Кленовый лист

Доён остановился на пороге собственного кабинета и уставился в одну точку. Стеклянная матовая дверь за ним бесшумно закрылась, но он не сдвинулся с места. За темным окном горели фонари, в доме наискосок сломанно мигала вывеска круглосуточной забегаловки со сладкими пончиками, нависающие сверху одинаковые балконы чернели переплетами металлических рам и сияли ровными квадратами холодного света. Доён не видел ничего. Мысли проносились в его голове с такой скоростью, что он даже не пытался за ними успеть. С момента, как он покинул свой кабинет, прошло едва ли больше получаса, но Доёну казалось, что минула целая вечность. Ему предложили работу. Он должен был продолжать заниматься собственными исследованиями и расширять те наработки, которые у него уже имелись. Он должен был и дальше изучать туманных, опираясь на новые данные, которые ему обещали предоставить. Ему требовалось делать то, что он делал, но при одном условии. Доён должен был подняться на поверхность. Он пошатнулся и, сделав шаг вперед, тяжело оперся ладонями о стол. Мобильный подмигнул входящим сообщением – и Доён заторможенно вспомнил, что всего каких-то тридцать минут назад он написал Тэёну с предложением встретиться. Наверное, Тэён что-то ему ответил. Наверное, Доёну следовало посмотреть, что именно. Наверное. Он судорожно вздохнул и, медленно опустившись в кресло, сжал пальцами виски. Хотел бы он сказать, что ему предоставили выбор. Хотел бы он сам убедить себя в этом, однако дела обстояли несколько иначе. Генеральный директор, сверкнув линзами узких очков, воззрился на него немигающим взглядом и выставил ультиматум: либо Доён соглашается, либо теряет работу вовсе. Подчеркнуто вежливый тон намекал на то, что торговаться никто не собирается. Доёну нечего было терять. Кроме… Он взял телефон. “На нашем месте через час?” Отправлено двадцать семь минут назад. “Да, давай”. Медленно шагая по светящемуся швами плитки тротуару, Доён никак не мог отделаться от горькой мысли: какая все-таки насмешка судьбы – туманных насильно вырывают из их жизни наверху, а его самого так же, особо не спрашивая, отправляют в верхний город. Доён поинтересовался, сможет ли он вернуться, чем заслужил пренебрежительный взгляд и издевательски сочувственную усмешку. Спускаться вниз по собственному желанию он мог, но жить здесь – уже нет. Рассказывать о новой работе оставшимся тут знакомым – не имел права тоже. Поддерживать связь с подземным миром без веской на то причины ему настоятельно не рекомендовалось. Хотя последний пункт решался без его участия или согласия – способы коммуникации между верхним и нижним миром были жестко ограничены определенным количеством исключительно текстовых сообщений в сутки. Обитатели трущоб ни под каким предлогом не должны были увидеть, на что похоже существование наверху. Мог ли Доён бросить все – и начать совершенно новую жизнь? Мог ли Доён бросить действительно все? Он остановился на знакомом углу возле витрины магазина и запрокинул голову. Интересно, как выглядит настоящее небо. Не черные провода, что терялись в темноте, не искусственный свет, который менялся в зависимости от времени суток, не холодное свечение со всех сторон, что создавало иллюзию солнечного дня. Доён никогда не видел настоящего солнца. – Не думал, что ты объявишься, – рядом раздался насмешливый голос. Доён повернулся – и почувствовал, как в груди болезненно сжалось. Он скучал, он так сильно скучал, но чтобы по-настоящему это осознать, чтобы ощутить всю глубину этой странной, ничем толком не объяснимой тоски, ему понадобился всего лишь один взгляд темных блестящих глаз, одна кривоватая улыбка и до боли родной, преследовавший его неосязаемой галлюцинацией, запах персика. Доён сглотнул и выдавил из себя ухмылку: – Мог бы объявиться и сам, – никогда прежде настолько простые слова не давались ему так сложно. – Принимается, – усмехнулся Тэён и примирительно пихнул его локтем. – Возьмем розовую дрянь? Черт, как же Доён будет по этому скучать. – Ты не изменяешь своим мерзким привычкам, да? – цокнул языком он. – За это ты меня и любишь, – Тэён шаловливо подмигнул и устремился к призывно подсвеченной двери магазинчика. Но Доёну ведь можно будет возвращаться, правда? Пройдя несколько кварталов и обогнув высокое здание, что слепо мерцало темными зеркальными окнами, они оказались у широкого каменного парапета, за которым возвышался строгого вида дом с большими электронными часами над входом. Красные цифры сменяли друг друга, безжалостно отмеряя минуту за минутой. – Знаешь, – хмыкнул Тэён и легко запрыгнул на парапет, – странно, что это место не пользуется популярностью. Доён не удержался от нервного смешка: – Это школа, Тэён. – И что? – тот, изображая акробата, принялся вышагивать по парапету, балансируя жестяной розовой банкой. – Здесь по вечерам никогда никого нет. Доён кивком указал себе за спину: – В квартале отсюда столько баров и клубов, что задний двор обычной школы уж точно не может с ними тягаться. – Это не обычная школа, – возразил Тэён и, резко обернувшись, пронзительно посмотрел на Доёна. – Это наша школа, Доён. Тэён не мог знать, что делает своими словами только хуже. Доёну казалось, что все его чувства болезненно обострились, что каждый знакомый дом с неоновой переливающейся подсветкой, каждый знакомый поворот с потертыми указателями улиц, каждый знакомый магазин по пути сюда отпечатывается в его памяти в последний раз. Он понимал, что на самом деле это не так, но ощущение обреченности его не покидало. Тэён был прав – это была их школа, место, где они познакомились, подружились и за все годы натворили столько, что хватило бы на несколько жизней вперед. Или всего лишь на одну, с которой Доёну и предстояло… Попрощаться. – Что с тобой? – нахмурился Тэён и, осторожно опустившись на парапет, свесил ноги. – Выглядишь странно. – А с тобой что? – решив, что лучшая защита – это нападение, отпарировал Доён и сел рядом. – Ты тоже выглядишь странно. Это было правдой. Доён еще там, у углового магазинчика, заметил, что зрачки Тэёна таинственно поблескивают. Сначала подумав, что ему показалось, он не придал этому значения, но сейчас мог сказать наверняка – Тэён выглядел не так, как обычно. Не было привычных теней под глазами, губы то и дело растягивались в улыбке, которая – Доён чувствовал – предназначалась совсем не ему, а суетливые движения только подтверждали тот факт, что Тэён был чем-то сильно взбудоражен, и это что-то определенно было хорошим. – Нормально я выгляжу, – фыркнул Тэён. – Но… – он загадочно замолчал. – Но мне есть что тебе рассказать. Доён вопросительно выгнул бровь. Тэён сделал сразу несколько глотков из банки и довольно облизнул губы: – Мы с театром наконец-то согласовали дату моего первого сольного выступления. И, ч-черт, как же я волнуюсь, потому что это совсем скоро, и пусть у меня все и готово, но я так этого ждал, ты знаешь, как я этого ждал, и верил, что все получится, но все равно мне кажется, что… – выдохнув после затяжной восторженной речи, мотнул головой он. – Мне кажется, что это сон. Доёну тоже так казалось. – А еще, – Тэён с наслаждением отпил розовой дряни, – помнишь, я говорил о новеньком, который меня страшно бесит? Доён удивленно моргнул. Не то чтобы его озадачила резкая смена темы разговора, более того, он даже мог предположить, что именно последует дальше, но все же. – Помню, – кивнул он и, сделав глоток, чуть поморщился от приторной сладости. – Дай угадаю, – скептически усмехнулся он. – Это из-за него ты такой довольный? – Ты меня вообще не слушал? – закатил глаза Тэён. – Я доволен из-за своего выступления! Но, – он хитро закусил губу, – и из-за новенького тоже. Доён повернул голову и взглянул на него исподлобья. – Ты влюбился, – размеренно проговорил он, ни на секунду не сомневаясь в собственной правоте. – Нет! – Тэён со смехом шлепнул его по колену. – Совсем нет, – он улыбнулся. – Мы просто… – его щеки залило чуть заметным румянцем. – Мы просто нашли общий язык. Может быть, мы даже станем друзьями. – Ты влюбился, – повторил Доён. Ему хотелось кричать во всю глотку. – Ты не понимаешь, – мягко хмыкнул Тэён, подобравшись ближе, и, положив подбородок Доёну на плечо, подул ему в ухо. – Да, – немного резче, чем ему хотелось бы, ответил Доён. – Не понимаю. А еще он не понимал, что между ними. По всему получалось, что ничего, но неужели Тэён настолько легко отнесся к тому, что произошло? Да, Доён знал его всю жизнь и для него не было новостью, что Тэён умеет устраивать себе ни к чему не обязывающие развлечения на одну ночь, но Доён не предполагал, что в их числе окажется он сам. – Не ревнуй, – Тэён тихо засмеялся. – Ты все равно останешься моим самым лучшим другом. Только представь, как мы с тобой, старые и дряхлые, будем сидеть где-то там, – он указал пальцем наверх, – на берегу самого настоящего океана и любоваться самым настоящим закатом. Доёну показалось, что его полоснули по горлу. Он рвано вздохнул и зажмурился: – Знаешь... Мне тоже есть что тебе рассказать. – Удиви меня, – с улыбкой произнес Тэён. – Мне предложили работу, – ничего не выражающим тоном сказал Доён. Тэён изумленно распахнул глаза. – Наверху, – договорил Доён. Тэён очень медленно отодвинулся. – Ч-что?.. – его голос дрогнул. – И я согласился, – у Доёна внутри было пусто. У него больше ничего не осталось. Повисла звенящая, оглушительная тишина. – А... Как же я?.. Лучше бы Тэён ничего не говорил, лучше бы он просто встал и ушел, лучше бы он просто… – Я смогу возвращаться, – Доён запрокинул голову и стиснул веки, чтобы сдержать такие позорные, такие унизительные, настолько ненужные сейчас бессильные слезы. – Я буду возвращаться когда захочу, я обещаю, я… – Когда? – перебил Тэён. Доён глубоко вдохнул и выдохнул в тщетной попытке успокоиться. – В следующую пятницу, утром, – так и не справившись до конца с комом в горле, просипел он. Он ожидал чего угодно: что Тэён вспылит, сорвется на крик, что ударит его… Но Доён никак не мог предположить, что Тэён просто начнет хохотать. Исступленно, все громче и громче, всхлипывая и вытирая выступившие слезы. – Тэён… – растерянно прошептал он. – А я так хотел, чтобы ты пришел на мое первое выступление, – наконец отсмеявшись, Тэён встал с парапета и, залпом допив то, что оставалось в банке, достал из кармана сигареты. – Но я приду! – вскинулся Доён. – Я же сказал, что буду возвр… – Шшш… – Тэён резко наклонился и прижал палец к его губам, заставляя замолчать, – он вперился в Доёна прожигающим, абсолютно больным взглядом. – Мое выступление, – он склонил голову набок, – в следующую пятницу. Вечером. Так что можешь не беспокоиться. Он грубо оттолкнул Доёна кончиками пальцев и сделал шаг назад. – Тэён… – беспомощно задохнулся Доён и подался вперед, но Тэён поднял руки и отступил еще дальше. – Нет. Даже не думай. Он развернулся и, на ходу подкуривая, быстро устремился прочь. Доён вернулся домой. Заварил чай, сел за шаткий стол на кухне. Взял засохшее овсяное печенье из плетеной вазочки. Ему оставалось сделать только один звонок. – Приветствую вас, мистер Ким, – в трубке прозвучал слегка манерный голос. – Я руководитель программы “Кленовый лист”. Чрезвычайно рад, что вы все-таки решили к нам присоединиться. – Спасибо за оказанную честь, – Доён смотрел в выложенную бежевой плиткой стену над раковиной. – Подписываете ли вы соглашение о неразглашении? – Да, – Доёну нечего было терять. – Ваши действия будут отслеживаться и записываться в архив. Все полученные данные будут использованы в дальнейшем, без уведомления. Надеюсь, это понятно? – Да, – Доён уже потерял все. – Тогда добро пожаловать в команду. За неделю Тэён так ни разу и не ответил.