Тень

      Пока на улице бушевала непогода, в поместье Поттеров стояла оглушительная тишина. Подобное никогда не напрягало Гарри, как никак ни поместье Реддла, ни его собственная квартира не славились буйством звуков, но здесь — здесь что-то казалось неправильным. Дом его семьи никогда не был столь тих. Вместо привычной расслабленности, накрывающей в тишине, по телу разливалось беспокойство.       Гарри, аппарировавший в поместье сразу после своего выступления, не собирался ни во что влезать. Как минимум, потому что теперь это не его проблемы. Он всего-то хотел обсудить с Чарли дальнейшее развитие действий, возможно дать ему несколько подзатыльников. Просто так, за всё хорошее. Но планы его быстро менялись из-за собственной тревоги и царящего в доме полумрака.       Калия, легко считавшая атмосферу, без предупреждения отделилась от тела мага. Обойдя плотные ткани воротника, чёрная мордочка взвилась вверх, а острый взгляд пробежался по самым тёмным углам бывшей комнаты Гарри. В образовавшейся тишине отчётливо слышалось её недовольно-обеспокоенное шипение. Острый язычок змеи, обычно улавливающий малейшие колебания воздуха, не мог определить, откуда же исходит опасность, и опасность ли это вообще. Казалось, не только комната, но и весь дом потонул в какой-то едкой дымке. Ни ей, ни её хозяину это не нравилось.       От едва уловимого шороха сзади, палочка молниеносно оказывается в руках Гарри. Было ли это игрой его разума или чем-то ещё, рисковать он не собирался. Не хватало ему ещё одного удара в спину.       — Люмос — шепчет маг, не желая говорить громче.       Света на конце палочки едва хватает, чтобы осветить пространство вокруг. Всё кажется таким же, как и в день его отъезда. Пустой стол, заправленная кровать; шкаф и полки, заваленные теперь уже бесполезным хламом, который он так и не решился выкинуть. Казалось, не было ничего необычного, пока Калия не дернулась в сторону зеркала, замирая.       — Почему мне кажется, что этого здесь не было? — наконец шипит она, разглядывая бумажку на деревянной рамке.       — Потому что тебе не кажется. — отвечает ей Гарри и тянется к записке. Он проверяет её на проклятия и прочие чары, но ничего не находит. Она совершенно чиста.       — Какая прелесть — со всей своей язвительностью выплёвывает Калия. — В этот раз тебя хотя бы не пытаются убить. Будь у меня руки, я бы даже похлопала.       — Ха-ха. Как смешно — отмахивается маг, разворачивая бумагу. — Ничего хорошего внутри неё всё равно быть не может. — И кажется слова эти становятся пророческими, потому что колдография разбитого лица Чарльза не может относится к категории «хорошо», она не дотягивает даже до отметки «приемлемо».       — И что это? — шипит Калия, всматриваясь в лист. Кончик её хвоста нервно дёргается, и Гарри чувствует это даже сквозь слои одежды. — Что значит это: «Я знаю…» — приписка сразу же после картинки. Поттер лишь на секунду переводит свой взгляд на неё, а после вновь возвращается к колдографии, на которой изображён брат.       Маг роется в памяти, выискивая сходства; вспоминая, когда же Чарльз получал такие раны, и как назло в голове его пустота. Он не помнит, не может вспомнить, во что и когда опять вляпался его брат. Какую ещё историю ему придётся за ним подчищать.       — Без понятия, но, кажется, у нас появилась новая проблема. — Тяжёлый вздох покидает лёгкие, пока мысли мечутся не стройными рядами.       Чарльз выглядит моложе. Вероятно этой колдографии несколько лет, но тогда возникает закономерный вопрос: почему именно сейчас? Что заставило ждать? И чего в итоге хотели добиться? Маг окидывает движущуюся картинку взглядом, в попытке найти подсказки, но, кажется, всё это тщетно.       Других действующих лиц не видно, запечатлены лишь тяжёлое дыхание брата, подбитая губа и кровь стекающая по подбородку. Зелёные глаза горят азартом, пока чья-то рука цепляет рыжие волосы, запрокидывая голову назад. Чарльз сильнее стискивает зубы, но не издаёт ни звука, а после и вовсе растягивает одну из своих хищных улыбок.       — Идиот — думает Гарри, и отчего-то на лице его расползается одобряющая ухмылка.       Отвлекаясь от брата, он пытается рассмотреть задний фон, но и тут нет ничего полезного. Огни улицы засвечивают слишком много деталей, чтобы определить хоть что-то, кроме времени суток — поздний вечер. Это нисколько не упрощает работу. Каждый раз, когда Чарльз вляпывался в очередную заварушку, на улице был чёртов вечер.       Гарри едва делает вдох, когда осознаёт, что воздуха в комнате ему катастрофически не хватает. Лёгкие горят, а перед глазами всё плывёт. Маг даже не особо понимает от чего именно его сейчас тошнит больше: от нового припадка или осознания собственной беспомощности. Хочется взвыть, но вместо этого он вцепляется в зеркало, чуть ли не роняя его.       Калия быстро приходит на помощь, протягивая склянку и снимая с его шеи удавку, коей сейчас ощущается артефакт. Украшение летит прочь, и от одного только этого действия дышать становится легче. Магия в его теле стабилизируется до прихода нового более разрушительного приступа. Руки всё ещё подрагивают, но теперь он хотя бы может взять пузырёк с зельем и, морщась от вкуса, влить его в себя.       Палочка, которую он так и не выпустил из своих рук, ещё издаёт слабый свет, и Гарри на секунду замечает собственное помятое отражение в зеркале. Он не желает видеть себя сейчас, не в таком состоянии, поэтому тихо выдыхает — Нокс — заставляя свет погаснуть.       Каждая мышца, что до этого была напряжена до предела, теперь кажется ватной, неспособной собраться, хотя бы для того, чтобы поддерживать тело в вертикальном положении. Это совсем для него не ново, и вопреки словам Калии об отдыхе, он пересиливает себя, встаëт, подбирая с пола цепочку и записку. Бумага сразу же загорается, а пепел оседает на ладони.       — Не дай Мерлин, это дойдёт до Реддла или родителей. — хрипит он, пока змея обеспокоенно оглядывает его. — Им точно не стоит не видеть, не знать об этом.       Гарри отказывается думать о том, как просто бы ему стало жить, расскажи он об этом хоть кому-нибудь. Конечно, о выходках Чарльза знают многие, и им даже странным не покажется, что тот вляпался в очередную историю, но что-то внутри мага подсказывало: этот случай лучше не предавать огласке. В голове всплывает недавний разговор с Паркинсон, и Гарри боится делать слишком поспешные выводы.       — Эти вещи могут быть и не связаны — едва слышно шепчет он, а затем замечает Калию, внимательно вглядывающуюся в его глаза.       Ей хочется спросить, какого чёрта творит этот невозможный человек, но вместо этого она трясёт головой и посылает согревающие чары, сушит одежду и волосы, которые её хозяин игнорирует с того момента, как они оказались в поместье и почувствовали что-то странное. Дымка всё ещё летает вокруг, но кажется она чем-то иным. Словно время в доме Поттеров замерло не только из-за этой чёртовой записки.       Гарри не понимает этот еë задумчивый взгляд, устремлённый прямо на него, но проходящий сквозь, словно перед ней не человек, а призрак. От сравнения передёргивает. Если в скором времени они что-нибудь не придумают, он действительно может покинуть мир живых.       — Лучше проверь, кажется, мы упускаем что-то важное — шипит змея, на этот раз обвиваясь вокруг шеи. Сейчас она не собирается становиться рисунком на теле, и ей плевать, даже если кто-нибудь увидит её. На данный момент безопасность её хозяина важнее.       Коридоры Поттер-менора были столь же мрачны и беззвучны как и комната, которую они только что покинули. Портреты молча провожали их взглядами полными соболезнованиями, и это лишь больше напрягало. Гарри прокручивал в голове воспоминания: не получал ли он писем о преждевременной кончине кого-то из родственников или о чьей-либо болезни. Но нет. Ничего такого на ум не приходило.       Наконец за очередным поворотом приглушённый свет настойчиво пробивался сквозь щель между дверью и полом.       — Вот и комната Чарли — тихо выдохнул Гарри, привлекая внимание Калии. — Пора тебе стать невидимой, а мне задать вопросы и попытаться получить хотя бы парочку честных ответов.       — И первым должен быть: какого чёрта здесь творится? — Высказалась змея, уползая под белоснежную рубашку, всё ещё сохраняя свою истинную форму. Гарри не может винить её за чрезмерную бдительность, не после того, что произошло.       Дверь комнаты плавно открывается, впуская его внутрь. Вопреки ожиданиям, брата он не обнаруживает, и прежде, чем беспокойство заполняет все его мысли, слуха касается шум воды, доносящийся из-за соседней двери. Чарльз просто в душе — осознание этого даëт воздуху проникнуть в лёгкие, и в скором времени дыхание мага полностью выравнивается. Он отрывается от холодной двери, оглядывая комнату, мало чем отличающуюся от его собственной. Затем проходит к столу, находящемуся у противоположной стены, и без стыда усаживается прямо на него.       Вообще помимо встречи с Чарльзом сегодня ему стоит заглянуть ещё и в поместье Певерелл: проверить защитный барьер и в связи с новыми обстоятельствами вплести парочку полезных чар. К тому же неплохо было бы зайти в родовую библиотеку и ритуальную залу. Так что про сон сегодня, кажется, придётся забыть — подумал было Гарри, как Калия тут же любезно его цапнула, ни то ругая, ни то возвращая в реальность: шум воды прекратился.       Чарльз вышел из душа с одним только полотенцем на бёдрах, явно не ожидая ночного гостя, и этим Гарри любезно воспользовался.       — Ну привет, Рыжик — ехидно протянул младший, зная как Чарльз ненавидит это прозвище. Но вместо очередной ругани на этой почве, тот лишь вытянул лицо в неверии, чем совсем немного позабавил мага.       — Гарри? Что… Как ты здесь оказался?       — Успокойся, Чарли. Можешь считать: Тёмный Лорд дал мне маленький выходной, а я воспользовался им, чтобы увидеть моего любимого старшего брата.       — Ага… — тот скептично приподнял бровь. — Не маму — меня?! Ври больше — фыркнул он, отворачиваясь к шкафу.       — Вообще-то это правда. У меня к тебе дело есть, но прежде… — Гарри прищурился. — Не хочешь ли ты рассказать мне свой маленький секретик? — Чарльз повернулся обратно и недоумевающе посмотрел на младшего.       — О чём ты? У меня нет секретов от семьи — Улыбнулся он, натягивая на себя шёлковые пижамные штаны, в кои-то веки не режущие младшему глаза. Не знай Гарри брата также хорошо, как и себя, он бы действительно поверил, что тот не понимает, о чём речь. Но они оба слишком хорошие актёры, чтобы легко видеть фальшь в словах и невинных лицах друг друга.       — Ну, не хочешь, как хочешь — сказал Гарри, спрыгивая со стола. — Но ты же понимаешь, что «это» могло значительно облегчить всем нам жизнь, да? Расскажи ты о маленькой французской булочке, не оказался бы заперт в этих стенах, не лишился бы своего дорогого квиддича, а через полгода не оказался бы в поместье Мракс. Так что же в ней такого? Неужели в этот раз это что-то серьёзнее простой интрижки? — Чарльз замер.       Кажется, он действительно был уверен, что никто об этом не узнает. Частично мысли его были верны. Гарри бы и не лез в это, если бы не ситуация с действующим на нервы контрактом. Как бы Гарри не следил за братом, личную жизнь старшего он оставлял на самого Чарли. Пока это не угрожало его безопасности, он не вмешивался. Однако сейчас дела завернулись в такой узел, что вмешиваться приходилось во всё, лишь бы найти свободный край и ухватиться за него, в надежде распутать этот клубок.       — К-как ты, чёрт возьми, узнал об этом? — отмер брат, откидывая полотенце в сторону.       — Глупый вопрос, даже отвечать не буду — и Гарри действительно замолчал. Ему не было смысла вытягивать крохи информации из брата. Уже завтра в его руках будет письмо с самыми удивительными подробностями: кто, как, откуда; что нравится, что нет; где бывает; с кем дружит, кого на дух не переносит — и всё это ещё неполный список того, что могла бы накопать Паркинсон.       — Я не успел — едва слышно выдавил Чарльз. — Просто не успел сказать о ней.       — Не верю, рыжик. Времени было предостаточно. Лучше сам расскажи, что с ней не так, или остатки моего к тебе доверия растворятся в небытие.       В комнате повисло молчание, и Гарри было смирился с тем, что ответа он всё-таки не дождётся. Чарльз ещё раз дёрнулся, видимо приходя в себя, но вместо каких-либо слов, прошёл к креслу у окна.       — Ясно — беспечно бросил Гарри, вытаскивая из кармана красную бархатную коробочку. Смысла продолжать этот разговор он не видел. Чарльз ничего ему не скажет.       — Она тоже тёмная — вопреки ожиданиям тихо выдохнул старший.       — Тёмная? — Переспросил Гарри — Ты думаешь Джеймс бы отказал тебе из-за того, что вектор её магии тёмный? Мерлин, ты такой идиот. Из двух зол — она меньшее. Джеймс выбрал бы её.       — Нет. Расскажи я об этом отцу, и он бы воспользовался этим предложением, но женил бы меня на ком-нибудь другом. Любая светлая ведьма подошла бы. Всё, что он сказал бы: “ Не понравится — разведёшься». — Гарри на это лишь отрицательно качнул головой.       — Мама бы не позволила. Ей плевать на вектор. Она всегда желала нам только счастья. Стоило ей надавить на Джеймса, и он бы согласился. Всё лучше, чем отдавать тебя в мужья Тёмному Лорду. — Брат замолчал, виновато склоняя голову. — Сколько вы вместе?       — Чуть больше года.       — Значит… С прошлой летней игры во Франции? — Чарльз утвердительно кивнул.       — Я не думал, что всё это так затянется. Поначалу было просто интересно, но потом… Не знаю, как это объяснить. Она просто въелась мне прямо под кожу. Её привычки, голос, запах — я не могу не забыть, не отпустить ничего из этого. И уж тем более ни её саму.       — Действительно, больше, чем просто интрижка… — прошептал Гарри, то ли удивляясь, то ли радуясь, но быстро всё это отступило на задний план. — Французская булочка в курсе ситуации?       — Нет! — вскрикнул старший, отчего Гарри пришлось быстро придвинуться к нему и зажать рот рукой, чтобы тот ненароком никого не разбудил. — И она не должна…       — Тише, Рыжик — глаза младшего блеснули пониманием. — Как ты объяснишь ей то, что скоро не сможешь с ней связываться. Как объяснишь, если через год Реддл тебя не отпустит? Надеюсь, ты думал об этом.       — С чего бы ему не отпускать меня? Ты же сам говорил, что у тебя всё под контролем.       — Было — тяжело выдохнул Гарри, откидывая волосы назад. — Кажется, я облажался.       — Не шути так. Ты не мог. У тебя же всегда всё проходит в точности с планом.       — Я человек, Рыжик. И поэтому тебе совсем не понравится то, что я скажу дальше. Французская булочка должна узнать о том, что сейчас творится. — Гарри не дал брату и слова вставить, вновь зажимая тому рот. — Как минимум, потому что Тёмный Лорд узнает о ней к Самайну. Сам или от меня.       — Что?! О чëм ты говоришь? Зачем тебе это?       — Нравится быть свахой — отчего-то улыбка его показалась Чарльзу слишком мрачной.       — Я не понимаю. Ничего не понимаю. — Юноша крепко вцепился пальцами в волосы, чуть ли не вырывая их. Боль отрезвляет, жаль только ненадолго. — А если она пострадает из-за этого?       — Не беспокойся, я позабочусь о безопасности твоей французской булочки — устало выдохнул младший. Он уже знает как. — Сейчас Реддл не ищет любви, для него всë это просто развлечение. Скоро он потеряет интерес. — Тем более, Гарри кажется, что тот уже кого-то ищет, и этот кто-то явно не Чарльз. Может Том даже сам этого не понимает, но рядом с ним есть Сайрус, подмечающий мельчайшие детали. Контракт явно был его идей. Правда, на что он рассчитывал, Поттер не понимает. Может хотел дать толчок бессознательному «Я» Тëмного Лорда.       — И при чëм здесь Адель? Если ему скучно, просто добавь в его жизнь ещё больше серых красок или не делай абсолютно ничего.       — Значит Адель. — Гарри кивнул сам себе. Может он даже знает эту ведьму. — Красивое имя.       — Мы сейчас не об этом! — вспылил Чарльз, впервые покрываясь румянцем скорее от злости, чем от чего-то ещё. Бесстыдства им обоим точно не занимать.       — Прости-прости, Рыжик. Ты же понимаешь, что я старался, да? К тому же, тебе ли не знать, о моей склонности к импульсивным поступкам.       — Чëрт бы тебя побрал, Гарри… Ты же сам при… — закончить он не смог. Брат вновь закрыл его рот рукой.       — Заткнись, Чарльз. — злобно зашипел Гарри, оставляя между их лицами считанные миллиметры. — Ты сам не понимаешь, о чëм говоришь. Расскажи всë своей французской булочке. Надеюсь, она любит тебя так же сильно, как и ты еë, потому что мне будет нужна ваша помощь. Даю тебе не больше двух недель, Рыжик.       Гарри отстранился, вновь взъерошивая свои волосы.       — На сегодня откровений хватит. А теперь дай мне свою руку. — Чарльз, опешивший от выходок собственного брата, выполнил его приказ даже не задумываясь.       Опомнился он только тогда, когда тонкая игла пронзила его палец. Гарри перевернул руку, чтобы пара капель попала на артефакт. Индикаторы на основании кулона постепенно приобрели бордовый окрас. Камень всë также оставался чëрным, но теперь от него исходили потоки мощной магии.       — Что это? — Чарльз едва выдавил вопрос от того, что глаза младшего отдали безумным блеском. Как же давно он не видел Гарри таким. Таким живым и взбудораженным, словно сумасшедший учëный, совершивший прорыв в своих исследованиях. Хотя возможно, так оно и было.       — Мой новый артефакт, позаимствованный у Новоорлеанских магов. — Гарри отошëл от брата к зеркалу, пытаясь застегнуть цепочку. — Слышал когда-нибудь о колдунах вуду?       — Нет — не отрывая глаз от брата, ответил Чарльз. — И, если честно, не хочу.       — Раз объяснений ты не ждёшь, просто помоги мне.       Чарльз поднялся с кресла, и нехотя подошëл к брату. От кулона исходила жуткая тëмная энергия, и старшего от неё то и дело передëргивало.       — Как ты собираешься скрывать этот артефакт от Тëмного Лорда? Подобную магию не заметит только слепой.       — Просто застегни, и сам всë поймëшь.       Застëжка наконец щëлкнула, и мощная магия окутала Гарри, а затем растворилась, будто еë никогда и не было. Превращение было безболезненным, а самое главное действительно не требовало сил самого мага. Гарри облегчëнно выдохнул, всматриваясь в отражение. Всë было в порядке.       — А что делать с этим? — Чарльз приподнял кулон, который им отдал отец.       — Оставь его, пусть болтается на шее. Я не знаю, как долго протянет мой. Жди в гости, если снова станешь мной.       Гарри вернулся к столу, на который небрежно сбросил подарок Джеймса. Немного повертев его в руках и, убедившись в целостности кулона, отправил в ту самую бархатную коробочку. Чуть позже Гарри закинет его в то же подпространство, в котором хранятся зелья. Там он уж точно не потеряется, там его никто не найдëт.       — До встречи, Рыжик. — Гарри хотел было аппарировать, как слуха его коснулось тихое: — Подожди. — Младший оглянулся на брата, приподнимая в непонимании бровь.       — Ты что-то хотел?       — А, да… — Чарльз, кажется, растерялся. Думал, что его не услышат. — Прости.       — Что? — переспросил маг, ожидавший чего угодно, но не этого.       — Прости — повторил старший, и Гарри пошатнулся. Сейчас был совсем не тот момент, чтобы просить и принимать чьё-либо прощение. Он просто был не готов к этому, не с тем, что творится вокруг.       — Что происходит, Чарльз? Что случилось в этом чёртовом доме после того, как я покинул его? — Маг чувствует, как его снова начинает потряхивать. Чарльз не тот, кто должен был просить у него прощения. — Отвечай — Гарри понимает, что слишком давит на брата, но не может остановиться.       — Все разругались. Мама не выходит из своих покоев, отец из своего кабинета.       — А ты?       — А я запутался. У нас была пара неприятных разговоров с отцом, но больше мы с ним не пересекались. Я всё ещё жду от него ответов; жду, когда он сам подойдëт, готовый к разговору без секретов. — Гарри смотрит на Чарльза, и понимает, что тот прав. Им давно пора было поговорить, и Чарльз пришëл к этому, но не Джеймс. Если честно, мага это совсем не удивляет.       — Что с мамой? — Чарльз опускает глаза в пол и шепчет что-то так тихо, что младший не выдерживает. — Громче, — просит он. — Я ни слова не могу разобрать.       — А перед ней мне стыдно — Гарри хочется взвыть.       — За что? Что ты вытворил, Чарльз?       — За то… За то, что ничего не сделал. Я старший, я будущий глава. И вместо того, чтобы собраться, встать на вашу с мамой сторону, я молчал, и молчание моё исказили, словно я желал, чтобы тебя отправили вместо меня. Помимо прочего, я ничего не сказал, когда отец привязал нас друг к другу, мешая тебе нормально жить. Знает ли она вообще об этом?       — Святые небеса — со стоном бессилия выдыхает Гарри и всё-таки одаривает Чарльза подзатыльником. Так, просто чтобы мозги на место встали. Он понимает разногласия с Джеймсом, но мама? Она не заслуживает того, что сейчас творится в поместье. — Послушай меня, Рыжик. Я не буду отрицать твою вину, как и чью-либо ещё, но завтра же ты пойдёшь и объяснишься с матерью. Получишь хороший нагоняй, и слава Мерлину, тебе полезней будет.       Гарри не идиот, чтобы разрушать семью. Ни раньше, ни уж тем более сейчас, когда в ближайшем будущем вырисовывается совсем уж не радужная картинка. С того самого проклятого дня каждое его действие имело своё особое значение. И объяснение этому до банального простое: как только отведённое ему время закончится, именно Чарльз должен будет стать опорой для Лили, так как окажется не только в роли старшего сына, но и единственного.       Гарри хотел бы избежать этого, и он честно старается, но младший Поттер всегда был реалистом с запасным планом под рукой. Он отчётливо понимает: никому не будет легко, но у всех должен быть кто-то или что-то, за что они смогут ухватиться, когда в конце этой истории придёт лишь заключение о его смерти. К ней невозможно подготовиться и невозможно подготовить, но он сделает всё возможное. Сейчас важно, чтобы Чарльз, мама и Джеймс вновь стали одной семьёй.       Понимая всё это, Гарри с большей силой ненавидит чёртов контракт и Тёмного мага, пославшего его так не вовремя. Поттер вообще подмечает одну забавную деталь: стоило только Марволо появиться в его слаженной жизни, как с таким усердием закрученные им винтики начали выходить из строя.       — Ты меня понял, Чарльз? — глаза младшего горят, и Чарльз не в силах отказать ему.       — Понял. Завтра нужно поговорить с мамой.       — Умница, Рыжик. — одобрительно кивает Гарри и зарывается пальцами в его влажные волосы. В этот момент Чарльз отчего-то напоминает ему щенка. — О наших с тобой разногласиях поговорим позже. Мне пора возвращаться.