Всё бывает в первый раз

Тимур никогда не думал, что он может так переживать перед какой-то встречей. Вообще он был человеком спокойным в плане ожидания. Даже финальный экзамен в военном училище не мог вызвать у него такую панику, как сейчас. А ведь он просто идёт… домой? Уголки его губ чуть приподнялись от таких мыслей. Он не привык называть то место «домом». Потому что он принадлежит совсем другому человеку. Его парню. Тимур остановился. — Блять… а чё сразу не «бойфренду»? — в отчаянии захохотал он, опуская ушанку себе на глаза, словно пытаясь спрятаться от кого-то. Брюнет буквально смутил самого себя своими мыслями. Все это казалось неправильным. Неестественным. Собственно, почему он так переживал? А дело было в том, что Браун пригласил его на ночевку… точнее, «ночёвкой» это назвал сам для себя Тимур. Чарли же пригласил его на «ужин». И не какой-то там… а «романтический ужин». Перед этим он предлагал парню сходить в какое-то людное место, но Тимур ведь знал, на что тот ему намекал. Он хотел пойти с ним на свидание. А это означало, что он будет рваться обнимать его, держать за руку, стараться поцеловать. Но Тимур не мог и не хотел делать подобное на людях, но еще больше он не хотел разбивать Чарли сердце, потому что знал, какой он у него тактильный. Сталь согласился только после того, как Чарли предложил им провести время вместе дома. Поэтому юноша не принял выражение «романтический ужин» всерьёз, надеясь, что он не будет как-то отличаться от предыдущих их ужинов в домашней обстановке. И все же была ещё одна причина, по которой Тимур переживал. Это было их третье свидание. А на третьем свидании у западников принято… так сказать, становиться довольно развязными. Морозный ветер подул желтоглазому в лицо. Это его немного привело в чувство. На дворе был декабрь. Совсем скоро надо будет отмечать Новый год. Но до праздников ещё нужно дожить. К концу месяца Тимур планировал вернуться на Родину и уговорить Чарли поехать с ним. Все-таки желательно, чтобы родные поскорее к нему привыкли. Хоть они и были с ним до этого знакомы, но Сталь хотел, чтобы они приняли его… как члена семьи. Как своего. Юноша продолжил свой путь. Ему изначально понравилась идея Чарли построить коттедж загородом. Здесь было тихо. Не было лишних глаз и ушей, как это было обычно в месте, где Тимур родился и вырос. В плане уединения они с Чарли были похожи. Хоть Браун и поддерживал постоянную связь с большим кругом людей, на деле он решался остаться в глуши. Потому что, как говорил он, дом — это именно то место, где ты можешь спрятаться от каждодневной суеты. Снег приятно хрустел под ногами и порой резал глаза в лучах уличных фонарей. Просто идеальная погода. Прямо обстановка для съёмок рождественского фильма. За елями, покрытых инеем, наконец-то выглянул дом Брауна. Юноша тяжело выдохнул, поднявшись по ступенькам к двери. Что ж… наверное, пора? Тимур не решался нажать на звонок. Его ладонь потянулась к нему и тут же отпрянула словно от огня. Глаза посмотрели на цепочку следов, что вела вглубь улицы и растворялась где-то там за горизонтом, в вечерней мгле. Может, развернуться и уйти? — Да что я баба что ли?! — громко возмутился самому себе Тимур и почему-то вместо того, чтобы позвонить в звонок, сильно постучал кулаком по двери. Потом он резко остановился, положив ладонь на эту самую дверь, словно извиняясь, что он только что её побил. Послышались посторонние звуки, и Тимур поспешил убрать руки в карманы шинели. Дверь отворил на полголовы ниже Тимура загорелый шатен в тёмных очках, чёрной рубашке с четырьмя расстегнутыми пуговицами сверху, что практически оголяла его грудь, и брюках. Он держал трость для слепых в правой руке, на запястье которой красовалась метка Тимура в виде его имени и символов северян. У самых уголков его глаз, спрятанных за стёклами, можно было разглядеть маленькие морщинки. Глаза юноши тут же упали на довольно сильно обнаженную часть тела мужчины, и он ощутил, как внутри у него что-то в нетерпении затрепетало. Парень пытался больше туда не смотреть. — Что она тебе такого сделала, что ты её поколотил? — Чарли встретил его с голливудской улыбкой. — Прости, — виновато отвечает Тимур, заходя в гостиную. Первый этаж коттеджа Чарли представлял собой большую студию. Деревянный паркет. Белые колонны и шкафы. Ни одного ковра. Сразу у главного входа сбоку была лестница на второй этаж. Там располагались спальня, ванная комната и балкон. И Сталь несколько раз с опаской смотрел на эту лестницу, будто там, наверху, его могло поджидать что-то страшное. При входе внутрь дома ты сразу проходил в гостиную. Вся мебель была сине-белых тонов: диван с узорчатыми подушками, кофейный столик, два кресла, и все это напротив большого камина, а над ним висел плазменный телевизор. Но Чарли не часто его включал, особенно после потери зрения. Бывало, что он позволял ему шуметь на фоне, пока сам валялся на диване или мыл посуду. Но ему это быстро наскучивало. Чаще он включал радио, что находилось уже в столовой, которая начиналась за диваном. Там располагался прямоугольный четырехместный обеденный стол, у окна — угловое кресло. С другой стороны была уже непосредственно кухня с барной стойкой и прочей кухонной утварью в виде холодильника, печки, микроволновки, раковины, белых кухонных тумб и т.д. Здесь Браун, увы, в виду своей инвалидности больше не мог хозяйничать, как в былые времена. Однако он более менее научился готовить вслепую. Но это было при условии, что все продукты и посуда будут лежать нетронутыми на своих местах. — Эй, — Чарли закрывает входную дверь и, чуть постукивая тростью по паркету, подходит к брюнету. Сталь вздрагивает, когда шатен проводит ладонью по его щеке. Он ощутил его дыхание на своих губах. Чарли коснулся кончика носа юноши своим, будто спрашивая разрешение. И Тимур поддаётся вперёд, целуя его. Браун улыбается сквозь поцелуй и с охотой отвечает. Это было мимолетное касание. Не было напора. Лишь нежное соприкосновение губ. Послышался тихий чмок, и Чарли с той же улыбкой отстраняется. — Привет, детка. С возвращением. — Привет, — усмехается Тимур. Эти простые слова показались юноше такими тёплыми, такими важными. Он в очередной раз убедился, что Чарли — тоже его семья. Брюнет оглядел возлюбленного с ног до головы, в удивлении поднимая брови. Он начал упорно убеждать себя, что Чарли настолько расстегнул рубашку, потому что ему жарко, а не вовсе потому что… тот пытался уже с порога совратить его, — Разве у тебя не выходной сегодня? — Да, — подтвердил Чарли, снимая с младшего шинель вместе с ушанкой и убирая их на вешалку. Тимур растрепал свои примятые волосы на макушке. — А почему ты тогда так одет? — Тимур хотел было уже разуваться и расшнуровывать свои берцы, но потом вспомнил, что на Западе не принято снимать обувь на нижних этажах. — Ну, если мне не изменяет память, у нас с тобой свидание, — пожал плечами Чарли. — Пусть и не в ресторане или театре, но… разве я не должен выглядеть соблазнительно? «Ты всегда соблазнителен, Чарли, » — хотел было сделать комплимент брюнет, но не смог выдавить из себя слова, решив, что сказанное прозвучит СЛИШКОМ по-гейски. Тимур мельком взглянул на свое отражение в зеркале. На него смотрел молодой смуглокожий брюнет со шрамами на скулах, правом глазу и ожогом на левом, а одет он был в свой старый зелёный свитер и выцветшие серые штаны. Сталь почувствовал, как неприятные мурашки забегали по коже. Ему стало стыдно. — Но если хочешь, то я могу раздеться, — Чарли взял северянина за подбородок и понизил голос. — Что? Так сильно хочешь меня? Уже не терпится увидеть меня обнаженным? — Я… — Тимура бросило в жар, он смущенно откашлялся. — Я просто хотел сказать, что ты выглядишь… классно. — Спасибо, детка, — Чарли, будто и не говоря никаких пошлостей, довольно улыбаясь, снова чмокнул парня в губы и направился в столовую. — Голодный? — Как собака. Закажем что-нибудь? Чарли на это тихо засмеялся. Он два раза хлопнул в ладоши, и свет погас. Только сейчас Тимур заметил, что повсюду расставлены свечи. Тёплое сияние от них и от горящего камина придавало очень даже эротичную атмосферу. Юноша в изумлении вскинул брови, дивясь тому, каким красивым, оказывается, становится внутреннее убранство дома в полумраке. Плюс в темноте брюнет чувствовал себя увереннее… Парень направился за слепым. — И кто это все готовил? — в ошеломлении распахнул глаза желтоглазый, осматривая стол. Там были: салат-латук, несколько сэндвичей с курицей, жаренная индейка и говядина с печёным картофелем. В середине располагалась маленькая ваза с тремя красными розами и ведро со льдом, в котором находилась бутылка вина. Обычно вместе они так как-то по-праздничному не кушали… — Я старался, — гордо заявляет Браун, присаживаясь напротив Тимура. — Я ведь просил тебя не лезть на кухню… — Ладно, признаю, Эшли приезжал и следил, чтобы я не спалил ни себя, ни дом, — Чарли нащупал бутылку вина и принялся снимать обертку, а за ней деревянную пробку. — И, да, он совсем немного помогал мне с готовкой… Ладно, много. Но мясо я точно сам жарил, честно-честно. Тимур подавил в себе желание разобраться с вином самостоятельно. Он боялся, что Чарли в виду своей слепоты либо уронит бутылку и порежется об осколки, либо пробка отлетит ему прямо в лицо. Но если Браун принимался за что-то сам, значит он полностью был уверен, что справится. И в этом плане Тимур ему доверял, потому что знал, как Брауну отвратительно чувствовать себя безнадежным, чувствовать себя бременем для кого-то, чувствовать себя неполноценным. И раз уж он тогда догадался позвать домой Эшли, чтобы тот проконтролировал его на кухне, то слепой оценивал все риски. Спустя мгновение Чарли и правда открыл бутылку, и бардовая жидкость наполнила бокалы. — Красное вино? — задумчиво протянул Сталь, принимая бокал из рук шатена. — Ты ведь любишь ром? — А ты — водку, — Чарли хитро ухмыльнулся. — У меня создаётся впечатление, что ты хочешь устроить домашние посиделки, а не романтический ужин. — Едрить, у двух мужиков романтический ужин! — Тимур, смутившись, провёл вспотевшей ладонью по волосам. — Как же это нелепо звучит… — А, по-моему, звучит сексуально, — пожал плечами слепой, он приподнял свой бокал. — За нас, любовь моя. — Будем здоровы, — брюнет чокнулся с Чарли, и оба осушили бокалы. Сладкий спиртной напиток приятно обжёг горло. Однако Тимур привык к градусу побольше, поэтому его вряд ли возьмет даже от пары тройки бокалов. На самом деле Тимуру было жаль, что Чарли не взял чего покрепче… на трезвую голову приходят самые несносные мысли, которые не дают целиком и полностью отдаться душевному порыву. Брюнет все же надеялся опьянеть. Он принялся наливать себе ещё. — Как поживает, миссис Сталь? — игриво приподнял одну бровь Чарли, отправляя ложку салата себе в рот. — Ещё не умерла там от стыда, зная, что её сын ночует у меня? — Я не говорил матери, что ночую с тобой, — Тимур принялся насыпать себе в тарелку салат и безжалостно резать на кусочки свою порцию жаренного мяса. Ему стало как-то тревожно из-за упоминания родительницы. Слепой услышал, как чересчур резко и рвано лезвие ножа заскрипело по блюду. Юноша поспешил съесть один из кусочков. — М-м… а большая котлета ничего такая… — Бифштекс из говядины, — с усмешкой поправил его Чарли. — Ну, да-да… У вас еще мясо на углях готовят… название такое смешное… — Барбекю, — тихо захихикал Браун и тоже принялся за поедание бифштекса с картофелем. — У нас это называется шашлык, — деловито заявил Сталь, уже откусывая кусочек от сэндвича с курицей. И они продолжили трапезу, обмениваясь шуточками. Тимур был приятно удивлён, что Браун, несмотря на свое тяжелое положение, все же не растерял хватку и готовит так же вкусно, как и в армейские годы, хоть и с помощью Эшли для перестраховки. Светлые воспоминания накатили на брюнета, когда они с Чарли впервые познакомились. Сталь словно завороженный слушал рассказы шатена о том, как сейчас идут дела в компании «Digital paradise», как Николас хорошо справляется с ролью главного директора, и какой Эшли замечательный крестник. Ему нравилось слушать его красивую речь, смотреть за его мимикой, за плавными движениями его рук, которые так сильно хотелось расцеловать, каждую венку, каждую выпирающую косточку. Ему очень нравилось, что слепой вернул свой естественный цвет волос, и когда-то рыжая челка больше не мозолила глаза и лишний раз не напоминала о трагедии, которая случилась пять лет назад. Он ведь еще рядовым мальчишкой любил зарываться носом в эти локоны цвета молочного шоколада, когда они оставались наедине, в их палатке. Еще Тимуру все-таки нравилось, что Браун догадался слегка оголить грудную клетку, позволяя парню жадно рассматривать выпирающую ключицу, еле заметную выемку груди, эту мешающую ткань, за которой находились затвердевшие соски, из-за чего хотелось оставить много алых пятен на гладкой желанной загорелой коже и разорвать черный хлопок к чертям собачьим. Тут юноша вздрогнул, когда почувствовал нежное поглаживание у своей ноги. — Детка, это я, не нервничай, — шатен по-лисьи ухмыльнулся. Он оперся щекой на правую ладонь, словно мечтательно вглядываясь в парня напротив. — А… — только и мог выдать из себя брюнет, чувствуя как стопа слепого под столом уже поднималась выше. Она начала поглаживать внутреннюю сторону бедра северянина. Сталь инстинктивно хотел сжать ноги, но у него не получилось. Браун забрался уже слишком высоко. — Ты стал таким тихим, вот я и подумал, вдруг ты уснул? Или же ты все это время взглядом раздевал меня? — Тимур нервно сглотнул, когда ощутил ногу возлюбленного на своем паху. Он приоткрыл губы в немом стоне. Браун закусил губу. — Вау, детка, да у тебя уже колом стоит, а ты молчишь? Интересно, если я продолжу, он станет твёрже? — Подожди… — Тимур ощутил дрожь по всему телу и невольно выгнулся в спине, уже полностью ощущая, как стопа шатена снова и снова проходит по стояку в его штанах. Парень тихо простонал, когда Чарли сильнее надавил ему на пах, снова делая поглаживающие движения. — Ох, детка, хотел бы я увидеть твое лицо сейчас… — Чарли, — блаженно выдохнул желтоглазый, касаясь лодыжки слепого, забираясь кончиками пальцев под ткань штанов, ощущая гладкость чужой кожи. Это было приятно. Это было горячо. Так непристойно… делать подобное под столом. Если бы их кто-то увидел… если бы они делали это на людях… Тут Тимура бросило в холодный пот. Их бы осудили, их бы заклеймили, закидали б грязью, камнями, всем, что попадётся под руку. Над ними бы глумились, издевались… их бы возненавидели. — Стой… «Этих пидарасов надо сжигать.» «Они извращенцы. Садомиты. Приверженцы Сатаны.» «Это просто отвратительно. Ничего святого у этих пидоров нет.» «Мужиков он любит! Сосёт и в жопу себя даёт трахать! Какой он мужик после этого?!» — Нет-нет! Хватит! — Тимур резко встал со стула. Чарли подпрыгнул на своём месте от неожиданности. Северянин зарылся пальцами в свои локоны и принялся протяжно вдыхать и выдыхать воздух. — Детка? — обеспокоенно произнёс Браун. — Что с тобой? — Прости… прости меня, я просто… — Сталь закрыл лицо ладонями, пытаясь подавить накативший на него тремор. — Я сделал тебе больно? — Браун поспешил встать с места и хотел было подойти ближе, но парень его остановил. — Нет, не ты… ты не виноват, — Тимур обратно сел на свое место и начал нервно тарабанить пальцами по своему левому предплечью. Чарли услышал это неспокойное движение. — Это все я… Некоторое время шатен стоял в непонимании, а потом его брови поднялись вверх, будто он понял, в чем дело. — Оу… — выдал ошеломленно слепой. — Что? — найтоул в отчаянии взглянул на Брауна. — Ты… боишься? — Нет! — Это моя вина, детка, прости меня, — Чарли произнёс это с сочувствием. Он потянулся к нервно тарабанящей по предплечью руке брюнета, приостанавливая её. Сталь со вздохом зажмурился. — Мне жаль, что я создал для тебя до безобразия некомфортную обстановку. — Нет, мне все нравится, правда… — Просто я думал, что дома ты будешь поуверенней, — в замешательстве сказал Чарли. — Я думал, что дело в наличии посторонних людей. А оказалось… что причина в том, что я — мужчина? — В том, что мы оба — мужчины. — Оу… тебе еще нужно время, чтобы принять себя, — только и мог задумчиво протянуть шатен. Он в растерянности взял свой бокал с недопитым вином со стола и повертел в руках, а затем улыбнулся, как он обычно улыбается всем своим коллегам по работе. — Ну, тогда не будем торопиться! Сегодня мы и так хорошо проводим с тобой время! Если для тебя подобное противно, то я могу… — Я хочу сказать тост, — Тимур поднял свой бокал и по привычке, как было принято в его семье во время тостов, встал со стула. Чарли в удивлении вскинул брови. Тимур себя возненавидел ещё сильнее, чем обычно. За свою трусость. За свою неуверенность в себе и загнанность из-за боязни осуждения со стороны общества, в котором любое отклонение от принятой им «нормальности» влекло за собой грязные сплетни и клеймо пожизненного позора. Потому что из-за отсутствия его способности не зависеть от мнения окружающих страдает не только он, но и человек, которого он любит уже на протяжении шести лет. Он не намерен больше мучить ни себя, ни Брауна. — Чарли, когда мы впервые встретились ещё в армии, когда я впервые увидел тебя… я сразу понял, что ты — именно тот человек, с которым я найду общий язык. Уже тогда меня что-то неустанно притягивало к тебе, — Чарли притих, внимательно вслушиваясь в каждое слово желтоглазого. Юноша снова и снова разглядывал слепого с ног до головы, и от осознания того, что он рядом, в груди разливалось приятное тепло. Тимур продолжил. — Мы бок о бок сражались с тобой на фронте, были сплоченной командой во время разведки. С тобой я всегда чувствовал себя в безопасности. Я знал, что не погибну, что мне есть на кого положиться. Ты стал для меня не только верным товарищем, но и лучшим другом, — юноша сделал паузу, вспоминая тот день, когда шатен ослеп. Горло Сталь сжал неприятный комок. — И когда ты должен был направиться ближе к линии огня, я не хотел расставаться с тобой. Через боль я сдерживал себя не побежать вслед. И я до сих пор виню себя за то, что не остановил тебя тогда, или хотя бы не был рядом, когда ты получил травму… — Тимур… — Не перебивай, — строго произнёс брюнет, и Чарли, поджав губы, снова притих. — Я понял тогда, как сильно ты дорог мне. Как сильно я боюсь потерять тебя. Я прошу у тебя прощения за то, что не смог быть рядом, когда ты больше всего нуждался в поддержке. И я благодарю всех богов на свете, что ты остался жив! И после нашей с тобой разлуки я понял, как сильно скучаю по тебе! — пять лет расставания с Брауном вмиг замелькали в голове темноволосого. То как он рвался вернуться на Запад, несмотря на все запреты, то как он в отчаянии со слезами на глазах читал письма, что накопились за те годы от Чарли и которые от него прятал собственный дедушка. Он никогда не скорбел по кому-то так сильно, как по Брауну. — Я понял, что не могу жить без твоего голоса, без твоих пошлых шуточек, без твоего смеха, без тепла и запаха твоего тела, чёрт возьми! Когда мы с тобой делили одну палатку, и я позволял тебе обнимать меня во время сна, клянусь небом, это были самые спокойные ночи в моей жизни! Я ощущал себя так умиротворенно лишь в детстве, когда спал рядом с родителями! Ты дарил мне ощущение комфорта и безмятежности, когда я был вдалеке от собственной семьи! С тобой я не чувствовал себя одиноко! Твоя харизма, твой порой бесстыжий, но такой родной для меня характер, твоё умение сопереживать, твоя тактичность — я не могу жить без этого! Я хочу слышать тебя, чувствовать тебя каждый день! И я хочу, чтобы у нас все было серьёзно! Как у любых других людей, которые любят друг друга, — Тимур замялся, чувствуя, как горят его щеки. — Я правда не знаю, как это принято у гомосеков, но… мои чувства к тебе искренние. И я хочу, чтобы наши отношения были полноценны, начиная от всей этой романтической лабуды, — Тимур обвел рукой комнату в свечах, — и заканчивая совместным проживанием… как настоящая семья. Ты — тоже моя семья, Чарли. Но я… не опытен… и мне до сих пор непривычно осознавать, что я могу проявлять подобные чувства к мужику, поэтому, пожалуйста, позаботься обо мне, направляй меня… и не дай моей закомплексованности или чему-либо ещё разрушить наши отношения. Я люблю тебя. Тимур ожидал с опаской реакции и со страхом осознал, что брови слепого строго нахмурены. Чарли приблизился к парню, держа бокал вина в руке. Он вцепился другой рукой в его плечо, заставляя, подойти к себе вплотную. По виску брюнета пробежала капелька пота, ему показалось, что Браун сейчас выплеснет ему спиртное в лицо и заедет кулаком по челюсти. Он бы и не сопротивлялся. Ему показалось, что он сморозил какую-то хрень и действительно заслужил удар по морде. Однако Чарли вместо этого чокнулся с ним бокалами, и его бархатистый голос заставил юношу содрогнуться. — Пей до дна, Тимур, — он особенно сделал акцент на его имени и выпил из своего сосуда. Желтоглазый снова выдохнул и поднес дрожащий бокал к губам, чтобы выпить содержимое. После Браун отложил два пустых бокала на стол. Тимур не успел опомниться, как его оттолкнули к спинке дивана. Юноша ошарашенно взглянул на слепого. Тут Чарли зарылся пальцами прямо в короткие тёмные локоны северянина, начиная их чуть оттягивать. — Ха… — томно выдохнул Сталь, ощущая, как чужие руки поглаживают то его затылок, слегка оттягивая волосы, то его щеки, снова и снова проводя по ним большими пальцами. Их носы практически соприкасались. Брюнет охнул, когда Чарли уже полностью прижался к нему, пах к паху, придавливая собой поясницу парня к спинке дивана. — Чарли… — в животе у юноши запорхали бабочки, он ощутил возбуждение возлюбленного на своем бедре, и от этого у него самого низ живота начал неистово наливаться кровью. — Тимур, — Чарли шептал ему в самые губы. Сердце у брюнета бешено заколотилось от того, как он это сказал. Тимур ловил ртом сладко пахнущее вином дыхание слепого. Парень приобнял шатена за талию, и Браун качнул бёдрами вперёд. — Ах блять! — юноша ощутил, как Чарли прошёлся по его стояку своим. И ему это… понравилось. «Черт возьми… — крутилось у него в голове. — Я че и правда в гейской порнухе?» — Тиму-ур~, — Чарли томно прохрипел его имя, сильнее наваливаясь на желтоглазого, касаясь кончиком языка уха возлюбленного. Юноша задрожал под ним, словно в лихорадке и, не удержавшись на ногах, перевалился на мягкую сторону дивана, а Чарли, подхватив его за щиколотки, не позволил свалиться на пол. Поза была до безобразия комичная, и Тимур снова возненавидел свое существование. — Бля… прости, я… — он закрыл свое покрасневшее лицо руками и тут же тихо взвизгнул, когда Браун, обойдя диван, помог уже нормально принять Сталь лежачее положение. — С-Слушай, чел, я… — Тимур, — Чарли произносит это тихо и ласково, но все ещё возбужденно, тяжело дыша. Он оперся рукой о спинку дивана у головы юноши, нависая над ним, его колено расположилось между ног парня, слегка задевая возбужденную плоть в серых выцветших штанах. В такой позе Сталь отчетливо видел выпирающий бугорок в брюках Брауна, и от этого по телу пробегали мурашки, ладони потели, ниже живота начинало сильнее зудеть, а во рту почему-то накапливаться слюна. Шатен снял с себя темные очки и принялся расстегивать остальные пуговицы рубашки. Это и будоражило, и пугало Тимура одновременно. Он не хотел отступать, но в то же время хотел. Черт, лучше бы Чарли и правда принёс водки… Тимур зажмурился и отвернулся, будто его сейчас должны были бить. Но тут он ощутил, как Чарли взял его ладонь и поднёс к своей груди. Сильное сердцебиение под рукой и тепло чужого тела завладели вниманием юноши. Сталь в удивлении распахнул глаза и аккуратно посмотрел на Брауна. — Детка… знал бы ты, как я мучился, разлучившись с тобой, — слепой поцеловал брюнета в лоб, щуря свои стеклянные глаза. — Мне было так страшно… в этой темноте… без тебя. — Чарли… — от этих слов сердце Тимура словно сжали в тиски, он прижался к оголенной груди шатена все сильнее ощущая жар и дурманящий запах его кожи. Браун обнял его за шею и начал нежно целовать в темечко. — Не было и дня, чтобы я не думал о тебе. Я до последнего хотел надеяться, что рано или поздно я получу от тебя весточку. А когда ты пришёл ко мне, и я услышал твой голос, снова почувствовал твой запах… я будто увидел свет, — Тимур посмотрел на его лицо, оно было полно омута, нежности… любви, и парень не мог этому нарадоваться. — Я никогда не думал, что найду того, с кем бы захотел провести свою жизнь, но я встретил тебя. Я понял, что безумно влюблён в твою искренность и бескорыстность, в твоё трудолюбие и самоотверженность, в твою силу духа… в твою человечность, Тимур. Я все в тебе обожаю и всегда обожал. И когда ты спал тогда со мной рядом, моё сердце было готово выпрыгнуть из груди от осознания, какой ты у меня замечательный… и я так хотел показать тебе, как сильно люблю тебя, но боялся, что ты оттолкнешь меня… — Тимуру казалось, что он задыхается от каждого сказанного Брауном слова. Шатен коснулся губ северянина кончиками пальцев, и желтоглазый их тут же поцеловал. — Сейчас, когда ты со мной, я хочу слышать тебя, хочу чувствовать тебя ещё больше, хочу делать тебе приятное, чтобы голова шла кругом от наслаждения. Потому что я тоже люблю тебя, Тимур. Но… я должен знать, действительно ли ты тоже хочешь этого? — Хочу, — томно шепчет брюнет, сглатывая ком сомнений в горле. — Я очень хочу тебя… просто я… не знаю как? — Поцелуй меня, детка. И Тимур слушается. Он целует его. Сталь блаженно выдохнул, когда язык партнера проник внутрь и начал неторопливо сплетаться с его собственным. Парень понятия не имеет, почему он испытывает кайф, когда они целуются так мокро, настолько мокро, что слюна стекает по подбородку, а затем снова и снова разрывается тонкой ниточкой между их ртами. Он с напором отвечал шатену, с упованием чувствуя, как тот снова и снова проводит кончиком языка по его клыкам, а затем, чуть засасывает в рот уже его язык, чтобы тут же прильнуть к влажным губам обратно. Чарли отстраняется, тяжело дыша и улыбаясь. Его слепые глаза сощурены, а голова чуть наклонена набок, открывая вид на обнаженную шею. Тимур чувствует, как его желание укусить слепого растёт с каждой минутой. Глаза упали на запястье слепого, на котором было имя северянина. «Хочу его, — думал про себя парень. — Хочу, чтобы он стал моим… во всех смыслах этого слова». Тимур ещё ни разу не слышал о том, чтобы метки могли оставлять в однополых парах. Но сам факт того, что у него получилось пометить Чарли, говорил об искренности их чувств. А были ли северяне-геи до него? Это исключено. Возможно, он — единственный «ненормальный» парень с Севера, который своими грязными пристрастиями порочит честь не только своей семьи, но и всего рода и страны в целом. И почему он не родился на Западе? Ненужные на данный момент мысли улетучиваются, когда Чарли садится перед ним на колени, аккуратно раздвигая его ноги, и у желтоглазого перехватывает от этого дыхание. — Стой… что ты делаешь? — Тимур запаниковал, когда руки слепого потянулись к бляшке его ремня. — А мне интересно, насколько ты догадливый? — уголки губ Брауна игриво поднялись вверх. Сталь нервно сглотнул. — Прямо так…? А что я… — А ты — получаешь удовольствие и благодаришь небеса, что тебе достался такой расчудесный молодой человек, — Чарли расправляется с ремнем северянина и планирует уже снять нижний элемент одежды, но Тимур его неуверенно приостанавливает. — Детка, я отлично справлюсь, вот увидишь. — Я в этом не сомневаюсь, но… Тебе же будет противно! — с испугом в глазах восклицает черноволосый, на что Чарли расхохотался. — Детка, — шепчет шатен, целуя внутреннюю сторону бедра Тимура и чуть прикусывая кожу сквозь ткань. — Я мечтал сделать тебе приятное, ещё когда мы ходили в совместные душевые. Поверь, я хочу этого. Тимур некоторое время с испугом рассматривал его, а затем неуверенно отпустил петли для ремня, позволяя снять с себя штаны. — Wakie-wakie, lil' buddy(Вставай-вставай, маленький приятель)~, — пропел на английском Браун, после чего начал указательным и средним пальцами «шаг за шагом» подбираться к кромке боксеров юноши, а затем он уже ладонью погладил до предела затвердевшую плоть, приспуская мешающую ткань. — Если ты будешь и дальше разговаривать с моим членом, то он «заснет» обратно, — смущенно и раздраженно пробурчал Тимур. — …И он не маленький! — Это я сейчас и проверю, — в нетерпении зашептал Чарли, удобнее располагаясь между ног юноши. Шатен заправил мешающую прядь волос длинной чёлки за ухо и опалил своим горячим дыханием уже сочившийся смазкой член. Он провел кончиком языка по головке, слизывая предэякулят. Браун улыбнулся, будто бы его что-то приятно удивило, а затем он, закрыв свои стеклянные глаза, тихонько чмокнул уздечку, принялся опускаться мокрой дорожкой поцелуев к основанию члена, а потом провел по всей длине ствола языком. Тимур задышал чаще и вцепился пальцами в обшивку дивана, не зная, куда деть руки. Ему мерещится, или Чарли правда кайфует от процесса? Юноша наблюдал за мимикой слепого, пока тот старательно вылизывал возбужденную плоть и время от времени терся о неё щекой, опускаясь ниже к яичкам. Создавалось ощущение, будто это не Тимур сейчас испытывает неописуемое удовольствие от каждого нежного касания, поцелуя к своему интимному месту, будто это не Тимур испытывал приятную дрожь во всем теле от нахлынувших на него ощущений. Будто… Чарли испытывал ровно то же самое. Разве можно кайфовать от того, что ты отсасываешь кому-то…? И Браун, словно прочитав его мысли, поспешил ответить на этот вопрос, взяв наполовину в рот уже влажный и скользкий от слюны член. Он блаженно промычал, обхватил основание рукой, а затем начал двигать головой, с каждым разом все больше заглатывая член партнера. Тимур громко вдохнул в себя воздух, выпустив из себя тем самым громкий стон. Он тут же закрыл рот ладонью и зажмурил глаза. Издав хлюпающий звук, Чарли оторвался от органа. С улыбкой на губах, тяжело дыша, он начал надрачивать парню рукой, сильнее размазывая свою слюну и смазку по горячей коже. — И правда немаленький! — довольно шепчет слепой осипшим голосом, облизнувшись. — Притормози… — желтоглазого бросало в жар, его дыхание полностью сбилось, а грудь часто-часто вздымалась вверх и вниз. Наблюдать за тем, как Браун с полным азарта и наслаждения лицом так старательно ласкает его, было для Сталь чем-то обворожительным, невероятно приятным. А особенно были приятны движения возлюбленного. — Ты можешь стонать, детка, это нормально. Я рад, что тебе хорошо, — в подтверждение своим словам Браун заботливо целует юношу в колено, поднимается снова цепочкой поцелуев к паху и проводит кончиком языка по уретре, из-за чего Тимур вздрагивает, выгибаясь в пояснице. — Не сдерживайся, — шепчет шатен. — Чарли, — Тимур ощущает, как его тело начинает бить приятными судорогами. Он знает, что уже на пределе. Юноша хватает Чарли за плечо, пытаясь отодвинуть, но вместо этого Браун уже полностью берет член черноволосого в рот, начиная делать глотательные движения. — Блять! Чарли! Чарли! — Сталь откидывается головой на диванные подушки, не в силах сдерживать томные мычания. Слепой искренне наслаждался этими звуками, и он сам начал мычать в удовольствии, создавая тем самым в горле лёгкие вибрации. Шатен перенёс ладонь юноши с плеча на свою макушку, и Тимур стал пропускать сквозь пальцы его волосы, чуть надавливать слепому на затылок, поглаживать по голове. «Приятно, чёрт возьми… Как же приятно!» — тихо постанывая, думал про себя парень. Он ведь был мужчиной. Почему он не испытывает отвращение? Почему ему настолько хорошо? Платоническая любовь это одно, но физический контакт… он никак не думал, что позволит себя трогать так… НЕ женщине. Тимур попытался представить на месте Брауна девушку, но в голову не лез какой-либо ещё образ, кроме его возлюбленного. Он и не хочет, чтобы был кто-то другой. Ни женщина, ни мужчина. Только Чарли. «Хочу делать это только с Чарли. Хочу, чтобы меня трогал только Чарли. Я хочу быть только с Чарли». — Взаимно, детка, — Чарли, кокетливо улыбаясь, снова отстранился и начал сильнее дрочить парню, чувствуя пульсацию органа и скорую разрядку. — Не говори… м-мх… что я произнёс это вслух… — Давай… хочу, чтобы ты сделал это, — задыхаясь, произнес Чарли и, чуть щурясь, приблизился к члену парня, открыв рот и высунув язык. И это выражение лица, и это нетерпение, это желание, которое черноволосый в нем прочитал, довели его окончательно. Тимур содрогнулся, когда почувствовал прилив оргазма, и инстинктивно сжал волосы шатена на затылке, придвинув его ближе. Браун дернулся, но не отпрянул, и он в блаженстве закрыл глаза, когда горячее белое вязкое семя выстрелило ему прямо на язык, затем в горло во время того, как желтоглазый заставил прильнуть его к органу обратно. Чарли послушно глотал сперму возлюбленного, мыча в голос от дрожи, что пронеслась по всему телу от осознания того, что он наконец-то воплотил свои влажные желания, что он наконец-то попробовал своего любимого мальчика на вкус. В глазах мелькали белые пятна. Тело Тимура было полностью обмякшим. Он не сразу понял, что улыбается и издает мурлычущие звуки, словно кошка, которую накормили самой вкусной сметаной на свете, и теперь ей чешут за ушком. Одинокая десятиминутная дрочка в ванной была маленькой песчинкой в пустыне по сравнению с тем, что с ним только что сделал его возлюбленный. Тут Сталь передернуло. «Твою мать!» — Чарли! — Тимур подскочил на диване и посмотрел на слепого. — Чёрт, прости меня! Я не хотел тебя заставлять глотать это…? — Чарли был словно накачан какой-то очень сильной дурью. Он все ещё сидел на коленях в его ногах, переводил дыхание и с приподнятыми уголками губ слизывал остатки чужого семени с кончиков пальцев. Несколько капель скатывались по его груди, животу и пропадали за тканью брюк. — Ты шутишь? Мне никогда не было так-… Обычно я не… проглатывал, а тут… Тимур, твоя сперма сладкая, черт возьми! Это из-за вина, или у меня уже крыша едет? — Блять… — от этой картины и этих слов брюнет снова возбудился. Тут до него дошло, что он весь процесс вёл себя как бревно. «И какой я мужик-то теперь после этого, а?!» — Пойдём в ванную, рот прополощешь. Блять, Чарли, не слизывай с себя это! — юноша поспешил снова натянуть на себя штаны, а затем помог Брауну подняться с колен. Из-за того, что тот долго занимал сидячее положение, его ноги стали ватными, и поэтому Тимур бережно придерживал любимого за предплечья. — Почему? — обиженно возмутился слепой. — Я не буду тебя целовать, зная, что ты только что отсосал мне и проглотил мою кончу! — Ладно-ладно, — сдался Браун и позволил Сталь вести себя наверх. Тимур держал Чарли за руку и аккуратно поднимался с ним на второй этаж, перед этим призвав свой серп и погасив ударной от него волной все свечи на первом этаже. А то мало ли. Третьего пожара им обоим как раз и не хватало. Забавно, что, когда парень шёл домой к шатену, брюнет больше всего боялся, что рано или поздно хозяин жилища поведёт его в спальню, а в итоге оказалось, что он сам стал инициатором этой идеи. В ванную комнату можно было пройти через сквозную дверь в спальне. Даже комната для сна у Брауна была в бело-голубых тонах. Хотя зачем задумываться о цветовой палитре слепому человеку? Возможно, в дизайне интерьера ему помогал Эшли. Он любит холодные тона. А Чарли любит? Тимур серьёзно задумался по этому поводу. Почему-то он был готов поклясться, что его любимый цвет — голубой. Не просто потому что мебель была этого оттенка, или что до потери зрения у Брауна были голубые глаза, или что тот по своей натуре был «голубой». Он был уверен. Что это. Голубой. Верно? Кровать располагалась прямо напротив двери в ванную комнату, сбоку, возле входной двери, было два больших чулана, в которых хранились официальные костюмы слепого и его повседневная одежда. С другого бока был рабочий стол, небольшой комод, который Чарли полностью освободил для Тимура, и раздвижная прозрачная дверь на балкон. Отсюда открывался красивый вид на мегаполис, но Чарли, к сожалению, уже никогда не узнает, как разросся его город спустя пять лет. Пока Браун «приводил свой рот в порядок», Тимур терпеливо поджидал его на кровати, изредка поднимая глаза на проем в ванную и наблюдая, как старательно шатен чистит зубы, слегка покачивая тазом то влево, то вправо. Юноше уж слишком понравилась эта картина. Хотелось прижаться к шатену и покрыть его шею мимолетными поцелуями, неторопливо приспустить с гладких, наверняка, тёплых плеч чёрную ткань рубашки и уже окончательно избавиться от неё, чтобы насладиться чересчур сексуальным торсом возлюбленного, провести кончиками пальцев вниз, расстегнуть весь вечер мозолящую глаза ширинку брюк и, как подобает, облегчить участь возлюбленного, потому что на месте Брауна Сталь бы давно сорвался и трахнул бы, даже не спросив разрешения… Ну, ладно, он бы так вряд ли сделал, но суть состояла в том, что у слепого просто не то что бы ангельское, а АДСКОЕ терпение! Как он ещё не помер от воздержания? Он ведь сгорает от желания не меньше брюнета, но держится так, будто и не надеется получить ласку в ответ. «Волнуется за тебя, отпугнуть боится. Ради тебя мужик старается! Не то что ты, тряпка!» — выругался сам на себя юноша и от негодования сжал челюсти. — Ну как? — Браун оперся руками о колени, поравнявшись с брюнетом лицом и дыхнув ему мятной свежестью в нос. — Достаточно я теперь вкусно пахнущий, чтобы ты меня поцеловал? — Чарли хотел было потянуться за поцелуем, но остановился из-за вопроса возлюбленного. — Какой твой любимый цвет? — Если я скажу «радужный», ты удивишься? — Чарли игриво поднял брови вверх, собираясь снова поцеловать желтоглазого, но… — Нет, я серьёзно. Чарли на это тихо посмеялся и лёг на матрас рядом с северянином, потягиваясь и ещё сильнее оголяя свою грудь и плоский живот с нежным рельефом пресса. Сталь с ласковой улыбкой залюбовался на эту картину. — А ты как думаешь? — заигрывая, спросил Браун, раскинув руки в стороны. — Голубой? — Бинго! — Я знал! — почему-то у Тимура от этого интересного факта на душе полегчало. — А почему? — Потому что один мой армейский товарищ однажды сказал, — уголки губ шатена снова поползли вверх, — что мои глаза — цвета самого чистого мирного небосвода. И что, когда он смотрит в них, то у него создаётся впечатление, что война наконец-то закончилась, и мир снова воцарился на земле, — Тимур подсел ближе к возлюбленному, а сам Чарли привстал на локтях, тоже принял вертикальное положение и облокатился головой на плечо парня. — А когда война действительно закончилась и я лишился зрения, тот самый товарищ сказал мне, что, даже несмотря на то, что мои глаза теперь пусты, моя душа продолжает излучать этот цвет, и по сей день я олицетворяю для него то самое чистое мирное голубое небо. С тех пор я воспринимаю голубой по-другому. Он стал моим любимым. — Я правда говорил тебе такие сопливые комплименты? — Тимур уткнулся слепому носом в темечко и нежно поцеловал, вдыхая запах цитруса, что веял от волос и кожи западника. — Ты говорил и продолжаешь говорить мне самые романтичные, самые чуткие комплименты, детка, — Чарли повернулся лицом к черноволосому, и Тимур в очередной раз прошёлся взглядом по родным чертам. — А твой любимый цвет это… — Чарли хотел уже начать накидывать, но юноша спас его от мучений. — Красный, — уверенно говорит он. — Это цвет борьбы за лучшее будущее. Я боролся, борюсь и буду бороться изо всех сил, чтобы защитить то, что дорого моему сердцу, — Тимур коснулся ладонью щеки Чарли, и шатен тут же прильнул к ней, а затем поцеловал. — И я никогда не отступлю. Никогда не брошу тех людей, которых всей душой люблю. Ты — такой человек, Чарли. — Как я и говорил, — тихо с улыбкой шепчет слепой, — самые романтичные и чуткие комплименты~. — Иди ко мне, — произносит Тимур, и Чарли садится между его ног и облокачивается спиной на грудь брюнета, позволяя обнять себя со спины. — Между прочим, красный контрастирует голубому, — Браун повернул голову набок, практически соприкасаясь губами с северянином, в лице шатена читалось озорство, — Мы слишком разные, Тимур! Теперь мы должны расстаться! — Не дождешься, — юноша не мог подавить нежную улыбку, вглядываясь в лицо шатена. Парень начал аккуратно проводить кончиками пальцев по прессу парня, его ребрам, все больше и больше с каждым разом отодвигая ткань такой надоевшей черной рубашки. — Не для того я чуть ли не на жизнь, а насмерть дискутировал с членами партии и вождём, чтобы они позволили мне пересечь границу и встретиться с тобой. — Мой герой, — ладони юноши уже добрались до груди, а его пальцы начали чуть оттягивать и сжимать затвердевшие соски. — Ох… — тихо выдохнул слепой, когда Тимур уже принялся целовать его за ухом, посасывать его серьги на корешке, при этом не переставая ласкать грудь шатена. — А это приятно… Они начали говорить шёпотом. — Извини, что я немного… растерялся, — виновато произносит парень, наконец снимая рубашку с плеч возлюбленного. — Мы, наверное, должны сделать это… ну… не знаю, как сказать… по-настоящему? — В нашем случае любой секс «настоящий», детка, — усмехается слепой, вытаскивая руки из рукавов рубашки, откладывая её в сторону и снова облокачиваясь на Сталь, расслабляясь в его объятиях. — Мы не будем делать… это? — удивлённо произнёс Тимур. — А как же все эти шутки про… «в жопу раз»? «Про упавшее мыло»? Или мужики, которые типо правда в отношениях, они этим не занимаются? Чарли засмеялся, а Тимур нахмурился, и слепой это почувствовал. — Прости-прости, детка! — смеясь, ответил Чарли, поцеловав желтоглазого в щеку и возвращая его руки себе на талию. — Просто это так мило слышать подобное от тебя. — Иди нахуй, Чарли, — раздраженно прохрипел ему на ухо брюнет, от негодования впившись клыками в шею слепого. От внезапного укуса Браун болезненно вскрикнул, но затем блаженно простонал, с улыбкой на губах позволяя юноше и дальше пить свою кровь. Он уже привык к такому. — Оу, детка на хуй пойдёшь ты, а не я. Это я тебе гарантирую, — игриво пролепетал шатен своим хриплым голосом. От такого заявления Тимур даже оторвался от всасывания чужой крови. Он ошарашенно взглянул на любовника. — Это с какой стати я должен выпячивать под тобой задницу?! — Во-первых, потому что я опытнее, — нотки самоуверенности послышались в голосе западника, он взял юношу за подбородок, заставив посмотреть на себя, хотя брюнет и до этого не сводил с него глаз. — Из нас двоих я единственный знаю, как сделать процесс «выпячивания задницы» безболезненным и даже приятным. Допустим, я позволю тебе взять меня, однако дискомфортно будет не только мне, но и тебе. Ты ведь понятия не имеешь, что делать. А мне бы хотелось, чтобы наш, как ты говоришь, «настоящий» первый раз оставил после себя более или менее положительные впечатления и у нас с тобой потом возникло желание повторить или попробовать что-то ещё, — Тимур фыркнул от этого аргумента и хотел было отвернуться, потому что уже на первом пункте почувствовал себя глупо, но Браун не отпустил его, все ещё заставляя смотреть на себя. — Во-вторых, я никогда не был и не буду снизу. Просто потому что, — Чарли хитро улыбнулся после этой фразы. — Я это исправлю, — сощурившись, прошипел юноша. — Возможно, тебе и удастся меня уломать на один раз, но это будет только после того, как я в десятитысячный — настолько разласкаю и изучу твою промежность, что ты сам будешь молить меня взять тебя во всех позах «Камасутры», — Тимур вздрогнул то ли от предвкушения, то ли от страха. Ему полегчало, когда слепой снова заботливо поцеловал его в щеку, словно извиняясь за чрезмерную грубость. — Я шучу, детка. Сегодня мы вряд ли сделаем то, о чем ты говоришь. — …Почему? — задумчиво спрашивает юноша, будто он в чем-то провинился. — Я не хочу давить на тебя, — Чарли полностью расслабился в руках возлюбленного, позволяя ему снова начать поглаживать себя по груди, рисовать пальцами на его коже замысловатые узоры. — Я знаю, что тебе сейчас непросто. Тебе нужно привыкнуть. И Тимур с неприязнью понял, что он прав. Если бы Чарли сейчас повалил его, он бы сопротивлялся или же был в жутком напряжении. Вот бы был способ, как-то позволить мозгу расслабиться и в очередной раз не загоняться из-за мысли, что он спит с мужиком, что это «неестественно» и «неправильно», что он уподобляется женщине, что если бы мать увидела, как он сейчас ведёт себя со слепым, то обозвала бы его сопляком, тряпкой и, возможно, позорищем семьи… — Это нечестно по отношению к тебе, — Тимур нахмурился, злясь на самого себя. — Я ждал шесть лет и ещё подожду, — тихо засмеялся Браун, прикрывая глаза. — К тому же сейчас ты рядом со мной, детка, — он тихо выдохнул, ощущая, как Сталь принялся покрывать его шею и плечи дорожкой томительных поцелуев. — Я могу чувствовать тебя, слышать твой голос, дыхание, стук сердца… Это ли не истинное наслаждение для меня? …Посмотри, что твои касания делают со мной, — Тимур заметил, как руки западника покрылись мурашками, а в его штанах было явно заметно возбуждение. Он слегка улыбнулся и поцеловал шатена в щеку, привлекая его внимание. Чарли повернулся к нему, и юноша тут же прильнук к его губам. — М-м~… — И что же ты втихаря будешь мучиться и дрочить на меня как течный подросток? — тяжело дыша, усмехнулся брюнет. — А у тебя есть вариант получше? — Чарли провел языком по губам парня, чтобы получить ещё один мокрый поцелуй, и Тимур выполняет его прихоть. Они снова страстно целуют друг друга, и с каждым разом Чарли прогибался в спине все сильнее, поскольку желтоглазый при этом продолжал поглаживать его живот, медленно опускаясь к ширинке брюк. Шатен почувствовал прикосновение парня к застежке молнии, он аккуратно коснулся запястья Тимура, чуть приостанавливая. — Уверен? — Честно? Нет, — уже неуверенно прошептал юноша. — Но я хочу, чтобы ты кончил, наконец-то. — Может, я сам…? Тимур отрицательно покачал головой. Он тихонько расстегнул пуговицу брюк и потянул бегунок вниз. Юноша нервно вдохнул носом, увидев немного влажные боксеры, в которых чуть выглядывала головка возбужденного члена. — Твой не меньше, — тихо засмеялся Браун, ощутив замешательство парня. — Блять… заткнись, — совсем тихо произнес он, приспуская нижнее белье шатена. Он вздрогнул, когда увидел достоинство возлюбленного. — Ог… — Ты хотел сказать «ого»? — Чарли снова засмеялся. Ему нравилась непривычная для его парня робость, и он очень жалел, что не мог увидеть его лица. — Ты блять щас договоришься и реально пойдёшь дрочить сам! — Тимур почувствовал нарастающую на него панику. — Я… я впервые вижу настолько близко… ну, чужой… — Всё бывает в первый раз! — усмехнувшись, пожал слепой плечами. — И как ощущения? — Браун опаляет своим горячим дыханием ухо брюнета, от чего тот дергается. — С-Странно как-то, — нервно сглатывает парень, пытаясь пересилить себя и прикоснуться к чужому органу, но Браун останавливает его ладонь. — Чарли, я смогу, правда… — Я знаю, — с улыбкой говорит Браун и подносит ладонь юноши к своим губам. Он сначала целует её, а затем проводит по кончикам пальцев языком и берет указательный палец в рот. Глаза Тимура в удивлении распахиваются. Смотреть на эту картину было довольно интересно, настолько интересно, что в штанах становилось все теснее и теснее. Сталь с очарованием наблюдал, как слепой неторопливо и чересчур сексуально обсасывал сначала один палец, затем следующий и так каждый. После он пару раз облизнул его ладонь и уже подвёл руку возлюбленного обратно к паху. — Не передумал еще ласкать меня~? — Нет, — парень с улыбкой снова страстно целует любимого в губы, одновременно обхватывая влажной от слюны слепого ладонью его член. От этого вздрагивают оба, но Сталь держится и начинает двигать рукой вверх-вниз. Чарли тихо стонет в губы, и северянина это, черт возьми, заводит. Он хочет слышать его больше. Тимур продолжает надрачивать шатену, ощущая, какая у него горячая кожа. Он проводит большим пальцем по головке, размазывая сочащуюся смазку по уретре. Парень неловко осознает, что ему нравится трогать Чарли там. Юноша другой рукой продолжает играть с соском шатена. Он отстраняется от губ Брауна, в очередной раз разрывая между их языками ниточку слюны. Брюнет начал опускаться ниже мокрой цепочкой поцелуев к груди шатена, посасывать его второй сосок. — Ха-ха~… можно я пошучу по этому поводу? — Чарли часто задышал от прикосновений желтоглазого. Тимур укусил его за сосок, и Браун блаженно промычал. — Хорошо, детка-ах… я молчу, только… пожалуйста, не останавливайся~! — Сталь с рычанием уже полностью опрокидывает Брауна на матрас, нависая над ним, ускоряя движения руки. — А-а-ах! Да, умница! Мой мальчик… трогай меня, — Чарли зарылся пальцами в короткие волосы юноши, сильнее прижимая его к себе. Он начал постанывать под ним и, задыхаясь, шептать его имя. Мозг Сталь в этот момент будто отключился. Он просто хотел трогать, лизать, целовать, кусать, он хотел делать Чарли приятное. — Пожалуйста… пожалуйста, давай со мной, детка, прошу тебя! — Браун стонал, одновременно моля черноволосого тоже позволить ему потрогать его. И Тимур не в силах отказать. Чарли приспускает штаны юноши, продвигается ближе и делает то, чего Тимур не ожидал, он приостанавливает ладонь северянина лишь на мгновение, чтобы затем ей же прижать их члены друг к другу и продолжить надрачивать обоим. — У-ух… блять! — Тимур не стеснялся уже стонать. Так ему это нравилось, что за это уже не было стыдно. — Да-да, вот так, детка, м-мх! Хорошо как… тебе нравится? — шептал Чарли, помогая юноше своей ладонью, через каждое слово чмокая парня в губы. — Да… да, — Тимур жмурился от накатывающего кайфа. От этих новых, приятно колющих ощущений. Как же это здорово! — Чарли… — Тимур снова посмотрел на его лицо. И от увиденного у него самого сбилось дыхание. По подбородку мужчины стекала капля слюны, он жадно вдыхал воздух, щурил в приближающемся экстазе свои слепые глаза. — Чарли! Юноша в очередной раз проник в рот возлюбленного, снова сплетаясь с его языком, чувствуя мгновенный ответ на поцелуй с его стороны. Они кончили вдвоём, излившись в руку брюнета. Тимур с особым благоговением ощутил, как у них обоих содрогнулось и свело судорогой тело, как горячее белесое семя выстрелило прямо в его ладонь и потекло по запястью. Чарли еще раз его мокро поцеловал, потом выдохся и откинулся головой на подушки, выпуская брюнета из капкана своих рук. — Это было… неплохо, — улыбаясь, выдыхает шатен. Тимур задумчиво разглядывал свою испачканную в сперме руку, затем на тяжело дышащего западника. Это не было противно. Это было приятно. — Прости, детка, я не захватил салфеток, — Браун потянулся к своей чёрной рубашке и вытер ею липкую ладонь юноши. Тимур хотел было запротестовать, но у него не было сил. Он снова и снова проходил глазами по до безобразия привлекательному телу своего мужчины и не мог им налюбоваться. — Ты очень красивый, Чарли. — Звучит по-гейски~, — захохотал Браун, и Тимур нежно на это улыбнулся. Чарли протянул руки к юноше, призывая того снова обняться. И Тимур слушается. Они сняли с себя уже полностью мешающую одежду и легли под махровое одеяло обнаженными. Чарли с упованием прижался к тёплой груди, что была покрыта старыми ссадинами и шрамами. Он с облегчением вдохнул запах корицы и яблок, исходящий от возлюбленного. — Давай, ты отметишь Новый год со мной и моей семьей на Севере? — уже в полудреме спросил у Брауна Тимур, сильнее прижимая того к сердцу. — А меня там ждут? — засыпая, пробубнил Чарли. Сталь ответил на вопрос утвердительным мычанием. — Если твои не будут против, то так уж и быть… — Хорошо, — спокойно говорит брюнет, целуя возлюбленного в макушку, чтобы потом вместе с ним провалиться в сон.