Хроники серийных убийц

В полицейском участке загудел телевизор. Потребовалось несколько сильных нажатий, чтобы получить более чёткое изображение. Пара десятков офицеров нетерпеливо собрались вокруг. С момента исчезновения офицера Ташиги и лейтенанта Коби все были на взводе. Они знали, что у капитана Смокера есть новости, которыми он может поделиться, но они узнают об этом одновременно с общественностью. Надеясь, что убийца пойман, все молча наблюдали за происходящим. Местная новостная станция вела трансляцию перед зданием мэрии, где Смокер только что поднялся на трибуну. Он замер на мгновение, глядя на толпу, прежде чем начать говорить. — Вы знаете, почему мы все собрались здесь сегодня. Новости о смерти офицера Ташиги и лейтенанта Коби потрясли всю резидентуру. У них была многообещающая карьера впереди, но их жизнь оборвалась слишком рано. Теперь мы знаем, что их смерть была связана с чередой убийств, произошедших за последний год. Смокер сделал паузу, прежде чем посмотреть прямо в камеру, и заявил: — Серийный убийца, также известный как «Синий мясник», пойман. Аудитория, состоящая из журналистов и заинтересованных граждан, зааплодировала, и со всех сторон к Смокеру посыпались вопросы. Он поднял руки, чтобы успокоить всех. — Я ещё не закончил. Я отвечу на ваши вопросы после. Оказывается, что «Синий мясник» был не одним человеком, а двумя людьми. После их ареста мы обнаружили доказательства других убийств в их подвале. К счастью, был найден зуб, по которому опознали одну из недавних жертв. Оба преступника содержатся в камере строгого режима, дополнительная информация будет обнародована во время слушаний по их делу, которые должны начаться в следующем месяце. В эти выходные в городском парке Гранд-Лайн состоится собрание в память о жертвах. Теперь вы можете задавать свои вопросы. Журналисты взорвались шквалом вопросов, на которые капитан Смокер в свойственной манере отвечал спокойно и твёрдо. Сотрудники полицейского участка больше не обращали внимания на телевизор, они ликовали, празднуя окончание террора, которым были «Синие мясники».

___________________________

Люди по всему Гранд-Лайн-Сити следили за судебным процессом над Ророноа Зоро и Ророноа Санджи. Фанаты «Синих мясников» массово пришли к зданию суда, чтобы понаблюдать за их прибытием. К зданию суда подъехала машина шерифа, полицейские попытались оградить общественность от опасных преступников. Санджи в полном восторге наблюдал за происходящим, поглядывая на Зоро, который спокойно сидел рядом. Ни один из них не произнёс ни слова за всю поездку в машине. Ощущение металлических наручников на запястьях раздражало кожу. Блондин был рад, что им хотя бы разрешили надеть костюмы в суд — он уже скучал по тому, как хорошо они оба выглядели одетыми в нормальную одежду. Взглянув на Зоро, Санджи облизнул губы. Он всегда выглядел восхитительно в хорошо сидящем костюме, и мужчина поймал себя на том, что жалеет, что не может прямо сейчас снять с этого тела прекрасную одежду и насладиться каждым дюймом обнажённой кожи и мускулов. Дверь рядом с ним распахнулась, полицейский крепко схватил его за руку и дёрнул. Он попятился и вышел на яркий солнечный свет. Толпа, окружавшая здание суда, всколыхнулась. В ушах Санджи раздались аплодисменты и насмешки, смешанные в божественную музыку. Этот приём был тем, чего он всегда хотел — чтобы тысячи кричащих фанатов признали его мастерство. Хотя некоторые из них были женщинами, которые выкрикивали признания в любви Зоро, Санджи это не беспокоило. Он терпеливо дожидался, пока Зоро обойдёт машину, прежде чем обхватит своей закованной в наручники рукой одну из его рук, и они вместе зашагали к зданию суда.

___________________________

Усопп переключил телевизор на нужный канал. Он не удивился, что по телевизору показывают суд над Зоро и Санджи — их преступления к тому моменту уже стали печально известными, — но всё равно это испытание не давало ему покоя. Усопп прекрасно помнил, как делился историями с Санджи, пока тот готовил, и как пил пиво с Зоро у костра. Все их друзья восприняли новость по-разному, но теперь они все тихо собрались у телевизора в его доме, надеясь, что двое убийц, которые когда-то были их друзьями, останутся за решёткой до конца своих дней. Репортёр находился в зале суда, где, как они могли видеть, присутствующие уже сидели. Зоро и Санджи сидели рядом друг с другом в красивых костюмах, их руки, скованные наручниками, лежали на столе и держали друг друга. Усопп удивился про себя: почему на них надели наручники? Из того небольшого количества исследований, которые провёл по судебным процессам, он знал, что обвиняемые и осуждённые обычно хотят выглядеть как можно более нормальными, в красивой одежде и без наручников, чтобы судьи и присяжные сразу не решили, что они виновны, так что эта ситуация казалась необычной, Но предположил, что власти, вероятно, сочли их обоих слишком опасными, чтобы оставлять свободными. — Мы здесь, в прямом эфире, в здании городского суда Гранд-Лайн, чтобы засвидетельствовать судебный процесс над предполагаемыми «Синими мясниками», — начала репортёр. У неё были вьющиеся голубые волосы в стиле афро, которые странно отвлекали внимание: они покачивалось при каждом лёгком движении её головы. — Ророноа Зоро и Ророноа Санджи были официально обвинены законом по совершению двенадцати пунктов касаемо убийств первой степени. С момента ареста их бешеная популярность возросла ещё больше, и у обоих мужчин даже появились фан-клубы, некоторые из которых прямо сейчас ждут у здания суда, чтобы узнать, что же произойдёт с этими двумя. Усопп и остальные его друзья завороженно наблюдали за ходом судебного процесса. Съёмочная группа часто увеличивали изображение Зоро и Санджи, которые сидели с ухмылками на лицах, когда выступал каждый свидетель. Усопп не завидовал защите, поскольку и Зоро, и Санджи хотели признать себя виновными, что было не совсем обычно. Хотя Усопп полагал, что оба они хотели привлечь к себе внимание, признание вины может сделать это совсем не лучше. На протяжении всего судебного процесса, по мере раскрытия преступления за преступлением, Усопп понял, как много никто из них не знает о Зоро и Санджи. Все они считали их близкими друзьями, но всё это время они тайно убивали людей прямо по соседству. — Жутко думать, — неуверенно начала Нами, — что мы были в их доме, прямо над тем местом, где они… — Да, — согласился Фрэнки, одарив Нами сочувственным взглядом. — Это будет преследовать меня долгое время. Как бы ни ожидался судебный процесс, было ясно, что это было открытое и закрытое дело. Присяжные недолго совещались, прежде чем вынести обвинительный вердикт по каждому весомому пункту обвинения. Вздохнув, Усопп откинулся на спинку кресла, в то время как остальные хранили молчание. Это должен был быть счастливый момент, что Зоро и Санджи получили по заслугам, но чувствовалось — они победили. Какое правосудие может быть для людей, которые зашли так далеко, что даже радуются тому, что их поймали?

___________________________

Судья вздохнул, наблюдая за тем, как двое осуждённых входят в зал суда для вынесения приговора. Он был рад, что после завершения основного процесса ему дали отсрочку по этому конкретному делу. Он видел результаты психиатрических экспертиз, и, кроме диагноза «психопатия», оба осуждённых были вменяемы. Защита даже не заявила о невменяемости, что было необычно для его опыта работы с серийными убийцами. Взгляд метнулся к очереди людей, желающих сделать заявление на слушаниях. Скорбь нависла над ними, и пока Зоро и Санджи сидели, все взгляды были устремлены на них — большинство горели ненавистью. Один за другим члены семей большинства жертв поднимались, чтобы обратиться непосредственно к осуждённым, бросая оскорбления и желая им самого худшего. Встала обветренная женщина. Горе охватило её, когда она откашлялась и посмотрела на осуждённых. — Моя дочь Синди была на свидании со своим женихом, когда её похитили. Больше мы о ней ничего не слышали. В течение нескольких недель мы искали какие-либо её следы или её жениха. Полиция обнаружила останки в реке, и среди них была человеческая голова, которая разложилась почти до неузнаваемости, — она замолчала, вытирая слёзы с глаз. — Я никогда больше не увижу, как она поёт или играет на пианино. Она была блестящей… Судья взглянул на убийц, пока женщина продолжала говорить, и увидел, как Санджи наклонился к Зоро и что-то прошептал ему на ухо. Тот рассмеялся над тем, что ему сказали, глядя на женщину с ухмылкой на лице. По мере того, как продолжались заявления, судья продолжал наблюдать, — ни один из мужчин не вздрогнул и, казалось, не раскаялся. Напротив, по мере того как говорили всё новые и новые люди, оба начали улыбаться, а их глаза стали слегка отстранёнными. Судья мрачно подумал, не вспоминают ли они каждого убитого ими человека. Когда последний закончил своё выступление и покинул трибуну, судья огласил приговор. Двенадцать пожизненных заключений обоим — по одному пожизненному сроку за убийство каждого человека, в котором они были признаны виновными. Заключённые спокойно встали и удалились под конвоем — на их лицах по-прежнему красовались злобные улыбки.

___________________________

Палец нажал на кнопку «стоп» диктофона, и щелчок эхом разнёсся по пустой комнате для посетителей. Журналист откинулся на спинку кресла, наблюдая за человеком, спокойно сидящим напротив. Он знал историю о «Синих мясниках», но встреча с Ророноа Санджи во плоти была совсем другим опытом. Этот человек был спокойным и собранным, хотя и немного странным. — Что ж, — непринуждённо начал журналист, — думаю, у меня есть всё, что нужно для этой истории, — он вздохнул и издал смешок: — Хотя я не думал, что получу так много информации о вашей супружеской сексуальной жизни. На лице Санджи появилась акулья ухмылка, и он постучал пальцами по столешнице металлического стола. — Вы видели моего мужа? — блондин рассмеялся, когда журналист приподнял бровь. — Он очень сексуальный! Ужасно трудно оторваться от него… Особенно когда он весь в крови. Взгляд журналиста метнулся в сторону двери, где стоял охранник, казалось, не обращая на них внимания. Он взглянул на часы, громко тикающие на стене, а затем снова обратил внимание на Санджи. Его лицо озарила ухмылка, и журналист почувствовал, как по телу пробежал холодок. Санджи не показывал себя с другой стороны, когда они разговаривали при включенном диктофоне, — лишь был таким, какой есть на деле. Они перешли от разговора о том, какую еду Санджи готовил в ресторане, где работал, к жадному рассказу о различных убийствах — и всё это с откровенным пересказом секса, который при этом был у них с мужем. Он знал, что они психопаты, но увидеть харизму и коварство вживую — совсем другой опыт. Ох, он с удовольствием напишет эту историю. — Что-то не так, господин журналист? — спокойно спросил Санджи. — Вовсе нет, — легко ответил тот. — Я просто думал о том, что вы с Зоро сейчас разлучены. Как это случилось? Санджи сразу же изменился: его улыбка сменилась грустным хмурым взглядом, а глаза опустились к диктофону, после чего снова посмотрели на журналиста. — Это будет не для протокола? — Да, — проговорил журналист с оттенком волнения. — Я всё нужное уже записал. Этот вопрос задан для того, чтобы лучше узнать вас на личном уровне, особенно в вашем новом доме. Санджи кивнул, прежде чем положить руки на стол и переплести пальцы друг с другом. Большие пальцы двигались вверх-вниз, пока он говорил. — Когда мы впервые прибыли, Зоро и я были в соседних камерах. Это было не то, чего мы хотели, но мы были так близки, как только могли быть близки, если бы не делили одну камеру. Кроме того, мы всё делали вместе за пределами наших камер. Лицо Санджи озарилось улыбкой, словно он вспоминал приятные события прошлого. — Зоро очень заботится обо мне — мы защищаем друг друга — и хотя большинство людей здесь не беспокоят нас, узнав о наших преступлениях, новые заключённые не понимают, что нужно держаться от нас подальше, — Санджи не сводил взгляда со своих сплетённых рук, и глаза его стали отрешёнными, когда он вспомнил одно воспоминание. — Однажды один из этих новых заключённых, который был высокого мнения о себе, решил, что хочет быть человеком выше всех нас, — легко улыбнулся, продолжая: — Поскольку мы так хорошо известны на воле, мы были очевидной мишенью, поскольку люди знают, что мы геи, они считают что мы слабы. Этот парень подошёл ко мне, схватил за задницу и сказал, что с этого момента я буду его сучкой. Глаза журналиста расширились. — Что же Вы сделали? Рассмеявшись, Санджи покачал головой. — Мне не нужно было ничего делать. Зоро схватил мужчину за шею, повалил его на пол и начал душить, — Санджи пошевелил руками, продолжая свой рассказ. — Охранники пришли до того, как мужчина умер, но он быстро потерял сознание от давления на горло. Остальные его лакеи даже не отреагировали, прежде чем всё закончилось. Все смотрели на нас в ужасе — это было восхитительно! За все годы, что я занимаюсь своим искусством, я никогда не видел, чтобы люди так мгновенно пугались! Санджи откинулся на спинку стула и уставился в потолок, положив руки на стол. — Ах, это было так горячо, что мне захотелось взять Зоро прямо там. Трахнуть его на глазах у всей этой толпы и показать всем, что мы оба главные. Санджи сел нормально, его лицо снова стало печальным. — К сожалению, такое поведение здесь запрещено. Поэтому Зоро забрали и посадили в одиночную камеру. Это был последний раз, когда я его видел. Через неделю меня перевели в другой блок — там меньше народу и больше сдержанных личностей, так что меня никто не беспокоит, — он вздохнул: — На самом деле, мне очень одиноко. Журналист старался не сочувствовать сумасшедшему мужчине, сидевшему напротив за столом, но его печаль была такой человеческой. — Как давно это произошло? — Хм, — задумчиво промычал Санджи, — около месяца назад? Может, больше. Я не знаю, там ли ещё Зоро или его перевели в другую камеру, — он внезапно оживился и перегнулся через стол, чтобы схватить журналиста за руки. Тот в шоке отпрянул назад и увидел, что охранники обратили на него внимание и потянулись к своим дубинкам. Журналист покачал головой, вздохнув, прежде чем снова обратить внимание на напряжённый зрительный контакт с Санджи. — Как думаете, Вы могли бы замолвить словечко перед надзирателем? Чтобы Зоро переехал ко мне? — глаза Санджи наполнились непролитыми слезами. — Я очень скучаю по своему мужу, и остальные в этом блоке не будут против, я уверен! — Я журналист. Увы, у меня нет никакого права голоса или влияния на такие вещи. — Ох, — Санджи отпустил чужие руки и сел обратно на стул. На левой руке у него болтался золотой браслет. — Вы правы. Простите, что спросил. Журналист сказал себе не позволять этому человеку задевать его за живое, но было слишком поздно. Он вздохнул: — Я посмотрю, смогу ли что-нибудь сделать, хорошо? Санджи сразу же просиял. — О, спасибо! Я так благодарен за Вашу доброту. Раздался стук в дверь. Охранник рядом с ней выглянул наружу и кивнул, прежде чем подойти к столику. Санджи внимательно следил за каждым движением. — Пора. Кивнув, Санджи вернул своё внимание журналисту. — Было очень приятно пообщаться с Вами! — его улыбка была яркой, как утреннее солнце. — Мне не терпится увидеть готовый результат! Журналист рассмеялся. — Людям это понравится. -Ах, — вздохнул Санджи, вставая. — Надеюсь, все они будут прекрасными женщинами! Может, они будут присылать мне любовные письма! — и он повернулся, спокойно выйдя в сопровождении охранника. Журналист покачал головой, жалея, что не мог взять интервью у Зоро и Санджи одновременно. Увидеть реакцию Зоро на это стоило бы того. Вошёл другой охранник, и журналист закончил собирать свои вещи. Он повернулся к мужчине: — Прежде чем я уйду, я хотел бы поговорить с надзирателем. У меня есть деловое предложение.

___________________________

Несколько недель спустя Санджи сидел в своей камере, просматривая газету, которую ему дали утром. С момента интервью с журналистом он каждый день с нетерпением ждал, не будет ли опубликована их история, и каждый день его настигало разочарование. Прикусив губу, он внимательно просматривал каждую страницу, приходя во всё большее и большее смятение, поскольку снова не было никакой истории о нём и Зоро. Только когда он добрался до последней страницы, понял, что в газете есть дополнительный раздел, и, вытащив его, открыл и увидел большую цветную фотографию, на которой они рука об руку поднимались по лестнице к зданию суда. Над фотографией были надписи: Застигнутые врасплох: история «Синих мясников». Улыбка расплылась по его лицу, когда глаза снова опустились на фотографию и остановились на Зоро. Блондин почувствовал, как подступают слёзы, и большим пальцем потёр обручальное кольцо. Санджи никогда не знал, что будет так сильно скучать по Зоро. Ощущение его кожи на коже Санджи. Глубокий тембр голоса. Встряхнув головой, он быстро вытер глаза и подошёл к решётке своей камеры, чтобы окинуть взглядом барак. К счастью, заключённых было немного, все они рано научились оставлять Санджи в покое. Правда, каждый вечер он пел им серенады о своей тоске по Зоро и рассказывал истории об их победах, надрачивая свой член. Для Санджи не имело значения, могли ли они разобрать его слова в перерывах между стонами, чувства всё равно были. Потратив некоторое время, Санджи снова сел на кровать и прочитал весь раздел, посвящённый только ему и Зоро, включая интервью, которое дал репортёр, а также информацию о некоторых жертвах, которую их семьи разрешили опубликовать. Вся статья была написана в негативном ключе, что вызвало у Санджи отвращение, но он узнал кое-что новое о паре их жертв. Это сделало воспоминания о них ещё более приятными. Из размышлений вывел гул и лязг открывающейся двери камеры. Аккуратно положив газету на маленький столик, он встал и подошёл к решётке, чтобы посмотреть, кто идёт. Он не помнил, чтобы кто-то из заключённых уходил в этот день, а новых в этот блок приводили нечасто. Со своего места он мало что мог разглядеть, но слышал топот сапог, приближающихся к нему. В поле зрения появились охранники, окружавшие кого-то в серой одежде заключённых. У Санджи перехватило дыхание, когда он разглядел зелёные волосы и загорелую кожу. Левое ухо, к сожалению, было лишено мерцающего золота, которое там раньше находилось. Когда охранники остановились перед его камерой, Зоро поднял голову и поймал взгляд голубых глаз. Мгновение они смотрели друг на друга. В жизнь Санджи словно вернулись все краски. Что бы ни случилось, он знал, что сможет это преодолеть. А потом Зоро улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой сердце таяло каждый раз. Резкий толчок дубинки охранника отвлёк внимание Санджи от Зоро, а твёрдый кончик прута, вонзившийся ему в рёбра, оттолкнул от решётки. — Назад, придурок, — сурово прорычал тот. Санджи снова перевёл взгляд на Зоро, когда отошёл на середину блока, спокойно заложив руки за спину. С громким лязгом охранники отперли дверь камеры, распахнули её и жестом указали на Зоро. Не отрывая взгляда от Санджи, он поднял закованные в наручники руки, чтобы охранники открыли их, а затем шагнул в камеру, за ним захлопнулась дверь. Звуки удаляющихся людей совпадал с биением его сердца: Санджи стоял и смотрел на Зоро. Протянув руку, он нежно погладил Зоро по лицу. Оно было тёплым, как и всегда. Санджи почувствовал, что дыхание сбилось, а в уголках глаз появились слёзы. Это действительно был Зоро. Его любовь. Его родственная душа. Его всё. Обхватив руками толстую шею своего маримо, Санджи притянул Зоро в крепкие объятия и почувствовал, как сильные руки обхватили его тело. Он уткнулся лицом ему в шею, позволяя слезам свободно течь от облегчения, что его вторая половина снова с ним. Санджи наконец-то был цел. — Я… — начал он сквозь рыдания. — Я так сильно скучал по тебе, дорогой. Зоро успокаивающе погладил его по спине. — Я тоже, кудряшка. Отстранившись, Санджи обхватил лицо Зоро ладонями и соединил их губы. Поцелуй был таким же нежным, как в день их свадьбы, полным любви и тоски. Наклонив голову, блондин углубил поцелуй, скользнув языком в рот, нежно исследуя то, о чём почти забыл. Вкус стали и алкоголя остался навсегда. Откинувшись назад, Санджи взглянул на Зоро и прошептал: — Позволь мне овладеть тобой. — Всё, что хочешь, любовь моя. Санджи схватил Зоро за руку и повёл к задней стене камеры, а затем прижал к ней и крепко поцеловал. Его руки блуждали по божественному телу, пробираясь под серую рубашку, чтобы почувствовать, как напрягаются мышцы при каждом вдохе. Они не могли заниматься этим с тех пор, как их арестовали — Санджи всё ещё злился, что полиция их прервала, — и до того как их полностью разлучили, они находились в разных камерах, обоим было трудно выкраивать время для привычной близости. Грубые мозолистые руки блуждали по телу Санджи, словно забыли, каково оно на ощупь. Зоро нащупывал все чувствительные места даже сквозь одежду. Слегка отодвинувшись, Санджи снял с себя рубашку, а затем поспешно схватил рубашку Зоро и сорвал её с него так быстро, как только мог. Он снова притянул их друг к другу и поцеловал, их груди тёрлись друг о друга, вызывая неизмерное желание. Оторвавшись от сочных губ Зоро, Санджи прошёлся по его щеке, нашёл ухо и прикусил его. Низкий стон, который издал Зоро, заставил улыбнуться. Он всё ещё так хорошо знал своего маримо. Скользнув ладонями по рукам Зоро, блондин развернул его лицом к стене и прижался своим телом, потираясь своей эрекцией между упругими ягодицами. — К сожалению, у меня нет ни смазки, ни крови. По телу Зоро пробежала дрожь, и он сглотнул, прежде чем заговорить: — Ты знаешь, меня это устраивает. Мне нравится, когда немного больно. Санджи обхватил руками грудь Зоро, крепко обнимая. Его переполняла любовь к этому мужчине, этому человеку, был готов на всё, чтобы защитить его и навсегда оставить рядом. Руки блуждали по животу Зоро, наслаждаясь ощущением вздымающихся и опускающихся мышц, которые обнаружили, прежде чем добраться до места назначения. Санджи быстро стянул чужие штаны, позволив тем упасть до щиколоток. Не теряя времени, он приник к сочной попке Зоро. Она идеально легла в его ладони, и он начал нежно массировать её, наблюдая, как та покачивается, как ему нравится. — Санджи, — простонал Зоро. Его руки сжались в кулаки, упираясь в стену. Усмехнувшись, мужчина продолжил свои манипуляции. — Что? Моему любимому не нравится, когда я наслаждаюсь едой? — у Зоро перехватило дыхание от этого комментария. — Или мой маримо смущается? — наклонившись вперёд, Санджи улыбнулся и прижался к щеке. — Ты же знаешь, мне нравится, когда я могу оценить тело, над которым ты так много работал. Все эти твёрдые плоскости и мягкие участки — только для меня. Позволь мне показать, как сильно я ценю тебя, Зоро. Опустившись на колени, Санджи просунул лицо между полушариями Зоро и начал с пылом вылизывать его дырочку. Прошло так много времени, с тех пор как он пробовал Зоро на вкус, что почти забыл, насколько это сладко. Проведя кончиком языка по тугому кольцу мышц, Санджи окутало жаром, когда вошёл в него. Громкий стон эхом разнёсся по их камере, и Санджи услышал ворчание других заключённых в блоке. Все знали, что именно они делают, и Санджи счастливо утонул в осознании того. Он вернул своё внимание к Зоро, просунув язык глубже, скользя им по кругу, чтобы доставить как можно больше удовольствия при ограниченной досягаемости. Зоро начал раскачиваться на лице Санджи, и тот на мгновение позволил ему это, а затем просунул палец рядом с языком и изогнул его. Всё тело Зоро дёргнулось, пока Санджи массировал его простату — он знал, что маримо не захочет, чтобы его растягивали слишком сильно, поэтому Санджи не стал ничего добавлять — вместо этого он наслаждался моментом, пока Зоро не захныкал. Сжалившись над своей любовью, Санджи отстранился и встал, целуя плечи Зоро. Сплюнув на ладонь, он спустил штаны, дабы освободить эрекцию, и потёр свой член, прежде чем раздвинуть ягодицы Зоро и поместить головку у входа. Мужчина наблюдал, как медленно проталкивался внутрь — его член исчезал внутри дюйм за дюймом. Это было похоже на тёплые объятия, от которых по всему телу Санджи разливалось тепло. — Готов, дорогой? Зоро рассмеялся. — Всегда. Резко схватив Зоро за бёдра, Санджи начал сильно толкаться. Он почувствовал, как напряглись мышцы супруга, удерживая их от удара о стену. Это была одна из многих вещей, которые Санджи любил в нём. Он был единственным человеком, который мог поддерживать Санджи в сексуальном плане. Слишком часто в прошлом Санджи заканчивал тем, что выводил из себя людей, с которыми спал, поскольку неизбежно причинял им боль, когда не мог сдержаться, после того как начал. Но Зоро — милый, жёсткий Зоро — мог принять всё, что давал Санджи. Поэтому он делал то, что хотел сделать с тех пор, как их арестовали. Он брал от Зоро то, что хотел, заботясь о том, чтобы наказывать его простату каждым толчком. Их стоны заполонили весь тюремный блок, и Санджи отдалённо слышал, как заключённые орут на них, чтобы они перестали трахаться так громко. Хитрая ухмылка озарила лицо Санджи, и он ускорил темп, наблюдая, как пот соблазнительно стекает по спине Зоро. Это напомнило ему о крови и о том, как она скользит по телу Зоро, когда он весь в ней. Воспоминания об их веселье вызвало у Санджи большее возбуждение, чем он мог себе предположить. Наклонившись вперёд, он сильно прикусил плечо Зоро, вытягивая кровь из своего возлюбленного. Он краем глаза заметил, как Зоро рукой обхватывает собственный член, наслаждаясь толчками внутри. Облизнув ушную раковину Зоро, блондин прошептал: — Я близко, — и получил в ответ кивок. Он улыбнулся и положил голову между лопаток Зоро, наблюдая за тем, как входит. Он знал, что они будут продолжать делать это каждый день своей жизни, мучая бедняг, попавших в один блок с ними. Пусть они и застряли в тюрьме, но они всё равно получат удовольствие. Санджи закрыл глаза, когда оргазм захлестнул его, и излился в податливое тело Зоро. Тот застонал и обхватил член Санджи, пока кончал сам. Санджи медленно прекратил свои толчки, тяжело дыша на сильную спину. Вытащив член, он наблюдал, как сперма вытекает из отверстия. Чувство собственничества захлестнуло Санджи, и он притянул Зоро к себе и горячо поцеловал. Отстранившись, он любовался ошеломлённым и блаженным выражением лица, проводя руками по каждой его частичке. — Я люблю тебя, — сказал Санджи, поймав взгляд Зоро. — Я больше не позволю им разлучить нас. И Зоро тепло улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. Мы с тобой навсегда. Обхватив Зоро руками, Санджи притянул его в крепкие объятия. — Навсегда.