Двое

      Габи быстро лавировала между прохожими, зелёное платье чуть шелестело при движении. Она крепко держала Фалько за руку, ведя за собой через плотную толпу. Тот едва поспевал, цеплялся за края одежды случайных зевак и постоянно извинялся, даже не успевая понять, куда они идут и зачем такая спешка.       На повороте Габи резко свернула в переулок, остановилась и тяжело выдохнула. Щёки порозовели, но в глазах блеснуло торжество. Она указала на невысокую дверь, крашеную в тускло-серый цвет, без таблички или вывески.       — А это у нас… — Фалько прищурился, не сразу сообразив, зачем они здесь.       — Ну давай, вспоминай. Я же говорила про место с лучшим чаем, — она взяла его за обе руки и раскачала их из стороны в сторону, улыбаясь.       — А, вспомнил. Тут вроде и не только чай, — он ответил с лёгкой усмешкой. Ему было приятно видеть её в таком настроении, глаза у Габи светились, что бывало не часто.       Дверь скрипнула, пропуская внутрь. Освещение было приглушённым, столиков немного, и почти все они пустовали. За одним сидели трое, не разговаривая между собой. Воздух будто застыл. Фалько замедлил шаг, в нос ударил запах чайных трав вперемешку с чем-то сладким. Он вспомнил, как Габи описывала это место, и теперь ощущал некоторое разочарование. Обстановка казалась далёкой от её восторженных рассказов.       Габи уверенно прошла к столику в углу, откуда хорошо было видно стойку. Она села, огляделась, а потом кивнула на пустой стул напротив.       — Я немного иначе себе это представлял, — заметил Фалько, с сомнением осматривая интерьер.       — Здесь не в интерьере дело, — пробормотала она, усаживаясь ровнее и чуть прикрыв глаза, будто наслаждаясь невидимой атмосферой.       Фалько склонился ближе и кивнул на рыжеволосую женщину, появившуюся у стойки.       — Это про неё ты рассказывала?       — Точно. — Габи оживилась, потёрла ладони и выпрямилась.       Официантка подошла медленно, почти не глядя на них, и только у стола подняла глаза. Устало посмотрела сначала на Фалько, потом на Габи, и вдруг расплылась в тёплой улыбке.       — Снова ты? Что на этот раз?       Она отбросила рыжую прядь назад, поставила ногу чуть в сторону и достала блокнот.       — А что посоветуешь? — Габи заглянула за её плечо в сторону витрины, пытаясь рассмотреть десерты.       — Брусничный чай — свежий. Из сладкого сегодня торт с мёдом, ягодный пирог и суфле.       — Тогда мне чай и торт с мёдом.       — А я бы хотел кофе и что-нибудь поосытнее, — Фалько старался держать взгляд, не всматриваясь в лицо.       — Кофе, говоришь… — официантка чуть сморщилась, почти незаметно, но он уловил. — Из сытного — пирог с курицей. Или с картошкой.       — Куриный подойдёт, — кивнул он, наблюдая, как она уходит. Когда женщина скрылась за перегородкой, он повернулся к Габи и тихо заметил:       — Она красивая. Даже с этим шрамом на лице, но, по-моему, моложе, чем я думал.       — Ты ничего не понимаешь, — с раздражением отрезала Габи и поджала губы.       — Наверное, правда не понимаю. Тем более, что речь идёт о Леви — нелюдимом, сорокалетнем мужчине, который передвигается в коляске.       — А ты посмотри ей в глаза. Там то же самое, что и у него. Потери, переживания. Они похожи, даже вкусы у них, кажется, совпадают, — голос её стал резче, от того, что приходится доказывать очевидное.       — Хорошо-хорошо, — он поднял ладони, давая понять, что не собирается спорить. — Попробуем и узнаем, так?       — Вот именно, — Габи довольно кивнула, снова оживившись.       Когда заказ принесли, Фалько поднял глаза на официантку и, прежде чем подумал, уже спросил:       — А у вас есть парень?       — Мальчик, мне лет на десять больше, — хмыкнула она, собираясь уже развернуться.       — А я и не для себя, — ответ вырвался сам собой, и он тут же пожалел. Габи резко дёрнула его за руку, глядя на него с расширенными глазами, потом медленно перевела взгляд на официантку.       — Похоже, ты своего друга не очень-то ценишь, — она машинально дотронулась до шрама, но тут же отдёрнула руку и быстро удалилась, не давая им времени на продолжение.       — Ты в своём уме? — прошипела Габи, склонившись ближе.       — Сам не понимаю, что это было, — также шёпотом ответил он.       — Ты же мог всё испортить. Мы ведь собирались прийти с Леви, а не вдвоём.       — Прости, случайно получилось.       — Уже неважно, — она вздохнула, пододвинула к себе чайник и приоткрыла крышку. Оттуда поднялся аромат пара — терпкий, чуть сладковатый, с брусничной кислинкой.       Разговор потёк свободнее. Они забылись, говорили долго, перебивая друг друга, вспоминая старые истории. Только когда у стойки вновь появилась официантка и напомнила о закрытии, оба вздрогнули.       — Вот это мы засиделись, — Габи посмотрела на неё, слегка наклонив голову, — Я ведь хожу сюда не первый раз, а твоего имени до сих пор не знаю.       — Хедель, — ответила та, не отвлекаясь от уборки.       — Красивое имя, — заметил Фалько.       — Ага. Назвали в честь дохлого дерева. Красота, да, — усмехнулась Хедель, не прекращая протирать столы.       — Главное — как звучит, — Габи указала на себя, потом на Фалько. — Мы вот Габи и Фалько. Приятно познакомиться. Думаю, ещё увидимся.       Она встала, взяла его за руку и вывела на улицу. Скрипнула дверь, оставляя за собой тихий звон стеклянной посуды и еле слышный голос.       — Пока, Габи и Фалько. Буду рада…       Хедель проводила их взглядом, немного улыбнулась и вернулась к уборке.

***

      В квартире стояла спокойная тишина. Она нарушилась с приходом двух человек — шаги по полу прозвучали гулко и отрывисто, будто подчёркивая их появление. Габи, смеясь, остановилась перед зеркалом в коридоре и ловко заправила пряди волос за уши. Фалько, затаив дыхание, замер позади, следя за её движениями. В этот момент он чувствовал себя почти счастливым. Габи больше не сжималась от страха, не металась от гнева. Сейчас она была лёгкой и живой. И он был готов проживать такие моменты снова и снова.       — Капитан, мы дома, — громко объявил он, проходя через коридор и выглядывая в просторную гостиную.       Леви сидел за столом с газетой в руке. Перед ним стояла уже пустая фарфоровая чашка — подарок от бывших товарищей из разведкорпуса. Он не отреагировал сразу, только чуть шевельнул бровями и слегка опустил газету, чтобы краем глаза взглянуть на вошедшего.       — Я уже не капитан, — тихо сказал он, возвращаясь к чтению колонки о восстановлении Ребелио. Его голос звучал так буднично, будто он повторял это фразу уже десятки раз — сначала с раздражением, потом с усталостью, а теперь просто по инерции.       — Да? А ведёте себя всё равно как генерал, — ухмыльнулся Фалько и продолжил путь в сторону своей комнаты, где бросил сумку на кровать и начал распаковывать вещи.       — Он шутит, — объяснила Габи, заходя в гостиную. Она сразу направилась на кухню и открыла кран, чтобы вымыть руки после прогулки.       — Я умею это распознать, — отозвался Леви и сложил газету на стол. Он проводил взглядом Габи, которая двигалась по кухне с лёгкостью, напоминающей кого-то из прошлого. Изабель — мелькнуло в голове, и уголки его губ чуть дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке.       — Леви, — Габи остановилась посреди движения и, не отводя взгляда, спросила прямо. — Ты был у врача сегодня?       — Решил, что схожу завтра, — голос его стал суше. Он отвернулся и уставился на камин, где потрескивали дрова. Лицо оставалось спокойным, но взгляд стал тяжелее. Он не хотел, чтобы Габи поняла, как на самом деле всё обстоит.       — Но он же не сможет тебе помочь, если ты к нему не придёшь, — в голосе Габи дрогнула нотка раздражения, вперемешку с тревогой. Было странно отчитывать взрослого мужчину, но ещё труднее — видеть, как он теряет интерес к себе.       — Я это понимаю, и вполне обойдусь без нравоучений, — Леви резко повернулся. Его глаза сверкнули в полумраке, и Габи быстро отвела взгляд и чтобы скрыть переживания, она взяла нож и начала нарезать овощи.       — Я помогу, — в этот момент из коридора вернулся Фалько. Он уловил напряжение в воздухе и поспешил вмешаться. — Э… всё нормально?       — В полном, — Леви снова взял газету, но уже без интереса. Он открыл следующую страницу и уставился в неё, хотя взгляд оставался пустым.       Габи резала салат быстрее, чем нужно. Фалько подошёл ближе, положил руку ей на плечо и осторожно провёл ладонью, пытаясь её успокоить. Она медленно подняла голову, в её глазах читалась усталость. Она коротко кивнула в сторону Леви. Фалько сразу понял, что её беспокоит, и перевёл взгляд на Леви.       — Не смотрите на меня с таким видом, — сказал Леви, опуская газету. В его голосе не было раздражения, скорее тихая защита от жалости. — Я не сдался. Мне просто… нормально. — Он аккуратно сложил газету пополам и опустил на стол с глухим шорохом. — К тому же, пора ужинать.       — Леви, ты… — начала Габи, но прикусила губу и промолчала. Она знала, что любое продолжение снова приведёт к раздражению. — Уже почти всё готово.       — Я помогу закончить, — Фалько проверил готовность картошки, проколов её вилкой. Она мягко проскользнула внутрь, и он довольно кивнул.       За ужином они сидели втроём. Габи устроилась рядом с Фалько, Леви — в кресле напротив. Напряжение постепенно улетучивалось. Свет от лампы отбрасывал мягкие тени на стены, а пламя в камине дарило тепло.       Леви молча ел, но внутри осело странное спокойствие. Он давно не испытывал ничего подобного — эта тишина, нарушаемая только звоном приборов и тихими голосами, не казалась гнетущей. Напротив — в ней было что-то настоящее. Он бросил взгляд на Габи и Фалько. Они были рядом, заботились о нём, и позволяли заботиться о них.       — Леви, мы хотели поговорить, — сказал Фалько несколько неуверенно, откладывая вилку.       — Жениться вам ещё рано, — отозвался Леви без выражения, разрезая мясо.       — Мы не об этом. Но нам, вообще-то, уже по восемнадцать, — возмутилась Габи, бросив на него взгляд из-под лба.       — А мне-то что? — спокойно ответил он и отправил кусок мяса в рот.       — А кто сказал, что мы вообще хотим у тебя разрешения спрашивать? — Фалько удивлённо приподнял брови и отложил приборы.       — Разве нет? — Леви чуть склонил голову, наблюдая за его реакцией.       Фалько посмотрел на него с раздражением, но промолчал.       — Да, капитан, — буркнула Габи и усмехнулась.       — Как оригинально, — сдержанно отозвался Леви, улыбнувшись краем губ.       — Мы не о нас, а о тебе, — пояснил Фалько и посмотрел на него серьёзно.       Габи поддержала:       — Мы хотим пригласить тебя в одно место. Там девушка заваривает просто невероятный чай. В Марли точно не найти ничего похожего. Она подбирает вкус под человека — просто посмотрит и уже знает, что тебе нужно.       — Вы что-то задумали? — Леви чуть сузил глаза, но не заметил в их лицах ничего, кроме искреннего энтузиазма.       — Нет, — Габи прикусила губу. Он это заметил.       — Давай рассказывай, — бросил он, не сводя с неё взгляда.       — Там и расскажем. Ты любишь чай, а это место тебе понравится. Иногда полезно выбираться из дома, — она нервно поводила вилкой по краю тарелки.       — Завтра после врача можно, — добавил Фалько с весёлым подмигиванием.       — А с чего вы решили, что я пойду?       — А с того, что мы тебя вытащим, — довольно отозвался Фалько, кивая с прикрытыми глазами.       — Хитро, — Леви закатил глаза и вздохнул. Но в его голосе уже не было и тени недовольства. Он молча кивнул, принимая их приглашение.

***

Днём следующего дня.       Фалько вёл коляску, в которой сидел Леви, и лениво слушал, как Габи взахлёб делилась впечатлениями о враче, который их только что принял. Леви, не проявляя особого интереса, облокотился на подлокотник и молча смотрел вперёд. Голос Габи отражался от фасадов домов и разносился по улице, заставляя прохожих невольно оборачиваться. Фалько же почти не слышал её слов — он поднимал взгляд к голубому небу, разглядывая лениво плывущие облака и думал о будущем, которого у него ещё не было, но уже хотелось спланировать.       — Этот врач даёт хорошие прогнозы! Если он сможет установить металлический каркас, то ты и ходить сможешь, понимаешь? — Габи не сдерживала радость. Говорила громко, размахивая руками, и улыбалась так, словно всё уже решено и осталось лишь немного подождать.       — Угум, — Леви кивнул, не отрывая взгляда от улицы. Он слушал, но без особого рвения.       — Да вы меня не слушаете, — фыркнула Габи, обиженно надув щёки.       — Слушаю, — отозвался Леви и, всё же, повернул голову в её сторону. На лице по-прежнему не отражалось эмоций, но взгляд стал чуть мягче.       Фалько молчал, продолжая везти коляску и оставляя себя внутри собственных мыслей.       — Вот он точно не слушает, — Леви, не оборачиваясь, указал большим пальцем за плечо.       — А это его не касается, — отмахнулась Габи, хмыкнув и махнув рукой.       Она уже хотела перевести разговор на другую тему, как их окликнули.       — Привет, Габи и Фалько! Вы к нам направляетесь? — мимо них вышла Хедель и выровнялась по шагу рядом.       — О, Хедель! Да, мы к вам, — Габи оживилась, заметив её, и шаг сразу стал легче.       Леви медленно повернул голову, чтобы разглядеть собеседницу. Шрам на лице сразу бросался в глаза, но его внимание зацепили глаза — яркие, зелёные, внимательные. Он задержал взгляд дольше, чем следовало, и только когда заметил, как рыжие локоны подпрыгивают на её плечах с каждым шагом, понял, что где-то её уже видел. Он пытался вспомнить, где и когда, но всё ускользало.       Хедель, почувствовав его взгляд, слегка напряглась. Она подумала, что он разглядывает её шрам, и чуть отвернулась, ускоряя шаг.       — Мы пришли. Сейчас открою, — она поспешила к двери, радуясь, что можно отвлечься. Дверь поддалась с лёгким скрипом, и она приоткрыла её, пропуская гостей внутрь.       — Мы думали, вы с десяти работаете, — сказала Габи, не направляясь к привычному столику, а выбрав в этот раз тот, что побольше.       — Обычно да, просто нужно было срочно отлучиться, — Хедель неловко улыбнулась и, сняв с крючка фартук, пошла к стойке. Поставила чайник и принялась греть воду.       Фалько, как обычно, сел рядом с Габи, предварительно поставив коляску Леви напротив.       — Подождите немного, скоро подойду, — бросила Хедель и скрылась за дверью склада.       — Симпатичная, согласен? — Габи подалась ближе к Леви, чтобы сказать это негромко.       — Может быть, — он чуть отстранился и посмотрел на неё с подозрением. — Ты с чего вдруг?       — Просто так, — Габи весело поёрзала на стуле, явно довольная собой.       Фалько не сдержал смешок, чем сразу привлёк на себя строгий взгляд Леви.       — А ты чего лыбишься? — тот насупился, недовольный их взглядами и намёками.       — А я… ничего, — Фалько покраснел, отвернулся и закрыл лицо ладонью, облокотившись на неё, стараясь скрыть смущение.       — По-моему, не самое удачное место, чтобы объявлять о вашей помолвке, — Леви говорил совершенно серьёзно, не давая понять, шутит он или нет.       — Леви, перестань, — буркнула Габи и закатила глаза. — Нам рано ещё.       — А я думал, вам уже по восемнадцать, значит всё можно, — Леви насмешливо приподнял бровь, наблюдая, как краснеет Фалько всё сильнее.       — Остановись, — прошипела Габи и тоже вспыхнула, бросив быстрый взгляд на Фалько.       — Вы уже решили, что будете заказывать? — голос Хедель вернул всех к реальности. Она появилась вовремя, словно спасая своих клиентов от неловкой сцены.       — Как в прошлый раз: чай с брусникой и торт с мёдом, — Габи потёрла ладони, предвкушая.       — Мне тоже чай с брусникой и пирог с мясом, — добавил Фалько и снова облокотился на ладонь.       — А что закажет ваш отец? — спросила Хедель, переведя взгляд на Леви.       — Он нам не отец, — хором возмутились Габи и Фалько.       Леви тихо усмехнулся, глядя на них.       — Говорят, вы делаете самый вкусный чай во всей Марли. Приготовьте что-нибудь на ваш вкус, — он снова задержал взгляд на зелёных глазах.       — Это кто же так говорит? — Хедель перевела взгляд на сияющую от улыбки Габи. — А на десерт? — она перечислила имеющееся и, получив ответы, снова ушла к стойке.       Когда она вернулась, в руках у неё был поднос. С уверенным движением она расставила посуду на столе, чайники были полны, а пироги источали аромат. Она аккуратно подтолкнула чашку к Леви.       — Вам, кажется, ближе классика. Поэтому я сделала чёрный чай с мятой и липовым мёдом. Снимает головную боль, — сказала она с лёгкой улыбкой, вкладывая в слова почти незаметную заботу.       — Но… как вы узнали? — Леви удивлённо посмотрел на неё, чуть приоткрыв рот.       — Опыт, — Хедель подмигнула и добавила в улыбку немного лукавства.       — У тебя вроде работы нет… Не хочешь посидеть с нами? — предложила Габи и кивнула на пустующий стул рядом.       — Вообще-то… — Хедель окинула взглядом пустую кофейню, убедившись, что никто не ждёт.       — Давай, будет веселее, — поддержал Фалько.       — Хорошо, только себе тоже сделаю чай, — пожала плечами она и направилась за ромашковым отваром.       — Полезно иметь друзей в разных местах, — заметила Габи и посмотрела на Леви. Он наблюдал за ней с интересом и лёгкой настороженностью.       Хедель вернулась, поставила перед собой кружку и присела. Осмотрев всех за столом, задержалась на Леви.       — Вы ветеран? Простите, если это бестактно, — её голос прозвучал осторожно, с желанием не задеть.       — Да, — Леви сделал глоток, медленно закрыл глаза, смакуя вкус. — Мои шрамы навели вас на эту мысль?       — Нет. Ваши глаза, — спокойно ответила Хедель, не отводя взгляда. — А шрамы… они вроде как украшают мужчин. Не думаю, что стоит о них волноваться.       Фалько и Габи переглянулись, решив не мешать разговору. Они поняли, что тут происходит что-то, что лучше наблюдать молча.       — Впрочем, шрамы украшают и женщин, — без тени сомнения добавил Леви.       — Не думаю, — Хедель провела рукой по шее, неосознанно касаясь края шрама.       — Со стороны виднее, — он чуть улыбнулся, и в этот момент щёки Хедель слегка вспыхнули.       Габи округлила глаза. Она сидела молча, наблюдая, как Леви, её суровый, немногословный капитан — вдруг смотрит на кого-то иначе. Он не просто разговаривал. Он, кажется, флиртовал. И это было неожиданно. Она перевела взгляд на Фалько и увидела на его лице то же выражение лёгкого шока.

***

Поздним вечером. Комната Хедель.       Хедель медленно приоткрыла дверь в небольшую комнату и шагнула внутрь, затаив дыхание. Свет от одинокой лампы под потолком слабо пробивался сквозь полумрак, выхватывая отдельные пятна в пространстве — угол кровати, край стола, часть стены с облупившейся краской. Всё остальное утопало в мягкой тени, как будто время застыло здесь и не хотело больше двигаться.       Воздух был спертым, наполненным тишиной и чем-то еле уловимым — то ли пылью, то ли сдержанной тоской. Одиночество, с которым Хедель давно свыклась, словно ожидало её возвращения. Оно обволакивало, не нападая, но и не отпуская. Её движения были осторожными, будто она боялась спугнуть хрупкую иллюзию покоя.       Скинув туфли, она медленно завращала ступнями, разминая их после долгого дня. Под подошвами отозвалась тупая боль — знакомая, привычная. Пройдя вглубь комнаты, Хедель остановилась и выдохнула, будто старалась вытолкнуть из себя накопившееся за день напряжение. Она стояла посреди пустого пространства, немного покачиваясь, словно не знала, куда себя деть. Есть не хотелось. Мысль о еде казалась чуждой и неуместной. Тело подсказывало ей только одно — лечь и выключиться, исчезнуть во сне хотя бы на несколько часов.       Она разделась, не включая яркого света, и скользнула под одеяло. Голова гудела, как после сильного удара, и глаза закрылись почти сразу, едва коснувшись подушки.       Позже, глубокой ночью, она резко проснулась. Вскинулась, будто от толчка, и села, задыхаясь, с широко раскрытыми глазами. Волосы разметались по подушке, как пламя. Паника подступала к горлу, не давая вдохнуть. Хедель ощупала лицо, ища следы боли или крови. Ладони дрожали, когда она подняла их к глазам, медленно поворачивая на свет. Чистые. Ни следа. Всё было в порядке, но сердце всё равно колотилось, будто её только что вытащили из холодной воды.       Она встала и прошла к столику, на котором стоял стеклянный графин с водой. Рука дрожала, когда она наполняла стакан. Вода лилась медленно, почти беззвучно. Залпом осушив его, Хедель вытерла губы тыльной стороной ладони. Её взгляд упал на зеркало над столом, и она затаила дыхание.       Оттуда смотрело знакомое лицо — с уставшими глазами, сбившимися прядями и тенью тонкого шрама, прорезавшего щёку. Шрам был частью её. Напоминанием о том, кем она стала, и кем уже не сможет быть. Он не болел, но тянул за собой прошлое.       Слёзы выступили внезапно. Они не обжигали и не шумели. Просто потекли — молча, тяжело, будто ей разрешили наконец расплакаться после долгой отсрочки. Она не вытирала их. Села на пол, обняв колени, и уронила голову. Волосы рассыпались по плечам, почти скрыв лицо.       Так и просидела до самого утра, прислушиваясь к себе, к каплям в груди, к тому, что разрушалось изнутри, снова и снова. Время текло медленно, будто комната стала отдельным миром, в котором больше ничего не происходило. Только она, её боль и неизменное одиночество.