Мир интересней, чем вам кажется

Bella's POV Один из самых важных дней в моей жизни начался с утра. Впрочем, не могу сказать, что когда-либо он начинался с вечера. Всю ночь я спала урывками, во власти навязчивых мыслей, а в голове настойчиво вертелись торжественные слова мисс Элизабет Беннет: «Итак, дорогие Изабелла, Сьюзен, ваша заявка на получение бессмертия принята на рассмотрение Совета». Признаться, я изрядно волновалась эти три недели, все разговоры постоянно сводились к одной, будоражащей меня, теме, так что Сью даже пришлось пригрозить мне Усыпляющим порошком. Но как я могла чувствовать себя иначе? Стать бессмертной – мечта практически любой ведьмы, и я – не исключение. Может, Сьюзен и способна вести себя как робот (хотя я подозревала, что вечная жизнь просто не интересует её так, как меня), не показывая сильных эмоций по этому поводу, то я не настолько владею собой. Тем более что причина для беспокойства имелась, и немалая: уже пару столетий ведьм не лишают смертности исключительно за необычный дар. Я, естественно, могла бы попробовать на это плюнуть – ещё бы, ведь в Совете моя тётя Элизабет! – но нет. Да и дары-то, получается, не такие уж и необычные, раз встретились у двух ведьм одновременно… Конечно, это всего лишь сходство – последние исследования показали, что на свете не могут существовать две одинаковые способности в одно и то же время, но… В общем, дар Сью – некое «копирование», без ущерба для себя и окружающих; она может просто дотронуться до ведьмы в любой момент – и вуа-ля, перед вами обладающая такой же способностью колдунья (наверное, единственное исключение из правил). Я… Ну а что я? Мне тоже приходится вступать с выбранным носителем в физический контакт, только немного дольше – нужно ждать, пока сила по капле перейдёт из чужого тела в моё – а там бедная ведьма узнаёт, что на какое-то время осталась без способностей. Конечно, всё зависит от личности и опыта, и у кого-то дар восстанавливался целый год! Да, новичкам приходится немного пострадать во благое дело… Но я отвлеклась. Сьюзен обычно встаёт раньше меня – в школьном общежитии мы делим одну комнату – но тут уж случай особый. От волнения я не обращала внимания на то, что делаю, поглощённая тревожными мыслями, и очнулась только тогда, когда все привычные утренние дела были сделаны. Заняться теперь было нечем: книжку брать в руки не хотелось – я всё равно знала, что не смогу сосредоточиться – а уж учебники тем более; обычно неплохо успокаивает чистка метлы, но это занимает слишком много времени, которого у меня как раз нет; рисовать или играть на каких-то музыкальных инструментах я не умею – это прерогатива вундеркинда Сью. Что ж, остаётся только разбудить последнюю. Пусть тоже помучается. Пэвенси обиженно захныкала, стоило мне прикоснуться к её щеке ледяными пальцами. — Сьюзи, вставай, — ласково промурлыкала я, в то же время с позорным садистским удовольствием меняя ставшую уже тёплой тыльную сторону ладони на более холодную переднюю. — Беллз, отста-ань… — пробурчала она, не поднимая век и одновременно пытаясь спихнуть мои руки. — Сью-у-узи, — пропела я. — Ты забыла, какой сегодня день? Подруга мигом открыла глаз и села в кровати. Очень злая. — Ну встала, встала! — мрачно сообщила она, поднимаясь. — Вот и отлично, — широко улыбнулась я. Сью угрюмо глянула исподлобья и направилась в ванную. Я вздохнула. Хорошо-хорошо, я погорячилась, думая, что Сьюзен совсем не волнуется по поводу предстоящего объявления решения Совета. Вот только у неё были на то собственные причины, и главная – Люси. Свою сестру Сью любит больше всего на свете и не простит себе, если с ней что-нибудь случится или она тоже не станет обладательницей великого дара/знаний для обретения бессмертия. Её старшие братья – Питер и Эдмунд – уже получили свою порцию; их посвящение пройдёт через месяц. Пит экстерном окончил школу, ВУЗ и теперь (в двадцать два года!) уже успел открыть пару новых лекарств и методов лечения, удачно совмещая традиционный магический и чуждый многим магловский (хотя с его-то рентгеновским зрением…). Эд же учиться дальше не стал, а принялся воплощать свою давнюю, по словам Сью, мечту – стать натуралистом. Энтузиазму и отваге этого парня можно только позавидовать – ну кому ещё придёт в голову исследовать места, помеченные заклинанием Ненаносимости? Однако это привело к даже более скорому результату, чем у Пита – Эдмунду всего девятнадцать, а он такой же первооткрыватель, как и старший, только в сфере зоологии (в чём, к слову, помог его дар общения на всех языках, в том числе и на звериных). В общем, Пэвенси однозначно были серьёзно облагодетельствованы гениальностью, и Сью, по моему скромному мнению, волноваться за Люси отнюдь не стоило, о чём я не преминула ей немедленно сообщить. Подруга как-то странно на меня посмотрела и продолжила чистить зубы. Я же, не занятая ничем более полезным, продолжила размышлять. Интересно, была ли эта пресловутая гениальность обусловлена генетически? Сложно сказать. Мать Сью погибла во время родов Люси, когда ей было лет семь, так что мне не довелось с ней познакомиться, а отец… Что ж, отец – отдельная тема. Каждый раз я скрежетала зубами от злости, а взгляд Сью становился таким пустым при словах о нём… Наверное, нельзя его винить в том, что он сошёл с ума, вот только на то не было у него никакого права, с четырьмя-то детьми! Сьюзи рассказывала, что он винил в смерти матери Люси, отказывался заботиться и о ней, и об остальных, слишком напоминавших покойную, и в конце концов просто исчез. Возможно, и к лучшему – неизвестно ещё, что он мог бы вытворить дальше; им всем несказанно повезло, что этот урод не поднимал на них руку. Хотя, кто его знает: вполне вероятно, что этого не допустили братья. Питеру к тому моменту исполнилось двенадцать лет, и он упросил директрису разместить их в школе и стать им опекуншей. Школа, к слову, служит и детсадом для детей слишком уж занятых волшебников, так что, в принципе, это не составило особого труда, а если учесть характер (да и просто особую сердобольность) женщины, так вообще – раз плюнуть. Так, Люси живёт здесь практически с самого рождения и, наверное, впитала со здешним воздухом ароматы древней магии. Как и остальные – может, в этом секрет? В таком случае, Лу ещё превзойдёт нас всех и просто обязана стать выдающейся колдуньей. Пускай ей десять, и дар пока не сформировался, но если учесть способность Сьюзен… Да уж, магическому миру не поздоровится! С довольной улыбкой я вышла из комнаты на завтрак, по дороге делясь своими мыслями с подругой. Она улыбнулась в ответ, но немного грустно, как мне показалось. И как вот переубедить такого упрямого человека?.. В Зал мы пришли самыми первыми. Думаю, это никого не удивило. Уроки тянулись невообразимо медленно. На каждом – опротивевшие до оскомины во рту слова «экзамены», «будущее», «университет», «правильный выбор», «мало времени»… Как же задолбало! Я готова была повеситься прямо на истории магии, и останавливало меня только то, что до зельеварения – предмета Элизабет – оставались считанные минуты. Обидно было бы умереть, не дождавшись результатов. Но и последний урок не принёс большого облегчения: все пялились на нас со Сью, втайне (и не совсем) ужасно завидуя; кто-то, возможно, не прочь был бы послать в нас парочкой сглазов, но и друзей, способных искренне порадоваться за нас, вполне хватало, так что в течение дня я слышала не только злобное ворчание за спиной, но и благожелательные поздравления. Вот и сейчас, например, Дебби подмигнула и показала под партой большой палец, а Сара негромко фыркнула и, отвернувшись, пробурчала что-то едва разборчивое. Кажется, единственной, обращавшей внимание непосредственно на Элизабет, была Сьюзен – тихая отличница, как и всегда. Я, конечно, тоже пыталась сосредоточиться на ненужной болтовне, но лишь для приличия – вдруг тёте взбредёт в голову обидеться и отказать нам из-за такой ерунды? – да и то, однако, без особого успеха: приходилось отвлекаться на непрошенные параноидальные мысли (а вдруг это, а вдруг то?..) и особо назойливых однокурсников. Не хочу, чтобы все думали, будто я зазналась. В этот, возможно, последний день я должна быть такой же, как обычно. Они должны запомнить меня такой. Звонок. Я вздрогнула и постаралась унять нервную дрожь, охватившую коленки. Настал момент истины. До меня доносились звуки отодвигаемых стульев, шумные разговоры, даже чей-то смех. До меня доносились дружеские хлопки по спине и пожелания удачи, а также демонстративное игнорирование, кто-то даже пронёсся мимо так, будто меня тут и не было. Но это всё так туманно… Я рассеянно кивала в ответ, но смотрела только на Элизабет, перемежая это с напряжёнными переглядками со Сью. В животе засело что-то холодное, а усидеть на месте становилось невозможным. Интересно, подруга чувствует себя так же?.. Элизабет, словно не замечая нашего волнения, спокойно дождалась, пока выйдут из кабинета остальные студенты, и только после пальцем поманила нас подойти ближе. Я, должно быть, метнулась в сторону учительского стола, хватая за руку слегка отставшую Сьюзен, на что тётя улыбнулась немного насмешливо. За это мне жутко захотелось ей врезать – хватить лыбиться, говори уже!!! – однако я сдержалась и лишь коротко кивнула. — Что ж, девочки, — произнесла она, — я вынуждена вас огорчить. — Неужели… — еле дыша начала я, теряясь, как же продолжить. За краткий миг пронеслись тысячи мыслей и одно горькое ледяное разочарование. Неужели насмарку, неужели просто так, неужели?!.. Но закончить мне не дали. — Нет, Беллз, бессмертие вы получите, но только при одном условии.