Misguided Ghosts

Эрен вихрем ворвался через входную дверь и помчался в свою спальню. — Эрен? — Гриша крикнул ему вслед. — Что ты делаешь дома? Я думал, у тебя занятия с джаз-бэндом. Проигнорировав его, Эрен захлопнул дверь спальни, врубил колонку и упал лицом в подушку. Он орал в неё, а «In The End» от Linkin Park заглушала его мучительные крики. «I tried so hard and got so far...». Он вцепился в подушку, свернувшись клубочком, пока его тело сотрясалось от рыданий. Из-за одного-единственного случая всё было разрушено. Эрен потеряет свой дом, своих друзей, своего парня — абсолютно всё — из-за того, что случилось. И, назвав Леви этим словом в тщетной попытке вернуть себе статус гетеро, он оттолкнул единственного человека, который умел спасти его от этой катастрофы. Теперь он был одинок. По-настоящему и безнадёжно одинок. «But in the end, it doesn't even matter...». Дверь спальни распахнулась, и в комнату вошёл Гриша. — Что происходит, Эрен? — В его голосе почти звучало подобие обеспокоенности. Почти. — Уходи, — пробормотал Эрен в пропитанную слезами подушку. «I had to fall to lose it all...».       — Что случилось в школе? Ты в порядке? — Я сказал, уходи! — рявкнул Эрен, садясь и швыряя подушку через всю комнату, попав Грише в грудину. Его глаза расширились, когда он увидел растрёпанный вид Эрена: полосы слёз на щеках, волосы в тотальном беспорядке, щёки пунцовые, горячие и холодные одновременно. Жалость просочилась в глаза Гриши, и хмурый взгляд углубил морщины на его лице. Эрен ненавидел то, как отец пялился на него. Ненавидел то, как весь мир пялился на него. «But in the end, it doesn't even matter». Эрен вскочил на ноги и пронёсся через комнату, грубо оттолкнув Гришу со своего пути. Возвращаться домой было глупым решением. Он не мог быть рядом со своим отцом, не мог смотреть ему в лицо. Не тогда, когда он знал, как бы тот отреагировал, если бы узнал, из-за чего Эрен так расстроен. — Эй, куда, по-твоему, ты направляешься? — крикнул Гриша ему вдогонку. — Что-то случилось между тобой и Хисторией? Как и раньше, Эрен проигнорировал его, рывком открыв входную дверь и бросившись через лужайку, чтобы схватить велосипед. Гриша продолжал звать его, но его бешено колотящееся сердце и пронзительные мысли заглушали взволнованный отеческий голос. Он вскочил на велосипед и быстро покатил прочь от своего дома — от своего отца. От всего. Куда он направлялся, он толком не знал. Ему просто нужно было сбежать. Ему просто нужно было побыть одному.

***

Минуты перетекали в часы, а часы кропотливо складывались в сутки. Прошло два дня с тех пор, как он пропускал школу. Целых два дня с тех пор, как он в последний раз видел Леви. С тех пор Эрен отказывался посещать занятия. Это было бессмысленно. Когда его отец узнает правду, его всё равно исключат из старшей школы. Кроме того, он не хотел сталкиваться лицом к лицу с Леви по очевидным причинам. — Ну же, хватит, Эрен, ты не пропустишь ещё один школьный день, — сказал Гриша, откидывая одеяло Эрена и подставляя его холодному воздуху. Тот вздрогнул, сворачиваясь клубком и отказываясь смотреть на нависающую фигуру Гриши. — Я нехорошо себя чувствую, — прошептал Эрен грубым с непривычки голосом. Он рыдал так много за последние двадцать четыре часа, что у него больше не осталось невыплаканных слёз, которые можно было бы пролить, а горло было ободрано до крови. Гриша вздохнул и пощупал лоб Эрена тыльной стороной ладони. — У тебя нет температуры. Эрен буркнул, у него не было сил для слов. — Эрен, у меня через час очень важная встреча. Я совсем не располагаю временем на это. — Просто оставь меня в покое. Гриша задержался у кровати, его тень растянулась по стене. Эрен уставился на неё, желая, чтобы она исчезла. — Ладно, — вздохнул он, и тень уменьшилась. — Ещё один день. Но завтра ты идёшь в школу. Понял? — М-гхм. Гриша пробормотал что-то неразборчивое себе под нос, и его силуэт отдалился от стены, а дверь закрылась, когда он уходил. Вздохнув с облегчением, Эрен перекатился на спину и уставился в потолок, скользя взглядом по облупившейся краске, будто это были звёзды, а он разглядывал созвездия на небе. Бессмысленный акт отвлёк его на пять секунд, прежде чем уничижительные образы уязвлённого выражения лица Леви всплыли в его сознании, и прерывистый звук его голоса снова эхом заиграл на повторе в его воспоминаниях. Остаток утра Эрен пролежал в постели, уставившись в потолок и истязая себя собственными мыслями.

***

— Эрен! — крикнул Гриша из коридора. — Хистория здесь! Эрен моргнул. Хистория? Было уже больше трёх? Он посмотрел на часы на прикроватной тумбочке. 4:46 вечера. Ох. Собрав все остатки энергии, которые у него были, он сел на кровати и провел пальцами по своим растрёпанным волосам. Кожа головы была сальной, ведь он не мог найти сил даже встать с кровати за эти дни. Прежде чем он смог сориентироваться, дверь спальни открылась, и Хистория заглянула внутрь. — Эрен? — спросила она, её голос был невесомым, будто она боялась, что это разобьёт его вдребезги. — Могу я войти? — Да, конечно, — пробормотал Эрен. Несмотря на то, что он знал, что находится не в лучшем состоянии, чтобы развлекать гостей, Хистория была единственным человеком, с которым он мог поговорить об этом. На самом деле, это было облегчением, что она была здесь. Как будто она знала, что нужна ему. Она мягко улыбнулась и юркнула в спальню, закрыв за собой дверь. — Скучала по тебе в школе последние два дня, — она присела рядом с ним на кровать. — Как у тебя дела? — Ты слышала, что произошло? — Он покачал головой, глядя вниз на колени. Хистория молчала несколько долгих секунд, что поведало Эрену всё, что ему нужно было знать. Застонав, он откинулся обратно на кровать и закрыл лицо ладонями. — Хотела бы я знать, что сказать, чтобы всё стало лучше, — сказала она. — Тебе нечего сказать. Я в полнейшем пиздеце, — Эрен отринул руки от глаз. — В том смысле что, люди в школе болтают, верно? И снова Хистория сохраняла молчание, сдвинув брови к центру лба. — Что они говорят? — спросил он шёпотом. — Именно то, что, как ты можешь себе представить, они могут сказать, — вздохнула она. — Я ничего не слышала после конца занятий во вторник. — О? Что-то случилось? — Имир сказала, что видела, как одни из янглайферов, ну, знаешь, качки вроде Райнера и Берта, загнали Леви в угол и устроили ему разнос. — Что? — Эрен вскочил, его сердце подскочило к горлу. — С ним всё в порядке? — Да, — кивнула она, — Леви довольно быстро всё расставил по своим местам, и теперь все слишком боятся с ним связываться. Имир видела это. На самом деле, это было довольно забавно. Она сказала, что не знала, что кто-то такой маленький может быть настолько ужасающим. Это действительно заставило Эрена рассмеяться. Он легко мог представить себе Леви — маленького неистового духа — распугивающего толпу здоровенных качков. Но веселье Эрена длилось недолго, когда он вспомнил, что он сделал с Леви — подумал о том, как он отказался от него и предал. — Ты слышала... о том, что я ему сказал? — спросил Эрен с колотящимся сердцем. Она покачала головой. — Всё, что я слышала, это то, что люди видели, как вы целовались, и что он ударил тебя по лицу, — она сделала паузу, неуверенно протянув руку, и осторожно провела пальцами по синяку на его щеке с озабоченным выражением лица. — Ты в порядке? — Это не то, что причиняет боль. — Я понимаю, — она уронила руку на колени. — Может быть, твой отец не узнает... — Не надо, — оборвал её Эрен, сжимая кулаки на коленях. — Он узнает. Если Райнер и Берт знают, то и остальные участники «ЯнгЛайф» тоже в курсе. Что означает, что это только вопрос времени, когда слух об этом дойдёт до церкви. — Что ты собираешься делать? — А что я могу? Моя жизнь пошла по пизде в буквальном смысле этого слова. Она хмыкнула, пока голубые глаза, наполненные сочувствием, изучали его лицо. Ни один из них ничего не сказал, совершенно не находя слов. Это была ситуация, в которой никто не знал, как справиться с произошедшим. Абсолютная беспрецедентность. — Ты говорил с Леви? — наконец спросила она. Эрен посмотрел вниз на свои руки и покачал головой. — Я действительно причинил ему боль. Не думаю, что он хочет меня видеть. — Ты этого не знаешь. Может быть, он хочет встретиться с тобой, чтобы вы, ребята, могли во всём разобраться. Я имею в виду, он переживает за тебя. Конечно, он хотел бы, чтобы между вами всё наладилось. — Ты не видела его лица… — Нет, но я видела его после случившегося, и по отсутствующему выражению его глаз могу точно сказать, что он скучает по тебе. Сердце Эрена сжалось. — Он заслуживает кого-то лучше, чем я. — Прекрати это сейчас же! — предостерегла Хистория, легонько ударив его по руке. — Ты слишком жесток к себе. Не похоже, чтобы ваше положение было простым или что-то в этом роде. И Леви это знает. — Знает ли? — Эрен усмехнулся. — Если бы это было так, зачем ему было раскрывать меня перед всей школой? Её рот приоткрылся, но с губ не сорвалось ни слова. Он знал, что это было потому, что у неё не было хорошего ответа на это. Знал, что Леви был эгоистичен, делая то, что он делал. Но опять же, разве Эрен не был также эгоистичен, отказывая Леви в нормальных отношениях? Правда заключалась в том, что они оба были слишком вредоносны для их же благополучия, и в их нынешней ситуации не было никакого шанса, что они могли по-настоящему быть вместе. — Я думаю... — начала Хистория. — Я думаю, вам, ребята, просто нужно это обсудить. — Мы не очень хороши в разговорах, — признался Эрен. — Ну, вот в чём ваша проблема! — она развела руками. — Вам нужно выговориться. Вы не можете просто запирать проблемы на замок до тех пор, пока те не взорвутся. — Я не знаю, что сказать. — Извинения — это всегда хорошее место для начала. — Да, — вздохнул Эрен, падая обратно на кровать и потирая лицо ладонями. — Какой отстой. — Знаю. Мне жаль, Эрен. Я хотела бы, чтобы я могла чем-нибудь помочь. — Ты уже сделала достаточно, — сказал Эрен, склонив голову набок, чтобы лучше видеть Хисторию. — Кстати, как у тебя обстоят дела? — Люди задавали мне вопросы о тебе. Были слишком назойливыми и всё такое. В основном я просто игнорирую и говорю, что они не знают, о чём говорят, и что им не следует совать нос в твои дела. — Спасибо, — ответил Эрен, и облегчение нахлынуло на него. Он был рад, что Хистория была на его стороне. — А как насчёт Имир? У вас двоих всё хорошо? — Ага. Мы вроде как прошли через то же самое, что и вы с Леви. Но мы работали над этим. — Это здорово. Дверь спальни внезапно открылась, и в арке появился Гриша. — Дина только что приготовила ужин. Не хочешь присоединиться к нам, Хистория? — Это было бы чудесно, — сказала она, улыбаясь. — Спасибо вам, мистер Йегер. Он кивнул и выскользнул обратно в коридор. — Должны ли мы? — она протянула руку Эрену и встала с кровати. Эрен согласно промычал, взяв её за руку и позволив ей поднять его на ноги. Проведя так много времени в постели, он немного пошатывался, а кровь прилила к голове и вызвала головокружение. Хистория крепче сжала его ладонь и повела по коридору. Когда они вошли в столовую, Дина и Гриша уже сидели, выглядя настолько счастливыми, насколько это возможно. На столе уже ждало тушёное мясо с картофелем, морковью и луком. Пахло вкусно, и Эрен не осознавал, насколько был голоден, пока в животе у него не заурчало, а рот не наполнился слюной. Когда они вдвоём направились к своим местам, взгляд Гриши остановился на их соединённых руках, и на его губах появилась довольная улыбка. Это отеческое одобрение было скоротечным. Эрен знал это. И всё же было приятно сознавать, что его отец в кои-то веки не был разочарован в нём. — Что за шикарный ужин? — спросил Эрен, садясь. Дина и Гриша обменялись взглядами, улыбки растянулись на их лицах. — Сегодня была возобновлена медицинская лицензия твоего отца, — сказала Дина. Эрен почувствовал, как его лицо вспыхнуло от удивления. Он знал, что Гриша работал над тем, чтобы восстановить её, но он никак не ожидал, что тот доведёт дело до конца. — Это здорово! — прокомментировала Хистория, когда ему не удалось этого сделать. Он хотел быть счастлив за своего отца — он действительно хотел. В конце концов, Грише нравилось быть врачом, и возвращение его должности много значило бы для них с финансовой точки зрения. Но Эрен не мог не чувствовать себя униженным с тех пор, как узнал, что может покинуть этот дом в любой момент. — Да, это потрясающе, — сказал Эрен безжизненным тоном. — Мои поздравления. Улыбка Гриши дрогнула, как и его брови, когда он рассматривал Эрена. — Всё ещё плохо себя чувствуешь, Эрен? Он пожал плечами, не зная, что сказать. — Почему бы нам не помолиться, — перебила Дина, протягивая руку. Подавив стон, он взял Дину и Хисторию за руки, сползая по стулу и глядя на свои колени. — Господь, благодарим тебя за то, что собрал нас всех вместе в этот знаменательный день, когда мы празднуем щедрость и благословения, которые ты даровал нам. Мы благодарим тебя за то, что ты дал нам силу и настойчивость, необходимые для выполнения наших обязанностей и возвращения на путь истинный. Спасибо тебе за то, что пролил свою безграничную милость на эту семью и стал свидетелями возвращения Гриши в медицину. Благодарим тебя, Господь, за всё, что ты дал нам: эту еду, нашу семью, наших друзей. Господь, мы смиренно просим тебя продолжать проливать на нас свой свет, помогать нам продолжать следовать твоей воле. Пожалуйста, дай Эрену сил... Эрен напрягся при упоминании его имени, и ему пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы остаться сидеть на своем месте. — ...чтобы отбросить тьму, которая преследует его. Помоги направить его обратно к твоему свету — на твой путь истинный. Благослови его, как ты благословил нас, о Господь. Во имя Иисуса, аминь. — Аминь, — сказали Гриша и Хистория. Эрен словно окаменел, не в силах ни двигаться, ни думать. Он просто сидел там, уставившись в свою пустую тарелку, по холодной коже бегали мурашки. Он чувствовал, что Хистория смотрит на него, но не мог заставить себя пошевелиться. Молитва слишком тяжело давила ему на сердце. Гриша встал, схватил сервировочную вилку и сказал: — Давайте есть!

***

На следующее утро Гриши не было дома, он силился вернуться на работу в клинику. Для Эрена было бы так легко остаться дома, но он этого не сделал. Он не мог продолжать убегать от своих проблем. Эрен заставил себя пойти в школу. Не то чтобы он действительно этого хотел. На самом деле, он боялся этого. Настолько сильно, что ему казалось, что его стошнит от одной мысли. Но он знал, что ему нужно встретиться лицом к лицу со своими демонами, знал, что ему нужно поговорить с Леви и извиниться за сказанные ранее слова. Эрен выбросил эту мысль из головы, пока ехал на велосипеде в школу. Наконец-то начало теплеть, и поездка была не такой плохой, как несколько недель назад. На самом деле, к тому времени, как он добрался до школы, он уже изрядно вспотел. Было ли это от жары или от его собственной нервозности, он не был уверен. Придя в школу, Эрен надел наушники и накинул капюшон, решив не привлекать к себе внимания. Он врубил почти на полную громкость песню Мэрилина Мэнсона «The Fight Song», в попытке заглушить тревожные мысли, повторявшиеся в его голове, и поспешил к своему шкафчику, не встречаясь взглядом ни с кем, мимо кого он проходил. Он двигался быстро, запихивая рюкзак в шкафчик и хватая свои вещи для первого урока. Но прежде чем он успел закрыть дверцу и уйти в аудиторию, кто-то захлопнул шкафчик и встал перед ним, грубо выдёргивая наушники из ушей, и те остались беспомощно висеть с верхней части его свитшота, громыхая музыкой. — Смотрите-ка, кто наконец решил появиться, — сказал Жан с гадкой ухмылкой на своем уродливом лице. Эрен сделал шаг назад, наткнувшись на твёрдое тело позади себя. Он обернулся, и Райнер посмотрел на него сверху вниз, скрестив руки на груди, стоя рядом с Бертом и Конни. — Что ещё за хуйня? — рявкнул Эрен, поворачиваясь обратно к Жану и сверля его самым злобным взглядом. — Просто хочу немного поболтать, вот и всё, — сказал Жан, хватая Эрена за руку и таща его вдаль по коридору. — Не прикасайся ко мне, — выплюнул Эрен, пытаясь вырваться от него. Прежде чем он смог убежать, Райнер схватил его за другую руку и помог оттащить к выходу в конце коридора. — Отпусти меня! Ученики в коридоре расступились, как красное море, с любопытством наблюдая за происходящим. Однако никто ничего не предпринял. Они уставились на Эрена, как на изгоя, будто Жан оказывал им всем услугу, избавившись от него. Несмотря на все усилия Эрена, Жан и Райнер одолели его, крепко держа, и вытолкнули наружу, на парковку. Он споткнулся, ударившись о ближайшую машину. — Я хотел надрать тебе задницу с тех пор, как ты предпочёл этого маленького фрика Микасе и Армину, — сказал Жан, хрустя костяшками пальцев и неспешно подходя ближе. — И когда Конни сказал мне, что видел, как вы двое сосались... — он засмеялся, качая головой, — ну, я всегда знал, что ты ёбаный изврат. Гнев пронёсся по венам Эрена, как лесной пожар. С низким рычанием он сжал кулаки и подлетел к Жану, сильно ударив того по лицу. Жан с кряхтением отшатнулся назад. Но прежде чем Эрен смог нанести ещё один удар, кто-то схватил его за руку и толкнул спиной к машине, ударив кулаком по его и без того покрытой гематомами щеке. — Вот что ты получаешь за то, что морочишь голову Хистории, пидорас, — презрительно усмехнулся Райнер. Боль пронзила половину лица Эрена, и прежде, чем он смог сориентироваться, чья-то нога пнула его сбоку. Он застонал, боль ослепила его, когда ещё одна нога, ещё один кулак врезались в него. С каждым ударом его мозг сотрясался в черепе, сердцебиение отдавалось в ушах. Он хватал ртом воздух, смутно понимая их проклятия и оскорбления, когда они повалили его на землю. Всё было как в тумане, кровь капала у него из носа и наполняла рот, голова кружилась от ошеломляющей боли. Было даже неясно, сколько людей избивали его в тот момент. Всё, что он мог делать, это извиваться на бугристом асфальте и молиться, чтобы это наконец прекратилось. И будто Бог ответил на его молитвы, удары кончились, дав Эрену возможность сделать резкий и хриплый вдох. Он открыл глаза, пытаясь разглядеть, что происходит, сквозь туман в голове. Над ним суетились четверо парней. Он мог немного расслышать их крики сквозь звон в ушах, а когда ему удалось разогнать пелену, он увидел, как Жан пятится, придерживая рукой подбородок, и на его уродливом лице застыло безобразное выражение, полное ужаса. Затем он увидел Леви, облачённого в чёрное, с белой как снег кожей, лезвием, зажатым в его тонких пальцах, и убийственным блеском в его серебристых глазах. Сердце Эрена подскочило к горлу при виде него, и он подавился, задыхаясь, когда потянул руку к Леви. Но тот не смотрел на Эрена. Он смотрел на Жана. И Конни. И Райнера. И Берта. Затем Эрен вспомнил... «Если хоть кто-нибудь попытается причинить тебе боль, я убью их». Костяшки пальцев Леви побелели, и он подлетел к Жану, обнажая свой клинок. Но, прежде чем Леви смог причинить ему вред, тот бросился бежать по тротуару, оставив своих приятелей висеть на крючке. Хоть им и не потребовалось много времени, чтобы понять замысел, и прежде чем Леви смог наброситься на них и покромсать на кусочки, они тоже побежали, поджимая хвосты. Как только все четверо скрылись из виду, Леви поспешил к Эрену, бросив лезвие на тротуар, и трясущимися руками обхватил его лицо. — Прости меня, Эрен, — сказал он срывающимся голосом. Он убрал волосы с лица Эрена, открыв тому вид на влажный блеск в своих глазах. — Это всё моя вина. Мне так жаль. Эрен слабо покачал головой, открыв рот, чтобы возразить ему. Но до того, как он смог что-либо сказать, он услышал голоса, становящиеся всё громче, и Леви взлетел на ноги, подхватив свой клинок и потянув Эрена за руки, чтобы попытаться поднять его. Понимая, что нужно сделать, Эрен собрал всю силу, на которую был способен, и встал, игнорируя боль, которая пронзала всё его тело, поскольку мышцы и кости сопротивлялись. Как только он твёрдо встал на ноги, Леви схватил его за руку и поволок к велосипедной стойке, где был закреплен его велосипед, создавая дистанцию между ними и обладателями голосов. — Ключ у тебя? — спросил Леви, протягивая руку. — Он остался в рюкзаке, — сказал Эрен, слизывая кровь с губ. Леви не позволил этому остановить себя. Достав лезвие, он быстро срезал замок. Когда велосипед был свободен, он запрыгнул на него и оглянулся на Эрена. — Забирайся. Как бы сильно Эрен ни хотел противиться, он знал, что у него не было никакого выбора в этом вопросе. Поэтому он сделал, как велел Леви, и забрался на заднюю часть велосипеда, вцепившись в него, поскольку голова всё ещё нещадно кружилась, а ноги подкашивались. Леви, не колеблясь, направился через парковку, игнорируя крики, призывающие их остановиться. Он двигался быстро, и Эрену пришлось крепче ухватиться за него, чтобы не упасть. Прошло слишком много дней с тех пор, как он в последний раз мог прикоснуться к Леви, и он солгал бы, если бы сказал, что не испытал облегчения, снова почувствовав его в своих объятиях. Эрен закрыл глаза и уткнулся лицом в его шею, наслаждаясь моментом, пока все не испортилось. — Твой папа дома? — спросил Леви, перекрикивая рёв ветра. — Нет, — пробормотал Эрен ему в шею. Он не мог отстраниться — не мог посмотреть, куда они направляются. Если бы он это сделал, то мог бы потерять равновесие. Поэтому он просто держался за Леви и позволял ему руководить. Когда велик остановился, Эрен, наконец, оторвался от Леви, поморщившись от пятен крови, которые он оставил на его бледной коже и чёрном худи. Леви, казалось, ничего не заметил или ему было всё равно, когда он помог Эрену слезть с велосипеда и повёл его по дорожке к переднему крыльцу. Только когда они переступили порог, он понял, что находится в своём собственном доме. — Где твой отец хранит своё медицинское барахло? — спросил Леви, ведя Эрена в его спальню. — Не знаю. Может быть, в бельевом шкафу? — пробормотал Эрен, борясь с туманом в голове. Ему казалось, что он пробирается сквозь грёзы — будто всё это было нереальным. Может быть, Жан и его дружки забили его до коматозного состояния, и всё это происходило у него в голове. Может быть, ему просто снилось, что Леви был здесь, с ним, латал его и делал всё лучше. Леви что-то согласно крякнул, осторожно опуская Эрена на край кровати, прежде чем выйти в коридор. Эрен просто остался сидеть, уставившись на свои руки, слушая, как Леви носится по дому, хлопая дверями и гремя ящиками. Даже когда Леви вернулся в комнату, Эрен не поднял взгляда. Он продолжал смотреть на кровь, запёкшуюся у него под ногтями, когда Леви сел рядом с ним и полил антисептиком ветошь. Он невозмутимо приступил к работе по обработке порезов и ссадин на его лице. Несмотря на то, что кожу обжигало всякий раз, когда Леви прикладывал тряпку к ранам, Эрен не вздрагивал. Он был слишком безучастен к окружающему миру, чтобы даже заметить это. — Почему ты здесь? — в конце концов спросил Эрен почти шёпотом. Леви застыл, ткань зависла над его щекой. Когда Эрен взглянул на него, тот выглядел шокированным — даже сбитым с толку. — А почему бы мне не быть здесь? — Разве ты не злишься на меня? — Да, я пиздецки зол, — сказал Леви, продолжая протирать лицо Эрена. — Но это не значит, что ты вдруг стал мне безразличен, дурень. Эрен склонил голову. — Прости меня. Я не имел в виду того, что сказал тогда. Мне совсем не следовало так говорить. Я просто... испугался. — Да, я знаю, — вздохнул он, уронив руки на колени. — И мне не следовало целовать тебя в школе. Я облажался. Прости и ты меня. Эрен проглотил горький ком в горле и шмыгнул носом, прогоняя слёзы, обжигающие глаза. — После этого… мой отец точно узнает. — Да... — Леви замолчал, уставившись на стену в другом конце спальни. — Может быть, тебе стоит пожить у меня. — Я... — Эрен крепко зажмурился, желая, чтобы порывы рыданий оставили его в покое. — Я не могу продолжать сбегать от этого. Леви опустил руку ниже и переплёл их пальцы. — Я знаю, это, наверное, может показаться трусостью, но обстоятельства, в которых ты находишься — беспросветный пиздец. Ты просто пытаешься выжить. В этом нет ничего плохого. — В конце концов, мне придётся встретиться с ним лицом к лицу. — Знаю. Но, может быть, тебе стоит поступить так, пока ты ещё не так искалечен? Эрен кивнул, неожиданная сердечность Леви прогнала его оцепенение и напомнила ему о ломоте в костях. — Пойдём домой со мной, Эрен, — Леви потянул его за руку, вставая с постели. Эрен поднял на него взгляд, завороженный добротой, лучащейся из его глаз. Видя, как сильно Леви всё ещё заботится о нём, он почувствовал себя таким ничтожным и виновным. Он был недостаточно хорош для Леви. Он никогда не будет таковым. Но даже в таком случае Эрен не мог отказать ему. Он был слишком слаб. Поднявшись на ноги, он прильнул к Леви. — Хорошо, — пробормотал Эрен, зарываясь лицом в его мягкие и приятно пахнущие волосы. — Пойдём.