Крысиный король

Следующая встреча, абсолютно внезапная и незапланированная, вгоняет Чонгука в невыносимое чувство неловкости. Миссия оказывается срочной, и Тэхен никак не комментирует их ночную переписку, сразу переходя к делу и объясняя детали. Он прибыл в офис вовремя, а вот Чонгук, бросивший разрядившийся телефон где-то у входной двери после неудачного похода в бар, узнал о том, что его вызывает господин Ким, лишь тогда, когда проснулся и включил зарядку. И почему его вечно выдергивают так не вовремя, когда он совершенно не готов к работе? Но пришлось лететь в офис, наспех умывшись, надев то, что лежало ближе, и на бегу запрыгнуть на мотоцикл, даже забыв про шлем. И теперь, находясь рядом с Тэхеном, спокойным и собранным, он снова чувствует себя безмозглым идиотом. Ну и кто из них серьезнее? Тэхен, несмотря на свои глупые шутки, готов приступить к работе в любое время дня и ночи с максимальной собранностью, а Чонгук снова абсолютно несобранный, так еще и сгорающий от стыда от вчерашней переписки. Он не помнит точно, что написал Тэхену, но перед глазами так и стоит фото, которое хоть и исчезло с телефона после добавления в черный список и удаления чата, но так и не стерлось из памяти, будто бы он увидел его на свежую трезвую голову. Именно с этим кадром под веками он проснулся на следующее утро: влажная кожа, красиво прорисованные мышцы, капельки воды, исчезающие под резинкой шорт, и даже пластырь на все еще не зажившем плече. Вот так, с фото Тэхена, головной болью, которая, к счастью, успела пройти к началу миссии, и — Чонгуку хочется стереть это из памяти до покрасневших кончиков ушей и противного чувства в груди — еще и со стояком. Пришлось кое-как привести себя в чувства ледяной водой в ванной, хотя в любой другой ситуации он избавился бы от такой проблемы более приятным способом. Но не когда виновник произошедшего сам Ким Тэхен. — На случай, если подземный этаж будет охраняться, держи вот это, — Тэхен вложил в его ладонь пистолет с непривычно длинным стволом, — Почти бесшумный, не привлечет внимания. Но если не умеешь пользоваться, а ты не умеешь, лучше просто выруби их вручную. Разложим взрывчатку, подключим детонаторы к зарядам и свалим оттуда. У нас будет пять минут на выход. Взрывчатку потащишь ты, я буду прикрывать. Чонгук никак не может сосредоточиться на его словах. Детонаторы? Заряды? Мозг занят совершенно не тем. Он просто мысленно кричит от стыда, будто бы кто-то может прочитать его грязные мысли. — Почему это я потащу? Сам тащи! — Ты объективно сильнее физически, а я попаду с первого раза, если придется кого-то убрать. Так логичнее, — не дожидаясь согласия, кивнул на пистолет и перевел взгляд на багажник с двумя черными сумками, — Суй в кобуру и тащи. Время не резиновое. Ему вот вообще сейчас не до подрыва заброшенного здания, в котором собрались какие-то конкуренты Намджуна для выяснения отношений, о чем боссу донесли в последний момент. Чонгуку бы скрыться подальше от Тэхена и переварить дурацкие мысли, заполняющие голову, но миссия не ждет. Он должен сделать все, что от него требуется, желательно безупречно, чтобы в очередной раз не облажаться. Только сейчас он совсем не в том состоянии, чтобы работать слаженно. — Взрывчатку расставляем строго по схеме, тебе ее отправили. Потом бежим через третий выход, увидишь на карте. Времени должно хватить, но лучше все равно бежать на случай непредвиденных ситуаций. В здание заходят с главного входа, зная, что разборки проходят на верхних этажах, спускаются вниз, и, к счастью, не встретив никакой охраны, быстро расставляют взрывчатку в нужных местах тусклого пустого помещения, едва освещенного светом из окон под потолком. Чонгук не успел узнать, с кем они имеют дело на этот раз, но они однозначно перешли дорогу Намджуну, раз он решил избавиться от них таким радикальным способом. «Убить двух зайцев одним выстрелом», как заявил Тэхен. Две группировки, которые сильно мешали их бизнесу. Сейчас точно выдался шанс один на миллион уничтожить обе сразу. Хочется расспросить Тэхена о подробностях, но работа, вопреки состоянию Чонгука, проходит быстро и слаженно, практически молча. Только закончив с последним детонатором они переглядываются, прежде чем запустить обратный отсчет, кивают друг другу, и Тэхен нажимает на кнопку. Почти бегут к нужному выходу, но едва ступают на лестницу, как слышат шаги в опасной близости от выхода. Опять? Почему все просто не может пройти спокойно? Тэхен стреляет быстрее, чем показавшийся в дверях человек успевает навести оружие, и они бегут наверх, где оказывается с десяток мелких сошек боссов, ведущих переговоры наверху. — Десять против двоих? — Тэхен выгибает бровь, застыв с пистолетом в руках, — Вам не кажется это несправедливым? В ответ раздается выстрел, и он чудом уворачивается, при этом метко попадая стрелявшему в лоб. Они быстро оказываются окружены, а в голове противным писком звучит обратный отсчет. У них около двух с половиной минут, чтобы успеть выйти и отбежать на безопасное расстояние. Они встают спина к спине, но такая позиция не сильно помогает, когда на них направлены восемь стволов. — Может уже сообщите своим боссам, что здесь скоро все взлетит на воздух? — Тэхен, как обычно, пытается дразнить нападающих. — Вы не самоубийцы, чтобы не оставить себе достаточно времени на побег, — один противно смеется, — У нас не меньше пятнадцати минут, вы бы точно не стали рисковать. — Да, у нас полчаса. И мне этого вполне хватит, чтобы всех здесь перестрелять. — Ты серьезно думаешь… — Стоп-стоп-стоп… — Тэхен картинно вздыхает, — Если вы сейчас позовете своих боссов, я объясню им наши условия и отменю детонацию, если они их примут. Пульт у меня, и он сработает, только если я введу код. Приведите их, не тяните время. Кажется, время здесь тянет только Тэхен. Сердце колотится быстрее отсчета секунд. У них меньше минуты. Озадаченные взгляды, секундное отвлечение внимания. — Бежим! — Тэхен хватает его за руку и они вылетают через главный вход на пустую площадку перед зданием, поймав пару пуль в бронежилеты. Слышат погоню, достаточно далекую, чтобы оставаться в безопасности, но Чонгук вдруг запинается о кусок арматуры, торчащий из бетона, и чувствует, как ногу пронзает острая боль. Если это перелом, то… — Давай быстрее! — Тэхен рывком поднимает его на ноги, заставляя хромать за собой, в панике оглядывается, понимая, что бежать Чонгук уже не сможет. Любая попытка опереться заставляет колено подогнуться от боли. — Ложись! — дергает на себя, резко бросая за бетонное заграждение, и в тот же момент раздается оглушительный взрыв. Кажется, внутри все взрывается вместе со взрывчаткой. Чонгук чувствует, как Тэхен накрывает его собой, пока в ушах стоит отвратительный звон, а сверху летят обломки. Зачем он это делает? Почему рискует собой?.. Сердце колотится как заведенное. От взрывной волны само ограждение едва не сносит, но каким-то чудом кусок бетона спасает их от крупных обломков. Пыль разъедает легкие, когда наконец удается сделать вдох. — Пойдем отсюда, — голос Тэхена слышится как сквозь вату, когда он так же неожиданно дергает его за руку. Масштаб разрушений оценить невозможно из-за облака пыли. — Быстрее в машину. Нельзя этим дышать. Чонгук кое-как хромает в нужном направлении, опираясь на плечо Тэхена, все еще не в силах оправиться от пережитого. Старается не дышать, закрывает рот и нос футболкой, и только когда оказывается на заднем сидении Мерседаса Тэхена, припаркованного так удачно, что на нем почти ни пылинки, позволяет себе сделать вдох. Тэхен садится рядом. — Ты… — Чонгук хрипит и пытается прочистить горло, бутылка воды рядом оказывается очень кстати, — Ты мог… остановить детонацию. Так почему… — Не мог, — Тэхен демонстрирует пульт, — Видишь, одна кнопка. Таймер встроенный. Мне же нужно было разыграть спектакль, — делает глоток из той же бутылки, бросив пульт куда-то на пол, и кивает на его ноги, — Снимай обувь с больной ноги. — Зачем?.. Он закатил глаза и сам осторожным движением снял кроссовок, положив его ногу себе на колени. Тело тут же отозвалось болью. — Отвали, я поеду в больницу. Это не огнестрельное, ничего не заподозрят, — Чонгук, смущенный таким жестом, попытался выдернуть уже крепко зафиксированную ногу. Тэхен никак не отреагировал, сняв носок и посветив фонариком на лодыжку. От прикосновений прохладных пальцев к разгоряченной коже моментально стало чуть легче, но резко приливший к щекам румянец не заставил себя долго ждать. Это слишком интимно. Никто и никогда не касался его вот так, а он… — Так больно? — осторожно надавил чуть выше места повреждения. — Чуть-чуть. — Скажи, если будет ощутимо, — внимательно ощупал кости, но прикосновения не принесли сильной боли. — Все нормально. — Разогнуть можешь? — осторожно коснулся сустава. — Нет. Вообще никак. — Это вывих. Не похоже, что есть перелом, но на всякий случай лучше сходи в больницу на рентген. — Ты тут врачом что ли заделался? — Чонгук хмыкнул, сомневаясь в его способностях. — Медицинский колледж. Дальше учиться не стал, были дела поважнее. Но вывих вправить могу. — Я поеду в больницу. Если ты учился в колледже, это не означает… — абсолютно внезапно Тэхен резким движением заставил лодыжку противно хрустнуть, и тут же последовала просто невыносимая боль. Чонгук от неожиданности вскрикнул, чувствуя, что глаза готовы вылететь из орбит, и схватился за его плечо, сдавив в кулаке кожаную куртку. Какого черта он творит?! Он окончательно доломал его ногу. Видимо, чтобы избавиться от конкурента, но Чонгук расскажет Намджуну… Он не сразу понимает, что происходит, когда губы Тэхена вдруг касаются его собственных, обдав теплым мятным дыханием. От неожиданности все внимание переключается с больной ноги на Тэхена, физический дискомфорт отступает на второй план. Его прикосновение такое странное, до ужаса неправильное, будто бы сжигающее изнутри. Чонгук пытается оттолкнуть, упирается кулаками в грудь, но отчего-то чувствует бесконечную слабость, не дающую приложить усилие. Колени дрожат, легкие сжимаются, грудь распирает. — Что ты творишь? — наконец кое-как отворачивается, вжимаясь в дверь и чувствуя себя загнанным в угол. Голос звучит не так убедительно, как хотелось бы. Отчего-то дрожит и совсем не слушается хозяина. — Это было обезболивающее моментального действия, — невозмутимо, с хитрой ухмылкой на сухих обветренных губах, — И тебе понравилось, — не вопрос, а утверждение. И почему он так уверен в себе? Боль действительно мгновенно утихла за счет смещения фокуса внимания. Но что это вообще за методы такие? Его учили этому в колледже? — С чего ты взял? — в груди наконец дает о себе знать гнев, и Чонгук трет губы тыльной стороной ладони, пытаясь стереть следы вторжения в личное пространство. — Пошевели ногой, — совершенно спокойным тоном. На удивление, на это раз сустав слушается, пусть и с отголосками боли вперемешку с дискомфортом. — Вот и все. Сейчас бы приложить лед, но у нас его нет. Поехали в офис. Чонгук даже не успевает перехватить его запястье, когда Тэхен ловко перепрыгивает на переднее сиденье, так мастерски, что на роскошной приборной панели не остается ни следа от обуви и грязных рук. Пристегивается и заводит двигатель, заставляя его отозваться низким урчанием. — Какого черта ты полез в мое личное пространство? — он, кажется, вот-вот взорвется от злости. И так хватало раздражающих мыслей о Тэхене, а теперь он еще и поцеловал его. Так, что теперь он знает его дыхание на вкус и текстуру губ на ощупь. Это неправильно. Его не должен целовать другой мужчина. Чонгук должен испытывать отвращение, должен сейчас же поставить его на место, желательно даже врезать, чтобы отбить желание к нему лезть, но… Все совершенно не так. И это сбивает с толку. Он почувствовал не то, что должен был, а запоздалый гнев настиг его только сейчас. — Я же сказал, обезболивающее, — Тэхен пожал плечами и вырулил на трассу, оставляя позади облако бетонной пыли. — И зачем закрыл меня собой? Мы были в равном положении! — Инстинкт, — хитро и загадочно, явно не договаривая. Конечно, у Тэхена есть причина, но он просто пока не может раскрыть все карты. И не факт, что когда-то ему позволят рассказать Чонгуку детали его сделки с Намджуном. До офиса добираются уже молча. Тэхен кажется совершенно расслабленным, подпевая негромко играющим песням по радио, на этот раз попсовым и совершенно неинтересным. А вот Чонгук, казалось бы, тоже должен радоваться успешной миссии, но напряжение никуда не уходит. Пока они выслушивают похвалу за первую абсолютно успешную миссию, мысли уплывают куда-то далеко, и единственное, что держит его рассудок в реальности — легкая боль, которая осталась после вправления сустава. Когда спустя пятнадцать минут обсуждения миссии их наконец отпускают, а телефон вибрирует, оповещая о поступлении на счет оплаты, Чонгук решается на рискованный шаг. Либо это поставит его в неловкое положение и унизит перед Намджуном, либо наоборот поможет добиться целей. Раньше, чем он успевает взвесить все «за» и «против», Чонгук оборачивается к боссу, уже снова погрузившемуся в документы, и осмеливается задать вопрос: — Господин Ким, у вас есть пара минут? Я бы хотел поговорить с вами наедине. Нет, он не будет жаловаться на Тэхена. Просто изложит все так, как есть. На него поднимается непроницаемый взгляд, от которого по коже проходится неприятный холодок, и на миг Чонгуку кажется, что его идея обречена на провал, но Намджун лишь кивает Сокджину, и тот выходит следом за Тэхеном. Когда они остаются одни в мрачном кабинете, отделанном почти черным деревом и освещенном лишь тусклыми бра на стенах, вся уверенность мигом испаряется. И зачем он вообще это затеял?.. Ему казалось, что господин Ким в хорошем настроении из-за их успеха, но сейчас взгляд его драконьих глаз кажется тяжелым и пугающим. Может, Чонгуку выдавить глупое «Эээ…ничего» и сбежать? Нет, это опустит его еще больше, чем наивная просьба. — Ты слишком тихий сегодня. Какие-то проблемы? — Намджун кивнул на свободное кожаное кресло прямо перед его столом, — Садись. Вот так близко к нему, на расстояние пары метров? Чонгуку ужасно неловко настолько приближаться к боссу. Он же просто хотел озвучить просьбу, но предложение сесть намекает на долгий разговор. Кажется, у него снова будут проблемы. — Господин Ким, у вас ведь много сотрудников, есть возможность собирать команды так, чтобы они работали наиболее эффективно. Мне кажется, что у нас с Тэхеном вообще ничего не получается. Он говорил, что с Чимином не было таких провалов. Может, будет лучше разделить нас? Это будет намного эффективнее, чем пытаться заставить абсолютно неподходящих друг другу людей работать в команде, — он неожиданно вполне уверенно произнес заранее заготовленную еще по пути в офис речь. — Чонгук, — Намджун, который слушал его будто между делом, наконец поднял взгляд на Чонгука, Ты ведь знаешь, что тебе очень повезло? Мальчиков на побегушках, выполняющих мелкие дела в каждом звене этой цепочки, у меня около пятидесяти. Но никто из них не посвящен в суть дела, они просто винтики, которые легко заменить, если один вдруг выпадет. Заметил, что в подробности наших дел посвящены только вы пятеро? Считай невероятной удачей то, что тебе удалось перепрыгнуть этап этого самого винтика и сразу войти в узкий круг приближенных. Я сразу увидел в тебе потенциал и понял, что тебе можно доверять. Тэхен и Чимин, например, пару лет до того, как приступили к настоящим делам, собирали бумажки, таскали оружие со складов, грузили мешки в машины и делали мне отчеты о финансовых делах компании. Ты же сразу перепрыгнул всю карьерную лестницу, оказавшись на самой вершине. У меня есть всего пять человек, которых я фактически вырастил, как тебя, или переломал и собрал заново, как Юнги. И мне просто некого поставить с тобой в команду, кроме Тэхена. Чем он тебя не устраивает? Расскажи все, мне важно наладить вашу работу, чтобы вы выкладывались на максимум и не отвлекались на всякую ерунду вроде выяснения отношений. Вот теперь Чонгук окончательно чувствует себя неловко. Ему разложили по полочкам и в очередной раз разжевали то, что он и сам прекрасно знал. Только надеялся, что хоть какой-то выход все же есть. Рассказывать подробности их отношений стыдно до алеющих щек. Тэхен ведь так беззаботно относился ко всем своим действиям, пока Чонгук только и делал, что накручивал себя и мучился от беспорядочных мыслей, роящихся в голове и раздражающих уставший мозг. Может, он вообще все выдумал, а у Тэхена просто специфическая манера общения? — Он… нарушает мое личное пространство. Мне постоянно неловко вместе с ним. Он ведет себя так, как будто нормально вот так относиться ко мне, и, сколько бы я его ни отталкивал, продолжает вести себя точно так же. Это сильно отвлекает от работы. На лице напротив спокойная сосредоточенность. Ни тени насмешки над глупыми проблемами незрелого разума. — Подумай, что заставляет тебя так сильно зацикливаться на его отношении к тебе. Что ты понимаешь под нарушением личного пространства? Кажется, его алые щеки видно даже в слабом желтом свете бра. Зачем он вообще начал этот разговор? В голове все кипит от собственной глупости. Чонгуку стыдно отвечать на этот вопрос. Он не позволит тому, кто выбрал его из сотен других и дал ему шанс, окончательно разочароваться в нем. — Вы наверняка против каких-либо личных отношений между партнерами. Это создает лишние слабости и делает команду менее надежной, — подбирать слова очень сложно, но Чонгук пытается максимально нейтрально донести свою мысль, — А Тэхен, видимо, именно этого и хочет. Сужу по его поведению и отношению ко мне. — Наоборот, — Намджун спокойно сделал глоток чая из фарфоровой чашки и взглянул ему в глаза, словно прочитав как открытую книгу, — Чем крепче ваша связь, и не важно, дружба это, романтика или просто секс, это пойдет вам на пользу. По своему опыту знаю, что чем ближе напарники, тем лучше они работают вместе. И он так просто об этом говорит? Чонгук хлопает глазами и неосознанно вытирает влажные от волнения ладони об джинсы. Он совсем не ожидал услышать что-то подобное. — Да, но… разве это нормально, что он, будучи со мной одного пола… — Совершенно, — звонкий стук чашки об блюдце как подтверждение, — Не вижу в этом ничего плохого. Мне важно, чтобы вы оставались сплоченной командой, хорошо понимали друг друга и были достаточно близки. Я не ставил перед Тэхеном задачи сблизиться с тобой, но он действует правильно. Если тебе неприятна такая форма близости, просто скажи ему. А если у тебя в голове какие-то предубеждения, навязанные обществом, то ты должен прислушаться к себе, а не действовать так, как считается правильным. Я понимаю, что ты рос в совершенно неподходящей среде для того, чтобы быть открытым к чему-то подобному, но попробуй слушать свои чувства. С ним впервые в жизни разговаривают вот так. С психологом в детдоме было совершенно иначе. Тогда пожилой мужчина в очках с толстыми стеклами внушал ему, что правильно и неправильно, диктовал то, каким он должен быть. Намджун же говорит о том, что он не должен жить в каких-то навязанных рамках, а наоборот, уделять внимание тому, что считает правильным сам. Почему-то на душе сразу стихает ураган, оставляя после себя лишь умеренный ветер. Наверное, ему и правда следует прислушаться к самому себе, а не ругать себя за каждую лишнюю мысль о Тэхене. Раз главный и единственный авторитет в его жизни говорит ему поступить так и считает, что это пойдет на пользу общему делу, то Чонгук должен его послушать так, как слушал всегда. Они уже не раз говорили о его чувствах, но никогда не копали так глубоко. Но если вначале Чонгуку было неловко и стыдно, то сейчас стало намного спокойнее. — Если вы не считаете это чем-то плохим… — Не считаю. Но ты должен слушать не меня, а самого себя. Считаешь, что такие отношения тебя не устраивают — скажи четкое «нет». Чувствуешь, что тебя самого к нему тянет — не сопротивляйся. Это важно для… — Ким Намджун! — резкий крик из-за двери заставил Чонгука подпрыгнуть на месте, вырывая из хрупкого покоя, и инстинктивно схватиться за пистолет. Дверь оказалась выбита с ноги. Показалась уже знакомая ослепительная безумная улыбка. В прошлый раз он выглядел адекватнее по сравнению с тем, что на нем надето сегодня. Серебряный костюм металлик, переливающийся в слабом свете: на брюках разрезы, на плечах линия шипов. Будто бы только сошел со сцены с автоматом наперевес вместо гитары. Ах, да, Чонгук и его бесшумный, но маломощный пистолет бессильны перед таким противником. — Мелкий, свали отсюда, нужно поговорить с папочкой один на один. Намджун, в отличие от Чонгука, кажется, даже глазом не повел от такого вторжения, и не спеша встал из кожаного кресла, скрестив руки на груди. Настоящий профессионал, вызывающий восхищение. У него только учиться и учиться. — Чонгук, иди. Я разберусь. И правда, разберется и без него. Если с Тэхеном у него есть дух соперничества, то к Намджуну он испытывает бесконечное уважение и абсолютное доверие. Поэтому ни секунды не сомневается, опускает оружие, кланяется на прощание и выходит из кабинета. Это уже не его дело. Вместо того, чтобы отправиться домой, он накрутил на своем Харли пару кругов по ночному Сеулу, на этот раз сухому и холодному, собирая в голове мысли в более-менее понятный пазл. И, в конце концов, свернул в сторону уже знакомого района. Если он не разберется с Тэхеном сейчас, то решиться позже будет уже сложнее. Тем более, его решимость перед разговором с Намджуном оказалась полезной, а значит, и сейчас не помешает снова сделать над собой усилие. Но когда он наконец звонит в знакомую дверь, ему не отвечают. Ни на первый звонок, ни на второй, ни на третий. Значит, не судьба. Тэхена нет дома. Придется выяснять отношения в другой раз. Он уже развернулся к лифту, когда услышал приглушенный крик из глубины квартиры. — Да кто там приперся опять? Чимин, ты знаешь пароль! — Это Чонгук! — он крикнул в ответ, надеясь, что его услышат. Этот идиот не может даже подойти к двери, и чем таким он может быть занят? — Шесть пять пять один три девять восемь семь! — почти скороговоркой, так быстро, что Чонгук едва успел нажать нужные цифры. — Чего надо? — раздалось из глубины квартиры, когда он переступил порог. — Поговорить! Ты где там? — В ванной. Заходи. Чонгук закатил глаза. Тэхен еще и в ванной, приглашает его посмотреть на это зрелище. За что судьба посылает ему такие тяжелые испытания? Но он все же прошел уже знакомым путем к приоткрытой двери, из которой тянулся шлейф сигаретного дыма, и неуверенно шагнул внутрь. — Говори, — Тэхен выдохнул очередное облако, заставившее Чонгука, закашляться, и поднял на него взгляд. И кто из них более сумасшедший — Джек или Тэхен? Первый создает впечатление сбежавшего из дурдома, второй лежит в наполненной ванне полностью одетый, как ни в чем не бывало, курит и потягивает шампанское из высокого бокала. Судя по сиреневому оттенку воды и легкому аромату, он удосужился добавить в нее бомбочку или соль, но раздеться не додумался. Чонгук представить не может, что вообще творится в его голове. — Чего пялишься? Все было в пыли, решил не раздеваться. О чем поговорить хотел? Вместо ответа Чонгук неспешно опустился на колени, сталкиваясь с вопросительным взглядом, и просто взял сигарету из его пальцев, чтобы сделать затяжку. — Хочу кое-что понять для себя. Только попробовав он сможет услышать собственные чувства такими, какие они есть. Если с девушками все было совсем просто и сразу уходило в страсть, то с Тэхеном намного сложнее. Поэтому он неуверенно касается ладонью влажной щеки, сталкиваясь с вопросительным взглядом из-под слипшихся длинных ресниц, скользит пальцами по мягкой коже и чуть задевает губы, уже не сухие, но искусанные. Кажется, что воздух в просторной ванной моментально становится гуще и плотнее. Здесь и так тепло и влажно, еще и эмоции играют свою роль. Запах лаванды вперемешку с сигаретным дымом щекочет ноздри. Сигарета возвращается в хрустальную пепельницу на краю большой глубокой ванной, занимающей половину комнаты. Мозг так некстати подкидывает мысль о том, что они легко поместились бы в ней вдвоем. Чонгук не спешит, разглядывая красивое лицо, родинку в уголке глаза, крошку цемента, прилипшую к брови, и стирает ее пальцем. Даже от такого простого жеста грудь наполняет приятная тяжесть. Намджун сказал ему слушать свои чувства, значит, Чонгук так и поступит. Когда он наклоняется ближе, сокращая расстояние между ними, Тэхен сам подается вперед, чтобы коснуться его губ. Неспешно и уверенно, уже более осмысленно, чем на заднем сидении Мерседеса. Чонгук каждой клеточкой тела впитывает ощущения, пытаясь понять самого себя. И чувствует, как от совсем непривычного поцелуя, изучающего и нежного, его переполняют ощущения. Внизу живота собирается тепло, ладони сами скользят по его шее, собирая капли воды. Тэхен, обняв его за плечи, заставляет белую футболку моментально промокнуть от теплой ароматной воды. Неожиданно Тэхен ведет языком по самой кромке его губ, и Чонгук непроизвольно громко выдыхает, тут же сдаваясь под его напором. Слишком хорошо. Так приятно и возбуждающе, что голова начинает кружиться от ощущений. Поцелуев в его жизни было достаточно, но такое он испытывает впервые. Значит ли это, что парни ему нравятся больше, чем девушки? Или дело именно в Тэхене? — Впечатляет, — шепот в самые губы, от которого все тело покрывается мурашками, — Не ожидал от тебя такого. — Хотел проверить, понравится ли мне, — не открывая глаз и снова целуя, уже увереннее. Это просто нереально. Горячо, влажно, чувственно. Разве такое можно ощутить от простого поцелуя? Оказывается, можно, если целоваться с Ким Тэхеном. У Чонгука дыхание перехватывает, когда влажная ладонь забирается в его волосы, чуть оттягивая пряди, а Тэхен целует еще глубже и развязнее, наслаждаясь тем, как реагирует его тело. Именно этого он хотел все это время. И особое удовольствие доставляет то, что Чонгук пришел к нему сам, добровольно сдался в его плен. Это лучший поворот событий, который только мог произойти. Когда рука Тэхена вдруг скользит по животу и сжимает его пах, Чонгук распахивает глаза от неожиданности, чувствуя, как по телу разливается возбуждение. — Понравилось, — и снова утверждение, уже второй раз за вечер. Понравилось. Теперь с ним согласен и Чонгук, убеждения которого перевернулись с ног на голову всего за один разговор. Если они могут доставлять друг другу удовольствие, то почему бы и не попробовать? Теперь и он не видит смысла забивать голову шаблонами, почувствовав, какие ощущения ему может подарить Тэхен. — Залезай, — тянет Чонгука за руку прямо в воду, и тот неожиданно для самого себя подчиняется, переступая бортик и опускаясь в теплую воду прямо в одежде. Телефон выпадает из кармана джинсов и глухо ударяется об акриловое дно. И это последнее, что сейчас волнует Чонгука, потерявшего остатки самообладания, опустившись на колени Тэхена. Даже если бы он сейчас хотел сдерживаться, то точно бы не смог. И плевать на возможные сожаления, которые смогут пробраться в протрезвевшую от страсти голову позже. Прямо сейчас его мир сжимается до размеров ванной в роскошном пентхаусе, и для него существует только Тэхен.