Сбежать, чтобы (не) быть найденной

      Конгломерат Учиха лихорадило уже вторую неделю: глава корпорации, держатель контрольного пакета акций, по сути, являвшийся генеральным целого холдинга, пропал. Скрылся, будто его никогда и не было. Учиха Мадара совершил перелёт внутри страны на частном самолёте, примерно через час после этого ответил на звонок своего заместителя, после чего более не выходил на связь. Дом, в котором был принят вызов, находился в каком-то совсем малочисленном городке в горах. Недвижимость принадлежала подставному лицу. Они обращались в местную полицию, разослали ориентировки, даже наняли какого-никакого детектива... бестолку. Изуна — единственная семья главы, способная помочь в столь запутанной ситуации, — отсутствовал где-то далеко в лесах Амазонии, договариваясь о крупной застройке, которая обещала принести огромную прибыль. Все связи с внешним миром младший обрубил: дабы ничего лишнего не отвлекало. «В компании хватает достойных людей, способных подменить меня», — так он считал, однако никак не мог предположить, что его брат-близнец бесследно исчезнет.       «Испарился, подобно моей жёнушке», — подумал как-то Саске, проводя аналогию. «Седьмую воду на киселе» в лице Мадары он воспринимал... никак. Учихе-младшему было совершенно по боку, куда, как и зачем отправился дальний родственник: он в жизни-то с ним ни разу не пересекался, что уж говорить о каких-либо привязанностях.       С Сакурой было сложнее. Описать, какие именно чувства испытывал к своей супруге, мужчина толком не мог. Когда-то она влекла его: манила непривычной недоступностью, гибким умом, серьёзностью в зелёных глазах — Харуно продумывала наперёд каждый шаг, анализируя и взвешивая риски. Будучи глупым юнцом, Саске не сразу заметил, как стал чаще соглашаться на встречи в компаниях, где мелькала светлая макушка, как всё больше мыслями возвращался к её высокому лбу и точёному профилю, как ночами представлял во снах её, такую манящую и громко стонущую под ним. Красивая, гордая, желанная — пресыщенный женским вниманием, но неспособный прикипеть к кому бы то ни было всерьёз, Саске влюбился в девушку.       Он правда думал, что проведёт с ней всю жизнь. Даже мечтал когда-то, как они создадут семью, как девушка родит ему ребёнка, как они будут счастливы в своём тихом пристанище средь вечных бурь. Но постепенно — день за днём — былой пыл стал угасать. Спроси у юноши причину, он бы не ответил. Не было ничего особенного, что могло бы вмиг заставить сердце отступить от сделанного выбора. Однако Сакура стала постепенно раздражать: щенячьим взглядом, вечным желанием обнять и подойти ближе, в то время как Учиха не любил лишние физические контакты вне постели, постоянным отсутствием на работе и многими другими мелочами.       Как переспал впервые с другой девушкой, Учиха не слишком помнил. Какие-то очередные переговоры, на которые отправился с отцом, секретарша, что стреляла глазками всё время: вульгарная, перемазанная косметикой, но другая — зрелая, явно более опытная и менее ванильная, чем Сакура, с хищным взором и соблазнительной пышной грудью. Даже став женщиной, Харуно по-прежнему сохраняла необъяснимую невинность: её хотелось любить нежно и ласково, лишь иногда допуская грубость. Ему же порой требовалось властно и жёстко — так, как не следует обращаться с женой. И он сорвался. Один раз, второй, третий... Вскоре Саске стало столь неуютно в компании собственной супруги, что он попросту начал задерживаться по вечерам, находя самые разные поводы. Только бы не смотреть в эти светлые зелёные глаза и не вспоминать, как парой дней ранее отдирал очередную шлюху.       Потому, пусть и не желая признавать этого в открытую, Саске не винил жену за сделанный ею выбор. Будь в нём чуть больше прыти, то тоже сбежал бы без оглядки. Но он зависим — от этих денег, успеха, перспектив: они опьяняют похлеще алкоголя, манят, дарят заветный адреналин в крови. Он не может бросить всё, он не столь силён. Сакура же всегда очаровывала своей прямотой, которая почему-то постепенно исчезла из её тона и поведения, стоило девушке стать «госпожой Учихой». Не было больше того искреннего смеха, тёплых улыбок только для них двоих: лишь натянутая маска на встречах «в кругу большой семьи», вежливый тон и напускное радушие. Такую Сакуру он не знал. Такую Сакуру он не любил. Но понимал, что именно он сделал её таковой...       — По-прежнему тишина? — спросил Саске скорее из вежливости, заходя в кабинет отца: юристы уже давно подсуетились и было доподлинно известно, кому и в какие сроки отойдёт конгломерат в случае смерти главы.       — Да. Изуна занят: крупный контракт, сам понимаешь... А кроме него никто и подумать не может, куда мог пропасть наш генеральный. Поиски успехом не увенчались, как видишь.       Фугаку был по-настоящему раздосадован сложившейся ситуацией. Ведь буквально неделя оставалась до того, как у него была назначена встреча с заместителем великого Учихи Мадары, после которой можно было рассчитывать на определённые поблажки для авто-концерна. В итоге теперь оставалось неизвестно сколько работать на прежних условиях, крутясь ужом и обеспечивая какую-то неподъёмную для них выручку.       — Ты видел его когда-то? — решил зачем-то спросить сын. Не то чтобы ему было интересно, но повисшая тишина давила.       — Было дело, всего пару раз: Мадара не слишком публичен.       — И как всё прошло? — вопросы, впрочем, Саске задавать продолжил.       — Он сказал, что я идиот, и, если продолжу так вести дела, то он отдаст весь автомобильный бизнес троюродному племяннику по дедушке. Ещё ругался много из-за той оплошности с заводами. Толстой стопкой жалоб от сотрудников в меня швырнул, заявив, что я позорю компанию своими выходками.       Фугаку неприятно было вспоминать времена своего позора: всегда холодный, собранный, он производил впечатление человека закостенелого и властного. Однако с сыновьями предпочитал быть честным, а потому без утайки рассказывал даже самую неприглядную правду.       — Неожиданно... — Саске, привыкший видеть отца в основном в рабочем амплуа, всегда удивлялся, когда родителя прошибало на подобные откровения.       — Пользуется своим положением, не более, — добавил Фугаку уже с явным пренебрежением. Он очень не любил эмоциональных, неуравновешенных и невоспитанных людей. Порой мужчина даже удивлялся, как у прошлого генерального могло вырасти такое неотёсанное нечто. Однако в остальном Мадара соответствовал своему высокому статусу, так что оставалось только тихо шептаться по углам. — Впрочем, нам, в любом случае, ничего не перепадёт, ибо по завещанию Таджимы в случае смерти первого сына акции отходят второму.       — Да, отец, — Саске оставалось только покорно кивнуть, ибо он не имел права перечить строгому родителю. И неважно, что Фугаку сетовал на невозможность урвать кусок пирога уже не в первый раз: долг хорошего сына — соглашаться и слушать.       — Ладно, я тебя позвал не шутки шутить, поставщик предложил... — переключился мужчина: выставил перед собой несколько папок с документами и начал что-то объяснять.       Дальнейшее Саске слушал всё так же внимательно, но почему-то предательская мысль, застрявшая на задворках сознания, никак не желала оставлять в покое. Он же тоже Учиха, но почему только Учихе Мадаре дана привилегия высказываться свободно?..