Тень

      — Чарльз, уделишь мне пару минут? — спросил вампир, останавливая волшебника прямо у выхода из обеденной залы.       Том уже давно покинул их, отправившись разбираться с очередными документами, и Гарри собирался последовать его примеру. Бесчисленное число бумаг, которые требовали подписания ровной стопкой лежали на краю стола, замаскированные под обычный журнал по квиддичу. К тому же сейчас добавились новые обстоятельства к его делу. Кто же знал, что тот чёртов вечер напомнит о себе в такое время. Да и кому вообще необходимо напоминать о подобном? Кому, а главное для чего?       — Чарльз, — вновь послышался голос Сайруса. — Чарльз Поттер, ты меня слышишь?       — А? Да, прошу прощения. — откликается наконец Гарри, разворачиваясь к Тейнзи лицом. — У вас были вопросы ко мне?       — Не переживай, Мой юный друг, я не планирую встревать в ваши отношения с Томом. По крайней мере прямо сейчас. На данный момент меня куда больше интересует твой брат.       — Что именно вы хотите знать? — напрягается Гарри. — Я не видел его уже очень давно, да и переписку мы с ним не ведём.       — Не ври мне, юноша. В свой «выходной» — Сайрус изобразил жестом кавычки, — ты виделся именно с ним.       — Это не звучит как вопрос. — Юношу начинает потряхивать и улыбка, казалось приросшая к лицу, потихоньку сползает с лица. Откуда вампиру известно об этом? Неужели за ним уже установили слежку. А Том? Он тоже об этом знает? Нет, не должен иначе не спрашивал бы про клуб. — отметает Певерелл идею за идеей, но легче не становится.       — А это и не вопрос. От тебя исходит запах, родственный тебе, но более сладкий. — Пусть это и не совсем тот запах, который запомнил Сайрус, но он игнорирует этот факт. Вместо этого Тейнзи мысленно ликует, предчувствуя свою победу. Сегодня он планирует узнать, что же не так с младшим Поттером. Почему же всё вампирское естество не просто говорит, а кричит о том, что юноша в опасности.       Однако для Гарри всё обстоит несколько иначе. Этот вампир уже начинает действовать ему на нервы. Кому вообще какое дело до его бренной души?       — Это может быть и отец. С чего бы моему брату возвращаться из Румынии, где жизнь его более чем устраивает?       — У твоего отца иной запах. Думаешь я с ним никогда не встречался? Если да, то ты заблуждаешься.       — Тоже про брата расспрашивали? — срывается Певерелл. Он ненавидит, когда люди лезут туда, куда им лезть не стоит. Особенно чужаки, коим Сайрус и является.       — Спокойней, Мой юный друг. Как по мне, Джеймса вообще сложно считать отцом для Гарри, — совершенно спокойно отвечает Сайрус, будто рассуждает о погоде, а не о разногласиях в семье, где по слухам царит идиллия. — но мы сейчас не об этом. — Вампир встаёт со своего места, делает последний глоток красного вина и аккуратно отставляет бокал, а после с неимоверной скоростью оказывается рядом с Гарри. — Ты ведь знаешь что-то — почти шипит мужчина.       От неожиданности волшебник делает шаг назад, едва ли не оступаясь — дверь за спиной становится его опорой и его же оковой. В попытке бегства, волшебник хватается за ручку. И к своему ужасу кончиками пальцев ощущает остатки запирающих чар. — Блять — ругается он мысленно, когда контрзаклятье не работает. Почему именно сейчас его сил недостаточно, чтобы противостоять высшему вампиру?       — Чего вы добиваетесь? Что хотите услышать? — не менее раздражённо шипит Певерелл, едва ли не переходя на парселтанг.       — Что не так с твоим братом? Он чем-то болен? — всё так же напирает Сайрус.       — Вас это не касается, Мистер Тейнзи! — вампир больше не сдерживается, когда руки его с грохотом оказываются по обе стороны от Гарри, а миллиметры меж их лицами и вовсе сокращаются.       — Глупый мальчишка, — взрывается Сайрус, — твой брат умирает и, кажется, ты в курсе этого. Так что будь паинькой и расскажи, что, чёрт возьми, произошло с этим ребёнком.       — С чего вы вообще взяли, что он умирает? — остывая спрашивает Гарри.       — Глупый — немного смягчается мужчина и рукой проводит по выпавшей пряди Чарльза, заправляя её обратно. — Все вы глупцы, что неправильно интерпретируете саму суть вещей. Все думают, что вампиры — это дети ночи, но на самом деле вампиры — это создания самой смерти. Мы способны видеть ауру существ, различать их запахи и знать, когда ваш жизненный путь подходит к концу. Твой брат едва ли не на грани. Пара месяцев. Всего пара месяцев — это всё на что он может рассчитывать.       — Даже если и так — перебивает волшебник не желая больше слушать о своём плачевном состоянии. Ему незачем знать то, что он и так знает. — Вам-то какая разница, умирает Гарри или нет? — Волшебник видит как что-то едва уловимо меняется во взгляде вампира. Видит отрешённость, смотрит в пустоту золотистых глаз, и Сайрус едва ли позволяет ему заглянуть глубже. Вампир отстраняется, убирает сковывающие Гарри руки и наконец говорит с такой тяжестью и смирением, что юношу это пугает.       — Однажды я потерял своё сокровище, потерял смысл своей жизни. Тогда я поклялся, поклялся сам себе, что не допущу подобных утрат у других. Пусть не у всех, но у тех немногих, кто попадётся мне на пути, я изменю историю.       — Это невозможно, вам ли не знать, что Смерть приходит вне зависимости от наших действий и желаний. Она забирает лучших, уносит невиновных. Это невозможно изменить. Это и есть круговорот Жизни и Смерти. — Гарри не следит за тем, что образ Чарльза рушится на глазах, не обращает внимания на реакцию вампира. Может сам Гарри и желает спастись, но этому не бывать, Сайрусу необходимо отступить.       Лишь на долю секунды, но Певерелл представляет, как рассказывает о том дне; как Тейнзи пытается помочь ему, но быстро отметает эти мысли. А что если у вампира не получится, что тогда? Он станет очередной неудачей на его пути. Буквально минуту назад Гарри видел, чем закончился предыдущий опыт потери. Нет и ещё раз нет. Он не поступит так ради себя, ради близких людей, ради самого Сайруса. Ещё неизвестно, что будет хуже — осознание, что человека нет рядом, что он просто покинул мир живых, потому что ничего не сказал; или что вы приложи огромное количество усилий, но всё оказалось тщетно.       — Забудьте — почти умоляюще шепчет Гарри, — просто забудьте. Я всё равно ничего не знаю. Мы с Гарри действительно не общаемся. Я не буду отрицать, что брат приходил вчера, но обсуждали мы совсем другие темы.       — Другие? — Переспрашивает вампир, всё ещё не отошедший от своеобразной честности Чарльза. Сайрус списывает всё на волнение старшего брата, и не пытается больше давить.       — Семью — отвечает Гарри, а вампир больше не чувствует лжи. — К тому же он спрашивал всё ли хорошо у меня. В доме Поттеров и за его пределами нет никого, кто был бы рад моей помолвки с Тёмным Лордом. — выплёвывет юноша, и осознавая, что же ляпнул прикусывает язык.       Сайрус вновь приближается, ласково, даже успокаивающе проводит по щеке мага и вдруг спрашивает:       — А сам-то? Сам рад, что попал в такое положение, что стал партией Тома?       — Нет, — не раздумывая отвечает Гарри, чувствуя за дверью тёмную энергию, принадлежащую Марволо. — нет, не рад. Тёмный Лорд действительно не плох: его внешность, его манеры — всё это на высшем уровне, но он не тот, кто мне нужен, не тот, кому я готов отдать всего себя.       — Тогда почему ты здесь?       — Потому что я не такой эгоист, каким меня считают. Потому что отказать Лорду, значит поставить под угрозу не только себя, но и свою семью, и я надеюсь Марволо тоже понимает это.       — Но это ведь не всё, — чувствует Сайрус — ты скрываешь что-то ещё.       — Да, — не отрицает Гарри, — и Том в курсе. Я дал ему подсказку и он согласился на эту маленькую игру. До Самайна. До Самайна вы всё узнаете разница лишь в том, кто поведает вам тайну: Лорд или Я.       Том, стоящий прямо за дверью, слышит всё, едва ощущает нестройные потоки магии. Он знал. Знал с самого начала, что всё это ненадолго, что он сам отправит мальчишку восвояси, как только действие их контракта закончится. Однако слышать подобное всё равно неприятно, отчего-то он не чувствует радости от того, что Поттер покинет этот дом. Он слышит звук, отпирающейся двери, но не в силах сдвинуться с места, а может просто не хочет. Том не понимает сам себя.       А меж тем Гарри буквально бежит из залы. Едва юноша замечает мага, глаза его сразу опускаются в пол. Сейчас он не хочет ни то что говорить с мужчиной перед собой, он не желает даже видеть его.       Том едва сдерживает себя, чтобы не схватить мальчишку за руку, не остановить его для разговора и выяснения отношений, но одёргивает сам себя. Он не имеет на это никакого права. Они не в тех отношениях, когда он может так сделать, когда может повести себя так, как того желает. Вместо этого он смотрит вслед удаляющейся фигуры и чувствует, как внутри что-то ломается.       — Это не он — отвлекает его Сайрус — это не тот, кого ты ищешь.