Песнь спящего сердца.

Их было трое, созданий Ночи, призрачных и настоящих одновременно. Их было трое всегда. Сколько бы ни кружилась спиралью Земля вокруг Солнца, сколько бы ни взрастала и не иссыхала трава – все одно, все тлен. Конец и новое Начало, рождающаяся и умирающая звезда. И вереницей будут уплывать за горизонт облака, беспокойно течь реки, вливаясь в моря и океаны. Маленькие шаги будут превращаться в большие и исчезать. И так снова и снова, тысячелетиями и вовеки веков. *** Одним упоительным вечером Джонхён гулял с Кибомом по осеннему парку, они петляли по дорожкам и разговаривали обо всем, что приходило на ум. Уже пахло особенной осенней свежестью конца октября, когда кругом одни пальто и шарфы, когда Сеул украшен листьями, представая обывателям искусной поделкой. Минуло три года. И казалось так, что пролетело несколько долгих дней. Однако Джонг уже давно научился понимать ценность минут. Он смотрел на Ки, как на маленькое божество, он любит его, любит очень сильно. Кибом и остальные мало изменились внешне. Тэмин стал более степенным и серьезным, у них с Мино потрясающе нежные отношения и настоящая идиллия - живут душа в душу. Ёнгук, наконец, смог пробить стену в отношениях с Джинки. Упрямый алхимик не поддавался целых полтора года, откидывая любые попытки Ёна к сближению. Терпению Ёнгука стоило возвести отдельный памятник. К слову, он продал и старый дом, отписав его под снос и решил, что землю нужно отдать городским властям. Правда, он поставил условие: никаких парков аттракционов и прочей дребедени там быть не должно, только что-то культурное – вроде музея или художественной галереи. У Джонга отлично ладилось с преподаванием, Кибом окончательно освоился в шитье и кройке, стал посещать курсы рисования и имел большие успехи на работе. Все меньше внимания уделялось волшебству и докучным разговорам о легендах. Хотя, Джонхён все-таки купил новую детскую книгу с подобными сказками в домашнюю библиотеку. А уж дома у них царил настоящий уют: Кибом-а постарался на славу, и на пару с Джонгом они построили именно то гнездышко, о котором втайне мечтали. То было место, в котором хотелось отдыхать и творить, набираясь сил. В повседневной суете такое благо – большое счастье. Бомми души не чает в Джонге и обожает его веселость, мужественность, решительность – все те качества, которые Кибом не позволял себе раскрывать в полную силу. Да и не было надобности, учитывая, что рядом любимый Ким, такой невероятно романтичный и заботливый. Но по сути дела, Кибом уже настолько растворился в своих чувствах, что любил Джонхёна просто так, потому что он есть. И было некогда скучать. Находилось время для совместных встреч и тогда Джонг и Мино заводили всю честную компанию, травили чудные истории из прошлого и всячески поддерживали семейную атмосферу понимания и комфорта. Помимо всего прочего, Тэмин помогал в мастерской Мино и его родителей… Помогал с документами, а не с экспонатами, к которым Чой настоятельно не рекомендовал ему прикасаться, а то мало ли что, ибо все так ненадежно и хрупко! Джинки начал писать свои собственные истории и пьесы, рассказы, большие и малые, а Ёнгук успешно продвигал его работы в издательстве. Их творческий союз сделал из Джинки настоящего Онью – такого милого ребенка, который при каждом переглядывании с Ёном теперь не показывал язык, а солнечно улыбался. Перед ними стояли радужные перспективы на будущее, которые не могли не радовать друзей. Некоторые фобии все-таки остались. Кибом не переносил на дух фарфоровых кукол: от них его невольно бросало в дрожь, Тэмин почему-то обходил церкви стороной за много метров, а Джинки терпеть не мог слишком громких звуков. Но все это сущие пустяки, которые исцелялись заботой и вниманием дорогих людей. ...Ки подобрал с пожухлой травы бурый листик и повертел им перед носом, вздохнул. Кажется, сто лет он подбирает такие вот находки. - Джонхён-а… - Что? – улыбнулся тот. - А помнишь, ты дал мне обещание? - Сказал, что ты только мой? – лукаво ухмыльнулся Джонги, притягивая Ки за талию. - Боже, вековой давности обещание помнишь, а то, что говорил на прошлой неделе – нет, - сокрушился Ки, тыкая листочком в щеку Джонга. – Ты обещал мне, что мы полетим на самолете в другую страну, и ты покажешь мне немного другого мира. - А, точно! – Джонг покачал головой. – И как я мог забыть? Конечно же, полетим, Бомми. - Только я боюсь летать, - признался Ки, жмурясь. - Эти огромные железки не вызывают доверия. До сих пор не могу поверить, что это удобно! Джонхён приложил ладонь Ки к своей груди, прижал его к себе другой рукой, шепнул на ушко: - Все, что тебе нужно – верить в это. Этого достаточно, чтобы мы могли летать. Ки застенчиво улыбнулся, обнял Джонга и успокоился на его плече. Господи, какое счастье – быть с ним! И от удовольствия Бомми стал напевать про себя песенку. Джонхён только спустя какие-то секунды смог распознать в ней до боли знакомые нотки. И внутри что-то перевернулось. Эта была она – «Песнь спящего сердца», венец их истории, ключ их возрождения, тайна бытия. Кибом каким-то чудом знал ее, помнил подсознательно. Когда он отстранился от Джонхёна, поцеловав в щеку, то увидел поодаль волнующиеся в бликах освещения тени. Глаза его удивленно распахнулись, зрачки расширились. Три тени в черных балахонах, с лицами, спрятанными за масками, сидели на крыше ближайшего здания. В руках их сияли флейты. Ки только что напевал песню, которую они играли. И он чувствовал их пристальный взгляд на себе. По спине бежали мурашки. Джонхён обернулся, но ничего не увидел, кроме ореола луны на небе и огоньков парка. - Что такое? – спросил он у Ки, и тот запоздало помотал головой, стряхивая тревогу. - Ничего. Так, померещилось кое-что, - смиренно улыбнулся Кибом. Он взял Джонга за руку и повел за собой, прося рассказать побольше о грядущем путешествии… Их место уже занято другими. Есть вещи, которые нельзя изменить. Есть ноты, которые нельзя переписать, и песни – что написаны только для вечности. Герои, играющие свои роли, никогда не будут забыты. Холодною ночью, мглою прикрытой, Безмолвием правят трое из тысячи. Бредут по тропам давно забытым, На флейтах строгих знак их высечен. Их маски сияют под светом лунным, А в кольцах танцует хладная смерть. Как неторопливо настигнет безумие Того, кто останется слушать, смотреть! Кресты засияют под небом купольным, Зашепчутся в голос разбитые звезды. Исчезнут за безразличием кукольным Черно-белые чьи-то мечты и слезы…

끝

_________ ✮✮✮ Вот и все, друзья! Как жаль расставаться, правда... Огромное спасибо моему соавтору, умничке Imai Sou - без нее никогда бы не родилась эта работа! Особенная благодарность моим постоянным читателям, всем тем людям, что поддерживали героев, меня, писали о своих впечатлениях, заряжали силами и эмоциями. Саранхэ, дорогие! ❤ Всего вам доброго и замечательного, теплого и вдохновляющего! Еще раз спасибо за то, что смело прошли с нами весь этот путь! ✮✮✮