Тень

      Маг не дожидается ответа. Он сразу же трансгрессирует к поместью Певерелл, но так и не заходит внутрь. Несмотря на непогоду юноша с особым наслаждением наблюдает за буйством природы.       Свирепый ветер качает деревья, от грома закладывает уши, а молния лишь изредка освещает пространство вокруг. Капли дождя ударяются о землю, рассыпаясь на несчётное количество сияющих кристаллов. Хаос, творящийся вокруг, незаметно селится и в его сердце, а мысль о семье и раздоре в ней вновь закрадывается в сознание.       Поддаваясь порыву, Гарри достаёт из подпространства ту самую метлу. Она совсем новая, приобретённая лишь для спектаклей, подобных тому, что он недавно устроил. Потому что именно так любит делать Чарльз. Потому что из них двоих именно Чарльз олицетворяет собой неконтролируемое бедствие.       Маг смотрит, как основание метлы вновь становится мокрым, скользким, холодным и отвратительно противным. Его тошнит. Тошнит от ситуации, тошнит от понимания, что он не чувствует ничего. Ничего в нём не отзывается, как и тогда — в далёком детстве.       Полёты на мётлах — базовый предмет, поэтому и его пришлось освоить. Учителя говорили, что он неплох — очень даже неплох, но, к всеобщему сожалению, Гарри это никак не трогало. И хуже всего воспринимал это Джеймс. «Как это так? Его сын имеет талант и не желает его развивать, как такое вообще возможно?» — вот они, слова отца перед тем, как его внимание ещё больше сфокусировалось на старшем брате.       Всё же Гарри не Чарльз, чтобы до искорок в глазах обожать полёты на этих непрактичных инструментах. Он не Чарльз, чтобы восхищаться высотой и порывами ветра, нещадно бьющими в лицо. Он не Чарльз, чтобы разрезать воздух и вытворять совсем уж небезопасные трюки.       Он — Гарри… И этим всё должно быть сказано.       Метла вновь отправляется в подпространство, а юноша касается основного охранного артефакта. Ненужные мысли быстро уходят на второй план. Вокруг поместья под каплями дождя начинают мерцать плетения барьера. Руны на щите оказываются едва различимы и лишь изредка переливаются каким-то бледно-жёлтым светом, становясь немного ярче в тот момент, когда очередная связка защитных заклинаний намертво вплетается в рисунок. Вот то, отчего у Гарри действительно захватывает дух.       Калия, которая всё то время, что он возится с барьером, окутывает его согревающими чарами, наконец с силой сжимает руку, требуя войти в дом и нормально отогреться. Барьер в последний раз издаёт теперь уже голубое свечение и вновь растворяется, словно его здесь никогда и не было, а Гарри, довольный своей работой, проходит внутрь.       Под проливным дождём почти невозможно разглядеть ухоженный сад, в котором цветëт бесконечное множество роз; отдельные подсобные помещения, разбросанные по всей территории особняка; и теплицы, засаженные прочей полезной растительностью. Калия рассматривает всё это с благоговением, и Гарри физически ощущает её радость. Он едва касается её мордочки, а змея ластится в ответ. Сердце щемит от этой простой нежности.        В один момент Калия отстраняется и кивает вперёд. Маг повинуется ей, оглядывая здание. Поместье Певерелл больше походит на неприступную средневековую крепость, чем на замок в привычном понимании. Его белокаменные толстые стены одновременно давят и вызывают чувство защищённости. В дополнение к ним идут громоздкие полукруглые двери, массивные колонны и крестообразные своды. Здание потрясает тем, что при всей своей строгости и абсолютном отсутствии излишеств, источает столько пафоса и благородства.       Гарри облегчённо выдыхает, наблюдая как поместье оживает. У него всё ещё оставались сомнения: хватит ли сил, чтобы пробудить весь особняк — но, кажется, пока всё идёт хорошо. Ядру хватает магии, чтобы правильно функционировать. И словно в доказательство своих же мыслей в одном из полукруглых окон он замечает парочку эльфов. В прошлый раз, когда он посещал поместье, все они ещё спали, а теперь бодро бегают и даже используют свои силы, что несомненно радует мага.       Не успевает Гарри пройти внутрь, как перед ним тут же появляются Винни и ещё один домовик, кажется, преклонного возраста. Маг осматривает его с ног до головы, и первым делом собирается заменить те бесформенные ткани, что болтаются на нём, на что-то более опрятное и подходящее веку. После, неплохо было бы проверить: в каких условиях проживают его подопечные. Что-то подсказывает, что увиденное его не устроит.       — Приветствую нового хозяина замка Певерелл — хрипит старик, склоняясь в поклоне. — Этого верного эльфа зовут Фаэн. Этот эльф старейший в особняке Певерелл.       — Рад знакомству — также склоняется маг. — Моë имя — Гарольд Певерелл, бывший Поттер. Надеюсь, вы позаботитесь обо мне.       Эльф кивает, и по одному его хлопку в холле оказываются все остальные домовики. Гарри всё также пристально оглядывает каждого из них и едва сдерживает себя, чтобы не скривиться. Лохмотья режут глаза.       — Будем рады служить юному господину — звучит слаженный хор тонких голосов.       Фаэн вновь хлопает в ладоши, и эльфы возвращаются к своим обязанностям. Маг тоже от них не отстаёт, подзывает Винни. Домовушка недолго мнётся, прежде чем передать ему в руки очередное письмо. Гарри даже не хочет на него смотреть, он слишком устал для явно не радостных новостей.       — Мисс Паркинсон попросила срочно собрать всех, потому что дело очень-очень срочное — пищит эльфийка, и юноша беззвучно стонет. Поход в библиотеку, к родовому камню и в спальни эльфов придётся отложить. Вместо этого Гарри отдаёт указ: сменить эльфийские одежды и вместо всех пригласит только Паркинсон и Забини. Винни быстро кивает и исчезает под неодобрительный взгляд старшего домовика.       Маг вновь обращается к письму, разворачивает его, вчитывается в красивые буквы, каждая из которых украшена незамысловатой завитушкой, а после лишь тяжело вздыхает. Он уже был готов к подобному развороту событий, просто надеялся, что всё произойдёт не так скоро.       — Том, Том, Том, — шепчет Гарри и тянется к переносице. — Зачем же тебе так рано понадобилась моя несчастная, грешная тушка? Мог и подождать пару месяцев.       Певерелл смотрит на время, что уже близится к трём часам ночи, и думает о том, как бы было прекрасно наплевать вообще на всё. Вопреки своим желаниям он обращается к старшему эльфу и просит подготовить всё необходимое для визита поздних гостей. Фаэн кивает, оставляя его одного.       Вообще, изначально, Гарри собирался отделаться обратным письмом с объяснениями, но Пэнси этого явно бы не хватило, а так как она работает на пару с Блейзом, то тот, скорее всего, уже в курсе ситуации, и тоже просто так не отступится. Оставалось лишь надеяться, что дальше Меркурия эта информация ещё не ушла.       Чуть больше всего остального на нервы действует Сайрус. Какого чëрта он не выбросил его из головы? Какого чëрта теперь разыскивает? И ладно бы занимался этим в одиночку, дак он же приплетает Тома, с которым Гарри строго запрещено встречаться ближайшие полгода. Стоит только на секундочку показаться перед Реддлом в истинном обличии, как белая цепочка с запястья переползёт на шею. Тогда больше не понадобятся зелья и прочие ухищрения. Его убьёт не проклятье, а чёртов обет.       Гарри закусывает губу, и не замечает появления друзей. Паркинсон виснет у него на шее чуть ли не плача, а Блейз тактично остаётся в стороне.       — Поттер! — приходя в себя, кричит ведьма. — Какого чёрта тебя ищет Лорд?! Не Чарльза — тебя?!       — Меня ищет не он — отвечает Гарри, ближе прижимая к себе девушку. Он зарывается в её волосы, вдыхает родной аромат. Запах еë шампуня и духов перемешивается, оседая в лёгких. Отчего-то ему кажется, что только эта смесь способна навести в его мыслях порядок. — Сокровище, помнишь, что ты сделала в день моего дня рождения? — девушка кивает, но не понимает, как одно цепляется за второе.       — Как могут быть связаны засосы на твоей шее и желание Лорда найти парня очень-очень на тебя похожего?       — Почему очень? — вклинивается Забини. — Он вообще-то указал точный адрес, даже номер квартиры совпал. И что ещё за засосы? Во-первых, неужели в тот день мы помешали тебе? А, во-вторых, почему я об этом ни черта не знаю? Кто та юная леди, что похитила твоё сердце, пусть и всего на одну ночь?       — Вот именно потому что это не юная леди, а неимоверно древний вампир, ты ничего и не знаешь. — спокойно отвечает Гарри и лишь слегка приподнимает уголки губ: на большее у него совершенно нет сил. С неприкрытым интересом он наблюдает, как Блейз теряется от подобной новости.       — Это какой-то дурдом. — выдыхает Пэнси прямо в плечо мага, и сразу же отталкивает, выныривая из тёплых объятий, начиная мельтешить из стороны в сторону. — Причём тут Лорд и этот вампир? Гарри, я умоляю тебя, объясни так, чтобы я поняла, что всё-таки происходит. К чему нам стоит готовиться?       — Я был с Сайрусом — начинает маг, забывая о том, что никогда раньше не упоминал этого имени, — и надеялся, что он станет очередным ночным приключением. Как выяснилось после, он — вампир, а ко всему прочему, кажется, неплохой такой друг Тёмного Лорда. Сейчас он находится в поместье Мракс и на кой-то чёрт ищет меня. Это всё, что я знаю. — заканчивает Гарри, хватая подругу за запястье в попытке успокоить.       Паркинсон замирает, и Поттер видит как крутятся шестерёнки; как девушка накладывает одну информацию на другую, словно собирает одной ей известный пазл в цельную картину. Он видит то же понимание и в глазах Забини.       — Значит, поэтому ты искал на него информацию?       — Нет, — отрицательно кивает маг, — я понятия не имел, во что мне вылилась та ночь. Кто вообще мог предположить, что этому вампиру понадобится меня искать?       Гарри не замечает, как друзья окидывают его странными взглядами, а после смотрят друг на друга: они могли… Потому что нет ничего удивительного в том, что настолько древнее создание увидело что-то в этом странном парне. Это что-то, что одновременно притягивает и отталкивает, восхищает и ужасает.       — Где все остальные? — наконец спрашивает Блейз, когда тишина начинает пугать.       — Я не звал их. — отвечает Гарри, кажется, впервые не стараясь считать атмосферу. — И прежде, чем вы двое начнёте разглагольствовать о том, какой я идиот, посмотрите на время и вспомните, что большинству из них завтра на работу. Это наша деятельность позволяет самим выбирать, когда ложиться, а когда вставать — у них этой привилегии нет. Не будьте так жестоки.       — Но они могут знать хоть что-то об этом вампире. Особенно Тео — не соглашается с ним девушка. — Например, опасен он или нет. Чем всё закончится, если опасен? — ведьма на секунду замолкает, пока глаза её бегают по такому незнакомому лицу, и это только больше выводит её из себя. — Что с тобой стало, Гарри? Раньше ты не был столь неосторожен.       — Раньше я не был связан обетом или злосчастным контрактом. — спокойно начинает юноша, вновь притягивая подругу к себе. — Всё же, всё это началось с того, что я в спешке покинул квартиру. Ты говорила, что туда проникали, но не уточняла единичный ли это случай…       — Нет — на автомате выдаёт Забини. Он тоже в курсе. Меркурий это их территория, их работа, там они ничего друг от друга не скрывают. — Не единичный.       — Это мог быть Сайрус.       — Тогда какого Мерлина? Зачем ему всё это?       — Не знаю, Сокровище. Но, чтобы всё это прекратить, мне придётся встретиться с ним.       — Ты на это не пойдёшь! — одновременно выкрикивают Паркинсон и Забини. — Даже не думай об этом. — Гарри их не слушает, он не верит, что Сайрус что-то узнал; не верит, что тот способен причинить ему боль, а главное маг никак не может объяснить причину: почему он так верит вампиру, которого видел всего пару раз.       — Отправьте Лорду письмо — говорит он вместо согласия. — Размытое и абстрактное. Мол человека нашли, готовы организовать личную встречу. Главное проследить, чтобы Реддла там в итоге не оказалось.       Девушка в его руках даже не шевелится. Гарри смотрит то на неё, то на Забини и не ждёт ответа прямо сейчас. Он ведёт друзей в гостиную, где уже подан чай, и, кажется, заботливые домовики, услышав их разговор, добавили в него немного успокоительного. Маг действительно благодарен за это.       — Пока мы не получим о нём минимум информации, даже не думай о том, что мы выполним твою просьбу.       Блейз говорит серьёзно, но даже сейчас идёт на компромисс. Будь его воля, он бы никуда не отпускал Поттера, хотя бы пока не узнал абсолютно всё о том вампире. Но Забини не хуже подруги знает, что вступать в спор с магом, который сейчас сидит напротив него и выглядит как самое спокойное существо на планете, себе дороже. Будь это кто угодно кроме Гарри, он бы поступил так, как его просят. Но безопасность Поттера всегда ставилась выше, просто потому что сам Гарри сделал бы для них в разы больше. Этот идиот никогда не ценил себя, так как окружающих его людей: семью, друзей и полезных знакомых, составляющих его ближний круг.       — Ты просто ужасен — вздыхает Паркинсон, когда в глазах мага она не видит ни капли покорности. — Дай нам хотя бы сутки — умоляет ведьма, мысленно отодвигая на задний план все запланированные дела и встречи.       — Хорошо, — кивает Гарри. — Но пообещайте ещё кое-что: кроме вас двоих больше никто не узнает о происходящем.       — Но… — девушка делает попытку пойти против, потому что не понимает, не хочет понимать, о чём на этот раз думает маг. Она смотрит в эти глаза, что даже сквозь скрывающую магию отдают потусторонним светом, и замолкает. В последнее время с их другом что-то происходит, и все они чувствуют это, но молчат. Сам Гарри молчит, и это настораживает, это выводит их из себя.       — Ладно — соглашается Забини, но Пэнси видит, как пальцы его сильнее сжимают чашку, и полностью понимает его раздражение и беспокойство. Чуть позже они обсудят это, потому что молчать и просто проглатывать становится невыносимо. Стены Меркурия скроют их разговор.       Ровно через сутки Гарри уже держал в руках записку, в которой было указано время и место.       Румыния — страна, где произошла их первая встреча, и страна, где их короткая история должна будет оборваться. Гарри не стремится сохранить это знакомство, просто не видит смысла. Он лишь старается избавиться от очередной проблемы, которых в последнее время навалилось как-то уж слишком много. Калия нервно дёргается на его плече, готовая в любую секунду показаться и защитить своего хозяина.       В полумраке заведения он видит знакомые золотые глаза, и маска безразличия с привычной лёгкостью ложится на его лицо. Он не встаёт, не приветствует и не предлагает сесть рядом, лишь продолжает лениво потягивать коктейль.       — Гарри Поттер? — слышит он собственное имя, и в ответ лишь кивает.       — Чем обязан такой встрече, Сайрус Пир Тейнзи? — глаза вампира сужаются на полном имени. — Мне казалось мы оба понимали, что «то» было лишь разовым приключением.       — Отчего же? — впервые лицо вампира искажается от недовольства. — По-моему, тот вечер был неимоверно хорош, чтобы просто взять и забыть о нём.       — Боюсь, даже это — совсем не тот предлог, под которым стоит вламываться в мою квартиру.       — А что мне оставалось? — Сайрус комично разводит руками, но глазам слова не нужны. Тейнзи совсем не шут, он лишь выбрал именно этот подход из множества других. — Ты так и не написал мне. — Гарри топит тяжёлый вздох в приторно-сладком коктейле, и думает лишь о том, что от масок придëтся избавиться.       — Ваше актёрское мастерство просто поражает — делает он ещё глоток, словно разговор и вовсе его не интересует. — Вы и вправду сейчас выглядите словно святая невинность, но, к вашему сожалению, на меня это никогда не действовало. — Юноша отрывается от напитка, теперь полностью сосредотачиваясь на собеседнике. Он не желает пропустить очевидных подсказок. — Так чего же вы хотите, Сайрус? Для чего искали? Надеюсь, это что-то действительно стоящее, и я не просто так трачу здесь своё время.       Если уж быть совсем откровенными, то Гарри не надеется получить ответ. Лишь думает, как бы всë быстро закончилось без ненужных предисловий и любезностей. Однако у людей, его окружающих, появляется ужасная привычка удивлять и идти наперекор его ожиданиям.       — Я чувствую от тебя неимоверно сильную ауру — отвечает вампир, оглядывая парня. — Но когда в последний раз я встречал подобного тебе мага, тот идиот на части дробил свою душу.       — И вы решил, что я такой же — Гарри лишь усмехается, приподнимая бровь. — Боюсь, ваше чутьё подвело. Меня не интересует бессмертие, а создание крестражей слишком муторное, и к тому же аморальное занятие. Мои друзья этого бы не одобрили.       — Тогда в чём же причина? — Сайрус буквально прожигает его взглядом, пролезает под нежную кожу с желанием выдернуть оттуда правду. И всего на секунду, но Поттер чувствует желание сдаться; рассказать кому-то кроме Калии. Оцепенение сходит быстро, и ленивая полуулыбка вновь прирастает к губам.       — Боюсь, что всё магическое общество будет слишком шокировано, а я потеряю всякую возможность на личную жизнь, если кто-нибудь не из ближнего круга будет посвящен в мои тайны.       — Твоя душа изранена, — всë же не сдаëтся вампир, — а магическое ядро функционирует из последних сил. Ты не глуп, чтобы не понять, что я хочу помочь тебе, а не навредить.       — Кажется, я не просил вас о помощи.       — А меня и не надо, я по природе своей альтруист.       — Не врите, я вижу вас насквозь. Может материальной выгоды вы и не ищите, но свои цели имеете. Мне жаль, что приходится говорить об этом столь абстрактно, но и я уверен, что вы не глупы, а весьма талантливы, чтобы разобраться в моих изречениях. — После своих же слов маг с лëгкостью считывает понимание в глазах напротив. Всë же в чём-то они с Сайрусом схожи. — Так может это вам нужна помощь, а не мне.       Гарри всë так же улыбается, а вампир чувствует, как изящно мальчишка прощупывает почву, как изощренно срывает коросту с едва ли затянувшейся раны. Этот маг кажется термоядерной смесью его самого и Тома, и это комбо отчего-то поражает.       — Значит не дашься?       — Вы весьма проницательны.       И Сайрус действительно отступает, потому что уже давно усвоил: нельзя помочь тому, кто не ищет помощи; невозможно спасти того, кто не жаждет спасения. Улыбка, полная тоски и грусти, вырисовывается на его лице против воли, и, если честно, вампир даже не старается еë удержать.       — Тогда последний вопрос: Чарльз Поттер — кто он тебе? — внутри Гарри всë сжимается. Он едва перебарывает себя, чтобы выдавить хотя бы пару слов.       — Старший брат — Сайрус кивает, и залпом выпивает только что принесëнный виски.       — Вот почему вы так похожи.       — Что? — переспрашивает Гарри, прежде чем осознать, что голос его едва ли не дрожит.       — Почему ты так удивляешься? — из-за собственной нервозности читать вампира становится сложнее. Маг теряется в им же построенной лжи, пока глаза напротив вспыхивают интересом.       — Просто слишком давно не видел его. Не думаю, что мы так уж схожи — отвечает он скомкано, и вампиру это не нравится.       Сайрус чувствует, как что-то внутри противится словам мага. Чувства вампира обостряются, а окружающие запахи и звуки становятся громче. Он пытается уловить эту ниточку, но та постоянно теряется, и это выводит из себя.       — Что же с вами Поттерами не так? — вздыхает Сайрус, и вновь тянется к виски.       — Абсолютно всë — хочется сказать Гарри, но вместо этого, он просто встаëт из-за стола. Сайрус следит за каждым его движением, выискивая ту самую нить. Но он удивительно легко теряется, когда юноша на секунду склоняется к нему.       — Не советую вам в этом копаться, мистер Тейнзи — чужое дыхание опаляет ухо, и бархатный голос сводит с ума. Маг отстраняется, и Сайрус смотрит в его невероятные изумрудные глаза. В этот раз они не предвещают ничего хорошего. В этот раз их потусторонний свет отдаëт холодом, сравнимым лишь со взглядом самой Хели.