тем быстрее бы он освободился от Иры, предоставляя ей все документы. Он понимал, что родители, если узнают, вряд ли примут его выбор и устроят скандал, поэтому он хотел разобраться с девушкой по-тихому, без постороннего вмешательства, но если бы не получилось, то пришлось бы сложно. В принципе, а что у них сейчас было легко? — Завтра, — тут же выпалил Арсений, естественно, он боялся, что всё может сорваться, но Антону почему-то он верил, знал, что его не бросят. — Отлично, утром спишемся, — предложил Шастун, всем своим видом показывая, что ему пора. — Да, — Попов не собирался его задерживать, он до сих пор не верил, что всё так разрулилось.

***

Антон решил выбрать какие-то из своих колец в виде обручальных, всё же они понадобились бы для церемонии, хотя ему хотелось бы просто расписаться в документах каких-нибудь и уйти, а то весь этот пафос, во-первых, привлекал внимание, а во-вторых, был слишком ненужным. Он пообещал себе помочь этому человеку, но ни за что бы не согласился сближаться с ним или воспринимать как нормального парня. Арсений, если честно, всё ещё его бесил страшно, Шастун даже не представлял, как они смогут жить вместе, только, наверно, если тот постарается вести себя поадекватнее. Задачей это было не из лёгких. На следующее утро было написано лишь время встречи у ЗАГСа, больше они ни о чём не говорили. Да, наверное, и не о чем было. Попов взял билеты на поезд сегодня вечером и собирался ехать за вещами, чтобы быстрее переселиться уже сюда. В следующие несколько часов они испытали максимальную неловкость, взгляды, которыми на них смотрели внутри, были слишком красноречивыми, толерантности там никакой не имелось, но её они и не ждали. Антону было пофиг на мнение остальных, для себя он знал, что этот человек для него ничего не значит и замуж он выходит лишь для личной выгоды. Арсений выглядел менее уверенно, чем обычно, но по нему было видно, что он полностью доверяет Шастуну. — Ты серьёзно ещё и кольца приготовил? — удивлённо прошептал он, когда парень протянул ему одно. — Из своих взял, — подмигнул ему Антон, непонятно что пытаясь этим сказать. Ощущать чужие пальцы и холодный металл для Арсения было не совсем привычно, но этот момент показался каким-то даже слишком интимным. Всё остальное пролетело быстро и без приключений. Главным для них стали документы. После окончания церемонии Попов собирался вернуть коллеге кольцо, но тот попросил его оставить. Следующие несколько дней Арсений провёл в Питере, и у них обоих было время всё обдумать. Шастун пришёл к выводу, что он постарается терпеть этого человека и помогать ему, так как реально хотел сделать что-то хорошее, он даже не подозревал, что выполнить это будет невыносимо сложно. По возвращении в Москву, Попов приехал заселяться, Антон уже заранее приготовил ему комнату, расположенную подальше от своей, и сейчас очень неловко объяснял, где что находится дома и как чем пользоваться. Правил каких-то они не составляли и не оговаривали. — Ещё раз спасибо за всё, — Арсений никогда ещё не чувствовал себя так воодушевлённо и при этом странно, у него имелся шанс на счастливое будущее, а так же на завоевание Шастуна. Кое-чего он ещё не знал. А именно отношения к себе с другой стороны, но это предстояло ему выяснить в ближайшее время. Попов всегда стремился выглядеть идеально, и, проснувшись на следующий день утром, осознав, где он находится и кто его встретит на кухне или ещё где-то в квартире, Арсений начал заморачиваться, он длительное время крутился перед зеркалом, подыскивая одежду, затем занимался лицом, нанося на него косметические средства. Над причёской он тоже работал долго и в итоге по своему собственному мнению выглядел прекрасно, но кое-кто был с ним отнюдь не согласен. — Доброе утро, — пропел Попов, выходя на кухню и собираясь подойти к Антону, чтобы вступить с ним в какой-то тактильный контакт. Но тот был явно не в духе и сорвался. — Арс, хватит, — Шастун шарахнулся от него. — Что? — не понял Арсений. — Не нужно строить здесь из себя кого-то. Моё отношение к тебе не поменяется: ты мне противен как человек и все эти годы просто доводил на передаче. Как бы ты красиво не одевался, не пытался выглядеть лучше, это не поможет, меня от этого только тошнит. Ты эксцентричный, самовлюблённый урод и… — дальнейшие слова не были услышаны за хлопком двери. Антон понимал, что всё это прозвучало грубо, но он наконец хоть кому-то высказал своё мнение, потому что Ире он так и не смог пока что. Шастун не чувствовал вину, с чего бы? Он просто сказал то, что думал, даже не предполагая, что подобные слова могут задеть этого человека. Арсений всегда казался таким эгоистом, что его вообще не тревожило мнение остальных и Антон предполагал, что Попов, как актёр, немного разыграет драму, а потом просто начнёт всё игнорировать. Может, так будет лучше, потому что в каком-то далёком уголке сознания Шастун понимал, что ненависть к этому человеку взялась не просто из-за прикосновений и чужого поведения, всё это было ему не безразлично, поэтому вызывало такой диссонанс и злобу внутри. Антон не собирался извиняться или что-то менять. Теперь с таким же настроем стоило отшить Иру и наконец-то почувствовать свободу. Шастун ещё раз прокрутил в голове все сказанные раннее слова, убеждаясь в их правоте. Опять же мозг выдал, что Арсений не такая тварь, как он описал его и что все эти прикосновения во время импровизаций — не такой уж и сильный проступок, но этот заносчивый нарциссичный характер раздражал неимоверно, Антон не предполагал, что это всего лишь сценический образ. Попов заперся в своей комнате. Вообще-то хотелось просто уйти из этой квартиры, от этого человека, который почему-то поменял к нему своё отношение. Арсений, честно, не ожидал такой ненависти со стороны парня, вроде бы он ему ничего плохого не сделал, но эти слова его просто убивали, уничтожали. Стоило ли терпеть такое издевательство ради денег? Нет, но Попов оставался из-за другого. Из-за чувств к Шастуну, из-за которых чужие слова причиняли намного больше боли, чем могли бы. Но главное, теперь Попов не строил иллюзий, его розовые очки были сняты и грубо растоптаны, так же как и его мечты. Он для Антона был никем. Его Антон презирал. И от этого становилось чертовски плохо.