Пожалуйста

Ночной Нью-Йорк жил своей обычной жизнью. Шум машин, голоса людей, запахи уличной еды, витавшие в воздухе - казалось, этот город не знает, что такое сон. Может быть, поэтому Елена так и не нашла в себе силы покинуть его? О, а она пыталась, и не один раз. После стычки с Соколятами (она взяла за привычку называть их так про себя) и рождества в гордом русском одиночестве девушка на самом деле пыталась брать дела, максимально далёкие от сего места - слишком много болезненных воспоминаний и напоминаний о старых ранах. Но, так или иначе, как усердно она не старалась, все ниточки расследований все равно приводили ее сюда. Словно сама судьба насмехалась над вдовой, говоря - как бы быстро и далеко ты не бежала, от самой себя не убежишь. Так оно и было. И теперь, освещённая огнями ночного города, Елена устало облакачивалась спиной об холодную кирпичную стену, держась за бок и пытаясь хоть немного остановить кровь, нещадно сочившуюся из раны. Наверное, именно в такие моменты в голову приходит мысли - а стоило ли вообще бежать? Она не знает этот район города. Более того, не будет особой новостью и то, что изначально истекать кровью на улицах Нью-Йорка не входило в ее планы. Задача была довольно проста - обезвредить террориста, решившего подорвать детский приют. Преследовал ли он какие-либо политические, экономические, дебилистические цели - этого Елена не знала. Даже уточнять не стала, как только услышала задание - согласилась его взять. Она могла казаться жестокой. Кому-то, возможно, даже бессердечной. "Кровожадный линчевать" - так, кажется, назвала ее когда-то Кейт Бишоп. Казалось, это было в другой жизни... Но когда речь заходила о угрозе жизням детей - вдова не медлила. Детские травмы вскрывались одна за другой, а на их место накладывались новые, приобретенные уже во взрослой жизни, но на то она и вдова - терпеть все удары судьбы, пока окончательно не сломаешься под их гнетом. Окончательно. Елена не знала, сколько ей осталось. Не знала, сойдёт ли она с ума в конечном счёте или погибнет на одном из заданий. Она никогда не рассматривала вариант, в котором доживает до старости. И сейчас все только больше подталкивало ее к мысли, что долгая жизнь - явно не для нее. Она делает шаг за шагом, упираясь плечом в шероховатую поверхность стенки, когда понимает, что дальше идти уже просто не может. Так вот он - конец знаменитой Черной Вдовы? Не такой знаменитой, как была ее сестра, да и вообще не особо знаменитой.... Ну ладно, просто - конец Черной Вдовы. Звучит не круто, ровно как и "она умерла где-то рядом с мусорными баками, а тело ее, никому не нужное, осталось на растерзание крысам и котам". Наташа бы покрутила пальцем у виска. Даже Соколята, наверное, не спохватятся, что она пропала... а больше и некому. - Соколята... Хриплый вздох слетает (едва выползает) с потрескавшихся губ. Она не знает, выберется ли живой, но можно ведь попытаться, так? По крайней мере, напомнить некой лучнице о своем существовании точно не кажется лишним. Рука как на автомате тянется к телефону и набирает имя контакта. Кейт Бишоп. Требуется немного времени, чтобы сориентироваться, но, в конечном итоге, Елена отправляет сообщение. Совсем короткое, и, дай боже, Кейт его поймет. Название какого-то кафе, неоновую вывеску которого Елена видит через дорогу от себя и всего одно слово, которое она даже не удосужилась перевести на английский язык. "Пожалуйста".