Галерея набросков

Сяо голоден. Это становится до простого ясно по его ощутимо жалобному взгляду, который говорит гораздо больше слов; по тому, как он то и дело пытается пристроить свою голову на плече Альбедо; по тяжёлым вздохам и долгим касаниям мягких тёплых пальцев.   – Тебе снова не хватает прикосновений? – спрашивает Альбедо в какой-то момент, слишком устав от всей этой комканной жалобной нервозности рядом с собой. Читать книгу уже не выходит – Сяо слишком сильно отвлекает, и строчки расплываются перед глазами, слова путаются, а мысли уезжают куда-то в направление далёкое от очень напряжённой сцены ссоры главных героев.   – Нет, – отвечает Сяо абсолютно невозмутимо и замирает на пару секунд. А после вновь тянется к руке Альбедо, чтобы коснуться подушечками пальцев мягкой кожи и задержаться так ненадолго.   В точке соприкосновения покалывает теплом, но Альбедо хочется от этого приятного ощущения сбежать подальше, спрятаться где-нибудь в тёмном углу и не высовываться, чтобы Сяо не нашёл. Иначе снова начнётся – жалобные взгляды побитого котёнка, бесконечное ёрзанье и слишком надолго задерживаемые касания. Всегда так, сначала Сяо говорит, что они просто давно не виделись, надо бы провести время вместе, а потом… вот это.   И ведь ничего не говорит напрямую, засранец.   – Уверен? – вопрос чисто риторический, ответ известен обоим, но озвучен будет всё равно вовсе не он, а очевидная и бессовестная ложь.   – Конечно, – Сяо смотрит на него взглядом чистым и невинным. Вновь тянет руку куда-то к Альбедо – на этот раз выше, к лицу – и прикасается к щеке нестройным рядом костяшек пальцев, совсем невесомо. Становится жутко щекотно и Альбедо жмурится в желании уйти от прикосновения, но в итоге не отстраняется ни на миллиметр. – С чего бы мне их хотеть?   – С того, что в тебе живёт какой-то монстр с вечным тактильным голодом.   – Скажешь тоже, – Сяо тихо смеётся, и рука его на щеке Альбедо смелеет, начиная нежно оглаживать мягкую кожу.   Он заправляет прядку светлых волос за ухо, невесомо ведёт от виска к скуле, проводит по ней изящную линию и замирает в уголке губ, словно столкнувшись с неведомой преградой. Альбедо всё ещё хочет сбежать. Вот только не сделает этого ни за что, потому что в касаниях Сяо таится тщательно скрываемая нежность и привязанность, которыми хочется упиваться, насыщаться, полниться ими словно он пустой сосуд, который необходимо наполнить. Альбедо хочет, чтобы его распирало изнутри от этой нежности, чтобы рёбра разбивались, а дыхание сбивалось напрочь под мягкостью пальцев. Он прекрасно понимает, что чудится она ему скорее всего, эта любовь. Но подумать об этом решает потом, а сейчас… Сейчас можно заняться искусным самообманом.   Можно представлять, что именно он является человеком, которого Сяо представляет сейчас под своими касаниями. Можно воображать, что это всё только Альбедо принадлежит, никому больше не достанется ничего подобного, ничьей больше кожи не коснутся эти восхитительные пальцы. Можно даже рискнуть представить любовь – нечто эфемерно недостижимое, скрытое где-то в воздухе, но обязательно в нём присутствующее.   Можно обманывать себя сколько угодно, и тогда сбегать уже не будет желания.   – Он снова тебе отказал? – Альбедо продолжает пытаться выпытать правду, которую уже знает. В словах между ними – театральная постановка, истина же находится в касаниях, и только они сейчас говорят правду.   – Нет. Я даже не подходил к нему.   – Верю.   Альбедо много раз спрашивал у вселенной, как так получилось, что объектом воздыхания Сяо стал не он, а абсолютно чёрствый и нелюдимый парень, который от любого прикосновения шарахался, словно от огня. Спрашивал, ругался, ненавидел все эти хитросплетения судеб, но вслух ничего не говорил. Довольствовался ролью лучшего друга в этой странной постановке, где слова всегда лживы, и только через действия можно понять хоть что-нибудь.   Книгу он откладывает в сторону, когда нетерпеливо нервная рука Сяо проходит по подбородку и шее, игриво танцует кончиками пальцев на ключицах, а после ныряет в вырез свободной футболки и чувственно, гораздо более смело и откровенно, чем раньше, гладит кожу груди. Про побег мысли уже не мелькают, но что-то внутри всё равно тревожно сжимается, напоминая о том, насколько же неправильно всё это, и о том, что вскоре оно прекратится.   Но стоит жить настоящим, да?   – Книга, кстати, очень интересная, – говорит Альбедо ровным тоном, пока в голове его фейерверки взрываются от того, что руки Сяо творят с его телом. Дыхание становится сбитым, думать всё труднее, но он усердно продолжает отыгрывать роль, надеясь только, что реплики свои произносит не слишком наигранно. – Очень советую.   – Очередной детектив? – Сяо подсаживается ближе, протягивая к Альбедо вторую руку и совершенно беззастенчиво начиная шарить руками под тонкой тканью футболки. Достаёт их в какой-то момент, переводит ниже, на живот, и всё начинается по новой. Неясные узоры, рисуемые подушечками пальцев, дразнящие царапинки короткими ногтями, широкие жесты прижатых к животу ладоней – закулисье их театра.   Альбедо старается дышать. Выходит плохо.   – Да, – говорит он на выдохе и сам наконец-то тянется к Сяо, чтобы притянуть того на свои колени. Стать ещё ближе, открыть ещё больше возможностей для касаний, только пусть и дальше продолжает вкладывать в них все эти чувства, которых нет.   Альбедо просто невзаимно влюблён. Сяо просто голоден до прикосновений.   Они помогают друг другу, ведь так и поступают лучшие друзья, да? Поддерживают, помогают хорошо отыгрывать свои роли…   – Уже догадался, кто преступник? – спрашивает Сяо беззаботно, пока получше устраивается на мягких бёдрах. В его взгляде кроется что-то ласковое и сожалеющее, что рвёт душу на части невысказанными извинениями и оправданиями. Альбедо на секунду кажется, что где-то в уголках этих янтарных глаз мелькают слёзы вины и ненависти к себе, но Сяо моргает, и наваждение пропадает в тот же миг.   – Разумеется, – вновь на выдохе, почти срывающимся на стон. Играть становится всё сложнее, но Альбедо старается изо всех сил, потому что только так во всей этой сцене не присутствует лишней тоски и неловкости. Только так они могут делать вид, что всё абсолютно нормально. – По первому появлению персонажа опознал в нём убийцу.   Сяо приближается к нему тягуче медленно, время словно застывает и одна, всего лишь одна секунда тянется невыносимо долго. О губы Альбедо разбивается чужое дыхание, всё его тело напрягается от жарких и смелеющих с каждой секундой рук под футболкой. Сяо льнёт к нему совершенно беззастенчиво, жадно и ненасытно, дорвавшийся наконец-то до так необходимых ему прикосновений.   – Расскажешь ещё? – шёпотом прямо в губы.   Поцелуй короткий, нежный до боли в груди и бесконечно приятный. Мягкие губы Сяо прижимаются к его собственным легко, практически незаметно, но жар всё равно растекается по телу от этого робкого касания.   И за ним незамедлительно следует ещё одно.   – Я бы… – поцелуй, – с радостью… – ещё один. – Там всё начинается в заброшенном… – и ещё, – …поместье. Но… – долгий поцелуй, на этот раз Сяо прижимается к его губам смелее, сжимает руки на боках, и Альбедо прикрывает глаза под влиянием момента. – Но рассказывать слишком долго, чёрт, Сяо!   Альбедо срывается и сам даёт волю рукам, прижимая Сяо к себе крепко и отчаянно, целуя его, словно в последний раз. Зрители в недоумении, постановка безнадёжно сорвана, но Сяо словно только рад этому. Глухой его стон и до боли сжатые руки на боках – лучше любых оваций.   Альбедо резким движением подминает Сяо под себя, устраивая его спиной на мягком диване, и отрывается от таких притягательных губ, чтобы заглянуть в любимые глаза.   – Я решил больше не пытаться его привлечь, – неловкая улыбка и виновато жалобный взгляд.   Внутри у Альбедо распускаются огненные цветы, опаляющие пламенем грудную клетку.   И театр горит в этом огне, когда он склоняется к Сяо и вновь целует его.