The Thief/Вор

Куроо, сын главы клана Некома, влюбился в Бокуто, сына главы семьи Фукуродани. Это была чистая, искренняя, юная любовь. В то время они оба были подростками, экспериментировали с жизнью, испытывали свои эмоции, прилагали отчаянные усилия к чему-то, что могло им навредить. Как оказалось, их отношения были хорошей инвестицией для их старших. Там, где Куроо и Бокуто видели только свою страсть, их кланы увидели возможность заключить мощный союз. Когда Оябун Некомата сказал Куроо, что Фукуродани предложил ему руку Бокуто, молодому наследнику было всего 17 лет. Тем не менее, он с радостью принял его руку. Он ничего не хотел, кроме как пообещать Бокуто всё. Их кланы согласились женить их, как только они достигнут совершеннолетия. Церемония помолвки состоялась всего через месяц после того, как они оба закончили среднюю школу. Им было 18, когда они стали женихами. Совсем молодые да? Как будто они об этом заботились. Они были друг у друга, и это всё, что их заботило. Бокуто познакомился с Акааши, когда ему было 19 лет. Парень, который был на год моложе его, неожиданно поступил к нему на службу. Он был спасён от долгов своей семьи благодаря щедрости Бокуто и взамен отдал свою жизнь старшему. Он оказался безжалостным и смертельно эффективным во всех аспектах жизни гангстера. Как будто он родился, чтобы быть одним из них. Они сразу почувствовали, что интересны друг другу. Сначала они игнорировали это или принимали за уважение и дружбу. Тяга между ними дошла до точки, она стала актом балансирования. Бокуто определенно был влюблён в Куроо, но он не мог игнорировать влечение, которое испытывал к Акааши. И откровенно? Он должен был стать главой своего клана, возглавив целую организацию, он имел право решать, что для него хорошо. Итак, в какой-то момент, когда ему было 20, он решил, что Акааши так же хорош для него, как и Куроо. Конечно, он хотел поговорить с ними обоими до того, как что-нибудь случится, чтобы убедиться, что у них всё получится. Сначала он упомянул об этом Акааши. Его приспешник отнёсся к этой идее настороженно. Куроо был женихом его босса и главой другого клана. Акааши должен уважать это. Из-за этого он сначала отказался от ухаживаний Бокуто. Он проигнорировал флирт и закрыл своё сердце предательскому чувству, угрожающему захватить его. Он не хотел мешать. Но Бокуто был упорным, эгоистичным ублюдком. Ему каким-то образом удалось убедить Акааши отдаться своим чувствам и забыть о вине. Он был так уверен, что Куроо их примет. Акааши не был так уверен, но ему было любопытно узнать о наследнике Некомы. У него было не так много поводов сблизиться с ним, но пока Куроо не возражал против него и даже вёл себя дружелюбно. Честно говоря, Акааши действительно хотел познакомиться с ним помимо вежливых встреч, где необходим поддерживать статус. Он знал, что если бы Куроо было так же легко любить, как Бокуто, он отдал бы ему всё. Он вспомнил их первую встречу. Это было на собрании клана через несколько месяцев после того, как Акааши вошёл в Фукуродани. Все в комнате отдавали дань уважения старейшинам, но больше всего будущему главе кланов. Бокуто и Куроо то и дело бросали взгляды друг на друга, так и не успев поздороваться. Акааши остался стоять рядом с Бокуто. Его взгляд чаще всего блуждал по Куроо, которого окружали два неровных приспешника. Русский был выше его ростом и казался счастливым, как щенок. Другой казался очень низким по сравнению с Куроо и русским. С его обесцвеченными волосами и скучающим выражением лица он, казалось, ненавидел свою жизнь в данный момент. Несколько раз их взгляды встречались, и Акааши был удивлен, что парень быстро отвёл глаза, как будто его собирались ударить, если он продолжит смотреть. Чёрные костюмы приспешников контрастировали с малиновым нарядом Куроо. Русский больше походил на модель, чем на гангстера. Конечно, это можно сказать и о Куроо. Акааши был загипнотизирован видом наследника Некомы. Он не был похож на фотографии, которые Акааши несколько раз видел в телефоне Бокуто. Он был лучше. Акааши очень хотел встретиться с ним должным образом. Наконец группы двинулись, и Куроо и Бокуто шагнули друг к другу. Немедленно воздух наполнился чем-то менее церемонным. Акааши знал, что они женихи, но вдруг он увидел это, и это была совершенно другая перспектива. То, как руки Бокуто двигались, обводя бёдра Куроо, как рука Куроо легла на нижнюю часть спины Бокуто, их глаза были полны нежности и злобы. Глядя на них в таком виде, было очевидно, что они созданы друг для друга. Затем Бокуто взволнованно повернулся и попросил Акааши подойти ближе, чтобы он мог представить его. Куроо понятия не имел, кто этот парень, когда Кенма впервые упомянул его несколько месяцев назад. Он не просил больше информации, учитывая, что он был просто новым приспешником Бокуто. Встретившись с Акааши по-настоящему, он понял, почему Бокуто так быстро сделал его своей правой рукой. Акааши отличался неоспоримым остроумием и проницательностью в сочетании с потрясающими чертами лица. Куроо легко признал, что со своим безмятежным лицом и красивыми ресницами он был очень соблазнителен. Тогда впервые в жизни он почувствовал угрозу. Он надеялся, что это ещё не всё, что нужно Бокуто, чтобы быть поражённым. Он изобразил фальшивую улыбку на губах и последовал за потоком, протягивая руку Акааши и говоря что-то вроде «Позаботься о Бокуто» или «Я рассчитываю на тебя». Что-то, чего он не имел в виду на самом деле. Во время встречи Акааши сидел позади наследников вместе с Кенмой. Пока дело шло, Куроо не упускал из виду нетерпеливые взгляды, которые Бокуто бросал на Акааши через плечо. После этого дня имя прихвостня почти каждый день было на устах его жениха. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять, что происходит. Однако Куроо ничего не сказал. Он хотел умерить свою ревность, прежде чем поговорить об этом с Бокуто. Пока он не смог. В ночь на 21-й день рождения Бокуто они пошли в клуб, чтобы отпраздновать это. Ни Куроо, ни Акааши не могли по закону пить, но, поскольку это место принадлежало Бокуто, никто не запрещал им обливаться спиртным. Музыка в клубе была ужасно громкой. Прожекторы посылали разноцветные лучи на стены и пол в ритме, сотрясающем помещение. На танцполе тела двигались, как волны, разбивающиеся о берег. Бокуто и Куроо часами растворялись в танце, то ли следуя музыке, то ли нет. Бокуто собственнически прижал Куроо к себе, не отрывая рта от кожи. Он целовал губы так же часто, как целовал челюсть и шею. Он наслаждался жаром, который излучал его жених. С таким количеством алкоголя в их организме, их разум был затуманен. Стакан Куроо опасно свисал с его руки, лениво покоясь на плече Бокуто. Когда Бокуто напал на область между его челюстью и ухом, он смочил рот запретным напитком. Обнаружив, что его стакан пуст, он быстро высвободился из объятий Бокуто и направился к бару. Бармен тут же бросился его обслуживать. Мужчина налил в новый стакан недопустимое количество смешанного алкоголя и подсунул его Куроо, который уже снова смотрел на танцпол в поисках Бокуто. Его приятное головокружение внезапно сменилось кислым, когда он нашёл своего жениха. Бокуто всё ещё танцевал, но теперь к нему прижималось другое тело. Лицо Акааши уткнулось в изгиб его мускулистой шеи, руки обвились вокруг неё. Руки Бокуто слишком легко скользили от его плеч к заднице. Прежде чем он полностью осознал то, что увидел, ноги Куроо уже несли его на танцпол. — Ты ублюдок!— он разорвал их с такой силой, что двое мужчин разошлись на несколько шагов. — Тетсу боже! — Бокуто застонал, недовольный тем, что его потревожили. — Не говори мне, будто я виноват, — Куроо застонал. Бокуто сильно выдохнул. Небольшой переполох привлекал слишком много внимания. Понимая, что ему придётся уладить этот вопрос сегодня вечером, он махнул Акааши следовать за ними, прежде чем взять Куроо за руку. — Не трогай меня, — прошипел наследник Некомы, пытаясь увернуться от него. — Блять, пойдём со мной, Тецу. — приказал Бокуто голосом, не оставляющим возможности возразить. Он провёл их в приватную часть клуба, на балкон, нависающий над танцполом, где почти никого не было. Он приказал своим приспешникам избавиться от нескольких парочек, целующихся в темноте, и присел на массивный диван посреди комнаты. Куроо отказался сидеть с ним. Что касается Акааши, то он знал, что лучше не придавать себе слишком большого значения, пока его не спросят, и встал рядом с перилами. — Так? — спросил Бокуто, как будто он ни в чём не виноват. — Для чего это было? — Кого ты спрашиваешь, — шикнул Куроо, скрестив руки на груди, отчего его красная рубашка распахнулась на груди. — Мы танцевали, и что? — Бокуто пожал плечами, не обращая внимания на то, как Акааши закатил глаза из-за его явного отрицания проблемы. Алкоголь подавлял его чувства и полностью затуманивал здравый смысл. Трезвый Бокуто никогда бы не проявил такого неуважения к своему возлюбленному. Пьяный Бокуто определённо был эгоцентричным мудаком. — Ты думаешь, я идиот? — сердито прошипел Куроо. — Или ты думаешь, что я слеп? — Я знаю, что у тебя 10/10 на оба глаза, детка, — Бокуто усмехнулся. — Я, чёрт возьми, врежу тебе, Ко, — предупредил Куроо, его голос понизился на одну октаву, а на лице появилось холодное угрожающее выражение. — Мне это нравится, — поддразнил Бокуто, не осознавая опасности своей игры. Вскоре он вернулся к реальности, когда Куроо внезапно стёр расстояние между ними и ударил его по лицу. Шок отбросил его на диван. Позади них Акааши быстрым жестом запретил другим приспешникам Бокуто вмешиваться. Куроо наклонился к Бокуто, схватил его за воротник и сплюнул. — Послушай меня, пьяный сукин сын, тебе лучше отнестись к этому серьёзно, прежде чем я выбью из тебя всё дерьмо. Пьяный смех ответил ему. — Чёрт возьми, ты такой горячий, когда злишься. Бокуто облизал распухшие губы. Это перерастало в драку, глупую, бессмысленную драку, заправленную алкоголем. — Ты получил предупреждение, — Куроо застонал. Он снова поднял кулак, но, прежде чем он снова ударил, Бокуто схватился за обе стороны рубашки Куроо и перевернул их. При этом левое запястье Куроо искривлено ударилось о диван. Алкоголь сразу утихомирил боль, а он и не понял. Оказавшись прижатым к дивану, он боролся с силой, с которой Бокуто давил на него. Наследник Фукуродани поймал его руки в одну хватку и с победоносной улыбкой закрепил их над головой. — Блядь, ублюдок! Отпусти меня! — Не раньше, чем ты послушаешь меня, детка, — сказал Бокуто более серьёзно, чем раньше. Куроо застонал, но не в силах освободиться, он был обречён слушать своего возлюбленного. — Я тебя люблю, — выпалил Бокуто. — Я люблю тебя, и ты знаешь это. Но теперь я также люблю Акааши. Куроо почувствовал, как его сердце упало на землю. Он почти слышал, как оно разлетается на миллионы осколков. Всё, что оставалось сделать, это наступить на него, чтобы по-настоящему прикончить его. Однако это не было планом Бокуто. — Он любит меня, и он любит тебя тоже, — сказал его жених, его голос был едва слышен из-за звучащей в клубе музыки. — Бред сивой кобылы! — Куроо застонал. — Чёрт возьми, это правда, — хватка Бокуто усилилась. — Мы любим друг друга и тебя любим, и я, блядь, хочу, чтобы всё было в порядке. — Это не нормально! — отрезал Куроо. — Ты не можешь бросить такое в меня и надеяться, что я буду в порядке, соглашусь только потому, что ты этого хочешь?! — У тебя нет выбора! — Бокуто закатил глаза, позволив алкоголю говорить за него. Какая плохая идея. — Ты не имеешь права выбирать за меня, придурок! Я не твоя чёртова кукла!! — Ты мой чёртов жених! — закричал Бокуто, сильнее прижимая Куроо. — Это не даёт тебе никаких прав надо мной! — Я чертовски хочу, чтобы это было так! Почему ты не видишь, что это было бы здорово! Ты получишь вдвое больше любви! — Этого, блядь, не будет! — Куроо закричал в ответ, на этот раз оттолкнув Бокуто. — Либо я, либо он, но ты не можешь иметь нас обоих, как какой-то гарем! — Ты не заставишь меня выбирать, — предупредил Бокуто, вскинув руки. — Тогда я выбираю за тебя, — крикнул Куроо. Он встал с дивана и пошёл к лестнице. Акааши, который до сих пор молча наблюдал за пьяной ссорой, встал у него на пути, надеясь всё исправить. — Куроо-сан, так быть не должно. — сказал он с самообладанием, которое сразу же действовало Куроо на нервы. — Отойди, — прорычал он. — Бокуто-сан сказал правду. Я люблю его. И если вы позволите мне, я хотел бы… — Ты меня не слышал? — отрезал Куроо. — Я сказал подвинься. Мне всё равно, любишь ли ты меня. Ты мне не нравишься. Я презираю тебя. Ты шлюха и неприятность. Ты должен, блядь, умереть, и если ты не уйдёшь с моей дороги, я клянусь, что решу эту проблему и сброшу тебя с рельсов. Выражение боли исказило обычное суровое лицо Акааши. Это что-то подействовало на Куроо, но он отказывался признавать это. Он услышал, как Бокуто застонал ему вслед с дивана, что-то насчёт того, что Акааши остался один, и всё. Он отодвинул Акааши со своего пути и побежал вниз по лестнице. Игнорируя мольбы Акааши, он выбежал из клуба. Он был слишком эмоционален, чтобы вести приличный разговор сейчас. Он может сожалеть о том, что вечеринка закончилась утром, но сейчас ему нужно было убраться от этих двоих как можно дальше. Ослеплённый слезами ярости, он, как сумасшедший, ехал по городу. Его рыдания становились всё громче в оглушающей тишине машины. Его дыхание было слишком быстрым, чтобы быть эффективным. Боль в запястье медленно достигала мозга. Он собирался свернуть на обочину, чтобы позвонить Кенме, когда внезапно одна из шин взорвалась. Машина заскользила с металлическим скрипом и несколько раз перевернулась, прежде чем врезаться в стену. При всех своих ударах Куроо потерял сознание при первом же броске. Он не чувствовал боли в теле, потери крови, удара по голове. Он не слышал криков первых водителей, которые пытались ему помочь. Он не слышал, как в ночи вопила сирена скорой помощи.

***

Он проснулся дезориентированным. Учитывая, что он был под действием снотворного, он не совсем проснулся. Сильный запах фармацевтических продуктов наполнил его первый сознательный вздох, и он сразу понял, где находится. Ему потребовалось некоторое время, чтобы услышать, что происходит вокруг него. Ещё дольше открывать глаза. Он лежал на медицинской койке в белоснежной палате, перед ним на стене висел выключенный телевизор. Дверь была закрыта, но он слышал шум в коридорах. Его левая рука была в гипсе от кисти до локтя, и он чувствовал боль в ногах, как будто он бегал несколько дней. С ворчанием он попытался выпрямиться, чтобы сдвинуть их. Чья-то рука упала на его здоровую руку почти сразу. Его голова повернулась, чтобы встретиться с заплаканными золотыми глазами, раскрасневшимся лицом и пушистыми светлыми волосами. — Тецу? Матрас рядом с ним прогнулся, когда молодой человек подсел ближе. Нежные руки обхватили его лицо, а губы прижались к его губам. Куроо был потрясён их мягкостью. Они целовали его несколько раз, пока Куроо не обнаружил, что отвечает на поцелуи. — Я был так напуган, — прошептал парень, мягко прижавшись лбом ко лбу Куроо. Куроо позволил себе получить ещё один поцелуй, прежде чем заставил свою действующую руку шевельнуться, чтобы мягко оттолкнуть парня. Блондин отодвинулся с улыбкой. Он снова плакал. Куроо смахнул слёзы, ошеломленный красотой этого незнакомца. — Кто ты? — он спросил. Блондин замер. Его брови дёрнулись в замешательстве. Или это было ожидание? - Ты не помнишь? - с некоторым опасением сказал он. Куроо нахмурился. Яркая вспышка боли пронзила его голову, и тень её воздействия отразилась на его лице. Блондин в тревоге схватился за руки. На самом деле Куроо понял, что даже не может вспомнить своё имя. Кем он был снова? Внезапная волна беспокойства захлестнула его, и он изо всех сил попытался бороться с простынями и восстановить некоторую свободу движений. — Я-где я? Кто.. Я? Что со мной случилось? Почему.. Палец прижался к его губам, чтобы заставить его замолчать. — Ничего страшного, — сказал блондин. — Ты Тецу, мой муж. С тобой произошёл несчастный случай. Врачи сказали, что у тебя могут быть небольшие проблемы с памятью из-за сотрясения мозга. Куроо уставился на него, обрабатывая информацию. Блондин выглядел очень молодым для его мужа, но, может быть, ему просто повезло от природы? — Ты мой муж? — повторил он в недоумении. — Да. Я твой Кей, — сказал парень, его красивые глаза, наполненные слезами, контрастировали с грустной улыбкой на его лице. Куроо немедленно двинулся, чтобы стереть их. Он не помнил, чтобы любил этого человека, но знал, что если бы любил, то никогда бы не заставил его так сильно плакать. — Мне жаль, — он сказал. — Я в порядке. Кей улыбнулся и поцеловал ладонь на его щеке. — Я позову медсестру. Тебя нужно проверить. Он хотел подняться с кровати, но прежде чем он это сделал, рука Куроо сомкнулась на его запястье. — Я… у меня так много вопросов… — Я знаю, — Кей улыбнулся. — У тебя будут ответы, но сейчас нам нужно убедиться, что с тобой всё в порядке. Куроо колебался. Он не хотел отпускать этого завораживающего человека. Кей нежно погладил удерживающую его руку и наклонился, чтобы поцеловать костяшки пальцев. — Я вернусь раньше, чем ты это поймёшь. Затем Куроо понял, как глупо он, должно быть, выглядит, держась за Кея, как ребёнок. Он кивнул, опасаясь, что его голос подведёт его, и отпустил руку. Кей одарил его долгим любящим взглядом, прежде чем развернуться на каблуках и выйти из комнаты. Он подошёл к столу медсестер, но вместо того, чтобы замедлить шаг, он прошёл мимо него и открыл дверь на лестницу. Там он проверил окружение, прежде чем вытащить свой телефон. — Он проснулся, — сказал Кей едва ли через секунду после начала телефонного разговора. — Никаких воспоминаний. Я могу сделать его своей марионеткой. [...] Нет, их пока нет. [...] Ямагучи там внизу с Асахи охраняют вход. [...] Понял. Он закончил разговор так же резко, как и начал, и сделал ещё один. — Зелёный свет. Мы его сейчас вывезем. [...] Нет времени на это, Сугавара проверит его, как только мы вернёмся. Ещё раз, он закончил вызов. Ему понадобилась секунда, чтобы собраться с мыслями, и на глаза навернулись слёзы. Затем он открыл дверь на этаж и подошёл к столу медсестёр.

***

Куроо доверял своему мужу, и когда Кей сказал ему, что они могут уйти, если Куроо согласен с этим, он, конечно же, согласился. Вопреки мнению врачей, Кей забрал Куроо из больницы менее чем через час. Куроо с облегчением выбрался отсюда. Даже без воспоминаний он знал, что не любит такие места. Его нутро подсказывало ему, что в какой-то момент его жизни в больнице произошло что-то неприятное. Он ещё не мог вспомнить, что именно, и не был уверен, что хочет. Он слишком устал, чтобы по-настоящему осознать, что происходит, и особенно то, что на самом деле он был не в форме, чтобы покинуть больницу, когда Кей посадил его в инвалидное кресло и вытолкнул из палаты. Куроо был слишком сосредоточен на том, чтобы справиться с медленной болью в теле, чтобы заметить двух мужчин, которые тут же последовали за ними, как только Кей вышел из лифта. Он также не заметил их, когда Кей помог ему сесть в машину, а они устроились в чёрном BMW всего в двух шагах от них. Когда они вышли из больничного парка, он начал любопытную болтовню с Кеем и не заметил машину, преследующую их. Или вереницу машин, спеша остановившихся перед больницей. Бокуто, сопровождаемый Акааши и двумя его людьми, ворвался в зал, словно ураган. Ему было плевать, что все взгляды обратились на него в тот момент, когда он ворвался к стойке регистрации в неряшливой одежде, свидетельствующей о долгой ночной вечеринке. Однако выражение его лица говорило о другом. — Куроо Тетсуро, пожалуйста. Он попал в автомобильную аварию прошлой ночью, — спросил он медсестру с едва сдерживаемой поспешностью. Медсестра, привыкшая к беспокойным посетителям, проверила свой компьютер и тут же нахмурилась. — Куроо-сан ушёл только что, — объявила она. — Он ушёл? — повторил Бокуто, ошеломлённый. — Его муж подписал бумаги о выписке, — подтвердила медсестра. — Его муж?! Послушайте, я Бокуто Котаро, его жених. У Куроо нет мужа! — он рявкнул, ударив обеими ладонями по столу. Его внезапный гнев напугал медсестру. Позади него Акааши сделал движение, чтобы успокоить его. — Уверяю вас, всё было в порядке. Его муж взял на себя ответственность за него… — У него нет мужа! — Бокуто резко прервал её, готовый схватить женщину за воротник. Акааши вмешался и оттащил его. — Извините нас, на секунду, — сказал он медсестре. Бокуто позволил утащить себя прочь, осознавая, что ему нужно успокоиться, чтобы справиться с ситуацией. Следующие слова Акааши только подтвердили это. — Бокуто-сан, успокойтесь, пожалуйста. — Не проси меня успокоиться, — Бокуто простонал: — Эти ублюдки позволили Тецу уйти с незнакомцем! Он определенно дезориентирован; он не знает, в какой опасности он может быть! — Знаю Бокуто-сан. Мы найдём его, но сейчас нам нужно сохранять спокойствие, чтобы принимать хладнокровные решения, — напомнил ему Акааши. Его самообладание расстраивало Бокуто, который был на грани нервного срыва. В других обстоятельствах его бы устраивал контроль Акааши, но сейчас он был не в том настроении, чтобы смириться с тем, что ему говорят, что делать. — Не говори мне, блядь, что я должен делать. Я не успокоюсь, пока мой жених не вернётся со мной. Лицо Акааши слегка скривилось. Однако он слишком хорошо скрывал свои эмоции, и тень страдания, промелькнувшая на его лице, быстро исчезла. — Тебе лучше успокоиться. Иначе мы его не найдём. Это застало Бокуто врасплох, и он наконец понял, что его плохой характер не поможет. Придя в себя, он глубоко вздохнул и кивнул, сохраняя до поры до времени в себе гнев, страх, беспокойство. — Кейджи, он даже не достиг совершеннолетия, — выдохнул он. — Как они могли поверить, что он женат? Я не понимаю. — Мы с этим разберёмся, — пообещал Акааши, чувствуя облегчение от того, что Бокуто его слушает. Доверяет ему. Он похлопал его по предплечью, прежде чем повернуться к своим людям, которые возвращались со второго допроса с медсестрой. — У нас есть имя мужа, — объявил Васио. — Притворяющегося мужем, — Бокуто горько поправил. Акааши проигнорировал его замечание и взял лист бумаги, чтобы прочитать его. Его лицо, обычно такое апатичное, превратилось в озабоченное выражение. — Какое имя? — Бокуто застонал. — Цукишима Кей. Бокуто нахмурился. — Я знаю это имя. — Конечно, Бокуто-сан, — глаза Акааши вспыхнули. — Он один из самых доверенных лиц Савамуры Дайчи. Один из воротил клана Карасуно. Имя Карасуно звенело в голове Бокуто смертельным звоном. Опасный соперничающий клан Некомы летит с севера. Вороны, враги кошек. Фукуродани никогда не сталкивались с ними, но Бокуто решил не любить их ещё много лет назад. И теперь Куроо был в их руках. — Они ушли как раз перед тем, как мы вошли, — заявил Акааши, читая бумагу, которую Васио забрал у медсестры. Бокуто сжал кулак так сильно, что, наверное, было больно, но, похоже, ему было всё равно. Предстояла война. — Позвони Кенме. Скажи Некоме, что мы собираемся вернуть Тецу.