Все демоны здесь

      Дождия соврала всем, что заболела. Собрала самые необходимые медицинские принадлежности и поймала первого встретившегося рыбака, согласившегося отвезти ее на остров. В охоте на демонов она не сильна, но вот в целительстве разбирается. Значит, может помочь. На острове было не по себе. Все прохожие бросали на нее косые взгляды, словно она была готова наброситься на любого из них. Каждый выглядывал из-под капюшона своей мантии и сразу отворачивался, стоило на него посмотреть. Даже дети здесь не гуляли, не прыгали, не веселились — с настороженностью оглядывались на нее, крепче сжимая мамину руку. Солнечная погода совсем не подходила этому острову. Аккуратные домики и шатры выстроились вдоль улицы как солдаты, готовые к обороне. Дойдя до местной церкви, Дождия остановилась — даже здание на нее косо смотрело. Внутри царила мрачная и таинственная атмосфера, было в стенах что-то зловещее, они угрожали вот-вот рухнуть на нее и похоронить под собой заживо. От местного священника она узнала, что милому Грею выделили отдельный домик в деревне, где он отдыхал и приходил в себя. На вопрос о его состоянии внятного ответа Дождия не получила и сразу отправилась к юноше. С каждым шагом становилось все тревожнее. Всю душу сковывало плохое предчувствие.       Перед дверью она остановилась. Какая реакция ее ожидает? Что, если он будет не рад ее видеть? Если ему не нужна ее помощь? Если она не сможет помочь или сделает только хуже? Сердце терзали сомнения и противоречия, разрывая его. Она осторожна постучала и вошла. — Что-то случилось? — сердце упало в пятки от его голоса. Сиплого и тихого, непривычно потерянного, отчаявшегося. Домик был крохотным, в нем помещались только кровать и небольшая печь, единственное окно плохо пропускало свет, постель была разобрана, повсюду валялись какие-то исписанные листы, некоторые из которых были скомканы и заброшены под мебель. Юноша стоял спиной к двери у окна и внимательно изучал какую-то книгу, явно не желая от нее отвлекаться. С тихим «Милый Грей» Дождия резко сделала пару шагов вперед и уткнулась лицом в твердую спину, крепко прижимая к себе юношу и пытаясь выровнять сбившееся от волнения дыхание. Руки чувствовали тепло его обнаженного под пальто тела, согреваясь о него и передавая тепло куда-то дальше, в район груди, где громко стучало сердце. — Дождия так соскучилась, милый Грей… — еле слышно призналась девушка. — И так волновалась…       Мышцы под ее руками на секунду напряглись, услышав знакомый голос. Он был очень рад и очень расстроен одновременно. Рад — потому что эту радость Дождия привезла с собой. Расстроен — потому что здесь ее настигнет та же участь, что и его. — Ты должна уехать.       Он вырвался из объятий и развернулся лицом к ней: изможденный и уставший. Грей смотрел серьезно, не готовый принимать возражения. Но и девушка уезжать не собиралась. — Дождия вам поможет, милый Грей.       Она не должна мне помогать. Это я должен ее защищать. Эти мысли вызвали злость, такую, что сложно было контролировать. Злость на себя. Что не справился. Что заставил волноваться. Что из-за него ей пришлось ехать в такое опасное место. Ей необходимо было уехать. Но что-то внутри вырывалось из цепей самоконтроля, кричало и умоляло не прогонять ее, остаться рядом и справиться вместе. Но это было опасно, и еще одной гибели по его вине Грей допустить не мог. — Поможешь с чем? — злобно прошипел он, надеясь испугать. — Ты понятия не имеешь, во что лезешь. Все эти жители прокляты, а единственный способ помочь им — убить того, кто это сделал. Ты согласна убивать? — голос срывался на крик, и Грей чувствовал, как сходит с ума. Как проклятие забирается ему в голову, мешая себя контролировать. Он не знал, как с этим справляются местные, знал только, что окончательно поехавших запирают в близлежащих руинах. Что ж, туда ему и дорога. — С чем ты мне поможешь, Дождия? С этим?       Он задрал рукав пальто на правой руке, обнажая уродливый кусок огрубевшей плоти, больше походящей на ветвь дерева, чем на руку. Поэтому все жители ходят в плащах. Поэтому оглядываются на тех, кто еще не проклят. Они смотрят отнюдь не злобно, они смотрят с сочувствием, зная, что всех, кто сюда прибыл, ожидает проклятие. Проклятие, медленно распространяющееся от кончиков пальцев до макушки, забирающее с собой рассудок и все человеческое от своей жертвы.       Девушка нежно, словно боясь поранить, не обращая внимания на выпады в ее сторону, взяла руку-ветвь и стала осматривать, нахмурившись. Вся злость мигом испарилась. Она не испугалась. Осталась. Ее мужеством и желанием помочь Грей искренне восхищался. Как же она очаровательна. — Милый Грей, а у вас случайно нет эфира?       Этим вопросом она окончательно его сразила. Она смотрела решительно, даже немного строго. Удивительная. — …и крепкий алкоголь? Вместо эфира можно взять спирт и серную кислоту. — Наверное, можно попросить у священника, — озадаченно ответил юноша. — Еще тут есть лекарь, но за фармацевтом придется возвращаться на материк. — Спасибо, милый Грей, Дождия быстро, — она закрыла за собой дверь, на прощание обнадеживающе улыбнувшись. Впервые за последние недели у Грея появилась надежда.       Дождия вернулась донельзя довольная и радостно сообщила, что нашла все необходимое. Она достала из своей сумки небольшую горелку, какие-то травы, поставила все это в печь и уселась напротив, выстраивая из сухого мха небольшой холмик. — А расскажете Дождии еще о проклятиях? — а что ему оставалось? Ей будет полезно об этом узнать, раз уж решилась помочь. — Здесь прокляты все жители. Не заметила, что все тут ходят в плащах? Что словно что-то прячут? — Дождия отрицательно мотнула головой. — Проклятия накладывают демоны на любого человека, не важно, заключил ли тот с ним договор или нет, — вспоминая все прочитанные книги и слова Ул, начал он. — Все, что для этого нужно демону — увидеть свою жертву и потратить немного сил. Это если человек один. Раз он смог заколдовать целую деревню, то мы имеем дело с кем-то могущественным, — мы вырвалось как что-то само собой разумеющееся. — Все время, которое действует проклятие, его необходимо поддерживать, так что еще наш демон постоянно теряет свою силу, а засчет чего ее восполняет — это уж только ему известно. — А если его силы закончатся? — уже колдуя что-то в колбах, уточнила Дождия. — Демон умрет? — Да. Или самостоятельно снимет проклятие, чтобы больше оно не высасывало из него силы. — Это как-то… глупо, — задумчиво протянула Дождия, измельчая в ступке травы. — Это все равно что медленно убивать себя. — Ты права, поэтому это достаточно редкое явление. Обычно проклятия накладывают на тех, кто в чем-то провинился. Но эти жители утверждают, что жили себе тихо-мирно, занимались рыбалкой и своими садами, когда все началось. Все до единого. У меня нет оснований им не верить, но что-то тут не сходится. Чтобы проклясть целую деревню, нужен веский повод. — В таком случае, — Дождия осторожно взяла отслоившуюся жидкость из колбы пипеткой и перелила в чашу. — …нам будет легче с ним справиться, так как сейчас он ослаблен. — …мне, Джу. В битву ты лезть не будешь. — Конечно, Дождия ведь будет только мешаться, — абсолютно спокойно ответила девушка, добавляя измельченные травы и спирт в чашу. В голове всплыл давно мучивший ее вопрос. — Милый Грей, а вы не думали о более… безопасной работе? Почему вы занимаетесь именно охотой на демонов? — Наверное, потому же, почему и ты занимаешься медициной. Это все, чему меня научили в детстве. Судя по тому, что ты сейчас делаешь, ты могла бы быть хорошим фармацевтом. Почему же работаешь в больнице? — Дождии строго-настрого запретили этим заниматься. Многие люди приходят за ядом для своих врагов, и им нельзя отказать, а так никому не получится навредить. Ну, вот и все, — Дождия поставила на письменный стол чашу с каким-то зельем, по цвету напоминавшим молоко. — Остынет — можно будет выпить. Милый Грей, Дождия не уверена, что это помогает от проклятий, но это точно безопасно. А теперь скажите, пожалуйста, когда вы ели. — Э-э-э… — Дождия так и знала. Она купит у жителей продукты, пожалуйста, не пейте без нее лекарства.       На улице все те же взгляды. От каждого прохожего, которых в стороне рынка стало еще больше. Но она старалась не обращать на них внимания и уверенно шла между лавочек, ища ту, где можно было купить овощи. Вскоре такая появилась, выделяясь среди своих соседей обилием продуктов. Видимо, с фермерством на острове все было хорошо. — Девушка, утолите любопытство старика, — вежливо обратился к ней продавец. — Вы ведь к охотнику приехали? — Да, — призналась Дождия и оглядела пожилого мужчину, отметив для себя одно: он смотрел как обычный продавец смотрит на своего покупателя. Добрыми улыбающимися глазами. — Поэтому на Дождию все так смотрят? — Нет-нет, не подумайте, что это из-за вашей профессии. Видите ли, чужаки к нам редко ездят, а всех желающих с нами торговать мы уже знаем. А тут новое лицо, к тому же молодой и красивой девушки.       О какой профессии идет речь, Дождия не совсем поняла. О том, что они с милым Греем просто что-то вроде друзей, умолчала. На комплимент не обратила внимания. Дружелюбие торговца немного сбивало с толку, хотя и было приятно осознавать, что за взглядами местных не скрывается желание ее убить. Купив на рынке все необходимое, она вернулась к Грею.       Когда воздух в домике пропитался ароматом рагу, все пространство немного преобразилось: места стало больше, солнце светило в окно ярче, а обстановка вокруг походила на домашнюю. Теперь это был тот дом, в котором чувствовал себя безопасно и уютно, где можно было ничего не бояться и почувствовать спокойствие. Такого Грей не ощущал давно. Наверное, с тех пор, когда Ул не стало. Словно Дождия принесла с собой забытые чувства из детства. — Я получал твои письма, Дождия. Извини, что не смог ответить из-за руки. Я правда пытался. — Дождия все понимает, милый Грей, — нежно улыбнувшись, ответила девушка. — Не переживайте из-за этого. Садитесь лучше к столу, все готово.       После еды Дождия вручила Грею чашу с непонятным лекарством. Он немного повертел ее в руках и залпом выпил. На вкус оно было до того горьким, что все лицо перекосило, хотелось вернуть тот момент, когда он согласился его выпить, и ни за что этого не делать. Дождия внимательно следила за реакцией: пока что зажмурившиеся лицо и скривившиеся губы говорили о том, что все идет правильно. Да, она забыла предупредить, что эта жижа будет довольно мерзкой на вкус. «Зато даже мертвого на ноги поставит» — говорили ей, когда дети в палате упрямились. Грей сел на кровать и взглянул на руку: устрашающие деревянные узоры постепенно исчезали с нее. С каждой секундой улыбка Грея становилась все шире, а глаза — удивленнее. — Как? Как ты узнала рецепт? Почему это сработало? — Дождию научили этому, когда она была маленькой, — с радостной улыбкой ответила она. — Есть еще много всяких лекарств, которые обладают удивительными целебными свойствами, но почему-то рецепты нельзя распространять. Дождия не знает, почему. Ей только говорили, что это опасно. — То есть ты меня не научишь? — Извините, милый Грей. — А с жителями поделишься? — С радостью, но… Это устраняет симптомы, и то временно. Если проклятие наложат снова, то придется пить новую порцию. Остальная работа за вами, милый Грей.

***

За лекарством выстроилась очередь из всех жителей. Дождия не отходила от печи, жизнь в деревне встала. Даже само время будто остановилось, чтобы все нуждающиеся успели получить средство от проклятия. Грей раздавал инструкции каждому пришедшему, помогал переливать жидкость во флаконы, они с Дождией провели за работой весь день, остановившись лишь глубокой ночью. Все были счастливы. Местные — потому что избавились от проклятия. Грей и Дождия — потому что смогли им помочь. — Вы за это любите свою работу? — спросила Дождия, когда они вышли на порог полюбоваться на счастливых жителей. Ответом ей были сдержанный кивок и широкая улыбка. Они еще немного понаблюдали и отправились обратно, прибирать дом после насыщенного дня. — Я настаиваю на этом, Дождия. Ты останешься ночевать в этом доме. Я постелю себе на полу. — Но Дождия не хочет доставлять вам неудобства… — Я обезопасил этот дом всеми возможными способами. Сюда никто не пройдет. — Но вы сами говорили, что почувствовали демона лишь раз, приехав сюда. Наверняка его тут уже нет. — Или есть. И он выйдет на охоту снова, узнав, что ты всем помогла.       Девушка не смогла его переспорить. На следующее утро они проснулись вдвоем, позавтракали и попрощались: Грей уходил гулять по деревне, проверять обстановку. Проклятие за ночь не вернулось. Не вернулось и к обеду. Он уже обошел всю деревню, и вернулся домой мрачнее грозовой тучи. Сел готовить оружие к бою, параллельно обучая этому умирающую от скуки Дождию. К вечеру девушка отправилась на рынок за продуктами, размышляя, что можно сегодня приготовить. Уже закупившись, отправилась домой, наслаждаясь прохладным воздухом, доносившимся с берега. Медальон нагрелся. Так сильно и неожиданно, что Дождия непроизвольно сжала мешок с продуктами так, что на картошки внутри остались следы от ее ногтей. — Может, вам помочь? — раздалось из-за спины. Она обернулась: перед ней стоял пепельноволосый юноша, с узкими глазами и заостренным лицом. Перед ней стоял демон. Он доброжелательно посмотрел на нее и снова спросил: — С продуктами? Тяжело, наверное. — Да, спасибо, — внутри все переворачивалось, но вовремя взять себя в руки было жизненно необходимой задачей. Надо было привести его к милому Грею, который провел столько времени в поисках демона. А еще непринужденно вести себя, чтобы тот не подумал, что она знает о его сущности. — Так это вы — наша спасительница? — продолжил демон, забрав мешок в свои руки. — Спасибо вам, всем жителям стало намного проще, хотя и приходится обратно привыкать к человеческому телу. — Да не за что, я была только рада помочь, — Дождия улыбнулась неприятной лжи, брошенной в нее и заставившей позлиться. Как он может еще и благодарить ее, тот, кто обрек всех этих людей на страдания? Как жаль, что заклинание незаметно прочитать не получится. Так милый Грей смог бы приготовиться к бою. Или он уже почувствовал, что что-то не так? — Я работаю в детской больнице на материке, люблю лечить людей, хотя и ничего подобного в жизни не видела. Больше всего напоминает какую-то неизвестную кожную болезнь. Или необычную аллергию. Может, вы могли всей деревней что-то не то съесть? Или здесь выросли новые растения? — ложь на ложь. Она тоже умеет скрывать свои истинные намерения. — Если честно, не знаю, — честно, ага, как же. — Просто одним утром мы все проснулись такими. — Хорошо, что все позади, — мило улыбнулась Дождия в ответ. Интересно, как он скрывался от жителей? Ведь его проклятие не настигло. — Как вы это сделали? Что мы только не перепробовали! Столько людей посходили с ума… — Это старинный рецепт, Дождия нашла его в какой-то книге по целительству, когда была маленькой, — выдавать учителя она не собиралась. — Редкая, должно быть, книга. — Возможно, — пожала плечами девушка. — Главное, что правдивая. Еще никогда не применяла этот рецепт. Хорошо, что он сработал. — Неужели даже прибывший охотник его не знал? — Поэтому Дождия и прибыла на помощь. — И давно вы с ним вместе? — Мы с ним еще ни разу вместе не работали, а тут милый Грей надолго пропал, и Дождия забеспокоилась, — первая правдивая фраза за весь диалог. Тут уже врать не было смысла. — Не расскажете нам секрет зелья? — Не расскажу, извините. Мы уже почти пришли, хотите зайти на чай? — Я бы с радостью, но надо возвращаться на пост. — Так вы из стражников на стене? — Да, вы уж меня извините, — он передал ей продукты. — Но этот рецепт действительно никому не стоит знать, — и он невзначай прикоснулся к ее груди, раскрыл ладонь… — Дождия, назад! — дверь позади распахнулась, демона отбросило от нее назад, что-то белое проскочило мимо ее груди и разбилось о стену. Чуть не врезавшись в милого Грея, шептавшем что-то на ходу, девушка развернулась и побежала к двери, не увидев, как демон поднялся на ноги и снова направил в их сторону руку. Он целился не в Грея, он целился в нее. А попал в него, загородившем свой грудью девушку. Уже перед самой дверью Дождия поняла, что пронеслось мимо нее, когда демона отбросило: на пороге валялись тающие осколки льда. Дверь захлопнулась. Из окна было видно кровавое пятно, расплывающееся на боку милого Грея. Дождия принялась готовить все, чтобы зашить его после битвы. Он просто не мог проиграть. — Надо было убить тебя сразу, как увидел у ворот, — злобно выплюнул демон, снова отправляя шквал льда в противника. — Нет же, решил поиздеваться над тобой. — Superiores potestates… — Да заткнись ты! — в этот раз ледяной гейзер вырвался прямо из-под ног охотника, но тот успел отскочить и не прервать заклятия. Черт, кто вообще придумал их такими длинными? — Любуйся, из-за тебя я стал таким, убийца! — последнее слово резануло по сердцу, открывая старые раны. Казалось, что эти шрамы уже ничто не сможет тронуть, но Леон здесь. Живой. И стал демоном. — speculi vitri… — Это все ты виноват! Это он меня проклял! — и еще один шквал льда, направленный в Грея. Того лишь слегка поцарапало по плечам и щеке: выставленный кинжал отразил практически все удары. Грей перехватил его, махнул перед шеей, неудачная подсечка, шаг назад, снова рывок вперед. Они танцевали вместе: уворачиваясь и нападая, пытаясь друг друга убить, Леон — ледяными заклинаниями, Грей — словами. Телепортировавшись, Леон ударил сзади — Грей успел отскочить. Еще одна телепортация и очередное заклятие — Фуллбастеру оставалось лишь уклоняться и не прерывать своей молитвы. Наконец, заклятие было завершено — временно магия не действовала. Это было передышкой для них обоих. Они стояли друг напротив друга и тяжело дышали. — А ты стал демоном, — бесполезный рывок вперед и выставленное вперед оружие — мимо своей цели, заблокированный удар, боль в левом боку, крики убегающих жителей. — Я обрел могущество, такое, что некуда девать силы, — заблокированный удар, отчаяние, злость и ненависть. — Решил проверить, на что способен? Жертвуя невинными людьми? — Грей достал второй кинжал. Атакуя одновременно с двух сторон, стал напирать. — А что еще остается демону? — блок, блок и еще один блок. Леон больше не мог нападать — отвык от рукопашного боя за годы отсутствия практики, теперь была его очередь защищаться. — Так остановись! Ты знаешь, что я могу помочь тебе. — они оказались у порога дома, полностью изнутри исписанного невидимыми ловушками. Грей разбежался и пошел на таран, молясь, чтобы Дождия не стояла у двери. Доски не выдержали и треснули, позволяя сражавшимся вкатиться в дом под ноги взвизгнувшей от неожиданности девушки. — Дождия, выйди из дома! — ловушки засветились, активируясь. Девушка перепрыгнула через Грея в дверной проем и скрылась за стеной. Юноша сразу же начал читать заклинание. Долгое, зараза. Еще и Леона надо удерживать. Еще и места мало. Черт. — Я… не стану… обычным… человеком! — зло прошипел Леон, сбрасывая с себя Грея. Теперь борьба велась в лежачем положении — перекатами, пинками и кулаками. Охотник не останавливался, концентрируясь на обороне и заклинании. Рана на его боку пачкала все вокруг кровью, превращая до того уютный домик в жуткое поле битвы. Мебель рядом с ними жалобно скрипела — ей тоже ненароком доставалось. Было больно. Очень. Но сдаваться нельзя было. На середине заклинания Леон почувствовал его силу — в глазах стало двоиться, чувства постепенно покидали его. Воспользовавшись этим, Грей вскочил на ноги и выбежал в дверной проем, оставляя в ловушке только демона. Там уже можно было спокойно дочитать. Леон дрожал и держался за голову, пытаясь сохранить сознание, но оно утекало сквозь пальцы, вцепившиеся в волосы. Он не слышал, как кричал — тело больше ему не подчинялось. Кричал кто-то другой, не он, а тот, кто все эти годы был внутри. Кто пожирал его и питался отчаянием, создавая вокруг себя хаос и страдания. Ему не нравилось покидать свое пристанище, которым он манипулировал годами. В котором было столько боли, что и манипулировать было несложно. Покидать того, кто был озлоблен на весь мир после смерти учителя, а в особенности на того, кто их только что одолел. Грей стал их общим врагом, от чего ярость внутри только разгоралась. Он не мог позволить себе оставить это тело, но каждое новое слово охотника все сильнее вытесняло демона из его убежища. Последнее добило окончательно — ловушки погасли, Леон потерял сознание.