The Thief/Вор

— Устал? — спросил Цукишима. Куроо задремал, прислонившись головой к окну. Его глаза уже давно перестали смотреть на движущийся пейзаж. Он чувствовал усталость и боль, но не хотел беспокоить блондина. — Я в порядке. Последовала многозначительная пауза, прежде чем Цукишима снова заговорил. — Мы остановимся на следующей станции, чтобы купить тебе еды. — Я не очень голоден, — Куроо пожал плечами. — Ты должен поесть, — слегка нахмурившись, сказал Цукишима. Куроо открыл глаза, чтобы посмотреть на него, и нашёл его милым, каким бы взволнованным он ни был. Впервые после их отъезда из больницы Куроо нашёл время, чтобы по-настоящему взглянуть на него. Его глаза очерчивали линию профиля Цукишимы, желая запечатлеть в памяти каждую деталь его совершенного лица. Его кожа была безупречно бледной, без единой родинки. Его короткие волосы были естественного бледно-золотистого цвета, что заставило Куроо задуматься, был ли он наполовину иностранцем или что-то в этом роде. Тень розовых круглых детских щёчек было невозможно не заметить. Его взгляд остановился на тонких, но пухлых румяных губах. Он попробовал их ещё в больничной палате, и они ему понравились. Он смотрел на них, пока Цукишима рассеянно облизывал их языком. Глаза Куроо были прикованы к розовому кончику, который едва показался, прежде чем исчезнуть так же быстро, как и появился. И снова он не мог не найти блондина очаровательным. Что было не совсем уместно говорить о возрасте. Несмотря на внушительный рост, стройные конечности и крупный торс, не скрывавший спортивного телосложения, Цукишима казался ещё довольно молодым. Искра ума в его глазах доказывала, что он прожил жизнь, полную впечатлений, но всё в его выражении лица выдавало молодость. Это заставило Куроо заинтересоваться им. — Так? Нас? — спросил он с любопытством. — Что насчёт нас? — спросил Цукишима, глядя на дорогу. — Мы женаты. Как мне посчастливилось ухаживать за таким красивым парнем, как ты? Внезапный румянец на скулах Цукишимы выдал его явное смущение комплиментом. — Хм… Мой муж застенчивый котёнок, — Куроо ухмыльнулся, радуясь увиденному. — Не называй меня котёнком, — рявкнул Цукишима. Он быстро понял, что его реакция ненормальна, и откашлялся. — Я не… я никогда не был рад кличкам питомцев. — Действительно? — Куроо сформулировал свой вопрос дразнящим тоном. — Держу пари, у меня для тебя их дюжина. Просто чтобы разозлить тебя и заставить покраснеть. Цукишима закатил глаза и склонил голову набок. — Что заставляет тебя думать так? — Потому что ты очень красивый, когда краснеешь. Я уверен, что всегда люблю смотреть на то, как ты превращаешься в клубничку. Цукишима прикусил губу, и Куроо воспринял это как победу со своей стороны. — Стоит ли поговорить о нас? — предложил Цукишима, изо всех сил пытаясь заглушить свой кислый тон. — Мне бы понравилось это, — сказал Куроо, выпрямляясь на сидении. — Честно говоря, я чувствую себя немного потерянным. Потерянный был преуменьшением. У него совсем не было воспоминаний. Это было похоже на продвижение в постоянном тумане, таком густом, что он едва видел собственное тело. — Ты поправишься, — Цукишима пообещал. — Сначала нам нужно доставить тебя домой. Сначала мне нужно доставить тебя в тюрьму. Был подтекст. — Спроси меня о чём-нибудь, — добавил он. Куроо задумчиво прикусил губу. — Как я тебя называю? — Мне не нравятся ласкательные имена, — Цукишима проворчал, надеясь, что человек, которого он пытался заманить в ловушку, не будет настаивать на том, чтобы дать ему раздражающее прозвище. — Бьюсь об заклад, ты любишь их, когда я зову тебя так, — настаивал Куроо. — За 3 года совместной жизни они мне ни разу не понравились. — 3 года? Чёрт, я думал, что мне повезло, но на самом деле я благословлён, — Куроо присвистнул. Цукишима подавил улыбку. Было не так уж и плохо получить столько комплиментов сразу. — Но, эй, может быть, если ты скажешь мне, как я тебя зову, я что-нибудь вспомню? — предложил Куроо. Цукишима бросил быстрый взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что машина Ямагучи и Асахи всё ещё следует за ними. Успокоенный их присутствием, он поддался начатой ​​им же игре лжи. — Ты зовёшь меня Цукки. — Цукки? — Ты услышал, как мой друг детства назвал меня так однажды и никогда не позволял мне пережить это. — Похоже на меня. Наверное, — Куроо ухмыльнулся. — Что-то ещё? — Почему ты думаешь, что у тебя больше одного ласкательного имени? — Да ладно, у меня гладкий на язык. У меня определенно есть другие имена для моего мужа, помимо его детского прозвища. Это заявление вызвало небольшой смешок у Цукишимы. Звук был восхитительным, особенно в тесноте машины. Куроо удивлённо уставился на блондина, надеясь услышать больше. — Ты часто называешь меня малыш. Перебор. Лунный свет тоже, в зависимости от дня. — Лунный свет… — повторил Куроо, пробуя слово на языке. — Они мне нравятся! Как ты меня называешь? — Боль в заднице. Голова петуха. Птичье гнездо, — Цукишима импровизировал невероятно легко. — Вау, я чувствую себя любимым, — Куроо усмехнулся. Палец Цукишимы нерешительно постучал по рулю. — Тетсу, — он предложил. Пристальный взгляд Куроо снова упал на него, и ему было трудно сосредоточиться на дороге. Он никогда раньше не встречался с наследником Некомы, видел его только на картинках. Он думал, что готов к вызову, когда Даичи отправил его на эту миссию. Они слышали, что между будущими главами Некомы и Фукуродани назревают проблемы. Потребовалось немного уговоров, чтобы убедить Даичи, что именно он должен отправиться в Токио, чтобы проверить эту информацию, только из-за того, что ему нужно было проявить себя в полевых условиях. В конце концов, благодаря его упрямству, Даичи разрешил ему. Цукишима прибыл в Токио с Ямагучи и Асахи, чтобы собрать информацию о ситуации между Бокуто и Куроо и найти способ воспользоваться этим для своего клана. Общеизвестно, что оба наследника уже давно резвятся. Их дружба была чередой флирта и броманса. По крайней мере, так думали Карасуно. То, что Цукишима видел прошлой ночью в клубе, доказывало, что это была не просто дружба. Они были на вечеринке по случаю дня рождения, под прикрытием, и Цукишима был свидетелем драки между Бокуто и Куроо. Он следил за каждым шагом Куроо с того момента, как наследник Некомы выбежал из клуба. Он не собирался ничего делать, кроме как наблюдать за ним, но тут случилась авария, и Куроо увезли в больницу. Воспользовавшись случаем, Карасуно придумали план плавного похищения наследника Некомы, и вот он, сидящий в машине Цукишимы, страдающий амнезией и убеждённый, что женат на блондине. И даже без воспоминаний он представлял опасность для Цукишимы своими красивыми чертами лица и завораживающим взглядом. — Зовёшь ли ты меня папочкой? — спросил Куроо с озорством в голосе. Чёрт, этот дразнящий тон был разрушительным. Это сделало что-то с Цукишимой. — Точно нет, — рявкнул он с негодованием. — Я зову тебя малышом не просто так! — настаивал Куроо, и его насмешливая улыбка стала шире. — Потому что ты надоедливый ублюдок? — Цукишима застонал, забыв о сдержанности и поступке хорошего взволнованного мужа. — Чёрт, ты, должно быть, был так счастлив, когда узнал, что я в больнице, — с иронией сказал Куроо. Голова Цукишимы дёрнулась так быстро, что он рисковал получить удар хлыстом. Он приберёг свой номер в последнюю секунду и использовал свой внезапный страх быть разоблаченным как фальшивка, чтобы отразить болезненное чувство. — Не говори так. Я ужасно беспокоился о тебе. Ухмылка Куроо исчезла, и его здоровая рука попыталась дотянуться до него. В их положении это было едва ли возможно, и ему не совсем удалось его поймать. Цукишима помог ему и протянул ему правую руку. Куроо осмотрел их пальцы и начал рисовать маленькие круги на бледной коже. — Прости, Лунный свет. Я не хотел быть придуроком, — он извинился. Цукишима пожал плечами, немного ошеломлённый внезапным проявлением нежности. — Я здесь мудак. Это ты попал в аварию, а я остаюсь собой… Прости… — его слова обожгли язык. Они были до безобразия честны. Слишком верно. Он должен был быть более осторожным. — Нет, — Куроо сжал его руку. — Я определённо влюбился в эту соленую личность не просто так. Цукишима почувствовал, как у него пересохло в горле, и едва кивнул. Разве можно сожалеть о том, что солгал только что встреченному врагу? — Кстати, где мы живём? — спросил Куроо, предлагая Цукишиме выход из вихря виноватых мыслей. — В Сендае, — ответил Цукишима, внимательно наблюдая за реакцией Куроо. Мужчина задумчиво кивнул, но никак не отреагировал. Соперничающий город, казалось, не звонил в колокольчик и не давал ему в голову предупреждения. — Врачи сказали, что знакомая обстановка может помочь тебе быстрее выздороветь, — сказал Цукишима, и это была единственная часть этого притворства, которая не была ложью. — Да, это звучит логично, — Куроо признался. — Что… Что со мной случилось? Цукишима изобразил прерывистое дыхание. — Ты путешествовал по работе. По дороге домой ты попал в аварию. — Чем я зарабатываю на жизнь?»— с любопытством спросил Куроо. — Ты работаешь в отделе спортивного продвижения JVA, — Цукишима импровизировал. — Ага? Смотрится весело. Наверное, я очень люблю волейбол. — Именно так, — Цукишима продолжал свою ложь. — Мы познакомились благодаря волейболу. — Правда? Цукишима кивнул, всё глубже погружаясь в фальшивую жизнь, которую он им строил. Следующие полчаса он отвечал на все вопросы Куроо о них, их жизни, их свадьбе. Чем больше Цукишима выдумывал их историю, тем больше Куроо, казалось, сосредотачивался на истории их любви. Как будто любовь была единственным, что он мог вспомнить, за что хотел удержаться. Когда Цукишима съехал с шоссе и въехал в зону отдыха, Куроо снова начал засыпать. Блондин остановил машину на пустой части парковки и повернулся к Куроо. — Я принесу тебе еды и воды. Ты останешься здесь и отдохнешь? Куроо улыбнулся и одобрительно покачал головой. Не успел Цукишима выйти из машины, как здоровая рука Куроо дотянулась до него. — Лунный свет. Его рука нашла щёку Цукишимы и медленно подвела блондина к нему. Он сжал их губы и коснулся их носов. — Я тебя люблю. Спасибо за заботу обо мне. Его глаза были уже закрыты, и он засыпал. Цукишима уставился на человека, которого обманывал, и ни капли сожаления не омрачило его разум. На полтора дня он может быть любим. С последствиями он разберется позже. А пока он предпочёл бы насладиться ощущением богатства, которое Куроо дарил ему любовью и доверием. Он запер машину, прежде чем пошёл на остановку. Асахи курил возле своей машины, припаркованной недалеко от них. По дороге мужчины обменялись понимающими взглядами. Ямагучи уже купил несколько вещей, когда Цукишима застал его ожидающим за одним из столов, расставленных вдоль оконного проёма. — Вода, чай, бутерброды, клубничное печенье, конечно, персики для Куроо-сана, немного болеутоляющих, — он перечислил, как сложил всё в целлофановый пакет. — Чистое нижнее белье тоже. Твоя одежда подходит ему, Цукки? — Да, — Блондин взял горячий черный кофе, который купил ему друг. — Это делает тебя счастливым? — спросил Ямагучи с громкой улыбкой в ​​мягком голосе. Цукишима закатил глаза и не удостоил его ответом. Не то чтобы это могло отбить у его друга охоту задавать скучные вопросы. — В жизни он выглядит лучше, чем на фотографиях? — Он наш враг, Тадаши. — О, да ладно, ты без ума от него навсегда, — Ямагучи усмехнулся, совершенно не обеспокоенный тем, что они говорили о наследнике соперничающего клана. — Ты собирал его фотографии со средней школы. — Я не собираю его фотографии. Это исследование для файла о нём. _ Да, конечно, файлу нужны все эти инстаграм-картинки, которые ты собрал. По лицу Цукишимы проступил стыд, и он густо покраснел. Он ненавидел то, как легко его лучший друг заставлял его чувствовать себя школьницей. Да, он влюбился в Куроо с тех пор, как увидел фотографию наследника Некомы в папке в комнате Даичи во время его первого класса средней школы. Возможно, он так же украл фотографию под влиянием момента. И да, возможно, файл, который он упомянул, был не для профессионального использования, а его личный файл на наследника Некомы. Даичи никогда не позволял ему выходить на первую линию, всегда защищая его, как будто он был ещё ребёнком. Чтобы обойти эту крошечную проблему, которая ранила его самолюбие, Цукишима специализировался на поиске данных и поиске информации. Он официально работает на клан уже 4 года. Если он и усвоил одну важную вещь о работе с гангстерами и на них, так это никогда не показывать свою истинную цель. Он редко отказывался от роли холодного, неудержимого собирателя правды. Он лишь ослабил бдительность рядом с Ямагучи. Даичи и его близкому окружению удалось заставить его сделать это, но это было против воли Цукишимы. Что касается его влюблённости в Куроо, то она никогда не исчезала по-настоящему. Физически он всё ещё был всем, чего жаждал Цукишима. Однако блондин научился не слишком много мечтать о нём. Он скрыл этот недостаток от клана, похоронив эту грязную тайну глубоко под слоями своего флегматичного характера. Не то чтобы он мог что-то скрыть от шпиона, которым был Ямагучи. Его друг был единственным, кто знал о запретном влечении Цукишимы к Куроо. Конечно, он никогда не предаст Цукишиму. Только в такие моменты, как этот, в короткий перерыв, который они позволяли себе в своей опасной жизни, он дразнил блондина по этому поводу. Цукишима застонал, но не винил его. Он знал, что его секрет в безопасности. Если он был собирателем информации, то Ямагучи был одним из хранителей секретов клана. — Ты говорил с Даичи-саном? — Цукишима попросил сменить тему. — Они ждут нас сегодня вечером, — ответил его друг. — Есть новости от Некомы и Фукуродани? Цукишима достаточно знал Ямагучи, чтобы заметить лёгкую дрожь, которую его друг пытался скрыть от него. — Какова ситуация? — Они знают об автомобильной аварии. Они также знают, что Куроо-сан был похищен. — Сколько времени у нас есть? — Цукишима сделал большой глоток кофе. — Я не могу сказать. Один клан уже сложно предсказать. Два? Расстроенных? Я не хочу играть с шансами. Беспокойство Ямагучи было законным, и Цукишима доверился чутью своего друга. — Давайте доставим Куроо к Даичи-сану, как только сможем, — он решил. — Если ты испытаешь удачу с состоянием Куроо-сана, это может обернуться против тебя. Пока он доверяет тебе, но ты не должен делать ничего, что могло бы вызвать его подозрения. С ним легче иметь дело, пока он не помнит, кто он такой, — предупредил Ямагучи. — Я знаю это, — рявкнул Цукишима, живо схватив полиэтиленовый пакет. — Однако время не наш союзник, и мы не можем рисковать, чтобы Некома и Фукуродани поймали нас, прежде чем мы достигнем нашей территории. Ямагучи долго смотрел на него, прежде чем кивнул. — Я предупрежу Даичи-сана. Будь осторожен. — Не беспокойся обо мне, — Цукишима хмыкнул, раздавил свою пустую чашку и швырнул её в ближайшую урну. — Я беспокоюсь о тебе, — Ямагучи застонал. — Ты первый в очереди. Цукишима пожал плечами. Они не стали терять ни минуты на остановке и вернулись к своим машинам. Куроо всё ещё крепко спал на своём месте. Возвращение Цукишимы его ничуть не потрясло, и блондин решил не будить его. Чем дольше он спал, тем больше времени Цукишима спасался от потенциального поворота.

***

Глаза Куроо распахнулись, глядя на облачное небо. Он попытался потянуться, но его удержали гипс, повязка, прижимавшая руку к груди, и теснота машины, в которой он находился. — Привет, — голос Цукишимы донёсся до него, как летний ветерок. Мягкий и сладкий, абсолютный восторг. На его губах расцвела улыбка. — Привет. Который сейчас час? — Куроо спросил. — Едва ли полдень. Я не хотел тебя будить. Тебе нужно было отдохнуть. Как себя чувствуешь? Куроо проверил своё тело и обнаружил, что он в удивительно хорошей форме. — Отлично. Учитывая, что я был в больнице этим утром. — Врачи сказали, что тебе повезло, — Цукишима улыбнулся. — Твоё вывихнутое запястье и сотрясение мозга — единственные повреждения. Куроо посмотрел на свою загипсованную руку. У него было странное чувство по этому поводу. Это было странно, но каким-то образом он знал, что состояние его запястья не из-за аварии. Он попытался больше думать о причине этого сомнения. Усилие только вызвало приступ боли в голове. Его внезапное ворчание встревожило Цукишиму. Блондин тут же бросил руку на заднее сиденье. Он порылся в сумке и протянул Куроо пачку болеутоляющих. Брюнет взял их дрожащей рукой. — Спасибо, — Цукишима уже снова рылся в сумке, а затем протянул вперёд бутылку воды и несколько закусок. Куроо сначала принял лекарство, потом медленно ел, рассеянно жевал и пил. Его разум наконец избавился от завесы, которая удерживала его с самого утра. Теперь он чувствовал боль во всём теле. Покидать больницу так рано казалось не самой лучшей идеей теперь, когда морфий больше не действует. Цукишима сказал, что его худшими травмами были запястье и сотрясение мозга, но, по мнению Куроо, казалось, что все кости в его теле вот-вот сломаются. Он попытался вспомнить, как произошла авария. Какое-то пятно затуманило его воспоминания. Он знал, что они здесь, совсем рядом, но не знал, как рассеять завесу амнезии. Может быть, если бы у него было что-то физическое, это помогло бы. Эта мысль заставила его взглянуть на Цукишиму. Он открыл рот, чтобы спросить, но обнаружил, что смотрит на блондина, застигнутого врасплох его силуэтом, изящно вырезанным на фоне серого неба. Цукишима определённо был хорош собой. Его светлые пряди так нежно падали на лицо. Его пронзительные глаза за оправой очков были сосредоточены на дороге. Куроо был уверен, что никогда не любил очки. Это был не его тип. Тем не менее, они подходили Цукишиме, и ему очень нравилось, как они сидят у него на носу. В конце концов, блондин заметил на себе любопытные взгляды и внимательно посмотрел на Куроо. — Что? — Я чувствую себя таким счастливым быть твоим мужем. Ты хорошенький, — Куроо выдохнул почти шёпотом. В тишине машины это прозвучало как крик. И, к радости Куроо, лицо Цукишимы порозовело. — Ты раздражаешь. Вернись спать. — С тобой напоказ в таком виде? — Куроо изобразил потрясение. — Это было бы преступлением. — Ты говоришь глупости, — Цукишима закатил глаза, румянец достиг его ушей. Куроо усмехнулся и решил дать мужу отдохнуть, продолжая свой первоначальный план обсуждения. — Цукки, мне интересно, где мои вещи? Должно быть, у меня были с собой телефон и бумажник, когда я попал в аварию. Даже если он на самом деле не смотрел на него, Куроо видел, как Цукишима побледнел. Он сдерживал хмурый взгляд, но заметил эту странную реакцию. Подождите. Зачем ему это делать? Что за странный рефлекс — замечать чей-то физический язык. На другом сиденье Цукишима прикусил щёку. Эти предметы в данный момент были у Асахи и Ямагучи. Он не мог так рисковать, чтобы найти его вещи и дать ему узнать правду. — В больнице их не было, — он импровизировал. — Я предполагал, что они потеряны, и они не были моим приоритетом, поэтому… — Ой. Ничего страшного, — сказал Куроо. — Прости, Тецу, — Цукишима настоял на застенчивом муже. — Нет, не волнуйся, Лунный свет, я рад, что я был твоим приоритетом над телефоном, — Куроо улыбнулся. — Мы купим тебе новый, как только вернёмся домой, и уточним у полиции твой бумажник, — сказал Цукишима. Пустое обещание, на которое Куроо кивнул, счастливый, что с ним так хорошо обращаются. Цукишима открыл было рот, чтобы что-то добавить, но его оборвал звонок телефона. Это слишком испугало его, а Куроо только смотрел на экран. — Ямагучи? — он прочитал. Рука Цукишимы схватила телефон быстрее, чем когда-либо. Ямагучи не рискнул бы звонить ему, если бы это не было крайне важно. Едва он нажал кнопку ответа, как голос его друга заполнил всю машину так громко, как будто он говорил по громкой связи. — Они нашли нас! Убирайся нахуй с дороги! Цукишима не стал ждать дальнейших указаний. Его нога раздавила педаль газа. Машина резко набрала скорость, угрожающе ревя. — Ч-что происходит?! — Куроо растерянно взвизгнул. Цукишима не осмелился ответить ему. Его глаза были повсюду одновременно. В этот час шоссе представляло собой опасное равновесие между пустым и заполненным. Он видел, как за ними следуют машина Ямагучи и Асахи, а сразу за ними приближаются три массивных автомобиля. — Чёрт, чёрт, чёрт! — он услышал собственный стон сквозь зубы. — Цукки?! — позвал Куроо. — В чём дело? Что- — Просто держись, Куроо! — рявкнул Цукишима, прежде чем яростно повернуть руль. Автомобиль взял опасный угол, почти столкнувшись носом с другим автомобилем. С ловкостью гонщика Цукишима поиграл с колесами, коробкой передач и педалями, чтобы добраться до выхода, который они только что проехали. На их опасном пути Цукишима пересёк машину Ямагучи, следуя по шоссе. Он не замедлил шаг, несмотря на волну беспокойства, охватившую его желудок. Он добрался до выхода и сделал ещё один поворот, чтобы взять его в правильном направлении. Он заставил машину ехать далеко за пределы допустимой скорости, ища безопасности в сельской местности. Куроо молчал, вцепившись рукой в ​​дверцу машины так сильно, что костяшки пальцев побелели. У Цукишимы не было времени проверить, вспоминает ли он своё прошлое. Его единственным утешением было то, что если бы он действительно вспомнил, то, вероятно, был бы не в форме, чтобы сражаться с Цукишимой. Они ехали по пустынной дороге посреди полей едва ли дюжину минут, когда Цукишима заметил одну машину позади них. Преследователям удалось выгнать их с шоссе. — Дерьмо, — Цукишима цокнул языком. Машина приближалась на угрожающе высокой скорости. Цукишима бросил взгляд на Куроо. Тот ещё не заметил этого. Отбросив всю осторожность в окно, Цукишима потянулся за пистолетом, который носил под курткой. Куроо подавил крик при виде оружия. — Цукки, какого хрена… — Куроо вниз головой! — крикнул Цукишима, открывая окно. Он надеялся, что Куроо подчинится, потому что в следующий момент он нажал на педаль тормоза. Следовавшая за ними машина сумела увернуться от резкого замедления. Это дало Цукишиме возможность встать бок о бок с их преследователями. В тот момент, когда они оказались на одном уровне, Цукишима нажал на курок. Он подстрелил первого человека в руку. Машины столкнулись, отбросив друг друга на противоположные стороны дороги всего на секунду, прежде чем они снова двинулись бок о бок. Несколько выстрелов разорвали воздух. К счастью для Цукишимы, в тот момент, когда мужчины заметили Куроо на пассажирском сиденьи, они не решались стрелять, давая Цукишиме чистые окна для открытия огня. Понимая, что они слишком рискуют, водитель решил срезать дорогу. С той скоростью, с которой они ехали, машинам потребовалось полсекунды, чтобы врезаться друг в друга. Подушки безопасности взорвались какофонией, оглушив Цукишиму всего на минуту. Он боролся с шоком, из-за которого потерял сознание. Столкновение, казалось, длилось снова и снова, пока обе машины не замерли в произвольном направлении посреди дороги. Цукишима моргнул, прогоняя беспамятство, прежде чем ему удалось проверить, что он всё ещё в очках. Контролируя тяжёлое дыхание, он сумел расстегнуть ремень безопасности и сразу же подошёл к Куроо, чтобы проверить пульс. Он подумал, что ему стало легче дышать, когда он нашёл его. Его рука потянулась к лицу "мужа" и погладила его по щеке. Он дышал, но его глаза были закрыты. — Куроо, останься со мной. — взмолился Цукишима. — Я с тобой… — услышал он его шёпот. Цукишима вздохнул. Однако он ещё не позволил облегчению овладеть им. Краем глаза он заметил два силуэта, выходящих из другой машины. Не долго думая, он поднял ружье и двумя точными выстрелами повалил их преследователей на землю. Адреналин снова накапливался в его теле, он пинком открыл дверь и осторожно прошёлся по телам. Вид крови заставил его руки дрожать. Цукишима привык к грязной работе. Он знал, что это часть должностной инструкции. Однако он был ещё очень молод, несмотря на внешность, и никогда раньше никого не убивал. Выстрел, чтобы причинить боль, да. Выстрел, чтобы убить — это было впервые. Он проглотил отвращение и внезапный ужас, грозивший вызвать рвоту, и спрятал пистолет в кобуру. Не желая задерживаться слишком долго, он побежал к двери Куроо. — Пошли, Куроо, нам пора, — он застонал, открывая дверь слишком сильно. — Цукки, блять, ты… Цукишима не слушал поток непонятных слов Куроо. Он помог ему выбраться из машины, убедившись, что он может идти самостоятельно. Куроо стоял на слабых ногах, но этого было достаточно. Прежде чем уйти, Цукишима схватил сумку с припасами с заднего сиденья. Протоколист просил его избавиться от тел и машин, но у него не было на это времени. Он повернулся к трясущемуся Куроо, уставившемуся на окровавленные тела посреди дороги, и схватил его здоровое запястье. — Пошли, нам надо идти! — он приказал. Куроо не сопротивлялся. Пока они прижимались к полям, растворяясь в растительности, Цукишима мог сосредоточиться только на бьющемся сердце Куроо, барабанящем по его ладони через вену на запястье.