Бетельгейзе

Юнги сияет в Balenciaga на премии, и Vetements сидит на нём просто идеально во время афтерпати, Намджун по-доброму завидует и говорит, что дома моды шьют одежду точно по его меркам, а Valentino, в котором Юнги показывается на баскетбольном матче, и вовсе обязаны сделать его своим амбассадором.

Мин Юнги и его стиль в одежде — тема насущная в социальных сетях и СМИ, фанаты любят разбирать образы рэпера по брендам и ценовым категориям, так что Мин, в свою очередь, любит их удивлять и появляться в чём-то новом и необычно хорошо сочетающемся. С приходом заслуженной популярности увеличивается и заработок, улучшается качество жизни: Юнги чётко замечает разницу между собой – мальчишкой, донашивающим одежду за соседским парнем или покупающим что-то в секонд-хендах, и собой нынешним, готовым тратиться на брендовые вещи хорошего качества и высокой цены, статус ему позволяет утолять такие желания. Он сражает всех наповал своим выходом в костюме, а через несколько дней — бунтарским образом на сцене. У Мина было одно условие на работе: все образы, подобранные стилистом, должны быть одобрены им самим. За новостями и сплетнями мира моды он не следит, интересуется обычно только новыми коллекциями и интересными коллаборациями, но Тэхён, так называемый коллега по цеху, сольный исполнитель с гением в голове, периодически при встрече заваливает его информацией с ног до головы, предварительно вычитав от корки до корки все последние новости в глянце. У Тэхёна свой вкус, особый, он иногда ведёт себя, как сорока — сверкает украшениями Cartier и Chanel так, что видно, наверное, с орбиты. А ещё у Тэхёна есть замашка: ходить по малоизвестным одиночным дизайнерам. В таких людях Ким всегда разглядывает таланты и особенное видение прекрасного, например, в Париже, на одном из общих показов, замечает на подиуме модель в интересном образе немецкого модельера, а через неделю летит в Берлин — шить на себя одежду у этого самого модельера. И все остаются в плюсе — Ким доволен индивидуальным пошивом, который приносит ему неподдельное удовольствие, а гении моды, которых он заметил, за считанные минуты получают общее признание и сотню новых клиентов, не жалеющих потратиться на хорошие вещи, потому что весь мир знает — Ким Тэхён не надевает некачественную одежду. Юнги же, напротив, рисковать не любит, он — приверженец постоянства и не изменяет предпочтениям в брендах, что уж говорить о независимых дизайнерах, на поход к которым решиться достаточно сложно. А вдруг не сработаются? Вдруг ему в итоге не понравится? Неприятный осадок останется точно. Но в какой-то момент всё переворачивается, когда Тэхён улетает на несколько дней, на этот раз в Рим. Казалось бы, ничего необычного, но по прилёте в Италию он радостно звонит Мину, шустро рассказывая про малоизвестного гения. Юнги особо не вслушивается, продолжая корпеть над текстом новой песни, но Ким Тэхён — абсолютно неконтролируемое стихийное бедствие. — Мин Юнги! — раздаётся злобно из динамиков телефона, и Юнги вздрагивает. — Что, Тэхён? — выдыхает он, скрывая в голосе нотки раздражения от того, что не может добиться идеала. — Ты меня вообще слушаешь? — ворчит парень на другом конце. — Да, слушаю, — нет, он пропустил последние четыре предложения точно. — Тогда ты должен был услышать, что я купил тебе билеты во Флоренцию через пять дней, чтобы ты приехал к Пак Чимину и поработал с ним. Юнги замирает в ступоре. Кто такой Пак Чимин? Видимо, он пропустил больше, чем четыре предложения. Как это билеты во Флоренцию? А альбом кто писать будет? В телефоне слышится только молчание и иногда — недовольное сопение. Тэхён ненавидит, когда его игнорируют или просто не слушают, так что, если бы он был здесь, то непременно попытался бы сломать Мину нос. — Тэхён, я не полечу ни в какую Флоренцию, — ответ его звучит предельно спокойно, будто маленькому ребёнку объясняет. — И напомни, кто такой Пак Чимин. Пока Тэхён заходится в тираде о том, какого гениального дизайнера он нашёл, Юнги успевает загуглить и найти всё самостоятельно, вводя в поисковую строку «Пак Чимин». Интернет откликается сразу, и на экране компьютера сияют роскошные платья и дорогие костюмы, фотографии молодого, привлекательного парня. — Я договорился, что ты к нему приедешь, заодно посмотришь прекрасную Флоренцию! — пышет энтузиазмом Тэхён. — Я уверен, что он сможет сделать то, что ты захочешь, просто доверься мне. У Юнги, собственно, и нет других вариантов, потому что Тэхён непробиваем в своих решениях, и даже иногда они оказываются верными. Отказываться — себе дороже, потому что Юнги уверен: Тэхён тогда привезёт этого дизайнера к нему в студию и лично купит все швейные принадлежности. Что же, Флоренции быть, как бы ни хотелось отказаться, но в глубине души интерес всё же был, потому что Юнги знал одно правило, неоспоримое, как законы Ньютона: Ким Тэхён никогда и ничего не делает просто так.

***

Флоренция — сумасшедшая концентрация искусства, и поспорить с этим очень сложно. Будучи урождённым корейцем, Пак Чимин грезил об учёбе здесь с юности, и вот, на его полке в мастерской уже несколько лет стоит диплом с отличием из Istituto Marangoni. В этом городе родились основатели Gucci и Ferragamo, здесь проходят выставки Pitti Immagine, а гиганты фешен-индустрии заказывают здесь изделия ручной работы высшего качества. Чимин ощущает себя на своём месте, в эпицентре буйства тканей и талантов, где у каждого собственное видение, отличное от других, цепкий взгляд и исключительный профессионализм. Самое сложное в его работе: оставаться в постоянном тонусе. Чимин постоянно шерстит глянцевые журналы, исследует интернет, не упускает ни одной детали, потому что знает — чтобы показать себя, нужно быть лучшим, самым осведомлённым о последних новинках и шокирующих акцентах, смелых цветах и фасонах, чтобы однажды создать тот образ, который всколыхнёт индустрию и подарит ему имя в мире моды. Индустрия не щадит никого: здесь либо ты, либо тебя сожрут заживо, а вместо салфетки на воротник повесят ткань твоего последнего неудавшегося платья, чтобы не замарать одежду кровью. Сожрут и не подавятся. Это иногда заставляет нервничать и оттачивать навыки ещё упорнее. Ладно, грех жаловаться, потому что о мире моделинга слухи ходят более жуткие, чего только стоит стекло в обуви, но Чимина это, слава всем Богам, не касается, потому что он по параметрам не подходит брендам, что уж поделать, не вышел ростом. Не беда, потому что ходить по подиуму — точно не его заветное желание. — Чимин! — раздаётся громко из коридора, и Пак подрывается со своего стула, чтобы встретить важного клиента. — Чимин, это я! Да, Чимин знает, что это он. Редко клиенты переходят на такой неформальный стиль общения, но Ким Тэхёну, мать его, Ким Тэхёну, который заметил его и прилетел во Флоренцию сам, это абсолютно простительно. И даже приятно. И волнительно, очень даже, потому что первое время Чимин от этого теряется, но быстро берёт себя в руки. — Добрый день, — он встречает Кима кивком головы, не осмеливаясь переходить границы, на что тут же получает многозначительный и недовольный взгляд. — Простите… Привет. Тэхён в ту же секунду милуется и улыбается широко, явно довольный такими изменениями, потому что к неформальному общению старается приучить излишне вежливого Пака уже который день. Он понимает, что манеры важны, но Чимин такой, что с ним хочется не только работать, но и дружить. Просто прямо айдол об этом пока не заявляет, потому что уверен, что дизайнер точно упадёт в обморок от такой информации и его нежная, эмоциональная и восприимчивая душа такого не переживёт. — Проходи, пожалуйста, — он приглашает Тэхёна в мастерскую, граничащую с так называемым рабочим кабинетом и приёмной. — Чай, кофе? Тэхён смеётся негромко, бормоча что-то в духе «какая прелесть», хотя слышит эту фразу каждый свой визит. Сегодня настроение другое, даже игривое. — Шампанского, Чимин, шампанского! — он хлопает в ладоши, наблюдая за удивлённым лицом дизайнера. Как это так, время только перевалило за полдень, а уже пить шампанское? Не рано ли? Чимин непонимающе мигает глазами, замечая блеск в смеющемся взгляде, видимо, случилось что-то хорошее. — Синьор… То есть, — Чимин запинается, кидая взгляд на настенные часы, чтобы удостовериться. — Тэхён, не рано ли для шампанского? Или есть повод? Ким выглядит так, словно был рождён, чтобы ответить на этот вопрос, он ждал и готовился, блеск в его глазах опасно разгорается. Чимину кажется, что грядёт буря, синьор Ким всё ещё остаётся крайне спонтанным и неожиданным человеком со всех сторон. — О, мой милый Чимин, — Тэхён приобнимает его за плечи. — Повод есть, да ещё какой! Доставай два бокала, ты тоже должен выпить со мной, потому что эти новости коснутся и тебя. — Но, синьор, прошу меня простить, я откажусь, мне сегодня нужно работать, и, кстати, над вашим нарядом, — осторожно напоминает дизайнер, доставая из застеклённого шкафа только один высокий бокал, а потом удаляется к аккуратно спрятанному в интерьере небольшому холодильнику, доставая бутылку шампанского. Клиентоориентированность, так это называется, да? Иногда Чимин не может объяснить, почему в закромах мастерской имеет почти всё, о чём может его попросить клиент, в рамках разумного, конечно. — Хорошо, так уж и быть, ты прав, — соглашается Ким. — Верно, как же ты будешь шить? Я совсем не подумал об этом, прости, Чимин. Тэхёну Чимин понравился с первой секунды знакомства, с ним можно говорить на корейском и вслушиваться в приятный акцент от долгой жизни в Италии, а потом слышать приятный и шустрый итальянский, которым Пак обменивается с окружающими. Чимин в его глазах просто божий одуванчик, который знает, когда можно быть наглым, чтобы всеми силами получить хороший новый заказ. Он соблюдает границы, и Тэхёна это иногда по-доброму раздражает, но осудить дизайнера он не в праве. Чимин старателен и трудолюбив, но самое важное — от любимого дела его глаза горят, он готов не спать ночами и не есть, когда берётся за работу, и дело не столько в деньгах, сколько в собственном удовольствии. Тэхёну думается, что он бы сложил этого крошечного светловолосого парня в чемоданчик и увёз бы в Сеул, чтобы носить только его одежду и наслаждаться такой приятной компанией, но понимает, что, скорее всего, город играет в его работе важную роль. Ким сразу это почувствовал, как только прошёл по флорентийским улицам, осмотрел площадь Дуомо и собор Санта-Мария-Дель-Фьоре, они поселили в нём это стойкое ощущение величия и возможности прикоснуться к прекрасному своими руками. В Сеуле это было бы совершенно иначе, потому план по похищению Пака приходится отложить до лучших времён. — Так что, какой же у вас есть повод? — интересуется Чимин, ловко открывая шампанское и наливая его в бокал клиента. — Спасибо, — Тэхён принимает бокал и чуть приподнимает его в руке для важности. — Мой хороший друг прилетит сегодня вечером во Флоренцию, и он очень хотел бы заказать у тебя костюм для важного мероприятия. Это я ему посоветовал тебя, не смог удержаться! И подмигивает. Чимин в свою очередь даже не моргает. Что, простите? — Ты наверняка его знаешь, кстати, — продолжает Ким, делая глоток шампанского. — Это же Шуга! Чимин, кажется, готов прямо сейчас упасть в обморок, но лишь оседает на стул и шокировано смотрит на Тэхёна. Шуга? Мин Юнги, на фотографии которого Чимин без зазрения совести пускает слюни? — Signorе, — выдыхает Пак на чистом итальянском. — Прошу прощения, но, per favore, как это вышло? — он продолжает бормотать себе под нос что-то на итальянском, неясное для Тэхёна, но выражающее крайнюю степень удивления. — Мин Юнги прилетит сюда, чтобы поработать со мной? Тэхён невозмутимо кивает, явно довольный своей гениальной выходкой. Чимин сипло выдыхает снова. — Может быть, всё-таки налить тебе шампанского? — учтиво предлагает Ким, получая неосознанный кивок в ответ. — Не волнуйся ты так, Юнги не кусается, он только выглядит иногда недовольно, но это его нормальное лицо. И он любит хорошую одежду, а ты, я точно чувствую, сможешь его покорить своим талантом. «И не только в шитье», — думает Тэхён. Пак поднимает на него самый потерянный на свете взгляд и принимает бокал, механически чокаясь и делая пару небольших глотков. В голове настоящая неразбериха, сумасшедший ураган, потому что это слишком! Слишком большая ответственность, слишком неожиданно и… слишком привлекательно. Он знает: Мин Юнги никогда не заказывал одежду у одиночных дизайнеров, особенно у известных только в узких кругах, чего не скажешь о Тэхёне. Чимин также прекрасно знает стиль рэпера и совершенно не понимает, как ему ровняться на такие полюбившиеся звезде Valentino и Vetements, потому что на его визитке красуется лаконичное Park Jimin. Да, он не новичок, но и не акула моды, Чимин где-то посередине: у него есть накопленный опыт, но и впереди ждёт ещё очень многое. Видимо, сейчас это самое многое летит к нему во Флоренцию. — Синьор, как я могу вас отблагодарить? Это же какое-то сумасшествие… Мин Юнги… — Чимин растерянно трёт переносицу. — Боже… Святая Дева Мария, это немыслимо, — и нервно посмеивается. — Это он потом будет меня благодарить! — гордо заявляет Тэхён, выпятив грудь колесом. — А о тебе заговорят в мире, потому что сразу два корейских айдола будут носить твою одежду. Чимин снова почти падает в обморок от осознания, но Ким быстро к нему подходит и легонько тормошит за плечи, не прекращая улыбаться. — Прости, что не спросил у тебя, просто очень хотел обрадовать. — Не переживайте об этом, синьор, — даже если бы у Чимина было забито расписание на ближайшие три года, он бы точно его освободил ради Мин Юнги, как бы типично это не звучало. — Чимин, ты — птица высокого полёта, просто пока сам этого не понимаешь и воспринимаешь нас выше тебя. Уверяю, тебе не о чем волноваться, а если вдруг Юнги будет тебя обижать, то ты сразу скажи мне, и я надеру ему зад! — воинственно обещает Тэхён, а Чимин прикладывает руки к щекам, потому что, как это так, надрать зад Мин Юнги?! Тэхён после этого переключается и искренне признаётся, что примерять сегодня свой костюм не планировал, поэтому чётко ставил своей целью обрадовать Чимина новостями, распить шампанское, а потом укатить в аэропорт встречать Юнги, чтобы итальянские фанаты его не разорвали. Тэхён посвящает Чимину несколько часов, пытаясь убедить трудолюбивого дизайнера, что сегодняшний неожиданный отдых только пойдёт ему на пользу и даст возможность подготовиться к завтрашнему гостю, но Чимину так только тяжелее — в моменты нервозности он привык занимать себя работой, делать наброски или изучать журналы, поэтому, наблюдая за бесконечно болтающим Тэхёном, он всячески пытается взять себя в руки и тоже расслабиться, но выходит это уж очень плохо, поэтому Пак прерывается на бездумное перебирание тканей и пуговиц, лишь Ким иногда подходит к нему и со своих рук поит шампанским, что каждый раз заставляет Чимина покраснеть в смущении и отвести взгляд. Тэхён млеет от этой нежности и упорства, которое умещается в этом милейшем человеке. Ким знает, что новое поколение модных дизайнеров разное, неординарное и отличается от экстравагантных возрастных женщин, которые ранее с ним работали. Чимин, кстати, не выглядит экстравагантно: его осветлённые волосы аккуратно уложены и немного пушатся, во время работы на нём очки в тонкой золотой оправе, а одежда всегда минималистична и идеально выглажена, и по нему не скажешь, что человек следит за всеми новинками, потому что сам Чимин имеет свой особый, выдержанный и спокойный стиль, в котором преобладает исключительный комфорт, коричневые и бежевые цвета. Перед Тэхёном сегодня он предстаёт в бежевых брюках, аккуратно обтягивающих красивые бёдра, лёгкой белой рубашке, которая выглядит на пару размеров больше нужного, из-за чего Чимин в ней кажется особенно хрупким, и в коричневой вязаной жилетке без рукавов. Нежно, практично и со вкусом — Тэхёну такое нравится, но он всё равно хотел бы посмотреть на внешний вид Чимина, когда он не встречает гостей или клиентов. Возможно, он ходит по дому в каких-то огромных застиранных футболках? Нет, это явно не то, что стал бы делать дизайнер, думается Тэхёну. Он потом точно об этом узнает, только стоит предупредить Чимина, что Ким решил задержаться во Флоренции ещё на неделю: всё равно в его расписании начинаются встречи и съёмки только в конце следующего месяца. Завтра предупредит, только если не забудет и если психическое здоровье Чимина будет в нормальном состоянии после встречи с Мин Юнги. Тэхён умеет разбалтывать людей практически профессионально, поэтому совсем скоро Чимин, всё ещё иногда смущаясь, рассказывает ему, как поступал во Флоренцию в университет, как было боязно и желанно, и Тэхён искренне восхищается им. Чимин младше Тэхёна всего на два года, но они так сильно отличаются, что это невольно вызывает у Кима улыбку, потому что Чимину только предстоит увидеть всю грязь высшего общества, а Тэхён уже знает, кто и что из себя представляет, потому что людей он чувствует хорошо. Чимина он тоже чувствует, и ему это чувство нравится, а ещё нравится мысль о том, что они с Юнги точно сработаются. И, возможно, удастся увезти Чимина в Сеул, но это пока только планы на далёкое будущее. В его голове стоящие рядом Юнги и Чимин выглядят до смешного гармонично: хмурый Мин в неизменно тёмной одежде, с маленьким хвостиком чёрных волос на затылке и своим широким размахом плеч и сияющий Чимин, стеснительно сцепляющий руки в замочек перед собой. Тэхён от этой картины в своей голове тает аки мороженое под солнечными лучами в жаркий летний день. Несколько часов за болтовнёй проходят незаметно, и Ким доволен проделанной работой: они пока не совсем друзья, но скоро точно будут ими. — Так, — деловито начинает он, смотря на время. — Мне пора в аэропорт за Юнги. Сам понимаешь, туда сейчас люди набегут, нужно взять моих ребят и встретить его с охраной и на машине. — Да, конечно, я понимаю, — кивает Чимин, хотя ни черта он не понимает, никогда такого не испытывал. Ему кажется, что это — самая грустная сторона жизни звезды. Разве может, к примеру, Мин Юнги выйти ночью в круглосуточный супермаркет без сопровождения и поесть на лавке мороженое? Может ли Ким Тэхён сходить на вечерний сеанс в кинотеатр без охраны и посмотреть любимый фильм, поесть попкорн? Могут ли они одни сходить на новогоднюю ярмарку в городе и купить ёлочные игрушки? Вероятно, нет, и Пак не представляет, как можно выдерживать такой напор, когда твоё грязное бельё готовы раскопать и вывернуть наизнанку, каждый твой шаг снимают на камеры и сообщают о твоём местонахождении. И как при этом не заработать тревожность и паническую боязнь толпы, когда артистов готовы буквально разорвать некоторые совершенно сумасшедшие фанаты, благо, охрана хорошо выполняет свою работу. — Пока-пока, Чимин, увидимся завтра, как и договаривались! Передам от тебя привет Шуге, — лепечет Тэхён, накидывая на плечи пальто и отправляя сообщение своей охране, чтобы его встретили, Чимин же тем временем глупо открывает и закрывает рот от собственного шока. — До встречи завтра, синьор, — Пак пытается просиять менее нервной улыбкой, но дрожащие от волнения уголки губ выдают его с потрохами. Дверь за Тэхёном закрывается, и Чимин оседает на пол подышать и привести мысли в относительный порядок, а потом затевает генеральную уборку в своей швейной мастерской и покупает ещё одну бутылку шампанского, просто на всякий случай.

***

— Ты сумасшедший, — Юнги трёт переносицу. — Как только Чонгук тебя выносит? Тэхён рядом с ним кружит около нескольких пакетов с шарфами и улыбается так, словно крупно нашкодничал. Чонгук, кстати, начальник его охраны, вполне спокойно выносит Тэхёна и его закидоны. Вот, например, сейчас, сопроводил их из аэропорта на какой-то местный рынок, где Тэхён, прикрывая лицо панамкой и маской, купил тринадцать шёлковых шарфов. Юнги до сих пор не особо понимает, что он тут делает, но уже не сильно сопротивляется, в нём начинает разгораться интерес: что же такого гениального в этом Пак Чимине? То, что кореец находится в Италии, его не удивляет — в конце концов, здесь самое лучшее место для модных знатоков. Почему Тэхён потащил Юнги именно к нему? — Ты хотя бы предупредил его, что я приеду сегодня с тобой? — спрашивает Мин больше для проформы, нежели из реального беспокойства. Тэхён смотрит на него слегка осуждающе, мол, как ты мог обо мне такое подумать, но Юнги в ответ насмешливо приподнимает бровь. — Предупредил, конечно, — бубнит Тэхён, отдавая пакеты охране, чтобы их отнесли в машину, а сам тянет Юнги за рукав к дверному звонку. Практически каждый дом в центре Флоренции выглядит как чёртово произведение искусства, а около массивных входных дверей висит табличка, на которой написаны номера апартаментов с фамилией проживающего там человека. И дверной звонок рядом с каждой фамилией. Мин критически осматривает витиеватое Park Jimin, и то, как Тэхён с восторгом нажимает на кнопку звонка. Апартаменты на третьем этаже встречают их небольшой прихожей и, что чувствительный к запахам Юнги замечает сразу, ненавязчивым ароматом жасмина. Он делает в голове мысленную пометку о том, что Пак Чимин получает десять баллов к общему рейтингу за отсутствие слишком яркого освежителя воздуха или запаха пыли. — Синьоры, я сейчас подойду! — доносится взволнованно из-за угла, и Юнги смотрит на Тэхёна, приподнимая бровь в заинтересованном жесте, потому что мелодичный голос его немного удивляет. Тэхён не успевает подколоть Мина по этому поводу, когда видит промелькнувший в его глазах интерес, потому что в приёмную, пока гости снимают свои пальто, входит явно нервный Чимин. Он, хотя и давно отвык от такого после стольких лет в Италии, низко кланяется, как кланялся и Тэхёну при первой встрече. — Здравствуйте, синьор Мин, — он смущённо смотрит на Юнги, потом переводит бегающий взгляд на Тэхёна. — Синьор Ким. — Чимин, я думал, что мы уже прошли стадию официальных обращений, — Тэхён наигранно хмурит брови. — Прошу прощения, — практически пищит он, и Тэхён сдерживает рвущийся наружу смешок. Юнги замечает, что Чимин говорит с ними на корейском, но делает это так по-итальянски. Мин читал об этом по дороге в аэропорт (да, хотел подготовиться, и что с этого?), и замечает в Чимине все основные отличия: речь его, пока он провожает их в свою мастерскую, крайне быстрая, от чего Юнги приходится первую минуту диалога просто подстраиваться под темп дизайнера, от шока нелепо хлопая глазами. Чимин во время разговора чётко поддерживает зрительный контакт, Юнги и про это читал, итальянцам это важно. Чимин же за собой такое заметил не сразу, только через несколько лет учёбы здесь, потому что все, абсолютно все вокруг смотрели в глаза. Работать с Чимином оказывается совершенно легко: он не навязывает тренды, привносит в идею лёгкость и лаконичность, оказывается внимательным и действительно увлечённым своим делом, что даже забывает о том, что перед ним сидит Мин Юнги, пока Ким Тэхён вертится вокруг них в сумасшедшем темпе вальса, постоянно заглядывая в лежащие перед Чимином свежие наброски и кусочки тканей. Он кажется человеком, который действительно способен развести вокруг себя бардак за 14 секунд, но стойко держится лишь из уважения и собственного интереса, мол, куда же приведёт это знакомство. Юнги же, сначала скептично настроенный, с каждым словом молодого дизайнера втягивается в процесс всё больше. Боги, Чимин знает, что ему нужно, это точно. — Почему ты так хорошо угадываешь, что мне понравится? — без стеснения Мин спрашивает то, что его интересует, чтобы не ломать себе голову. — Синьор, — Пак легко посмеивается и трёт шею ладонью. — Я знаю ваш стиль, знаю, что вы носите, я, в конце концов, слежу за всеми новостями моды и эстрады. С моей стороны было бы глупо не знать, какие детали вы предпочитаете. Слова Чимина звучат абсолютно логично, и Юнги даже немного стыдно за то, что не додумался до этого самостоятельно. Тем не менее, Пак Чимин получил пять баллов в копилку кармы за профессиональный подход. Ещё Юнги хотел бы добавить примерно двадцать баллов за прелестную улыбку и выразительно сияющие глаза. Ещё пять баллов уходит в пользу Чимина просто за то, что у Юнги хорошее настроение и он не хочет уходить отсюда. Сначала Чимин этого не замечает. Точнее, замечает, но списывает на свой слишком взволнованный мозг. Потом аккуратно присматривается в ходе разговора и отмечает, сколько тепла во взгляде Юнги, как внимательно он слушает, заинтересованно трогает и рассматривает принесённые Чимином ознакомительные лоскутки тканей. И как самому Чимину это приятно видеть. Он не любит опираться на слухи или строить заранее психологический портрет человека, основываясь только на его поведении на сцене, но, увы, признаться честно стоит: он боялся в глубине души, что в обычной жизни Юнги будет тем же суровым рэпером, которым он предстаёт в своих текстах. В голове у Чимина агрессивный флоу Шуги, а перед глазами — мягкая улыбка Юнги. Два этих образа, таких полярных, складываются в один цельный, и Чимин думает о том, что никогда в социальных сетях фанаты, встретившие Шугу, не писали о том, что тот был хоть немного груб. Иногда — чуть отстранён, но это ведь простительно человеку, личная жизнь которого обсуждается всеми? Так вот, какой он, Мин Юнги. Чимину думается, что при раскрытии тот может стать совсем мягким, либо просочится эта сценическая грубость. Хотелось бы знать, какой из двух вариантов правдивый. Пока что эти мысли из головы насильно выбрасываются, потому что нужно сосредоточиться на том, что от него хочет в первую очередь клиент, а не кумир. Иногда из-за плеча Чимина заинтересованно выглядывает Тэхён и нависает над ними, переводя взгляд с одного на другого, устанавливая, видимо, связь с космосом и делая какие-то стратегически важные пометки в своём активно работающем мозгу. Юнги готов поклясться, что буквально слышит, как у друга работают шестерёнки, но, что же он так активно обдумывает — пока не догадывается, да и не особо хочется, учитывая то, что через пару часов Тэхён наверняка ему сам всё выдаст, чуть ли не презентацию подготовит. Юнги, увлечённый работой (читать как: Чимином), не замечает, как проходит около полутора часов, и на Флоренцию опускается ласковый вечер, когда они ставят точку на сегодня. У Чимина теперь есть много работы, ведь уже через два дня Юнги вернётся к нему, чтобы увидеть все наброски для полноценной капсулы одежды, которую, он уверен, потом будет носить с удовольствием и хорошими воспоминаниями. — Если у вас вдруг появятся вопросы или предложения, то вы можете мне позвонить или написать, — Чимин скромно улыбается и протягивает Мину лаконичную белую визитку. — А если мы захотим позвать поужинать? — лукавый взгляд Тэхёна скользит по дизайнеру, который тут же краснеет кончиками ушей от такого приятного вопроса, а потом натыкается на грозные глаза Юнги, которые так и говорят «не смущай человека, пожалуйста». — Если захотите, то можете позвонить по этому же номеру. Или написать, — Пак аккуратно заправляет прядь волос за ухо и искренне вежливо улыбается. Тэхён загорается лампочкой моментально, когда он понимает, что в словах Чимина нет даже намёка на отказ, так что он подмигивает Юнги, который не успевает среагировать, и выдаёт: — Если ты не против, я бы позвал тебя поужинать с нами прямо сейчас. Пак замирает примерно на секунду, пока Тэхён смешно играет бровями, явно настаивая на его компании. Юнги рядом с этими двумя едва ли удерживает себя от того, чтобы начать читать молитву любому божеству, лишь бы Ким Тэхён ставил его в известность о своих планах, которые касаются Юнги напрямую. Мин с плохо скрытым вздохом трёт переносицу пальцами и обращает внимание на Чимина, который растерянно хлопает глазами и чуть приоткрывает рот. — Только если вы не сильно устали, Чимин, — мягко добавляет Юнги, чтобы хоть немного спасти парня от неловкости и дать шанс к отступлению, если он того хочет, а Чимин еле заметно дёргается от хриплого голоса. Юнги самую малость неловко от всего происходящего, но Чимин его ни капли не отталкивает: приятный молодой человек с совершенно мягким голосом и очаровательным смехом неосознанно заставляет смотреть на него постоянно, впитывать каждую интонацию и движение. Он даже на секунду задумывается о том, как «Шуга», произнесённое голосом Чимина, красиво бы легло в начале трека. Только на секунду. На секунду представляет, как Чимин наверняка бы жутко смущался за стеклом звукозаписывающей студии, но Юнги готов поклясться на коленях, что это было бы лучшее интро в его карьере, самое нежное и такое отличающееся от его обычно агрессивного флоу. Или он бы с радостью записал смех Чимина для другого интро — тоже была бы легендарная работа в его дискографии. Но это всё, конечно же, сугубо с профессиональной точки зрения опытного музыканта, который гонится за хорошим и интересным звучанием. Да, только профессионализм и ничего больше. — Я… — Пак трёт ладошкой затылок. — С радостью, да, синьоры. Составлю вам компанию, если это не вызовет никаких проблем в… СМИ, я полагаю? — он очаровательно мнётся и искренне волнуется об этом. — Лишь бы потом у вас не было неприятностей. Юнги расплывается в мягкой улыбке от такой дозы комфорта в одном человеке, а Тэхён заходится в искреннем басистом смехе, приобнимая Чимина за точёные плечи и лучезарно улыбаясь, от чего Пак немного тушуется. — Мой дорогой Чимини, — неожиданно Ким использует ласковое обращение, от которого у Чимина мило поджимаются губы. — Если у кого-то и будут проблемы, так это у тебя, потому что отбоя от клиентов у тебя совсем скоро действительно не будет. — и за секунду Тэхён становится очень серьёзным. — А если честно, то я осознаю риски, которым тебя подвергаю, так что, если у тебя будут проблемы, то я попрошу Чонгука приставить к тебе охрану на некоторое время, — он метает игривый взгляд в Юнги. — Или Юнги этим займётся. Нам не сложно, а ты в безопасности, договорились? Чимина такой расклад вещей вгоняет в краску снова, ему буквально неловко пользоваться такой помощью, у него не будет средств на оплату охраны Ким Тэхёна или, прости, Господи, Мин Юнги, а если она будет около дома, то все соседские очаровательные пожилые женщины перепугаются не на шутку. Он неистово думает, думает, Юнги видит в глазах нарастающую панику и спешит успокоить бедного парня, у которого, видимо, слишком насыщенный на эмоции день: — Вам не нужно будет платить нам или охранникам. Если у вас будут проблемы, то вся вина будет лежать на мне и на Тэхёне, — он кладёт одну руку на плечо Чимина, и тот просто отказывается воспринимать реальность, но снаружи остаётся вполне жизнеспособным. — Хорошо, — сипло выдыхает он. У Чимина горит, кажется, всё: уши, щёки, здравый смысл и сердце. Он осознаёт, что не может назвать себя профессионалом, потому что до сих пор теряется от контакта со звёздами такого уровня, хотя уже понял, что они такие же обычные люди, как и он сам. Но что ещё остаётся делать, когда на него смотрят так и заботятся вот так? Очевидно, расплываться ужасной неконтролируемой лужицей и мириться со своим положением. — Только, — начинает он, прежде чем Тэхён радостно запищит. — Мне нужно немного здесь прибраться, вы можете подождать в приёмной, это не займёт много времени! Тэхён быстро кивает несколько раз и честно сдерживает рвущийся наружу счастливый ультразвук, потому что Юнги хватает его под локоть и быстро утаскивает прочь из мастерской в приёмную, которая представляла собой подобие гостиной с кофейным столиком посередине, несколькими мягкими креслами и большими окнами. Юнги ждёт, когда за ними закроется дверь, чтобы Чимин получил хоть немного времени побыть наедине с собой, а сам практически шипит на Тэхёна злобной кошкой: — Ты доведёшь его до белого каления! Не видишь разве, парень и без этого ужина смущается? А если нас снимут в ресторане? Его же потом найдут за секунду, а если кто-то из неадекватных будет его доставать? — заходится он в разгорячённой тираде. — Посмотри на него, он же к такому не привык… — Юнги шумно вздыхает и под внимательным взглядом Кима, который скрестил руки на груди, массирует переносицу и оседает на мягкое кресло. — Тэ, ты же понимаешь, что это не шутки, и ответственность ляжет на нас. А вдруг ему будут угрожать? — Юнги, — обрывает его Тэхён той самой интонацией, которая требует максимального внимания. — Я знаю, что это не шутки и всё осознаю. Но и ты осознай, что у меня в голове есть мозги, а не опилки. И я уже сказал, что, если у него будут проблемы, то я приставлю охрану до тех пор, пока люди не успокоятся. Да и какие будут проблемы? — он всплескивает руками, падая на соседнее кресло. — Напишут в пабликах, что Шуга и Ви ужинают во Флоренции с молодым дизайнером, наверное, готовят интересную коллекцию одежды. И всё. Никакого гейского секса. — Тэхён! — шёпотом рявкает Юнги, вскидывая брови. — Да что?! — в тон ему отвечает Ким, а потом насмешливо улыбается. — Или всё-таки хочется? — и, чёрт его побери, играет бровями, негодник. Юнги мечтает сейчас Тэхёна приложить головой об этот кофейный столик, но ему жалко столик и стилистов Тэхёна, которым потом придётся маскировать синяки, так что он просто крепко сжимает правую руку в кулак. — Оставь эти разговорчики до отеля. И на этом ставит точку в диалоге, пока Тэхён явно намеревается превратить эту точку в запятую чуть позже и развить тему во всех направлениях, но сейчас он хмыкает с явным видом победителя, и Юнги ещё сильнее хочет приложить его лицом о столик. — Извините за ожидание, синьоры! Я готов! Лицо Юнги моментально расслабляется, и он тепло улыбается вышедшему в приёмную Паку, будто это не он секунду назад был готов на убийство. Боже, храни Пак Чимина.

***

— Извините, — Чимин прикрывает рот ладошкой, чтобы совершенно неумело скрыть нервный смешок. Выглядят они ужасно комично, по его скромному мнению: в ресторане в центре Флоренции на веранде Чимин в своём неизменном светлом образе сидит около двух людей в чёрных бейсболках и масках. — Но разве это не привлекает ещё больше внимания? — аккуратно интересуется он. — Юнги так всегда одевается, а я просто за компанию, чтобы он один не выглядел тут странно, — отвечает Тэхён, улыбаясь одними глазами. — Если хочешь, можем и тебе достать такую маскировку. — Я не всегда так одеваюсь вообще-то, — буркает Юнги, чуть хмуря брови. Что-то в нём просыпается, возможно, не слишком адекватное, когда в голове Юнги появляется желание доказать Чимину обратное. Он пару секунд прожигает Тэхёна злобным взглядом, а потом специально неспешно снимает бейсболку и маску. Чимин бессовестно, абсолютно бессовестно залипает на то, как Юнги своими крупными ладонями расправляет чёрные волосы, доходящие почти до широких плеч, откладывает на край столика маску и бейсболку и приподнимает бровь. Чимин считает это незаконным. Весь вид Юнги кричит об образе плохого парня, а эти его татуировки на руках, выглядывающие из-под кофты… Пак чувствует, как кончики ушей у него неумолимо быстро краснеют, а сам он даже не находит в себе моральных сил перестать пялиться. Потому что видеть Юнги в лучших мировых журналах — это одно, а видеть такого Юнги прямо перед ним в центре Флоренции — совершенно другое, просто неописуемое чувство, от которого захватывает дух. Видимо, в прошлой жизни Чимин сделал что-то очень хорошее, раз в этой Всевышний послал ему Тэхёна и Юнги. Пак нехотя отрывает взгляд и осматривает себя. Ему думается, что со стороны он выглядит как младший брат Юнги, хрупкий парень в уютной одежде. Разница в росте у них не слишком большая, но Юнги ощутимо больше — в плечах, в мышцах, в сильных бёдрах, в острых скулах и цепком взгляде. Тэхён рядом с ними остаётся настоящей звездой, он с глубоким смехом повторяет за Юнги, стягивая маску с бейсболкой и откладывая на край стола, поправляет рукава своего светло-коричневого пиджака и откидывается на спинку стула. Взгляд у Тэхёна немыслимый, Чимин не понимает, как можно смотреть до такой степени выразительно и дерзко. Хотя… Понимает. Понимает, когда снова смотрит на Юнги и замечает эту борьбу горячих нравов одними глазами — такое ощущение, что сейчас над столом полетят опасные искры, потому что Тэхён улыбается уголком губ и чуть наклоняет голову, смотря теперь исподлобья, а Юнги сжимает челюсти и отвечает ему ухмылкой. Чимин хочет уже что-то сказать, но его прерывает официант, который подходит к их столу с подносом, заставленным разного рода вкусностями, потому что Тэхён сказал, что он «хочет попробовать всё меню здесь, но всё он не съест, так что, Чимин, попроси, пожалуйста, самые популярные блюда у них». В тот момент, когда на столе появляются блюда, то молчаливая шуточная перепалка сразу заканчивается, потому что Тэхён рассыпается в восторженных комментариях о том, какая красивая подача блюд, а Юнги немногословен: — Спасибо, Чимин, вы привели нас в отличное место, — и делает лёгкий кивок головой в знак благодарности. Чимин лепечет в ответ неразборчивое «да ладно вам, ничего особенного, не стоит благодарностей, это же вы меня пригласили на ужин», но прерывается возгласом: — Боже, какая красота! Юнги, ты должен попробовать всё! Чимин и Юнги одновременно смеются, Пак чуть закидывает голову назад, а у Юнги непроизвольно подрагивают плечи. Он хотел было ответить что-то Тэхёну, но перевёл свой взгляд на смеющегося Чимина и почувствовал тепло где-то в груди. Тепло от того, как тот звонко смеялся, как его глаза смешно закрывались от смеха и превращались в щёлочки-полумесяцы. Юнги перестаёт смеяться и в задумчивости опирается щекой на подставленный кулак, чуть склоняя голову вбок и наблюдая за таким открытым перед ними Чимином. Он позволяет себе поглазеть буквально пару секунд, а потом оглядывается вокруг чуть воровато: проверяет, есть ли вокруг люди с камерами, но никого подобного не замечает и облегчённо выдыхает. Пусть так будет и дальше. — Юнги, — зовёт его тонкий голос Чимина. — Если хотите, то можете обращаться ко мне на «ты», — он смущённо отводит взгляд, избегая зрительного контакта. Мин откровенно плавится от этого парня. — Хорошо, Чимин, — басит он. — Тогда ты тоже, пожалуйста, обращайся ко мне на «ты». Чимин смотрит на него сияющими глазами и делает пару быстрых кивков головой. — Не понимаю, почему вы раньше этого не сделали, — рядом сидящий Тэхён произносит это с набитым ртом и пожимает плечами, мол, его окружают одни идиоты. Юнги, вообще-то не идиот, просто мама научила его манерам и сказала не доверять незнакомым людям. Чимин просто стеснительный и воспитанный. Конечно, Юнги уверен, он бы на месте этого малыша тоже паниковал и придерживался всех правил приличия, не переходя границ. — Потому что мы — не ты, Тэ, — чуть укоризненно говорит Юнги и всё-таки не может больше просто смотреть на аппетитную пасту перед собой. — Приятного аппетита, — лепечет Чимин, тоже приступая к еде. Юнги и Тэхён отвечают ему тем же, и их стол погружается в недолгое молчание, нарушаемое постукиванием приборов о посуду. Мин на самом деле расслабляется, отмечая в мыслях все приятные факты в данном моменте: он в красивом городе, чувствует дух искусства в нём, рядом с ним сидят двое приятных людей, его близкий друг и хороший новый знакомый, он ест вкусную еду, наслаждается погодой и ни о чём не волнуется сейчас. Когда Тэхён переключается на какую-то закуску, то решает, что все достаточно помолчали и отдохнули от разговоров, так что он поднимает новую тему для беседы, игриво поглядывая на Юнги: — Чимин, расскажи, как ты решился сюда переехать! — Но… Я же уже тебе рассказывал… — неуверенно отвечает Чимин, чувствующий себя немного неловко из-за такого количества внимания. — Я не слышал эту историю, мне будет интересно, — успокаивает его Юнги, смотря прямо в глаза, от чего Чимина практически осязаемо прошибает током, и он всё-таки начинает рассказывать, когда официант через пару секунд приносит бокалы с вином. И Юнги правда интересно, как этот неловкий птенец бросил вызов всем и переехал в другую страну в погоне за своей мечтой.

***

— Я тебя покалечу. Это первое, что говорит Юнги, когда они садятся в машину, проводив Чимина до его дома. Тэхён что-то печатает в телефоне, видимо, Чонгуку и отвлекается от него только через пару секунд тишины. У них с Юнги ментальная связь, телепатия, одна извилина на двоих — называйте, как хотите, но эти двое понимают друг друга сразу и даже без слов, так что факт сводничества становится явным сразу. Всё же ясно, как день — возможность пошить одежду у умелого дизайнера это только приятное дополнение к этому самому милому дизайнеру, и почему Юнги не понял это сразу — остаётся загадкой. Он бы обрадовался и обязательно поблагодарил бы Тэхёна, но не мог. Он всё ещё злился за самовольничество, за то, что на чувствительного Чимина свалилось столько событий за этот день, за то, что Тэхён явно даже не спросил мнения Чимина по этому поводу и полагался только на свои ощущения и интуицию. — Нет, нет, — тянет Ким, выставляя руки чуть вперёд в защитном жесте. — Он же тебе понравился, признай это! Я же не прогадал. Тэхён горделиво вскидывает подбородок и выпячивает грудь вперёд, напоминая павлина, только вот орёт Ким более приятно и музыкально. Он снова бросает взгляд на телефон, экран которого вспыхивает уведомлением, и Юнги может увидеть название контакта «Гуки», который прислал сообщение. Ничего не меняется, эти двое практически птички-неразлучники. — Тэхён, — старается он говорить как можно мягче. — Ты ведь понимаешь, что это не так просто делается? Что я артист мирового уровня и не смогу закрутить интрижку со своим дизайнером только из-за того, что ты решил, что мы хорошо друг другу подойдём, — Тэхён наверняка осознаёт все слова Юнги в полном размере, но Мин знает, что этот ребёнок на самом деле искренне верит в любовь без преград, в конце концов, он по уши в своём начальнике охраны. — Чимин, я не отрицаю, очень хороший и приятный человек, но ты ведь понимаешь, как в нашем с тобой положении нельзя бросаться в омут с головой. Это может быть травматично потом и для него, и для меня, как для человека и артиста в том числе. Он прекрасный, — Юнги произносит это на выдохе, чуть опуская плечи. — Но я не хочу никак его травмировать. Тебе ли не знать, как трудно скрывать свои отношения от всего мира? Тэхён поддаётся его настроению и опускает голову, утыкаясь взглядом в свои туфли. — Юнги, — практически шепчет он. — Я знаю, как это тяжело, но я же справляюсь… Я почти убедил агентство на то, чтобы они разрешили мне афишировать отношения, и тебе тоже разрешат. Ты ведь, — он смотрит в окно автомобиля и избегает зрительного контакта, Юнги знает, что Тэхёну в моменты откровений тяжело смотреть кому-то в глаза. Он искренне боится увидеть в них печаль. — Ты ведь почти всегда один, общаешься только с нашей компанией, но мы все равноценно занятые люди, которые не могут быть вместе постоянно. А Чимин, он… Мне показалось, что он именно тот, кто справится с этим. Ты заслуживаешь большой любви, хён, — Юнги грустно улыбается от этого обращения. — Он тоже её заслуживает, он нуждается в защите. Ты ведь увидел это, я прав? Конечно, Юнги увидел. Он увидел то, как Чимин почти болезненно нуждался в чужом одобрении, как неосознанно держался на улице почти за спиной самого Юнги. И, конечно же, Юнги правда хотел бы ему дать всё, что требуется, чтобы Чимин стал независим от других, чтобы шёл с уверенно поднятой головой. Юнги хотел бы поддержать его в любом начинании, в карьере, хотел бы быть рядом, чтобы это олицетворение робости не оступилось и не видело ту сторону популярности, которую видели Юнги, Тэхён, Намджун и другие ребята из лейбла. — Ты прав, Тэхён-а, безусловно, ты прав, — он кладёт руку на плечо Кима, сжимая его и выражая свою поддержку. — Я ценю то, что ты делаешь для меня всегда, но давай мы пока что не будем торопиться, хорошо? Тэхён мгновенно выпрямляет спину и восторженно смотрит на Юнги, резко поворачивая голову: — То есть, ты присмотришься к Чимину, да? Присмотришься! А потом покоришь его маленькое сердце и купишь ему новую огромную мастерскую! Точно-точно! Тэхён ударяется в фантазии, представляя то, как они сходят на двойное свидание, как он будет помогать Чимину выбирать наряд на него, а потом Юнги обязательно расскажет об этой большой любви всему миру. Мин смеётся, саркастически протягивая «да-да», лишь бы Тэхён не грустил. Чего греха таить, он бы хотел той любви, о которой для него мечтает Ким, но никак не после первой встречи. Сначала полноценное знакомство. — Как там Гук? Уже, наверное, с ума сходит? — интересуется он, когда Тэхёну снова приходит уведомление. — Ага, — Ким широко любовно улыбается телефону. — Возмущается, что уже извёлся в отеле без меня и очень хочет увидеться с тобой. Только я тебе этого не говорил, ты же знаешь, как он смущается проявлять нежность! Они рассыпаются в низком смехе на задних сиденьях автомобиля, пока водитель подъезжает к отелю.

***

Юнги просыпается от настойчивого повторяющегося стука в дверь и сначала хочет его игнорировать, но потом слышит голоса за дверью. — Юнги! Хён! — он слышит взволнованный дуэт Тэхёна и Чонгука. Стоп. Взволнованный? Чонгук? Больше всего на свете Юнги ненавидит, когда его будят, но если уж Чонгук (Тэхёну обычно плевать, он может заявиться к нему на рассвете по причине того, что решил собрать коллекцию фотографий только проснувшихся лиц своих друзей) решился на это, то ситуация правда того требует, но, что именно случилось — пока не ясно, Юнги надеется, что не пожар. Всё остальное решаемо, так он думает на ещё сонную голову. Мин выбирается из мягкой постели и шлёпает босыми ногами к входной двери, проворачивая замок, после чего Тэхён и Чонгук буквально вваливаются в помещение одной цельной человеческой многоножкой, путаясь друг у друга в ногах. — Хён! Доброе утро! — тревожно гремит Чонгук, выпрямляясь. — Оделся бы, чего понтуешься тут своими мышцами, — на секунду переключается на более расслабленный тон он, оглядывая Юнги, стоящего в проходе в одних чёрных боксерах. — Тоже мне, кто бы говорил, — шипит на него Юнги, оглядывая эту самую настоящую машину для убийств перед собой. — Что у вас случилось? — А… — рядом с Чонгуком мнётся Тэхён, встревоженно бегающий глазами по комнате и держащий в руках включённый телефон. — Посмотри, пожалуйста. Тебе не понравится, — и протягивает Мину телефон. Юнги требуется пара секунд на то, чтобы сфокусироваться на экране, после чего он быстро бежит по заголовкам статей и постов в социальных сетях. «Мин Юнги и Ким Тэхён в компании неизвестного юноши во Флоренции» «Молодой дизайнер Пак Чимин привлёк внимание сразу двух популярных артистов» «Кто такой Пак Чимин и почему на него обратили внимание корейские звёзды?» «Мин Юнги и Ким Тэхён, законодатели моды, больше не носят бренды?» «Просто ужин или звёзды готовятся показать нам новые образы?» «Почему именно Пак Чимин оказался достойным?» Юнги сглатывает, чувствуя нарастающую панику, когда видит пестрящие заголовки и десятки фотографий: как они сидят в ресторане, как стоят около подъезда Чимина, прежде чем он отправится домой, как идут по площади Дуомо, смеясь. «Одна Арми сообщает, что вечером видела Ким Тэхёна, Мин Юнги и Пак Чимина в ресторане в центре Флоренции, после чего они устроили себе небольшую прогулку по площади Дуомо. — Я посмотрела работы дизайнера Пак Чимина… — говорит она. — Не понимаю, почему именно с ним связались айдолы? Существует во Флоренции большое количество более достойных дизайнеров, чем малоизвестный корейский парень. Надеюсь, Пак Чимин их не разочарует.» — Совсем не доброе утро… — хрипит Юнги, продолжая листать обсуждения. Часть комментаторов, практически большинство, желает хорошего сотрудничества и просит оставить айдолов и дизайнера в покое, другая пишет о том, что Чимин явно где-то нечестным путём выделился, что обратили внимание именно на него. — Ты связывался с Чимином? — спрашивает он сразу же у Тэхёна. — Ещё нет… Мы только проснулись, мне это отправил менеджер, и мы сразу побежали к тебе. Мне показалось, что ты тоже должен знать, — говорит он, присаживаясь на край постели и запахивая сильнее свой белый вафельный халат. — Позвони ему прямо сейчас, просто спроси, как у него дела. Если он не знает ещё, то не вываливай сразу, — отрезает Юнги, массируя пальцами переносицу. Меньше всего ему хочется, чтобы Чимин был в даже малейшей опасности, Юнги и Тэхён знают, как себя могут повести неадекватные фанаты, учитывая то, что Чимин не имеет мирового имени и не может сам себя никак обезопасить, он обычный гражданин, которого знают все соседи. Юнги пока что продолжает листать обсуждение, читая о том, что люди находят Чимина милым и симпатичным, хвалят его работы. С этим Юнги согласен на все сто процентов. Тэхён аккуратно забирает у него из рук свой телефон и прикладывает его к уху, набрав номер Чимина. Гудки, кажется, слышат все трое. — Алло, Чимин? — роняет Тэхён, от чего Юнги мгновенно дёргается в его сторону и тоже садится на край кровати, прислушиваясь к голосу из динамиков. — Доброе утро! Как твои дела? Голос Чимина немного дёргается, Юнги чувствует, что тому неспокойно буквально по интонации, он не может полностью разобрать его слова. — Подожди, Чимин, я сейчас поставлю тебя на громкую, Юнги тоже здесь и волнуется, — говорит Ким, растерянно слушая сбивчивую речь дизайнера, но последнюю фразу все пропускают будто мимо ушей. — Всё, говори. — Привет, Юнги, — бормочет Чимин, и Мин нетерпеливо трёт ладонью бедро, когда слышит неприятные нотки в его голосе. — Доброе утро, Чимин, — произносит он на выдохе. — У тебя всё нормально? — Я видел новости… — раздаётся грустно в телефоне. — Простите, что доставил вам неудобства, я знал, что не стоило заставлять вас снимать маски, мне правда очень жаль, я пойму, если вы откажетесь со мной работать и улетите, — он уже переходит на панический бесконечный лепет, рассыпаясь в извинениях и, Юнги надеется, что ему послышалось, шмыгает носом. — Стой. — чеканит Юнги успокаивающе. — Остановись, Чимин, пожалуйста. Ты ни в чём не виноват. Абсолютно ни в чём, Чимини, — он говорит это даже ласково, сам от себя не ожидая, и то, что сейчас все они на нервах, играет ему на руку, потому что никто не обращает внимание на нежное обращение. — Скажи, пожалуйста, ты уже выходил из дома сегодня? Чонгук меряет шагами комнату и внимательно слушает всё, что говорит Пак — Тэхён делился десятками историй о том, какой тот приятный и мягкий человек, так что по одному разговору Чонгук в этом уже убеждается. — Да, я выходил… В магазин, — вздыхает Чимин. — Около моего дома стояло несколько человек, они меня сфотографировали с другой стороны улицы, но не пошли за мной, больше ничего не было, но, — он переходит на шёпот. — Это прозвучит ужасно глупо, но мне кажется, что на меня теперь постоянно кто-то смотрит. Юнги и Тэхён синхронно вздыхают. Этого им ещё не хватало. — Это не глупо, Чимини, я понимаю, мы понимаем это чувство. Пожалуйста, будь осторожен и пока что минимизируй походы на улицу, ладно? Мне… Нам очень жаль, что ты оказался в это втянут. Я сегодня приеду, как мы и договаривались. Если тебе что-то нужно, то ты скажи, и я привезу. Это не проблема, — его голос сочится строгостью и заботой, пока сам Мин встаёт с кровати с телефоном Тэхёна в руках и начинает шагать за Чонгуком по пятам, чтобы успокоить себя. — И если ты заметишь что-то странное или плохое, то тоже обязательно сообщи, хорошо? Мы всё решим, только не волнуйся, Чимини, ситуация не критическая. В телефоне раздаётся теперь уже отчётливый всхлип. У Юнги разрывается сердце. — Чими-и-ин… — вздыхает Тэхён сочувственно. Конечно, Тэхён даже не представляет, как сильно тот разнервничался, впервые в жизни попав в такое количество новостей, да ещё и не всегда с самым позитивным содержанием. — Хорошо, Юнги, большое спасибо, — бормочет Чимин. — Простите меня, я плачу не из-за страха, — спешит оправдаться он, и Юнги снова слышит всхлип. — Просто я не хотел доставлять проблем и ценю вашу заботу, но я немного… в стрессе. Юнги рассыпается на миллион осколков из-за этого малыша, из-за этого глупого малыша, который продолжает винить себя, из-за этого явного ребёнка в душе Чимина, который сейчас плачет из-за количества эмоций и проявленной заботы. — Чимини, только не плачь, молю тебя, — стонет Юнги обречённо. — Всё будет хорошо, только не нужно из-за этого расстраиваться, ситуация совсем скоро стабилизируется. Из динамика доносится слабый вздох — Чимин выравнивает дыхание. Юнги не понимает, как его правильно утешить, ведь он сам к этому привык, его к этому готовили в агентстве, когда он был ещё совсем юным. Скандальные и провокационные статьи и комментарии в интернете его уже давно не заботят, у Юнги на них иммунитет и умение контролировать свои слова и действия так, чтобы у прессы не было даже малейшей возможности полить его грязью. То, что он выносит на сцену — образ, но в то же время это является частью его самого, той самой достаточно агрессивной, до рычания дерзкой, но в то же время «пожалуйста, сдвиньтесь немного назад, давайте обеспечим безопасность нам всем, а особенно людям, стоящим в первых рядах, хорошо?». Чимин другой. Чимин к такому не был готов, Юнги и Тэхён допустили ошибку — отнеслись ко всему очень легкомысленно, подумали, что смогут этого избежать. И Юнги понимает на задворках сознания, что никаких тут отношений — Чимина это травмирует. — Хорошо, Юнги, я верю, — Чимин заталкивает поглубже «хочу верить», убеждая себя, что Юнги и Тэхён правда знают, что делать. Но, ох, как же ему это всё не нравится, все аспекты этой ситуации, потому что все новости вокруг Чимина, а отдуваться за него будут Юнги и Тэхён. — Я буду ждать, как мы и договаривались. В пять часов в мастерской. — До встречи, Чимин, — Юнги шумно выдыхает. — До встречи, — и возвращает телефон Тэхёну, а тот шустро выключает громкую связь и прикладывает его к уху. — Чимин! Ты знаешь, что я тебе скажу? Так вот, слушай… — Ким поднимается с кровати и, одарив Юнги и Чонгука многозначительным взглядом, шлёпает в своих отельных тапочках на выход из номера. — Что это было? — Чонгук приподнимает бровь, провожая Тэхёна взглядом. — Это был взгляд «мне нужно применить свои чары и поболтать с ним наедине без ваших недалёких умов», — пожимает плечами Юнги и не скрывает усмешку. — Ты ещё не научился их различать? — Научился, ясно? — обороняется Чонгук, не замечая, как по-детски надувает губы от недовольства. — Мне просто иногда сложно. Юнги посмеивается и хлопает друга по плечу. — Расслабься, Гук, нам всем сложно это делать. У Ким Тэхёна в арсенале около миллиона взглядов с разным подтекстом, чёрт бы подрал его потрясающую мимику, — успокаивает его Мин, и Чонгук поддерживает общий тихий смех. — Окажешь мне услугу? — резко переключается Юнги. — Я боялся, что ты и не попросишь, — по-доброму усмехается Чонгук. Он знает своего друга и был бы крайне удивлён, если бы он оставил эту ситуацию без личного вмешательства. — Поставь к его дому пару своих ребят, но так, чтобы даже он их не видел. Чимин — чудовищно внимательный к тому, как выглядят окружающие люди: он буквально сказал Тэхёну вечером, что сумочка какой-то женщины на другом конце улицы была винтажной. На другом конце улицы. Поздно вечером, — Юнги не хочет иметь даже малейшее право на ошибку, ему нужно сделать это тихо и без лишнего внимания, просто небольшой присмотр во имя безопасности нового знакомого. — Я боюсь, что на нервах он будет ещё внимательнее. Либо, — он вдыхает и немного отводит взгляд. — Рассеяннее. Это было бы нам на руку. Но мне нужно, чтобы ни одна доисторическая флорентийская бабуля времён Медичи не начала волноваться и не подумала на Чимина. В разговорах о работе от Чонгука не оставалось даже смешной кроличьей улыбки, он внимательно поджимал губы и чуть хмурился, впитывая информацию. Его обязанность — это безопасность, поэтому он здесь. Чтобы Тэхён, а теперь ещё и Юнги с Чимином были в безопасности.

***

Было бы странно на что-то надеяться. О, Боже, чувствовать себя восторженным фанатом было ещё более странно — Чимин уверен, что весь прошлый день вёл себя, как самый неловкий человек на свете, потому что перед ним был Юнги. Не на обложке, не на экране телевизора, он был рядом, был осязаем, был вежлив и дружелюбен. Юнги был воспитан хорошо, он умело поднимал новую интересную тему, которую Тэхён и Чимин с радостью подхватывали, он делал им ненавязчивые и искренние комплименты, и Чимину хочется верить, что это могло что-то значить, но значило лишь то, что Пак брал на себя слишком многое. Он знает, что воспринимать минимально хорошее отношение как признаки симпатии — самая настоящая глупость. А ещё он знает, что Юнги — птица не его полёта, гораздо выше, наверное, на сотни километров. И разве эти заголовки — не прямое тому доказательство? Почему именно Пак Чимин? Разве он достоин? Разве будет Юнги готов видеть такие заголовки постоянно? Увы, нет, Чимин и сам это прекрасно понимает, ведь так или иначе, простые люди, с которыми звёзды имели хоть какую-то публичную связь, подвергались страшному перемыванию костей. Фанаты охраняют своих идолов, как собственных детей, лишь бы ни одна живая душа не забрала их себе, пусть даже речь может идти об отношениях. Чимин слишком много думает о том, чего быть не может — в этом уверен на сотню процентов. Всему виной неожиданный стресс из-за появления в его жизни Тэхёна, приезда Юнги и статей в СМИ. Наверное, стоит поблагодарить Всевышнего за то, что им удалось провести вместе хотя бы один ужин. Чимин снова зарывается в бесконечные наброски, которые готовил половину ночи и всё сегодняшнее утро, чтобы отвлечься, потому что простая рефлексия и ничегонеделание — явно не его конёк, настоящее успокоение Чимин находит только тогда, когда заваливает себя работой. В линейке Юнги было всего несколько достаточно базовых вещей, но в каждую из них Чимин хотел привнести настоящее величие и искусство, это должно быть что-то элегантное и завораживающее. На большую пробковую доску он прикрепляет кнопками ещё несколько набросков с правой стороны, потому что на левой — наброски для Тэхёна, так гораздо проще ориентироваться во время работы. Тэхён по телефону наговорил ему целую кучу самых приятных вещей, например, о том, что все остальные просто страшно ему завидуют, и сейчас нужно показать всему миру, что Чимин не боится их зависти, потому что в нём достаточно способностей, чтобы сшить одежду, которая поразит весь мир моды. А ещё Тэхён сказал, что Юнги ни в коем случае не позволит подвергать Чимина риску снова — правда, Чимину было так приятно это слышать, что он невольно прижал ладонь к порозовевшей щеке. Знал бы Тэхён, что делает с дизайнером своими словами, какую приятную фантомную надежду даёт, как заставляет улыбаться и представлять, что Юнги искренне волнуется и хочет проявить заботу от чистого сердца, потому что Пак ему интересен, а не потому, что он сам по себе вежливый и заботливый человек. Ах, милый, наивный Чимин. На часах четыре часа и сорок минут, в голове работа и незваные эмоции, толика остаточного беспокойства и нежелание заходить в интернет и социальные сети. По ощущениям слишком много для одного маленького человека. Чимин проветривает мастерскую, смотрится в зеркало и поправляет воротник бежевой водолазки, аккуратно обтягивающей хрупкие плечи плотной тканью. На телефон приходит сообщение. Синьор Ким Тэхён Пожалуйста, не дай Юнги приобрести очередную чёрную рубашку. Предложи ему то, в чём в него влюбился бы каждый человек на планете. Удачи, Чимин! Пак нервно посмеивается и отвечает Тэхёну благодарностью. Ему хочется ответить, что в Юнги влюбится каждый человек на планете даже в том случае, если на нём будет мешок картошки. В дверь звонят, и Чимин со второй космической скоростью закрывает окна, вешает на шею размотанный голубой сантиметр и спешит открыть дверь Мин Юнги, в голове у себя читая мантру о том, что ему нельзя открыто пускать слюни и засматриваться. — Снова здравствуй, Чимин, — Юнги очаровательно улыбается уголками губ и слегка наклоняет голову вперёд, потому что рукопожатия для них слишком формальны, а объятия всё ещё достаточно неловкие. — Как ты себя чувствуешь? Юнги снимает пальто и отдаёт его Паку, а Чимин позволяет себе бессовестно залипнуть на чужих сильных плечах и руках. — Всё хорошо, — отвечает ему Чимин, вешая пальто на вешалку и помещая в шкаф. — Синьор Ким сорок минут убеждал меня в том, что все люди вокруг — жалкие завистники, и, в случае чего, сотня бравых бойцов, прошу прощения за мой лексикон, начистит за меня всем морды, — он неловко смеётся, мысленно раздавая себе около дюжины пощёчин за такие выражения. — Проходи, всё уже готово. — О, да, как же это похоже на Тэхёна, — Юнги качает головой и тоже смеётся, поднимаясь по лестнице на второй этаж за Чимином. — И я его в этом поддерживаю, — в эту секунду идущий впереди Чимин издаёт странный крякающий звук и спотыкается, грозясь проехаться своим, по мнению Юнги, абсолютно очаровательным носом по ступенькам, но Мин успевает перепрыгнуть две ступеньки и подхватить того под локоть и талию. — Боже, Чимин, осторожнее! Как ты? Чимин, кажется, попал в рай. По этому поводу у него два пункта. Первый: Юнги готов постоять за него перед общественностью, от чего Чимин так расчувствовался, что упустил из поля зрения ступеньку. Отсюда вытекает второй пункт: Юнги держит его под руку и за талию своими большими ладонями, встревоженно оглядывая. — Извини, всё хорошо, — растерянно блеет Чимин, мысленно взвывая от того, как приятно ощущается рядом тело Мина и его руки. Боже, дай ему немного сил на то, чтобы пережить сегодняшний съём мерок. — Просто споткнулся. — Будь осторожнее, Чимини, — роняет Юнги и отпускает Чимина, но продолжает шагать рядом. Мин старается максимально непринуждённо шагать, молясь о том, чтобы Чимин не заметил ласкового обращения, потому что говорить такое легко по телефону в порыве эмоций, а не при первой встрече один на один, но Чимин смущённо улыбается и, кажется, не замечает. И, заходя в мастерскую, они сразу же погружаются в работу и результат ночного вдохновения Чимина. Первая проблема возникает только через пару часов, и Чимин хотел бы быть к ней готов, но оказался совершенно не, потому что Юнги стоит перед ним, поставив одну ногу на подставку, от чего брюки, чёрт бы подрал эту незаконную модель, обтягивают мышцы на бедре. Чимин сглатывает. Процесс снятия мерок — обычно спокойный и неторопливый, хотя много времени он априори не занимает. Пак поправляет золотую оправу очков и снимает с шеи сантиметр, подходя к Юнги и практически невесомо опоясывает сантиметром мужское бедро. Юнги пересиливает себя и отводит взгляд, рассматривая рисунки на пробковой доске. Всё, что угодно, лишь бы не натыкаться глазами на такого сосредоточенного Чимина, который от усердия облизывает губы кончиком языка и поджимает их. Юнги не хочет смотреть — он и без этого чувствует лёгкие пальцы Чимина через ткань брюк, но касание исчезает буквально через пару секунд, когда Пак отходит, чтобы внести замеры в свой блокнот. Мин чувствует мягкие прикосновения к своим плечам, и он неосознанно хочет знать, как ощущаются горячие ладони Чимина на его оголённых плечах. О, Господи, нет. Только не это. Мин Юнги, тебе стоит остановиться, в таком смысле думать о своём дизайнере — абсолютно незаконно, неправильно и аморально. Если бы Чимин знал, то наверняка посчитал бы Юнги последним уродом, самым озабоченным мужчиной на планете Земля. — Всё, мы закончили, — за спиной Юнги слышит облегчённый выдох. — Я думаю, что мне хватит пары дней на то, чтобы подготовить все выкройки, а потом примерить их на тебе из другого материала. Мы таким образом посмотрим, как на тебе будет смотреться такой фасон, хорошо? Но мне кажется, что всё будет сидеть идеально, — судя по голосу, Чимин улыбается, от чего Юнги немного расслабляется. — Без проблем, в этом плане я доверяю тебе полностью, — соглашается Юнги и присаживается на кресло. Повисает тишина. Немного неловкая, потому что Мин явно не чувствует желания уходить отсюда, а Чимин, кажется, избегает визуального контакта, потому что Юнги видит только его хрупкую спину, обтянутую водолазкой. — Извини, я… — начинает Юнги, поднимаясь с кресла. — Юнги! — неожиданно звонко произносит Чимин, резко оборачиваясь и на секунду задерживая дыхание. Юнги удивлённо замирает в странной полустоячей позе и хлопает глазами. — Извини, ты не хочешь… поужинать? Не на людях, это, конечно же, будет проблемой сейчас, — Чимин, кажется, волнуется сильнее обычного, начинает тараторить и неловко посмеиваться. — Но мы могли бы поужинать у меня, к примеру? Я, конечно, не шеф-повар ресторана Zaza, но, прожив здесь несколько лет, всё-таки кое-что умею делать, если тебе хотелось бы местной кухни. И, вроде как, никто здесь не имеет привычки заглядывать в чужие окна, но, — он замечает, что Юнги открывает рот и собирается что-то сказать, но боится, что Мин сейчас откажется и назовёт его дураком. — Только если ты хочешь и это не будет проблемой! Снова повисает молчание. Чимин размышляет, с каким успехом можно задушить себя голубым сантиметром. Юнги думает о том, что Пак Чимин — настоящий ангел, такой неловкий и очаровательно нежный, но, вау, какой смелый. Мин хочет рассыпаться на миллионы приторно-розовых осколков от переполняющих его эмоций, потому что интерес Чимина к нему взаимен. — Прости, — вздыхает Пак, снова отворачиваясь к своим наброскам и опуская узкие плечи. Юнги понимает, что от шока молчал непозволительно долго. — Не стоило мне… — Чимин, — низко прерывает его Юнги самым успокаивающим тоном, на который только оказывается способен. — Не извиняйся, пожалуйста, — Юнги выпрямляется и подходит к Чимину со спины, сохраняя расстояние в шаг, но осторожно опуская ладонь ему на плечо. — Я с радостью с тобой поужинаю. Если ты хочешь, то мы можем не прятаться у тебя и сходить в ресторан. У Чимина от переполняющих эмоций немного кружится голова — он понимает, что ступает на опасную дорогу, что Юнги улетит, когда одежда будет закончена, что Юнги — звезда мирового уровня, а Чимин ему абсолютно не подходит по статусу, но тот факт, что Мин отвечает на его предложение согласием и держит его плечо так бережно, что хочется захныкать от удовольствия. Имеет ли Чимин право окунуться в эти эмоции до отъезда Юнги? — Я не думаю, что пока что готов показываться вместе в ресторане, извини, — Чимин шепчет, но не оборачивается. — Всё хорошо, — Юнги также переходит на шёпот и чуть поглаживает плечо Пака большим пальцем. — Я понимаю, я бы на твоём месте тоже бы не решился. Мы можем быть там, где тебе захочется. Взглянешь на меня, Чимин? Пак бесшумно выдыхает и разворачивается медленно, встречаясь своим взволнованным взглядом с успокаивающими глазами Юнги, и, что удивительно, расслабляется, потому что не чувствует осуждения. Намёк прозрачен, и не понял бы его только мертвец, так что Юнги наверняка знает, что делает. — Я мог бы приготовить пасту. Ты любишь карбонару, если это не слишком банально? — смущённо смеётся Чимин. — Я очень люблю карбонару, и нет, это не банально. Пойдём или тебе нужно что-то ещё закончить? — тянет заботливо Юнги и направляет Чимина к выходу из мастерской. Он знает, что на первом этаже апартаментов находится личная квартира Чимина, а на верхнем — его мастерская. — Нет, мы можем идти, — Чимин позволяет Мину опустить руку с его плеча на лопатку и повести дизайнера в сторону выхода из мастерской, на ходу выключая свет.

***

— После того, как Чонгук забыл Тэхёна в туалете в аэропорту Сингапура, тот игнорировал его целую неделю! — Юнги низко смеётся, держа в руках бокал с виски. За неторопливым приготовлением пасты и ужином проходит около трёх часов, все блюда давно пусты, импровизированный десерт, который оказался ванильным мороженым из морозилки Чимина, был также радостно съеден. В окна на небольшой кухне ненавязчиво врывался свет уличных фонарей, а мягкий смех Чимина красиво сливался с рокочущим смехом Мина. И было в этом что-то особенно лёгкое и такое комфортное, что Юнги хотел бы задержаться в этой секунде ещё надолго, а потом иметь возможность возвращаться сюда снова и снова, к нежному голосу Пака, к его сияющим глазам и смущенной улыбке, когда для Юнги не существует обязательств перед агентством, не существует миллиона фанатов и преграды в виде собственной популярности перед искренними эмоциями. В какой-то момент тишина больше не становится неловкой, она скорее приятная и мягкая, когда нет необходимости постоянно находить новую тему, и они могут обдумать сказанное ранее, осмыслить свои эмоции и подумать о том, чего хочется дальше. — Спасибо, что пригласил меня, — тихо говорит Юнги, вцепляясь в Чимина глазами. — Спасибо, что согласился. И кухня вновь погружается в приятное молчание на несколько минут, пока тишину не разрезает звонок телефона. Юнги отвечает и подносит гаджет к уху. — Да? — он мажет взглядом по Чимину, который встаёт со стула и убирает со стола посуду, относя её к раковине и поворачиваясь к Мину спиной. — Тэхён, всё хорошо. Пожалуйста, не будь моей мамочкой-наседкой, я не должен был тебя предупреждать. Нет! Тэ, это не свида… — Юнги тревожно обрывается на полуслове и замечает замершую спину Пака. — Я приеду сегодня в отель. Всё, Тэхён! — возмущённо тянет он. — Пока! Чимин тихо смеётся, и это не укрывается от внимания Юнги. — Ну что ты смеёшься? — Мин сдерживает неловкую усмешку и трёт пальцами переносицу. — Просто Тэхён и правда такая мамочка-наседка, — Чимин поворачивается к нему лицом и скрещивает руки на груди. — Или ты бы хотел, чтобы я назвал это свиданием? Чимин задерживает дыхание, когда после этой фразы Юнги весь подбирается и встаёт со стула, делая пару шагов по направлению к Паку. Мину кажется, что сейчас в нём смелости больше, чем когда-либо, потому что он мягкой поступью подходит к сжавшемуся от неожиданности Чимину. К чему была сказана эта фраза — он сам не знает, но хочет услышать, что для Чимина это было свиданием, потому что «простая дружеская посиделка» — явно не подходящее название. Для них двоих взаимная заинтересованность является абсолютно очевидной. — Думаю, да, — шепчет Чимин, когда Юнги до него остаётся меньше шага. — Это плохо, наверное? — Почему же плохо? — в тон ему шепчет Юнги. — Я не считаю, что это плохо. Я бы с радостью назвал это свиданием. — Тогда пусть это и правда будет свиданием, так? — Чимин продолжает тушеваться под тяжёлым ласковым взглядом и прелестно краснеет. — Да, Чимини, всё так. Юнги сокращает расстояние до минимального, и вот он уже возвышается над хрупким Чимином, практически укрывая его своей фигурой от остального мира, потому что позади Чимина кухонный гарнитур, а спереди — Юнги, такой манящий и заинтересованный, такой ласковый и осторожный, такой внимательный и располагающий к себе, и Пак практически чувствует его тепло кожи сквозь одежду. — Если что, — предупреждает Чимин смущённо. — Я не целуюсь на первом свидании. Мин понимающе кивает. Это не вызывает никаких проблем, Юнги тоже не хотел бы бросаться в омут с головой, потому что такую сладость, как Пак Чимин, нужно пробовать тщательно и неторопливо, с чувством. И то, что нежный Пак Чимин не целуется на первом свидании, лишь подстёгивает Мина узнать, на каком свидании он целуется. — Тогда могу ли я тебя просто обнять? — Конечно, — кивает Пак, после чего Юнги немного наклоняется, обвивая талию Чимина и укладывая голову ему на плечо. Пак устраивает свои ладошки на лопатках Юнги и восторженно выдыхает, плавясь под ощущением широких ладоней на своей талии, незаметно вдыхая запах одеколона и прислушиваясь к собственному сердцебиению. Юнги, кажется, абсолютно везде, он занимает всё пространство вокруг, закрывая Пака от внешнего мира и заставляя думать только о горячих объятьях, содержащих в себе гораздо больше чувств, чем содержал бы в себе возможный поцелуй. — Постоим так немного? — спрашивает Мин, невесомо поглаживая талию Чимина и практически урча от удовольствия. — Если у тебя не затечёт спина, — хихикает Пак ему в плечо. И ночная Флоренция сохранила их чувства в своих ласковых сумерках. До следующего свидания.