Глава 17. «ГЭГЭ, ЕСЛИ МЫ С ТОБОЙ ПОСПОРИЛИ, ПОЗАВТРАКАЛИ И ЦЕЛУЕМСЯ, ТО Я УЖЕ МОГУ СЧИТАТЬ ТЕБЯ СВОИМ ПАРНЕМ?..»
6 марта 2023 г., 03:11
Проспав всего ничего, четыре часа вряд ли можно назвать здоровым сном, и проснувшись утром от резкого звонка будильника, Ван Ибо мгновенно понимает две вещи: во-первых, ему приснился чудесный сон, последствия которого вот прямо сейчас натягивают боксёры точно палатку, а во-вторых всё, что случилось вчерашним вечером или скорее прошедшей ночью это вовсе не сон и подтверждение этому у него в телефоне. Но есть и ещё кое-что — это голод. Натуральное чувство голода, когда не трахаться хочется, — хотя это конечно тоже и много, если с гэгэ — а реально пожрать.
Юноша понимает, что за всеми вечерними треволнениями он просто-напросто забыл об ужине, безответственно оставленном им на кухонной стойке в гостиной-студии двухкомнатного люкса. «Жаль, что я не поставил суп в холодильник, сейчас бы с таким удовольствием им позавтракал… Хотя, в номере достаточно прохладно, а еда в термоконтейнерах… может мне повезло и ничего не испортилось?.. Ты, Ибо, реально хочешь рискнуть и съесть это перед напряжённым съёмочным днём? Смело!.. Но есть хочется дико — вчера только позавтракал и всё…» Ван Ибо вдруг с ужасом осознаёт, что действительно вчера, озабоченный поисками Чжань-гэ он совершенно забыл пообедать, а ужин… Ужин вообще отошёл на второй план, так как всё о чём он мог думать вечером — это был Сяо Чжань, вернее его отсутствие в номере, и их переписка, больше похожая на откровенный флирт, чем на обычное общение двух коллег.
«Мы такие же коллеги, как и заклинатели — фальшивые» — улыбка растягивает губы парня и сердце наполняется теплом и любовью. «Мы друзья и коллеги, но ещё мы намного и намного ближе, даже если гэгэ этого пока ещё и не понимает…»
Погружённый в свои мысли, перемежающиеся весьма откровенными фантазиями вкупе с милыми сахарными пони и весёлыми единорогами, Ван Ибо шлёпает в ванную, где быстро приняв душ и разобравшись с насущными проблемами своего организма — пять минут прокручивания в голове вчерашнего ролика с Чупа-Чупсом и все «проблемы» смывает тёплыми струями воды — он в ужасе замирает перед зеркалом, когда видит своё отражение с осунувшимся лицом и залёгшими глубокими тенями под глазами. «Гримёрам сегодня прибавится работы» — невесёлая мысль слегка бесит, но раздражение тут же растворяется в потоке приятных и тёплых воспоминаний о гэгэ.
Его гэгэ, если что!..
Ведь он — Сяо Чжань, а ещё чудесный и милый парень, старший коллега и друг, отличный актёр, способный перевоплощаться настолько реалистично, что Ибо иногда не понимает кто перед ним — актёр Сяо или Вэй Усянь, чертовски сексуальный и вредный гэгэ, такой своевольный и улыбчивый, человек-праздник и неразгаданная загадка со множеством вариантов решений и непредвиденными ответами, его больная, навязчивая фантазия и… смысл существования… «Пиздец! А ведь это правда… Я даже представить себе не могу, как буду жить если мы не сможем видеться и говорить… быть вместе… Но до этого ещё далеко… Надеюсь, что такого вообще никогда не случится. По крайней мере, я сделаю всё, чтобы не случилось…»
Выйдя из душа и быстро натянув неизменно чёрные шорты и очередную тёмную футболку, Ибо небрежно проводит по влажным волосам расчёской, отмечая про себя, что наносить ВВ-крем бесполезно — всё сделают гримёры, самому ему с последствиями треволнений и голода не справится. Поэтому вскользь глянув на своё отражение в зеркале, он выходит в гостиную и с нескрываемым сожалением подходит к кухонному островку, где перед тем, как выбросить в мусор, всё-таки не удержавшись сначала заглядывает в пакет с контейнерами, в которых так и остался нетронутым его вчерашний шикарный ужин. На удивление они всё ещё замечательно пахнут. Поэтому вместо того, чтобы не задумываясь отправить пакет в мусорное ведро, он открывает оба контейнера и удивляется ещё больше тому, что еда выглядит хорошо, почти свежей.
Быстро попробовав ложкой суп Ибо понимает, что тот не прокис, а просто остыл. Откинув сомнения и переполнившись радостью, он несёт контейнеры с супом и вонтонами к микроволновке и ставит их нагреваться. Суп первым. И на более длительное время, чем требуется для простого подогрева. Пусть перетопится, так на всякий случай.
А потом вдруг поддавшись внезапной идее, достаёт свой неизменный смартфон и открыв переписку с Чжань-гэ, быстро пишет ему сообщение, замирая сердцем от того, что ему могут отказать, но в тайне надеясь на положительный ответ.
Я:
Доброе утро, гэ!
Ты встал?
07:32
Охуенно горячий Чжань-гэ: Вот только, что встал… Глаза насилу продрал и встал всё ещё сонный 😪 😪 😪 07:33
Я: Был в душе? 07:33Охуенно горячий Чжань-гэ: Только иду, а что? 07:34
Я: Хотел позвать тебя на завтрак 😊)) 07:34Охуенно горячий Чжань-гэ: А, что есть что есть?))) 07:35
Я: Найду! И потом, кто-то угрожал съесть меня… 😏 😏 😏 😏 😏 07:36Охуенно горячий Чжань-гэ: Ты слишком худосочный и жёсткий — мне с утра с таким не совладать 😊)))) 07:37
Охуенно горячий Чжань-гэ: И вообще дай 10-15 минут на душ и я у тебя… А там разберёмся и подумаем 🤔 что есть 😝 07:38
Я: Как скажешь гэ))) Я жду! 07:38 Ибо смотрит на отправленное сообщение и вдруг поддавшись внезапному порыву выбирает простой смайлик, очень и очень «говорящий» и отправляет его вдогонку. Хотел конечно же, какой-нибудь мем с собой в роли Лань Ванцзи, но вовремя передумал и отправил именно это простое эмоджи. Обычное, как у всех обычных людей… Говорящее так много и так лаконично… Я: 😍😍😍 07:39 Вернувшись к супу и поставив таймер микроволновки на 15 минут — пусть прокипит — он открыл холодильник и неутешительно отметил про себя два ряда пивных банок и кучу закусок к ним вместо нормальной еды… «Бля, что делать? Заказать доставку не успеваю, но можно спросить у администратора и попросить что-то лёгкое из ресторана отеля… Если у них есть. Ведь ресторан на время нашего заселения закрыт, во избежание ненужного любопытства от посетителей к «звёздным» постояльцам…» Всё ещё раздумывая над тем, что же ему делать, юноша набирает номер дежурного портье. Трубку берут сразу, но ответ малоутешительный. Ресторан не работает и продуктов нет. Даже для персонала сейчас не готовят. «Что делать? Времени кот наплакал? Менеджер Фэн…» Мысль здравая, ведь Фэн Пин очень ответственный и экономный товарищ, поэтому у него возможно есть какая-никакая снедь в номере. Звонок менеджеру дело секундное и да, господин Фэн готов прийти на помощь. «Мой менеджер прямо Чип и Дэйл*, а десяток яиц вкупе с несколькими пачками лапши быстрого приготовления, плюс немного овощей — это то, что нужно для двух голодных и почти… влюблённых актёров… Я бы хотел, чтобы это было правдой!»***
Фэн Пин стучит к нему в номер буквально через пять минут — «Ничего себе скорость и исполнительность… Хм-мм, надо менеджеру Фэну сделать подарок за то, что он никогда меня не подводит и главное терпит…» Ван Ибо натурально готов расцеловать своего менеджера, особенно когда вместе с пакетом продуктов тот вручает ему небольшую переносную электроплиту, кастрюльку и разделочную доску вкупе с кухонным ножом. — Ух ты! Менеджер Фэн, где ты это всё взял? — Удивление сквозит в голосе ошарашенного парня, на что Фэн Пин широко улыбаясь отвечает просто: — Попросил у администрации и мне выдали из кухни… Многие из стаффа разжились какой-нибудь посудой и плитами. Впрочем, переносные плиты свои из дому или покупные — здесь таких нет. Знаешь ведь, что нам не так много платят, чтобы всё время питаться едой на заказ, да и график не нормирован… Ван Ибо, свари рамён** и верни потом всё назад. Целым и чистым. — Менеджер улыбается, когда отдаёт свои богатства Ван Ибо, а юноша замирает сердцем как только представляет, что вот прямо сейчас откроется дверь номера напротив и выйдет Сяо Чжань. «Он опять будет ворчать, что я мешаю Чжань-гэгэ отдыхать и беспокою его по пустякам и предложит остаться, чтобы сварить мне лапшу… Такими темпами нам с гэгэ не удастся побыть наедине и позавтракать в тишине…» — Да менеджер, непременно. — Ван Ибо я там немного овощей положил. Кабачок, морковка и сельдерей, а ещё кусочек тофу и немного маринованных грибов. Овощи помой перед тем, как кидать в бульон. Да, ты и сам знаешь, ведь столько лет в Корее прожил. Я вот тоже на корейский рамён подсел пока полгода жил в Сеуле. А ты не знал? Убери это выражение удивления и восторга… Неловко! Короче, вари рамён пусть и без мяса, но это лучше, чем голодать. Я заметил, что ты, Ван Ибо, вчера вообще не в себе был. Даже не пообедал… Неужели пил всю ночь? Или болело что?.. Ты говори, не молчи и я всё для тебя устрою. Мы с Дуфэем подружились так, что не переживай, всегда можем договорится и совместить графики… — Спасибо Фэн Пин — ты настоящий… настоящий друг! — В голосе Ибо сквозит самая искренняя благодарность, а в глазах горит лихорадочный блеск, когда он сбивчиво продолжает: — Менеджер, прости, но мне надо быстро поесть и собираться. Съёмки хоть и на пол-одиннадцатого, но сложные и до самой ночи… Хотя ты, итак, лучше меня знаешь. — Мы могли бы позавтракать вместе… Я помог бы… — Спасибо, но мне надо настроиться… э-ээ… на игру… Сложные эпизоды знаешь ли… — Конечно, конечно… Я всё понимаю! Не буду тревожить. Встречаемся на парковке в девять? — Давай в полдесятого, а?! — Не поздновато ли?.. Успеешь переодеться и всё такое? — Нормально, успею… Всё равно вовремя никогда не начинают. Пока туда-сюда: свет, фон и другая лабуда… Бывает ещё минут пятнадцать-двадцать ждём. — Как скажешь, ты — босс! Менеджер Фэн не спорит, но и не уходит. Как будто бы ждёт чего-то. «Он, что телепат? Зачем стоит? А если гэгэ сейчас выйдет?..» Мысли Ибо путаются, а ладони становятся влажными. Но вдруг, будто бы действительно прочитав его мысли, менеджер резко прощается и развернувшись уходит по коридору в сторону лифтов. Однако отойдя на пару-тройку метров, вдруг останавливается и громко, во всю мочь своих лёгких, произносит фразу, которая заставляет Ибо покраснеть и ужаснуться: — Ван Ибо, плохо есть в одиночестве. Позови господина Сяо позавтракать вместе. Здесь продуктов на двоих хватит. Да и порепетировать сможете до съёмок… На лице Ван Ибо играет жестокая улыбка, а в глазах застыло невысказанное «Убью!!!», но Фэн Пина это казалось бы совершенно не трогает и он, проговорив все эти провокационные вещи, просто скрывается за поворотом. Ибо стоит и охреневает несколько минут, пока на телефон не приходит короткое и лаконичное:Менеджер Фэн: Ван Ибо, я знаю, что ты позвал Сяо Чжаня на завтрак. Но не надо из этого делать секрет — вы же друзья и коллеги. Приглашай его поесть открыто… Понял? 08:01
Я: Понял! Только ты, менеджер Фэн, не шути так больше, а то несмотря на юный возраст инфаркт мне обеспечен… Зачем так пугать 🤯 08:02Менеджер Фэн: Не знал, как предупредить. Прости 🙏 08:03.
Я: Проехали! Спасибо за продукты и вообще… Ты хороший человек, менеджер Фэн 👍 08:04Менеджер Фэн: Ты тоже, Ван Ибо, отличный парень. До встречи! Не теряй времени даром — его, итак, мало 🤨 08:05
Продолжая переписываться с Фэн Пином, юноша проходит вглубь номера и сгрузив принесённое ему менеджером на барную стойку, начинает всё быстро разбирать и расставлять так, чтобы приготовить самый крутой рамён на свете. По крайней мере, именно на это он и настроен серьёзно. Но не успевает Ван Ибо даже помыть овощи, как в дверь номера тихонько стучат. Быстро подскочив к двери с бешено бьющимся сердцем, он распахивает её и замирает на пороге в полном восторге. Перед ним стоит абсолютно реальный, свежий и весь какой-то светящийся Сяо Чжань. Первая мысль после того, как они встречаются взглядом, взрывает мозг Ибо и отпечатывается в его влюблённых глазах, на пухлых и изгибающихся в приветливой улыбке губах, в трепещущем от счастья сердце потому, что всё его существо тянется к этому невозможному… просто невозможно притягательному человеку: «Как он умудряется так шикарно выглядеть после тяжелейшего дня и всего нескольких часов сна? Это просто фантастика какая-то, не иначе… Мой гэгэ такой невероятный!» Голова всё ещё думает, а рот уже произносит восторженно, облекая эти мысли в слова и констатируя очевидное, от чего юноша смущается и краснеет ушами: — Чжань-гэ, ты такой охуенный с утра! Такой невероятный, как будто бы проспал часов двенадцать… — И тебе доброе утро! — Сяо Чжань улыбается мягко и мило, а Ван Ибо просто задыхается от восторга. Быстро протянув руку, он хватает своё сокровище за правое плечо и буквально втаскивает в номер под тихий вскрик и бормотание, явно нецензурное, но вполне дружелюбное: — Аккуратно, а то руку оторвёшь. Такой нетерпеливый… Совсем охренел что ли?.. Спокойнее надо быть, Бо-ди! Твой Фэн Пин дело говорит. Нам действительно нечего скрывать и позавтракать мы можем вдвоём совершенно открыто… А вот затаскивать меня к себе в номер, как мешок риса… Ты что делаешь, бесстыдник?! — Ничего не делаю… Просто скучал!.. — Произнеся это, Ван Ибо прижимает слегка растерявшегося гэгэ к закрытой входной двери, прямо как тогда у него в комнате к барной стойке, и торопливо целует. Или скорее уж кусает мягкие губы, прильнув к Сяо Чжаню всем телом и громко сопя от напряжения, возбуждения и восторга. Руки нетерпеливо опускаются на талию, сжимают крепко и притягивают к себе, когда его ушей достигает короткий смешок и сдавленное: — Бо-ди, ты меня задушишь… И откуда столько прыти с утра? — Почему ты всегда так много болтаешь, Чжань-гэ? — Так ты позвал меня для этого? А обещал завтрак… — Это он и есть! Первое блюдо… — Понятно! Тогда надо распробовать твою… кхе-кхе… стряпню получше… — Слова тонут в поцелуе, а на удивление крепкие руки гэгэ толкают немного растерявшегося парня в грудь вроде бы и не сильно, но резко и поворачивают, подминая под себя и вжимая в стену рядом. Всё, что сейчас ощущает Ибо — это эйфорию от Чжаневских губ на своих губах и его же горячих рук, торопливо шарящих по груди, спускающихся по рёбрам к талии и невзначай перемещающихся на ягодицы, так всего лишь на минуту, но крепко их сжимающие, а затем резко обнимающих и притягивающих к себе. Целующийся и целующий Сяо Чжань — это то, о чём Ван Ибо мог только мечтать и чего хотел и представлял в самых смелых фантазиях. Правда он представлял многое, что обычно следует за поцелуями, но пока вполне готов удовлетвориться малым. И насладиться… К сожалению, в мире нет такой вещи, которая могла бы длиться вечно, включая и поцелуи гэгэ. Только успев распробовать и нормально ответить, прикусывая губы и тщательно изучая чужой рот и чужой язык своим любопытным и настойчивым языком, как приходиться отрываться из-за того, что неугомонному Чжань-гэ приспичило поговорить: — Бо-ди, ты ведь обещал завтрак… Я голоден! И времени у нас совсем мало чтобы… — Ну, так мы завтракаем… — Прямо как французы, правда те о сексе… Однако даже в этом старом анекдоте в конце потребовалась булочка***, а ты меня одними поце… — Я не против продолжения, если что… — Усмешка пробивается сквозь поцелуй и вредный Чжань-гэ воспользовавшись заминкой, тут же отстраняется, чем вызывает у Ван Ибо стон недовольства, больше похожий на рык. — Бо-ди, ты рычишь, как милый щеночек. — Сяо Чжань — зараза этакая — ржёт и легонько щёлкает своего недовольного диди по носу, приговаривая при этом умильно-сладким голосом: — Милаха щеночек, совсем невоспитанный и прыгающий на хозяина… — Какого такого хозяина?.. Чжань-гэ, и где ты только такого набрался? Что за фантазии? В самом деле… Но, если тебе такое нравится, я как бы не… — Всё-всё, Бо-ди, я же шутил, а ты сразу принимаешься за своё. И вообще, когда это мы стали так близки? Вроде ещё недавно были не то коллегами, не то друзьями… — А теперь что? Может наконец-то стали парой?.. — Ибо не начинай! Какой на хрен парой? Я же тебе сказал всё раньше, зачем ты опять? — А как же твои сообщения и поцелуи? — Ван Ибо смотрит с укором, но всё ещё прижимается к желанному телу. — Это флирт Бо-ди, и он довольно невинен. Не надумывай разного и ненужного… — Сяо Чжань неумолим. Он всё так же продолжает улыбаться и даже обнимает, но что-то явно изменилось и спустя минуту узкие горячие ладони соскальзывают с боков Ибо, напоследок, как бы невзначай, ещё раз легко огладив крепкие ягодицы парня. Ван Ибо злится и ничего с этим поделать не может. Только не сейчас, когда раздражение прорывается наружу резкими, но меткими словами: — Значит, для Чжань-гэ это всё игра и не более того? Так, просто уловка для создания нужного настроения и химии на съёмочной площадке? Пиздец, гэгэ, ну ты и мудак! Настоящий грёбанный мудила! Я бы никогда не подумал, что ты так со мной поступишь… Сяо Чжань видит, насколько раздражённым и нервным становится Ван Ибо. И это с самого утра, а ведь впереди ещё целый съёмочный день, который легко запороть с таким-то настроением. Он быстро берёт себя в руки мысленно и обнимает расстроенного диди физически, приговаривая при этом ласково и даже немного извиняясь: — Бо-ди… Ты не так всё понял! — А как я должен был понять тебя гэ? — Я же говорил тебе, что это… такие отношения не приемлемы. Не здесь и не в этой стране… Не для тебя, мой хороший! Я ведь беспокоюсь, пойми… Ты мне не чужой. — Ну, и не родной! Беспокоишься?.. Я не маленький и сам о себе могу побеспокоиться. Всё, что я хочу от того, кто мне нравится — это чтобы я нравился ему в ответ! В гробу я видал эту твою дружбу… — Ибо кричит и Сяо Чжань испугавшись того, что их могут услышать, резко хватает его под локоть и тащит вглубь номера подальше от входной двери. Понимая, что пожар разгорается нешуточный и ощущая собственную вину за этот взрыв и по всей видимости испорченное утро, мужчина пытается успокоить разбушевавшегося юношу, обращаясь к нему тихо и ласково, стараясь убедить и сгладить неприятное впечатление от своих резких слов, но не сильно достигает успеха в своих же благих начинаниях. — Конечно ты не маленький! И точно мне не чужой — я действительно дорожу нашей дружбой и тобой, Бо-ди… — Дружбой?! Дружбой, блядь! Как же меня заебало — это «друг» и «дружба»! Хорош друг, которого хочется засосать до самых гланд и отличная дружба, когда этого самого друга мечтаешь завалить на любую горизонтальную поверхность, подмять под себя и не выпускать… Хочешь так, что аж зубы болят и ноги сводит судорогой… Спать не можешь, есть не можешь… Всё думаешь: «Где он?», «Почему не отвечает?», «Куда подевался?», «Поел ли?», «Всё ли у него хорошо?», «Почему обижается и как жить если действительно обидится и не будет общаться?», «Как жить без него и как дышать, если не вместе?..» Ты о такой дружбе говоришь, гэ?!.. — Нет, но… Ты серьёзно? Ни спать, ни есть… Как ты мог допустить, чтобы всё зашло так далеко?.. Нет, блядь, как Я мог допустить всё это?! Я просто конченный мудак, ты Ибо прав… Надо всё исправить, очень постараться и исправить! — На хуй пошёл со своими исправлениями! Исправитель хренов! Ты мне что, сердце заменишь? Если это сердце болит каждый раз, как тебя вижу или думаю о тебе… Понимаешь, козлина?!.. Ты понимаешь? — Поэтому я и говорю, что надо всё исправить… — Не беси! — Как я могу? — Эй, Сяо мать твоя красивая женщина грёбанный Чжань, я тебе что робот? Думаешь можно по щелчку отказаться от своих чувств? Ты можешь так, а я вот не могу… — Но карьера и любимая робота… — А ещё страх темноты, невозможность спать одному в комнате, одиночество и другие прелести… — Всё так, но ведь успех, популярность, фанаты, деньги наконец… — Деньги?! Деньги — это хорошо и здорово, но куда их тратить? Если даже одежду тебе выбирают приставленные стилисты и предоставляют рекламируемые бренды. А если я хочу в мятых штанах и растянутой футболке, в стоптанных шлёпанцах пошляться, например, по пляжу или парку, то я могу сделать это?.. Могу, блядь, как все молодые люди моего возраста пойти запросто с друзьями в кино или на баскетбол, сам без охраны, и потом потратить эти грёбанные деньги в обычном кафе или маленьком ресторанчике?.. Скажи могу? Могу тратить заработанное как все, свободно? Нет! Не могу ничего потратить… Ничего кроме… Кроме, как на LEGO или мотоцикл, или на брендовое шмотьё и дорогую квартиру, в которой жить практически не буду, а лишь держать собранные модели и комп с игрушками… Так на хрена мне столько денег? — Но если разразится скандал, то ты потеряешь всё и придётся уйти из индустрии… Вряд ли ты скопил уже сотни миллионов и сможешь расплатиться за неустойки по контрактам? — Нет, не скопил и что?! — Тогда почему не хочешь услышать голос разума?.. — Сяо Чжань, ты боишься потерять все свои сбережения? — Да, боюсь! Я слишком долго и трудно шёл к успеху и пока так и не дошёл… Эта роль и дорама очень важны для меня. Понимаешь?.. — Важнее, чем я?! — Бо-ди… Ван Ибо, почему ты всё ставишь ребром? Почему именно так формулируешь?.. — Потому, что я, гэгэ, готов ради тебя… ради нас… отказаться от многого. В конце концов, я ведь могу и дальше заниматься танцами — ноги то мне никто не ломает, и кататься на мотоцикле… — Не неси ерунды! За обычные отношения в твоём возрасте нетизены**** заклеймят тебя безнравственным, легкомысленным и вообще — это скандал, а за однополые… Ты не представляешь, что может произойти. — Мы с тобой уже это обсуждали гэ. Не хочу опять об этом… Просто пойми я не ребёнок и точно знаю кого хочу любить… Хочу любить тебя! — Но… — Что за «но»? А ты сам…? Разве ты сам не хочешь быть со мной? Я ведь всё почувствовал ещё тогда, когда прижал тебя в закоулке на съёмках. Почувствовал твой стояк, гэ… — Это от перевозбуждения и нервов… — Ты хоть понял, что сказал? От перевозбуждения согласен, а вот насчёт нервов поясни… — Рука юноши вдруг резко уходит вниз и быстро касается Чжаневского паха, сильно сжимая и нахально ощупывая его. Да так, что мужчина не может удержать болезненное ойканье, когда пальцы особо напористо оглаживают твёрдый бугор в его штанах. Однако Ван Ибо не успокаивается и не смотря на то, что творят его руки, продолжает говорить довольно сухо насмешливым тоном, но с нотками неподдельного интереса и даже некоего восторга: — Ты смотри, а наш Чжань-гэ вовсе не маленький и такой бодрый… Крепкий парень говорю у тебя в штанах, гэ… — Убери руку! — А ты сам её убери… Или не хочешь? Приятно? — Блядь, Ибо!!! — Сяо Чжань перехватывает ищущую руку диди и уворачивается от его другой руки, которой юноша стремится отбиться от захвата, но при этом жёстко выворачивая первую и совершенно не замечая того, что причиняет ему сильную боль своей крепкой хваткой. Когда до мужчины наконец-то доходит почему Ван Ибо больше не улыбается, ему становится стыдно и он разжимает пальцы, отпуская покрасневшее запястье парня и искренне извиняясь, при этом даже немного заискивая: — Ибо прости, я не хотел… Просто не рассчитал силу. — Проехали! Но ты ведь понял, о чём я хотел сказать, а вернее что хотел показать?.. У тебя на меня стоит гэ! И не отрицай… Сяо Чжань опускает глаза и сильно краснеет, становясь с точки зрения Ван Ибо ещё в стопятьсот раз милее и привлекательнее, когда тихо произносит: — Я и не отрицаю… Но давай на этом пока остановимся, пожалуйста. Сейчас это мой максимум… — Давай! А лучше давай поедим. Сколько там времени? — Много, полдевятого уже. Разве успеем? — Ну, у меня есть бараний суп, правда вчерашний, и он без холодильника хранился в контейнере… А ещё вонтоны. Не боишься рискнуть? — У тебя здесь такая холодина, что вряд ли продукты испортились. — Ты прав. Но я ещё приготовлю для Чжань-гэ настоящий корейский рамён, — Ван Ибо улыбается, всем своим видом стараясь показать Сяо Чжаню, что конфликт между ними исчерпан. — Хочешь рамён, гэгэ? — Хочу! — Вот и отлично. Сейчас быстренько всё сделаю. Мне тут Фэн Пин плитку подогнал и немного продуктов. Мяса правда нет, но есть тофу и креветки, а ещё овощи и маринованные грибы. Кастрюля и плита… Короче мы нормально с тобой поедим. — Ибо радостно улыбается, хотя у него в глазах всё ещё плавают льдинки, а между бровями залегла смурная складочка. Еле заметная, но очень раздражающая. «Я такой козёл и зачем только расстроил Бо-ди? Мальчик ко мне со всей душой, а я… Подразнил, поцеловал и в кусты? Не красиво А-Чжань, ой как не красиво так поступать!» Думает удручённо Сяо Чжань пока Ибо включает плиту, маленькую переносную индукционную плиточку, наливает воду в кастрюлю и выставляет мощность и время, пока моет овощи и нарезает их на разделочной доске, пока… Сердце пропускает удар. Один, второй, третий… «У меня тахикардия?.. Вроде бы ещё рано, да и двигаюсь я много… Откуда такие закидоны у моего сердечного ритма?..» Мысли плывут неспешно, а глаза неотрывно следят за большими и сильными ладонями диди, которые так чудесно обнимают… ласкают… Вообще такие чудесные… «Ахренеть! Меня ведёт от его рук. И просто ведёт… Наверное недоспал! Но он так хорош… и так настойчив… Что же мне делать? Что делать, блядь? Я ведь тоже хочу быть с ним. Хочу и боюсь… За него больше, но и за себя тоже… Ты трус, А-Чжань — просто грёбанный трус! У Ибо в мизинце больше смелости, чем у тебя во всём твоём престарелом организме» Кривая усмешка ломает красивые губы, а во взгляде проступает печаль и безнадёжность, что не остаётся незамеченным и Ван Ибо чутко реагирует на изменение настроения своего гэгэ, отрывая взгляд от разделочной доски и удивлённо-насмешливо приподняв бровь спрашивает как бы невзначай, но с замиранием сердца: — Что-то случилось Чжань-гэ? Почему ты так смотришь и загрузился по самые уши? Разве мы не решили пока повременить с разборками и просто позавтракать? — Ничего Бо-ди, всё нормально! Я просто задумался… — Много думать вредно, особенно тебе гэ… Ты очень любишь париться по поводу и без. — Знаю, но такой у меня сраный характер… — Нормальный у тебя характер. Иногда даже милый, но в основном неугомонный и жёсткий. Ты очень вредный гэ, но я тебя люблю и все твои недостатки тоже люблю… Ты для меня всегда самый лучший! — Юноша улыбается, сияя глазами и даже немного краснея, а Сердце Сяо Чжаня начинает биться на несколько порядков быстрее. «Блядь, А-Чжань, забей на всё и просто живи… Попробуй жить и ни о чём не думать!» — Я так не могу… Не могу, чёрт возьми! — Сяо Чжань вскрикивает в сердцах и сам пугается того, что отвечает на собственные мысли вслух. А когда поднимает взгляд и встречается с глазами диди, в которых застыл немой вопрос и что-то ещё — «Может укор?» — ему становится совсем неловко, и он даже краснеет, сбивчиво оправдываясь, хотя Ибо его ни о чём не спрашивает и не упрекает. Это то пугает мужчину больше всего, и он бормочет тихо, отводя взгляд в сторону: — Это я случайно… В ответ на собственные мысли. Не обращай внимание Бо-ди. Мне очень нравится, как ты всё умело делаешь… — Не переводи разговор гэ. Ты же знаешь, что я не умею готовить, но рамён это другое… Нет в Корее такого айдола или трейни*****, которые не смогли бы заварить лапшу в темноте и с закрытыми глазами, особенно когда жрать хочется до чертей, а выйти из общаги нельзя… Вообще ничего нельзя, даже нормальной еды… — Ибо прости меня ещё раз, я действительно мудак! — Да чего ты так паришься, гэ? Ты же ни в чём не виноват. Почти ни в чём… Просто живи брат, и давай попробуем… Медленно… Хорошо? — Юноша смотрит умоляюще и Сяо Чжань не выдерживает, решая послать всё к чертям собачьим и была не была… просто жить, как ему и советует Ибо. Поэтому переведя дух и слегка успокоившись, он произносит уверенно с тёплой улыбкой на красивых губах: — Ок, я согласен! — ЧТО?!.. — Согласен говорю, попробовать… просто жить… Только давай будем двигаться вперёд медленно, иначе съёмки нормально закончить вряд ли удастся. — Сяо Чжаня перебивают, заключая в крепкие объятия и ему совершенно не понятно, как можно было в мгновение ока всё бросить и обойти стойку. Не иначе это магия — магия его диди! Он выворачивается из крепких рук и приложив свой длинный указательный палец к жадным и соблазнительным губам Ибо, замечает весело смеясь: — Ну всё-всё, неугомонный — ты победил! Я практически сдаюсь, но… Смотри вода скоро выкипит… — Ах, чёрт! — Ибо подрывается и рысцой подбегает к кухонному столику, где на плите в кастрюльке весело булькает потенциальный бульон. — Я такой растяпа… — Юноша подхватывает разделочную доску с нарезанными овощами и быстро закидывает их в кастрюлю, а вслед засыпает пакетик бульона. — Бо-ди, тебе помочь? Говори, что делать. — Да ничего особо не надо… Хотя постой, в микроволновке я перетапливал суп, поэтому посмотри пожалуйста, как он. А то я похоже совсем забыл об этом… — Ну ты даёшь, малыш Бо-ди… — Какой я тебе малыш?! — Ладно-ладно, ты большой и сильный, а не милый и сладкий… — Глаза Сяо Чжаня лучатся весельем, а лицо сохраняет невозмутимость, когда он веско добавляет: — Жаль, что ты не малыш, а то я просто обожаю милых малышей щеночков… — Аф-ф!.. Так пойдёт гэ?! — Ты просто невыносим! Ты это знаешь Бо-ди? — Как и ты, гэ! Как и ты… — С супом вроде всё норм. Пены нет, запах охуитительный и вообще жрать хочу до чертей. — Как и я… Я вчера вообще только завтракал. — С ума сошёл! Почему не пообедал и не поужинал? — Просто так получилось… — Я скажу Фэн Пину, чтобы лучше за тобой приглядывал. Язву хочешь заработать? Ты такой дурак, Ибо… — Оставь менеджера Фэна в покое. Это нет его вина. Просто я… просто я загулялся… — Что ты сделал? — Сяо Чжань аж задыхается от возмущения, но справившись с волнением продолжает довольно резко: — Загулялся? Где это ты ещё загулялся?.. — Так лазил по площадке во время обеда. Аппетита не было… знаешь ли. — Лазил по площадке? Чего это ты где-то там лазил вместо того, чтобы отдыхать? К тому же ещё и по жаре… — В трейлер ходил к тебе… — Ко МНЕ?! Нахрена? — Ну, ты ведь не пришёл на обед и вообще не подавал никаких признаков жизни… Вот я и заволновался… А потому пошёл проверить… — Голос Ибо звучит глухо и отстранённо, а внутри Сяо Чжаня скручивается тугой комок нервов и на языке появляется гадкое ощущение горечи и… Стыда? Он подходит к Ван Ибо и развернув за плечи, аккуратно берет его правой рукой за подбородок, заглядывая юноше в глаза с доселе невиданным им самим чувством полного обожания. Смотрит несколько секунд, а потом ласково целует сначала в кончик носа, затем в веки, быстро опустившиеся и слегка подрагивающие, перемещается к губам, уже приоткрытым в сладком томлении и наконец касается языком чужого — «Чужого ли?» — языка, двигаясь неспешно и как будто бы в медленном танце, передавая через этот спонтанный поцелуй всю ту тонну нерастраченной нежности и любви, которая вдруг легла на его сердце тяжёлым грузом. Поцеловав, мужчина быстро отстраняется и произносит извинительно-покаянным тоном: — Прости меня Бо-ди, ты прав во всём — я козлина и мудак! Просто испугался собственных ощущений после того, как… После того, что произошло у меня в номере позапрошлым вечером, и сбежал… Спецом не писал и не появлялся… Я же не знал, что ты… что ты так расстроишься и вообще… Прости меня! — Да хватит уже гэ. Я не сержусь, правда! Вон лучше возьми креветки и разогрей, а потом очисть от кожуры. А ещё скажи, ты любишь, когда яйцо сырым разбивают в бульон или лучше сварить и положить его прямо в тарелку уже варёным? — Да без разницы. Креветки сейчас поставлю, а яйцо… Некогда варить — клади его в рамён сырым. — Ок! Ещё пять сек и всё будет готово. — Вот и отлично!***
Рамён получается отличным и едят они его с удовольствием. Вообще завтрак вышел на славу: бараний суп — порция большая и они разделили её пополам, вонтоны всё ещё сочные и мягкие, хоть и вчерашние, рамён наваристый и пряный с овощами, тофу и зеленью, приправленный яйцом и маринованными грибами… «Эх жаль, обжарить было не на чём, но итак сойдёт. Гэгэ, лучшая приправа к любому блюду» Думает Ван Ибо наворачивая большую порцию лапши. «И когда это я так много ел? А-а-а, плевать! Я такой счастливый… Он ведь согласился, мне же не показалось? Согласился попробовать… попробовать не только дружить, а немного больше…» От этого «больше» в душе происходит что-то невероятное — она поёт и ликует, а внизу живота огромные бабочки начинают своё кружение, больше похожее на слоновий забег по раскалённой саванне. Они едят практически молча, только смотрят друг на друга и улыбаются, пока Ван Ибо не выдерживает первым и не спрашивает: — Так, где ты вчера был гэгэ? Где прятался от меня весь день? — На площадке был, а потом пошёл в гримёрку с ланч-боксом и сидел там, прорабатывая сценарий… А что? — Да так… Ты прав — я дурак. В гримёрку зайти не догадался, зато попёрся к тебе в трейлер… Он, кстати, новее и больше моего… Разве это справедливо? — Ты чувствуешь себя обделённым? — Нет, просто подумал, что, во-первых, ты ни разу меня к себе не приглашал, а во-вторых, раз уж он у тебя такой презентабельный и просторный… может будем проводить обеды там? А, что скажешь гэ?.. — Пару раз можно, но каждый день… Слухи пойдут. Ненужные… — Пару раз — это тоже здорово! У тебя большая кровать?.. — Что?! — Кровать говорю у тебя в трейлере большая? Ты, что оглох от старости?.. — Зачем тебе? — Так просто интересуюсь… На всякий случай. Вдруг плохо станет или ноги отекут, может ещё, что приключиться… Ты же не против, уступить своему диди кровать в рабочем трейлере для полноценного отдыха между съёмками? — У тебя свой трейлер с кроватью есть! — Есть конечно, но в нём нет тебя… — Я тебе медбрат что ли? — Нет, ты моё лучшее лекарство, от всех болезней… Точно тебе говорю, гэ! Даже не сомневайся, — Ван Ибо улыбается широкой, от уха до уха, радостной улыбкой и двусмысленно поигрывает бровями, а потом совершенно не стесняясь очень красочно втягивает в рот длинную лапшу, сладко причмокивая. Во рту у Сяо Чжаня от такой разнузданной картины пересыхает, как в пустыне Сахаре во время песчаной бури или просто вовремя… Он с трудом сглатывает ком, не в силах отвести взгляд от покрасневших пухлых губ и исчезающих между ними лапшинок, втянутых с такой силой, что это больше напоминает не еду, а работу турбонасоса, и затем произносит сухим, надтреснутым голосом: — Ибо… не делай так пожалуйста… — А что, у тебя Чжань-гэ, возникают странные ассоциации? Ты такой пошляк… — Кто бы говорил! Тоже мне невинный ангелочек, хотя… — Хотя что? — Тебя с детства учили показывать больше, чем знаешь и уметь нравиться… — Ты думаешь, что я совсем неопытен? Гэ, тебе стоит узнать меня получше… — Всё хватит, прекращай. Уже девять, даже пару минут десятого… Тебя Фэн Пин во сколько ждёт? — В полдесятого, а что? Хочешь со мной? — Было бы неплохо. Дуфэю надо на шиномонтаж, у нас что-то с колесом… Можешь подвезти? — Конечно! Но тебя не будет смущать то, что мы приехали вместе? — Нормально, мы ведь не будем скрываться и делать это тайком. Вполне официально и открыто, а ещё громко… Я в коридоре позвоню Дуфэю и скажу, что вы меня подбросите, а также предложу отправиться в сервис прямо сейчас… К тому же мы открыто завтракали у тебя… Спасибо менеджеру Фэну — он умный парень и честный. — Я буду только рад! Хочешь ещё чего-нибудь? — Кофе… У тебя есть? — Да, растворимый, но хороший. Пойдёт? — Валяй. А сам будешь? — Я не люблю кофе, но для тебя, гэгэ, с удовольствием сейчас приготовлю. Вообще готов подавать тебе кофе каждое утро, желательно в постель… — Ван Ибо лукаво подмигивает и встав из-за стола, быстро начинает убирать грязную посуду, ставя её в маленькую мойку. В их номерах есть необходимый «джентельменский» набор: столовые приборы, миски и тарелки, а ещё бокалы, фужеры и хайболы, вкупе с несколькими кофейными чашечками и красивыми блюдечками. Электрочайник присутствует так же. Как и мойка. Кухонный уголок небольшой, но стильный с маленьким «на двоих» обеденным столиком, за которым они сейчас и сидят, несколькими тумбами с навесными ящиками в цвет, холодильником и внушительной барной стойкой, отделяющей основное пространство гостиной от небольшого кухонного островка. — Я помою посуду, Бо-ди… — слышится сзади и Ван Ибо ощущает как к нему легко прижимается горячее тело гэгэ, а затем мягкие губы почти невесомо касаются его шеи там, где проходит грань между аккуратно подстриженными волосами и собственно кожей. Сяо Чжань целует легко, но дышит жарко, вызывая табун мурашек, бегущих по спине диди к самому сердцу, ну и куда пониже естественно. Туда эти самые зверские мурашки бегут всегда, стоит только невозможному Чжань-гэгэ появится в поле его зрения, а если он ещё будет стоять вот так вот рядом и целовать… Мурашки превратятся в пожарных или скорее в поджигателей. «А-а-а, всё плевать!» — Хорошо, мой! А я пока сделаю нам кофе… — Нам? — голос Сяо Чжаня звучит хрипло и волнительно, а его тело прижимается сильнее, практически вдавливая Ибо в край мойки. Сердце юноши уходит в пятки, когда его ухо опаляет влажное дыхание гэгэ, а его сексуальный голос произносит тихо: — Ты же сказал, что не любишь кофе… — Кофе не люблю, но тебя да… — Не делай ради меня того, чего сам не хочешь. Хорошо?.. — Конечно, гэ! Как скажешь, гэ! Всё для тебя… — Для нас… — Давление на спину исчезает, так же, как и волнующее дыхание и Ван Ибо кажется будто он спит в холодной комнате, но почему то скинул одеяло. Юноша зябко поеживается, когда поворачивается к Сяо Чжаню, стоящему спокойно и с совершенно невозмутимым лицом. «Вот же засранец, ведёт себя так… Так, будто только что это не он меня здесь зажимал… Так отстранённо!» Мысли Ибо видимо отражаются на его лице, потому что гадина- провокатор-Чжань тут же усмехается и произносит как ни в чём не бывало: — Бо-ди, ты чем-то озадачен? Что с кофе не получится? — и улыбается зараза такая, широко и вдохновляюще — самой лучшей своей улыбкой. Ибо аж слюной захлёбывается и сжимает руки в кулаки, не в силах унять скачущее где-то у горла сердце и забив на охренительный стояк в шортах, а потом отходит, произнося осипшим от волнения голосом слегка запинаясь: — Всё у меня есть… Сейчас будет тебе кофе. Посуду вон мой, а то мы опаздываем. — Мою… Чего так волнуешься? — Сяо Чжань откровенно забавляется, а Ван Ибо стоит над кипящим чайником весь красный словно рак, которого только что достали из кастрюли и подали на стол. Кофе пьют второпях сидя за барной стойкой и играя в гляделки. Первым отводит взгляд Ибо, вздохнув и невесело усмехнувшись, чем вызывает у гэгэ лёгкую улыбку и негромкое замечание: — Не умеешь ты проигрывать Бо-ди… — А ты умеешь? — Проигрывать не люблю, но тактически отступить могу… — Так твоё соглсие — это тактическое отступление? — Бо-ди, ты о чём? — Как это о чём? Ты же согласился попробовать… Уже передумал? — Нет! С чего ты взял? — Так просто… Хорошо, что не передумал — это делает меня счастливым. — Мой малыш счастлив? Значит и я счастлив, — на губах Сяо Чжаня цветёт яркая улыбка, а его глаза лучаться лукавством, когда он тянется через стойку к лицу Ибо и легко стирает большим пальцем пенку с нижней губы охреневшего от такого проявления заботы парня. Стерев капельки кофейной пены, этот невозможный человек, всё ещё пристально смотря своему диди в глаза и широко улыбаясь при этом, точно Шарлиз Терон на вручении премии «Оскар» в 2004 году******, медленно подносит ладонь к своим губам и облизывает подушечку пальца демонстративно и медленно. Ибо сглатывает комок в горле и возмущённо восклицает: — Что…? Что это ты делаешь, гэ? Я тебе, что смущённая школьница на первом свидании? Чего это ты, как в романтическом мыле… Новую роль репетируешь? — А что? Тебе не понравилось? — Вздёрнутая бровь делает лицо Сяо Чжаня весьма красноречивым и Ибо слегка тушуется, но вспомнив, что он вообще-то не робкого десятка, смело парирует: — Я не говорил, что не нравится… Просто это немного странно! — Хорошо, я больше не буду так делать, — голос гэгэ спокоен и безразличен, от чего Ван Ибо просто бесится. Но стараясь держать хорошую мину при не очень хорошей игре, он отвечает делано равнодушно: — Ничего, если тебе нравится, то можешь слизывать с моих губ остатки любой пищи, — и нахально ржёт, разрывая тихое пространство залитого солнечным светом номера резким, гиенистым смехом, вызывая на губах гэгэ ещё более широкую и чуть-чуть насмешливую улыбку. — Ты таким образом, хочешь мне сказать, чтобы я не забывал тебя целовать? — А ты можешь забыть?.. — А ты дашь? — Что я тебе должен дать? — Ван Ибо непроизвольно краснеет и опускает взгляд к своей чашке с почти не тронутым кофе. — Дать мне забыть о том, чтобы целовать… Тебя целовать, если что. Дашь забыть? А ты что подумал, Бо-ди? — последний вопрос звучит весьма и весьма двусмысленно, а в глазах гэгэ залихватские бесенята играют в чехарду. — Ничего я такого не подумал… — Ибо смущается и в сотый раз за сегодняшнее утро краснеет, комкая и глотая слова, когда отвечает куда-то в бок: — Конечно я не дам… не забыть… — Не дашь? Ты уверен?.. — А ты попросишь? — Я подумаю… И вот как, скажите на милость, можно интерпретировать такой ответ? Никак! Вот и Ван Ибо никак его понять не может, поэтому переспрашивает: — Ты подумаешь, гэ?.. Над чем? — Над твоим поведением, — Сяо Чжань опять вытягивает над барной стойкой руку и легко щёлкает большим и указательным пальцем Ибо по носу, приговаривая при этом ласково и немного насмешливо, но так по доброму, а не зло: — Веди себя хорошо, мой милый щеночек, и я буду нежен… — Пиздец, Чжань-гэ — ты явно охуел! Выражение лица Ван Ибо во время того, как он произносил эту фразу трудно передать словами: оно растерянное и офигевшее, а ещё возмущённое и смущённое… Просто прекрасное выражение прекрасного лица диди, по мнению Сяо Чжаня конечно. Не переставая улыбаться, мужчина смотрит на часы и с сожалением отмечает, что времени уже почти половина десятого. Пора и честь знать, то есть ехать на съёмки. Он встаёт и отставив чашку, оправляет немного помявшуюся рубашку, а потом деланно грустно обращается к слегка растерявшемуся и всё ещё смущённому парню, замершему на стуле напротив и неотрывно следящему за ним. — Бо-ди, уже время, нам пора идти. — А-а-а? Да, конечно, пора! Пошли гэ… Быстро отнеся чашки в мойку и сполоснув их, Ван Ибо подхватывает телефон и рюкзак со сменной одеждой, некоторыми необходимыми мелочами и бутылкой воды, приготовленный ещё с вечера, и бодро направляется к двери, где уже стоит обутый в кроссовки и всё ещё улыбающийся Сяо Чжань. Споро натянув неизменные кеды и кинув взгляд в большое прямоугольное зеркало над обувной тумбой, юноша собирается выйти из номера, но вдруг замирает, внезапно остановленный крепкой рукой гэгэ. Рукой, которой Сяо Чжань сначала неожиданно сжимает запястье Ибо, а потом быстро разворачивает его к себе, обнимает и… целует. Сам. Первый. Ван Ибо задыхается от восторга и отвечает на поцелуй в двукратном размере: страстно и напористо, вжимая своего гэгэ в стену и шаря по его бокам и спине — наслаждаясь этой страстной минуткой по полной. Когда спустя какое-то время, молясь в душе, что не очень продолжительное, они отрываются друг от друга раскрасневшиеся и расхристанные, но невероятно довольные и бодрые, причём в прямом смысле весьма возбуждённые, Ван Ибо не выдерживает и смотря Сяо Чжаню прямо в глаза спрашивает его о важном и волнующем: — Гэгэ, если мы с тобой сначала поссорились и поспорили, затем позавтракали, а теперь стоим и целуемся, то я уже могу считать тебя своим парнем?.. — Давай пока обойдёмся без чётких определений. — Ответ Сяо Чжаня рождает неприятное сосущее чувство где-то под ложечкой и Ибо реагирует на него довольно бурно, не сдерживаясь выпаливает первое, что приходит на ум: — Так я для тебя всего лишь игрушка? Случайное развлечение на съёмках? — В голосе юноши сквозит неприкрытая злость, а его большие ладони крепко сжимают маленькие, круглые ягодицы вредного и такого недоступного гэгэ. Сжимают сильно и больно, стараясь хотя бы так компенсировать жгучую обиду от его жестоких слов. «Останутся синяки как пить дать. Но ничего, так ему будет легче принять мою реальность… А какая она, твоя реальность А-Чжань?.. По ходу хуёвая!» Сяо Чжань вдруг тускнеет лицом и отводит взгляд, с трудом высвобождаясь из цепких объятий Ван Ибо и произносит извинительно, морщась от неприятных ощущений, когда пытается поправить джинсы и при этом задевает тот самый орган, который намного более честно выражает своё отношение к этому неугомонному, но такому важному для него мальчишке — к Ван чёрт его знает откуда свалившемуся на голову гэгэ Ибо. — Нет, Бо-ди конечно же это не так! Ты очень важен для меня и дорог… А ещё я действительно рад проводить с тобой время и хочу… и готов попробовать стать немного ближе, но… Пожалуйста не гони лошадей! Давай двигаться потихоньку, маленькими шагами… — То есть в принципе, я могу считать тебя своим почти парнем? Вот и отлично гэ! — Но я не это имел в виду… — Да похуй, что ты там имел или не имел, главное — это то, что ты сам хочешь… — Ибо, ты такой провокатор! — А ты, что лучше? — Да, мы похоже оба те ещё демоны… — Ага, стоим друг друга! Но это только к лучшему… — Ты так думаешь? — А то! И не пихайся, мы уже в коридоре. Давай звони господину Дуфэю. Сяо Чжань набирает телефон своего менеджера и чётко, и громко, так чтобы чуть ли не весь этаж слышал, интересуется состоянием служебного автомобиля и как бы нехотя сообщает ему, что поедет на съёмки с Ван Ибо. Лифт приезжает быстро, и они входят в его блестящее нутро в 09:37. Пусть и немного опоздав, но вполне себе довольные совместным завтраком и даже немного счастливые или много… День обещает быть долгим и занимательным. По крайней мере Ван Ибо очень хочет сделать его именно таким, ведь у него теперь есть парень… Самый лучший парень на свете — охренительно классный, сексуальный, обворожительный и просто невозможный Чжань-гэгэ! Примечание от Автора: *«Чип и Дейл спешат на помощь» — американский приключенческий анимационный сериал, созданный студией Walt Disney Television Animation. Главными героями мультсериала являются переработанные классические диснеевские персонажи — антропоморфные бурундуки Чип и Дейл, а также трое их друзей — мышь-изобретательница Гайка, австралийская мышь Рокфор и его друг, муха по имени Вжик — вместе образующие «Команду Спасателей». В США мультсериал начал выходить в эфир с 4 марта 1989 года на канале The Disney Channel обычно в паре с «Утиными историями». Последняя серия была показана 19 ноября 1990 года. Начиная с 18 сентября 1990 года в США транслировался повтор шоу. Повторы выходили до 3 сентября 1993 года. В общей сложности было показано 65 серий, пять из которых представляют собой разделённый на несколько частей полнометражный мультфильм «Rescue Rangers: To the Rescue». В январе 2009 ресурс IGN поставил мультсериал на 60-е место в списке «100 лучших мультипликационных передач» **Рамён — одно из самых любимых блюд в Южной Корее, и в среднем человек съедает от 80 до 90 пакетов в год. Блюдо состоит из сушеной лапши, сублимированных овощей и пакетика порошкообразного супа, который регидратируется в кипящей воде, чтобы быстро приготовить вкусную еду. Он бывает разных вкусов и может быть съеден сам по себе или с дополнительными ингредиентами. Изобретенный в 1960-х годах корейским бизнесменом Жаном Джон-Ёном, Ramyeon был задуман как быстрый и удобный способ накормить людей в тяжелые времена после Корейской войны, при этом оригинальные пакеты продавались по цене, эквивалентной 1 центу. Джон-Ён был вдохновлен на разработку рамён после того, как во время своего визита в Японию открыл для себя рамен быстрого приготовления, но, хотя метод сушки лапши во фритюре тот же, вкус другой, причем корейский рамён заметно острее. Существует много разных видов рамёна, но наиболее распространенные из них это: — Кимчи рамён приправлен настоящими обжаренными кусочками кимчи, что придает острый, пряный, и безошибочно корейский вкус. — Шин Рамьюн — культовый фаворит с пряным бульоном и вкусом говядины. — Ккоккомён готовится из белого куриного бульона. — Jjapaghetti — это быстро приготовленная версия jjajangmyeon или лапши в соусе из черной фасоли. Он был показан в фильме «Паразит», что привело к буму продаж это сорта. Можно смело экспериментировать с рецептурой. Например, кулинары в Корее регулярно пробуют добавлять в блюдо новые ингредиенты, чтобы добиться подходящего вкуса. Вот некоторые рекомендации: — Не лишним будет добавить мясо свинины, говядины или птицы, а также морепродукты (креветки или мидии). — Овощи идеально подойдут для рамёна. Положите морковь, грибы, редис или цукини, чтобы разнообразить вкус. Некоторые хозяйки кладут в суп тофу, авокадо, зеленый лук, кинзу. — Можно добавить рис и яйцо. Как сырое при приготовлении, так и отварное при подаче готового блюда. ***Что такое любовь по-французски (здесь у автора отсылка к старому анекдоту): на завтрак- любовь, на обед — любовь, а на ужин — любовь с булочкой)) ****Сетянин или нетизен (англ. Netizen от англ. internet + англ. citizen (гражданин)) — человек или виртуальное лицо, являющееся пользователем Интернета и рассматривающее себя как гражданина интернет-общества. Термин также может подразумевать стремление сетянина улучшить Интернет и обеспечить открытый доступ к нему и свободу слова в нём. Сетянина часто называют нетизен, а сетян иногда называют кибергражданами. В русском языке есть аналогичное слово интернетчик. *****Трейни: многие K-POP артисты приходят в музыкальную индустрию в совсем раннем возрасте 9-10 лет, поступают в развлекательное агентство и становятся стажерами или трейни, затем начинают готовиться к прослушиваниям. Обычно стажировка длится от 2 до 7 лет, во время которой будущие айдолы учатся петь, читать рэп и танцевать. Иногда тренировки занимают от 12 до 15 часов в день, поэтому спят трейни совсем немного. У них также есть внушительный список запретов на личную жизнь, изменения внешности, путешествия, посещение развлекательных заведений и даже на вождение автомобиля. ******Шарлиз Терон — южноафриканская и американская актриса и продюсер Она родилась 7 августа 1975 в Бенони — городе-спутнике Йоханнесбурнга, ЮАР. Терон приобрела известность в конце 1990-х годов благодаря ролям в фильмах «Два дня в долине» (1996), «Могучий Джо Янг» (1998), «Адвокат дьявола» (1997) и «Правила виноделов» (1999). Получив высокие оценки критиков за роль серийной убийцы Эйлин Уорнос в фильме «Монстр» (2003), Шарлиз Терон была удостоена в 2004 году премий «Оскар», «Золотой глобус», Американской Гильдии киноактёров, серии призов Берлинского кинофестиваля «Серебряный медведь», которые вручают наравне с «Золотым медведем», а также была номинирована на «BAFTA» в категории «Лучшая актриса главной роли».
