Множество долбоёбов живёт в лесу и просто делает смысл.

- Так его и оставили без внимания на достаточно долгий срок. Посчитать было сложно, но прошло около недели после того, как он последний раз столкнулся с реакцией на свои действия. За это время Винсент смог несколько раз набрать дождевой воды, чтоб попить, и успел изрядно оголодать. Все-таки в этом лесу живности было минимум, как и каких нибудь ягод-грибов, пригодных для употребления. Выйти к дороге так и не вышло. Услышать посторонний шум, который мог оповестить о пролегающей рядом трассе - тоже. Неужели его оставили умирать голодной смертью? Так... Просто? - Голодная смерть страшила парня больше, чем насильственная. День за днём он всё больше задумывался, вспоминал, словно ощущал прошлое. Голодные дни, когда он возвращался со школы в пустой холодный дом. Боже как же этот маленький домик в лесу походил на его прошлый дом. Только тот был в городе, за окном было слышно жизнь, запахи, шумы. Люди ходили по улице, говорили, пели птицы, кричали сигнализации машин. Здешняя же тишина только ещё больше вгоняла в депрессивное состояние. Желудок жутко сводило, ощущение настолько знакомое, что уже было не больно. Плакать сил не оставалось. Двигаться тоже. Под конец шестого дня все ногти на руках были обкусаны, пальцы обглоданы до кровавых заусенцев. Он уже и не чувствовал ног и рук от окоченения. Организм скоро совсем потеряет способность к согреванию самого себя. От осознания скоро мучительно смерти, Винсент забился в угол у печи, с надеждой закрывая глаза и представляя словно всё это просто очень плохой сон, который просто надолго затянулся. Мозг смертельно голодного парня вспоминал как он ещё буквально недавно давился хлебом, который украл в магазине и ненавидел свою жизнь. Сейчас он плакал от того, насколько сильно хотел этого хлеба. Открыть глаза его заставило ощущение потери сознания. Руками Винсент быстро вцепился в собственные плечи, пытаясь сжать их как можно сильнее. Это позволило хоть что-то ощутить. В глаза прошлась неприятная рябь, словно кучки маленьких искорок или телевизионный шум. Точно определить у него уже точно не получалось. Но это что-то значило. - Все то время, что он здесь провел, он провел в полном одиночестве. Его никто не посещал, не проверял, жив ли он. Что-то за стенами дома просто оставило его и ждало худшего для Винса исхода. Кто бы мог подумать, что такое жуткое и большое существо не будет его терзать и заставлять истекать кровью, а сведет с ума голодом и одиночеством. Холод сковывал движения, давил на череп и совсем скоро стал для Винсента чем-то фоновым, как-то же ощущение голода или шум в ушах. Еще немного и можно прощаться с этим затхлым домишкой, с пахнущей гарью и металлом печкой, с пыльным матрасом и серым небом за окном. За все время, что он тут провел, тучи так и не разошлись и не оголили голубой небосвод, отчего дни мешались в однообразную, серую массу. Шелест сжатой ткани, скрип пола от движений и.. Металлический стук по столу. Винсента будто током прошибло: тишину нарушил посторонний, не исходящий от него шум. Хоть он и не видел уже так ясно и сидел довольно низко, взгляд зацепился за знакомый силуэт на краю стола. Это.. Миска? Комната начала заполняться запахом чего-то сладковато-металлического. От миски не шел пар, значит там было что-то холодное, но, вероятнее всего, это что-то можно было съесть. Надежда была. Вот оно, спасение, взявшееся из воздуха. - Запах заставил парня резко вырваться из облака, помутнённых голодом, мыслей. Ноги сами понесли его к столу, руки, хоть и ватные, но сами опёрлись о стол, чтобы поддержать равновесие. Животное внутри человека взяло контроль само, парень уже не имел контроля над этим безумным созданием внутри себя. С шарканьем по столу, он подтянул миску к себе, дрожащими руками схватившись за неё посильнее. Словно умирающий с голоду зверь он посмотрел по сторонам, чуть ли не рыча. Запах крови, ударивший в нос, всё же отрезвил парня. Он пристально посмотрел на содержимое миски. В миске была тёмно-красная жижа, с проступающими розовыми кусками мяса, неопределённого происхождения. Это нечто напоминало кишки или какие-то ещё внутренности. Определить точно, сходящему с голоду парню, это определить не удалось, но выглядело это так омерзительно, что Винс резко отпустил миску, слегка отпрянув от стола. Оно издевается над ним? Или же это уже галлюцинации сошедшего с ума мозга. Возможно даже и миски никакой нет, а запах металла он ощущает от собственных рук, ведь сам себе все пальцы изгрыз и уже был готов съесть несколько их них. На раздумья понадобилось приличное количество времени. Приличное для того, кто вот вот упадёт в голодный обморок, если конечно не примет радикальное решение для себя. Сил на подумать не оставалось. Кто его увидит? Кто его осудит? Он же не убивал ради еды никого, значит это и не должно быть чем-то омерзительным. Дрожащие руки вновь потянулись к миске. Одной рукой придерживая, а другой загребая непонятную массу, Винсент склонился над столом. Кровавый фарш из органов неприятно лип к руке, некоторые кусочки с хлюпаньем перекатывались и вываливались обратно в тарелку. “Сок” стекал по руке, оставляя неприятную красную дорожку, пахнущую ржавчиной. Само мясо добавляло в запах железа, примеси чего-то сладкого, словно слегка тухлого, но при этом противоречиво свежего. Оно было холодное, тот из кого это достали, умер больше пары часов назад, если не ещё больше. Первые пару кусков странного мяса были медленно положены на язык. Винсент быстро закрыл рот и постарался проглотить это как можно скорее, не жуя. Вскоре второй кусок, и последующие, так же были проглочены без лишних движений. Парню на пользу пошло его умение игнорировать рвотный рефлекс, когда что-то встаёт в глотке. Он словно чайка запихивал в себя как можно больше, не думая о последствиях для своего организма. Вскоре миска была пуста. Парень тяжело сел на скрипящий пружинный матрас. Было слышно только тяжёлое дыхание и сердцебиение. Еда начала медленно перевариваться, доставляя дикий дискомфорт. Желудок был против того, чтобы такое переварить. Винсент согнулся в три погибели, начиная стонать от боли. Что он натворил? Эта боль была невыносима. Живот пульсировал изнутри, его содержимое рвалось наружу. Мысль о том, что это могли быть органы человека, заставила парня хотеть вытащить это из себя ещё больше. Мучения продолжались долго. Он лёг на спину, сдерживая рвотные позывы, а даже если что-то и подступало к глотке, парень сразу сглатывал это назад, умоляя себя не делать этого прямо здесь. Во рту скопился омерзительный привкус кислоты и крови, а обилие слюны усугубляло положение, заставляя снова и снова обновлять мерзкий вкус. Ему казалось, что если он потерпит подольше, то его желудок точно сможет справиться с кучей сырого мяса с кровью. Это было ошибкой. Через без четверти часа, Винсент уже стоял у порога дома, со стороны улицы. Точнее уже сидел, выблёвывая всё что он съел, со слезами на глазах убирая волосы. В глазах зашумело, в ушах гул усилился, виски стянуло снова. Опустошив желудок, он наконец то перестал невыносимо болеть. Парень сел, опираясь спиной о дверь. Слёзы лились градом, Он только что вытошнил то, что могло спасти его от голодной смерти. Только сейчас мозг включился. Он смог яснее посмотреть на окружение. Если бы Винсент не затолкал в себя всё, возможно можно было бы попытаться приготовить это. Но теперь оставалось только корить себя и рыдать. Безысходность доконала его. Он очень хотел умереть. Руками он взялся за голову, начиная выдирать волосы целыми клоками, было безумно больно осознавать, что это конец. Совсем конец. Никто его не увидит, никто о нём не вспомнит. Даже тот монстр. Казалось, что Винсент не хотел его видеть, но теперь захотел. Хотя бы его, хоть кого ни будь напоследок.