Привыкнуть или влюбиться

Арсений не знал, что с этим всем делать. И как бы ему ни хотелось поговорить и всё выяснить, он ничего не предпринимал, боялся, что так будет только хуже. Поэтому Антона он избегал, а тот, наоборот, будто издеваясь над Поповым, чуть ли его не преследовал. «Арсюш, я завтрак приготовил, будешь?» «Арсюш, проводить тебя на съёмки?» «Арсюш, я закажу пиццу. Ты какую хочешь?» «Арсюш, посмотрим вместе фильм?» «Арсюш, ты выглядишь усталым, может, тебе массаж сделать?» «Арсюш…» Арсюш. Арсюш. Арсюш. Сука, как же всё это бесило. На самом деле — пугало и причиняло боль, ведь скорее всего это было просто насмешкой. Он уже на Сеню был согласен, только чтобы не слышать этого ужасного обращения. Шастун так и раньше называл его в импровизации «Без чувств», а ещё называл «любимым официантом». Как хотелось убрать второе слово и чтобы первое оказалось правдой, но Попов знал, что чудеса не случаются, а своё реальное мнение Антон уже высказал. Все эти реплики оставались без ответов, Арсений сбегал или в комнату, или из дома. Останавливало это Шастуна? Не особо. Потом слова закончились, зато кое-что другое началось. Теперь в его комнате появлялись какие-то небольшие подарочки, например, чашка кофе с каким-нибудь десертом или простая тёмная футболка для концерта. Попову, конечно, было приятно. Возможно, таким образом парень пытался просить прощения. Поначалу Арсений и это игнорировал, но постепенно смирился. Подвижку в их отношения вновь внёс алкоголь. Это случилось через две недели после инцидента с домогательствами. Рука Антона практически зажила. Попов, немного пьяный после очередной беседы с Серёжей вернулся домой и вместо того, чтобы скрыться в своей комнате, отправился к Антону. — Ты же человека ими бил? — с порога спросил он, кивая на чужие руки. Сейчас Шастун только вернулся с работы, так что там были кольца, обычно дома Арсений уже привык его видеть без них. — Что? — не понял парень. — Твои костяшки, — Попов был полностью спокоен, он знал, что, что бы ни случилось, Шастун спишет это всё на алкоголь. Антон так делал, да он даже и не помнил, что они целовались и спали вместе. Чёрт, как же прекрасно это было. Шастун отвернулся, явно пытаясь что-то скрыть или прийти в себя из-за такого внезапного появления этого человека в его комнате. — Да, — врать не было смысла. — Почему? — это превращалось в какой-то допрос, Антон спиной чувствовал пронизывающий взгляд. — Потому что он мудак, — Шастун всё ещё старался скрыть подробности, но тут и так всё становилось ясно. — Это из-за меня? — продолжил допытываться Попов, получая неуверенные кивки. Арсений приблизился к мужу, опускаясь рядом с ним на кровать. — Честно, я совсем не понимаю тебя, Шаст, то ты меня ненавидишь, говоришь, какой я урод, то вдруг заступаешься, я вообще не знаю, чего от тебя ждать. Я правда благодарен, но мне больно… Мне чертовски больно… Закончить ему не дали. Антон развернулся, обнимая его, надеясь утешить. Но сказать Шастун ничего не мог, просто не знал, как объяснить все свои чувства, чтобы всё не испортить. Зато получилось выдавить скромное, но такое важное: — Прости. Арсений уже по привычке отстранился и сбежал, но в эту ночь ему было намного легче — лучше. Что-то изменилось между ними, что-то должно было измениться вокруг. Предчувствие не подвело Попова. На следующий день они чуть всё не угробили. Они вместе с остальными импровизаторами дожидались концерта. Антон куда-то отлучился, а Матвиенко, игнорируя присутствие Димы, поинтересовался: — Ну как у вас там с Шастом? Попов напрягся, внимательно смотря на друзей. — Лучше, мы вчера говорили. Он кое-что для меня сделал, и я даже не понимаю, как он узнал и зачем это ему, — Арсений думал, что Серёжа не в теме и решил не рассказывать подробно. Он ошибался. Матвиенко всё это и устроил. — Может, в нём супружеский инстинкт проснулся, — усмехнулся Сергей. Дима округлил глаза, не понимая, о чём вообще речь. — Да завали ты, — Попов ударил друга по плечу, тот иногда таким идиотом был. — А что между вами с Антоном? — подал голос Дима, и парни обернулись к нему, понимая, что влипли. Знали бы они, что за дверью их тоже кое-кто слушает. — Фиктивный брак, — со знанием дела заявил Матвиенко. — Для общей выгоды. Позов хлопал глазами, и как он после таких новостей мог спокойно на сцене выступать? Он знал отношение Антона к Попову. Друг достаточно часто говорил ему раньше, как этот человек его бесит, и подобная новость кричала о том, что у Шастуна, видимо, было очень всё плохо, раз он согласился на такое. Диме хотелось выяснить детали, но их позвали на сцену. И Позов решил потом добиться информации у Антона, странно, что тот раньше ему не рассказал, а ещё лучшим другом назывался. Дима немного обижался, но понимал, что у парня скорее всего были какие-то свои причины не говорить.

***

Сцена была таким местом, где вся остальная жизнь отбрасывалась. Там они были актерами — персонажами, совершенно другими людьми. Именно так Антон несколько лет обманывал Арсения, скрывая свою к нему неприязнь. А Попов, наоборот, не врал, всю эту симпатию он чувствовал и в реальности. Только сказал бы кто-нибудь об этом Шастуну. Сейчас тоже нужно было надеть на себя маски и скрыть настоящие эмоции и волнения. Арсений притворился, что он не переживает по поводу отношений с Антоном, Дима сделал вид, что только что не узнал шокирующую новость, Серёжа всеми силами показывал, что он не волнуется за друга, а вот Шастун не строил из себя кого-то. Он внимательно смотрел на Арсения, улыбался ему, с удовольствием играл с ним, даря шипперам множество идей и сюжетов. Только Попов замечал в его поведении лишь очередную ложь. Он убеждал себя, что видит ненависть в каждом чужом взгляде, хоть это и было не так. Сейчас Шастун на него глядел как-то по-другому, с нежностью что ли. Конечно, не лучшим это было местом для выяснения отношений, а также для осознания чувств. Арсений с нетерпением ждал окончания концерта, чтобы поговорить с этим человеком и разобраться во всём, раз и навсегда прощаясь с притворством и ложными надеждами. Попов решил всё же говорить уже дома, но перед этим его ждало кое-какое сложное непредвиденное испытание. Когда после выступления он зашёл за вещами в комнату отдыха, он столкнулся с девушкой, работающей здесь. Она была гримёром, Арсений даже помнил, как её зовут — Алёна. Она казалась милой и доброжелательной, к сожалению, только казалась, реальность была намного хуже. — Арс, — обратилась к нему девушка, преграждая дорогу. Попов немного подохуел, всё же так к нему обычно обращались друзья, а с ней он даже лично знаком не был. — Тебе что-то нужно? — Арсений, если честно, был не в настроении и больше всего ему хотелось домой к Антону. Он волновался перед разговором, а сейчас это всё его сбивало, причём очень сильно. — Да. Я знаю, что между вами с Антоном, — проговорила она, — А ещё я понимаю, что многим будет очень интересно об этом узнать. — И… — Арсений не знал, куда она клонит, но это все явно походило на шантаж. — Я могу молчать, но тогда ты должен кое-что для меня сделать. — пропела она. Алёна явно была собой довольна. — Не думаю, что тебе поверят, — Попов постарался как можно яснее объяснить ей, что ему всё равно. — Думаю, что да. Если пойдет об этом слух, то узнают все ваши коллеги, и они будут смотреть на вас по-другому. Арсений тяжело вздохнул. Нельзя было показывать слабость перед противником, но сил держать маску не имелось. — Фиктивные браки иногда заключают, не думаю, что кто-то, узнав это, поменяет о нас своё мнение, — Попов уже собрался, пришёл в себя и говорил уверенно. — Но если это узнают шипперы, то вам прохода не будет. Это всё приведёт к катастрофе любым образом. — заверила его девушка. Арсений, к сожалению, понимал, что она права. — Что тебе нужно от меня? — спросил он. — Ты будешь со мной встречаться. Это отведёт и от вас подозрения, и я обещаю тогда молчать, — заявила Алёна. Попов ужаснулся. Эта девушка была совсем не в его вкусе, причём он любил другого человека. Парень не представлял, что ему делать. Выхода он пока что не видел. У Антона в это время тоже были свои проблемы, хотя разговор с Димой проходил достаточно спокойно. — Прости, я должен был сказать раньше, но я просто помогаю ему. — оправдался Шастун. — То есть, ты решился на это даже ненавидя Арсения? — Дима ничего не понимал, и он надеялся, что ему дадут хоть какое-то объяснение. — Я так и сказал ему вначале. Сказал, что он мне противен и всё такое, но мне так за это стыдно. Арс — он другой и заставил поменять о себе мнение. Позов приложил руку к лицу, понимая к чему все идёт. Похоже, тут образовывалась любовная линия. А вот у Арсения образовывалась новая головная боль: он принял предложение Алёны, так как другого выхода пока что не видел.