Всё бывает в первый раз

— Я не говорил, что пойду! — В смысле?! Ты сказал мне, что согласен! — Я не помню такого! Тимур битый час уговаривал Брауна собрать вещи, чтобы они направились на вокзал. Новый год уже завтра, а Чарли продолжает заявлять, что он не соглашался на поездку к семье северянина. — Чарли, ты обещал мне, — с упреком сказал юноша, прожигая шатена прищуренным взглядом. — Детка, ну, сам подумай! Что мне там делать?! Они ненавидят меня! — развёл руками Браун, откидываясь на спинку дивана и скрещивая руки на груди. Тимур хотел на него злиться, но у него не получалось, так как, во-первых, у Брауна было чересчур милое нахмуренное от негодования лицо, во-вторых, юноше очень нравилось, когда тот был в одежде для сна. На Чарли была чёрная футболка с белой надписью «JUST DO IT!», бардовые клетчатые спортивные штаны и радужные носочки. Брюнет присел рядом и успокаивающе погладил его колено. — Они не ненавидят тебя. Им правда хочется узнать тебя получше. Ты должен пойти им навстречу, — уже спокойно произнёс Тимур. — Думаешь, я правда поверю, что твои родственники сами выдвинули идею «узнать меня получше»? — скептически сказал Браун, приподняв одну бровь. — Готов поспорить, что это ты им все уши прожужжал позволить мне приехать, а они согласились, лишь бы ты отстал. Я знаю, каким ты становишься упертым, если тебе какая-то безумная идея в голову стреляет! — Но они ведь согласились, Чарли, пожалуйста! — все не унимался брюнет. — Как только я приеду, они будут втихаря думать, как я им противен и как от меня поскорее избавиться. Моё присутствие там испортит настроение не только мне, но и им! Это же ужасно! — Брось! — Тимур придвинулся ближе и приобнял шатена за плечи. — К чему такая паника? Не ты ли всеми признанный харизматик? Я уверен, если ты попытаешься, то сразишь мою родню наповал! Ты ведь у меня такой красноречивый, умный, привлекательный, всегда умеешь расположить к себе народ, не так ли? — Сталь решил включить в ход лесть. Уж чему он и научился от деда, так это подлизываться к людям, если тебе от них что-то надо. — Слушай, если ты хорошо проявишь себя на вечере, то… возможно, я смогу тебя как-то наградить? Сделать какой-то утешительный приз, а? — Ты пытаешься меня подкупить? — Чарли не сумел подавить улыбку, не часто ему приходится разговаривать с таким сверх покладистым Тимуром. — Ну… возможно, — Сталь начал вырисовывать пальцем на груди Брауна невидимые узоры. — Если ты поедешь со мной на Север и будешь хорошо себя вести с членами моей семьи, то я выполню любой твой каприз. Идёт? — Любой значит? — загадочно протянул слепой, разворачиваясь всем корпусом к возлюбленному. — А ты хорошо подумал? Не откажешься потом от своих слов? — А ты уже знаешь, что загадать? — удивлённо произнёс юноша. — Да, — уверенно заявил Браун. — Если все пройдёт как надо, мы сделаем то самое «по-настоящему». Хм? Как тебе идея? — Тимур вздрогнул и от слов любовника, и от ощущения его ладони на своем бедре. — И ты… хочешь быть сверху, я правильно понимаю? — Само собой, иначе и быть не может, — хитро протянул Браун, явно наслаждаясь замешательством черноволосого. — Согласен? Некоторое время юноша колебался. Его одолевали сомнения. Он пару раз представил, как Чарли его в порыве страсти бросает на подушки, прижимает его голову к матрасу, грубо входит в него, а сам Тимур будет ничего в состоянии сделать, лишь кричать и выдавливать из себя слезы от лютого дискомфорта в пятой точке. Парень содрогнулся, но отступать не собирался. — Согласен, — с вызовом в голосе заявляет Сталь. Браун на эту фразу делает удивленное выражение лица, но затем он расплывается в довольной улыбке и чмокает возлюбленного в губы. — Поможешь мне собрать вещи? В любом случае подобная сделка стоила того… Тимур хотел на это надеяться. Не зря же он проводил серьёзные дебаты по этому поводу с мамой месяц назад… — Мам, я могу позвать кое-кого на праздник? — юноша долго тогда не решался нарушить тишину на кухне, чистя картошку для будущего борща. Картофельные очистки одна за другой падали аккуратными завитушками прямо в мусорное ведро, над которым Тимур сидел, облокотившись локтями о колени. Мать шутила, что единственным полезным занятием, которому его научили в армии, была чистка картошки. Поэтому она часто напрягала его этим, а парень и не пытался сопротивляться. Это навевало воспоминания… — «Кое-кого» — это тот, о ком я думаю? — Кейден сделала первый надрез свёклы, и её ладони тут же окрасились в темно-бардовый от брызнувшего сока корнеплода. — Ты решил окончательно развалить нашу семью? — Это не смешно, мам, — прохрипел младший, прожигая спину матери. — Я хочу, чтобы у нас было все по-нормальному, а не как это обычно бывает у наших соседей, когда дети срутся с родителями до такой степени, что в один момент разрывают с ними какую-либо связь, будто они и не были родственниками никогда. — Воробушек, как ты можешь говорить мне о «нормальности», когда то, что происходит между тобой и той капиталистической свиньёй, вовсе не является нормальным? — она начала интенсивнее резать свёклу. — Мы уже говорили с тобой на эту тему, — устало ответил брюнет, собирая почищенную картошку в кастрюлю и подходя к раковине. Он включил воду и принялся неторопливо мыть каждую. — Я люблю его так же, как ты любишь отца. — Нет, это недопустимое сравнение! — она резко воткнула нож в овощную доску, на которой только что резала свёклу. Но Тимур продолжил спаласкивать картошку, даже бровью не поведя. Кейден обернулась к сыну. Парень лениво перевёл на неё взгляд. Она выглядела мило в белой хлопковой тунике, широких спортивных штанах, вязанных уггах, и с собранными в небрежный пучок черными как смоль волосами. И это — его мама. От этого парню было и тепло и грустно на душе. С одной стороны он был рад, что она у него такая заботливая, внимательная, такая родная, но с другой — было тяжело в очередной раз осознавать, что она, возможно, никогда его не поймёт в силу того, что родилась и выросла в мире, который с помощью пропаганды и тоталитарного режима полностью лишил её способности к критическому мышлению и самосознанию. Она не знает и не хочет знать другой жизни, — Вот скажи мне, с чего ты взял, что это любовь? — Ну, началось, — тяжело вздохнул он и включил холодную воду, начав наполнять ею кастрюлю. — Нет, ты мне объясни! — все не унималась женщина. — Почему ты решил, что любишь его? Я не отрицаю, что ты можешь испытывать к Нему сильные чувства, которые сродни чувствам между лучшими друзьями или братьями! Но… любить?! Любить его как девушку?! — Я не люблю его как девушку! — Значит, как мужчину?! — Кейден сощурила свои глаза в подозрении. — Значит, это ты из вас двоих уподобляешься женщине?! — опять это отвратительное выражение. — Ты ведь рос нормальным пацаном! Тебе же нравились девочки! Я помню, ты прибегал ко мне и хвастался, что у тебя появилась новая подружка, что ваша любовь до самой смерти, и вы поженитесь, как только вам стукнет восемнадцать! — Во-первых, мне было тогда сколько? Лет шесть? А, во-вторых, я не говорил так! — А как ты говорил?! Я читала в твоем тупом Интернете про это дерьмо, Тимур! Лишь малый процент людей, которые заявляют, что они — геи, действительно рождаются геями! Остальные либо прикидываются, чтобы таким образом организовать своеобразный бунт против устоев общества и выделиться, либо психически больны и обосновывают свою неспособность завести отношения с противоположным полом нетрадиционной ориентацией! — Стоп… ты читала? Ты что правда пыталась разобраться? — брови Тимура поднялись вверх от удивления. Кейден нахмурилась и снова принялась резать свёклу. — Мам? — юноша заулыбался, он хотел поймать взгляд женщины, она всячески отворачивалась или прятала лицо за чёлкой, но ему все равно удалось разглядеть ее румянец. — Ма-а-ам, — он подошёл ближе и постоял некоторое время рядом, Кейден делала вид, что не замечает его. Затем юноша тихонько положил голову на ее плечо. — Мам, я сам не знаю, как это объяснить. Чарли сказал, что это из-за того, что я бисек…би… бисексуален? Короче, я сам пока не въехал. — А ты и рад поддакивать всему, что этот паршивец тебе скажет, да? — с раздражением прошипела женщина, убирая пальцем остатки свёклы с кухонного ножа. — Я принимаю тот факт, что ты напугана и не понимаешь меня. Возможно, я тебе даже после этого противен, но… я не хочу утаивать от тебя правду, потому что доверяю тебе, — Кейден молча закивала на эту фразу. — Я знаю, что тебе тяжело принять все это. Но, если тебе так легче, ты можешь и дальше думать, что я и Чарли… названные братья? Он ведь правда — друг нашей семьи! Он столько раз нас выручал, помогал. Чарли — хороший человек. Просто дай ему шанс, ладно? Он будет вести себя культурно. Я обещаю. — Чёрт с тобой, — тяжко вздохнув, ответила она. — Зови, кого хочешь. Но тогда он будет помогать мне с готовкой, потому что кто не работает в моем доме — тот не ест! Понял?! И мне абсолютно плевать, что он слепой! Я найду, чем занять ему руки! — Уверяю тебя, с этим проблем не будет! — тут же заулыбался он, чмокнув мать в щеку. — Мам, ты самая лучшая. Ты знала об этом? — Поставь мне уже на газ картошку, жополиз ты хренов! Тимур, кряхтя, затаскивал сумки Брауна в багажник жигулей хача, который любезно предложил свои услуги таксиста для того, чтобы отвезти их к дому семьи Сталь. Казалось бы, Чарли приехал только на один день, а из-за количества вещей было такое ощущение — будто на неделю. Хотя юноша был вовсе не против провести время с возлюбленным на Родине. Он бы мог отвезти его в кучу разных мест, куда он обычно любил убегать в детстве от слишком навязчивых сестёр, угрюмой мамы, нравоучительного отца и вечно недовольного деда. — Что ты понабирал с собой?! — возмутился парень, засовывая последний чемодан и с грохотом захлопывая крышку багажника, иначе бы он просто не закрылся. — П-поверь, д-детка, там л-лежит все н-необходимое, ч-чтобы выжить в в-ваших ад-дских у-условиях, — пробормотал Чарли, стуча зубами. Он переминался с одной ноги на другую, обняв себя за плечи, теребя в руках трость для слепых, а затем чуть не упал, провалившись по щиколотку в сугроб. Тимур его успел подхватить, и шатен тут же вцепился пальцами в рукава бардовой шинели парня. Из рта слепого шёл пар. На нем были его слишком тонкие темные джинсы, осенние замшевые сапоги на ремнях и лётная кожаная куртка, на рукавах которой красовались значки и липучки по типу радужного флага, логотипа колы, черно-желто-берюзового флага Западных республик и золотого орла, герба его страны. Чарли весь дрожал. Тимур так и не заставил его пройтись по местным магазинам, чтобы купить надёжную теплую одежду, которая бы послужила тому на долгие годы, так как Браун всячески отказывался, утверждая, что он не собирается носить «безвкусное старье», несмотря на то, что он даже не знал, как это «старье» выглядит. Хотя в чем-то он был прав. Мода в Северных краях со времен войны так и не поменялась. Северяне не могли похвастаться разнообразием в одежде, поэтому часто что-то шили, вязали, рукодельничали, чтобы придать своим тряпкам хоть какую-то индивидуальность. — Чего ты? Только минус двадцать градусов на улице! — захохотал юноша, снимая с себя ушанку и натягивая её на голову слепого. — Я уд-дивлен, к-как я ещ-щё н-не ум-мер! — Чарли хотел было прижаться всем телом к Тимуру, но тот отстранился. — Нельзя, — с грустной улыбкой произнёс брюнет. И Чарли тут же потускнел. Теперь ему даже обниматься с ним запрещено. Он уже возненавидел тот факт, что приехал сюда. — Пойдём, в машине согреешься. Как Тимур и ожидал, таксист им попался тот ещё болтун. Юноша к подобному привык, а вот Брауна это раздражало. А ещё больше он разозлился, когда Сталь посадил его на заднее сиденье, а сам уселся вперёд и подначивал водителя своими ответами продолжать разговаривать без умолку. — Хорошо вернуться домой, верно, товарищ? — спросил таксист, без особого труда разглядев в парне соотечественника. — Не то слово, — мечтательно протянул брюнет, с особым очарованием рассматривая в окне покрытые толстым слоем снега поля и мелькающие лесополосы. Как же он скучал по этому простору, морозному воздуху, по этому пушистому от больших перистых облаков сероватому небу. Но ещё больше он скучал по родным. Не важно, насколько долго он покидал дом. Он всегда по ним скучает так, будто никогда больше не сможет с ними увидеться. — В этом году выпало намного больше снега, чем обычно. Хорошая примета. — Верно говорите, — закивал мужчина, продолжая вести машину, одной рукой держа руль, а другой — теребя чётки. — Много снега — урожайный год! Вот она — благодать! Не то что там, на Западе! Всё заполонили там торговыми центрами и небоскребами! Ни одного чистого участка! Как они там не померли ещё? — Вообще-то почти в каждом городе есть озелененные территории, — буркнул Браун, и Тимур на это грустно усмехнулся, а таксист, судя по всему, ничего не услышал, так как продолжал болтать. — На Севере душа поёт! И люди все порядочные, рабочие! А на Западе! — он сплюнул. — Одно посмешище! Несерьезные они! — Ну, зачем же так сурово? — сказал Сталь. — Там тоже есть хорошие люди. — Я вас умоляю! — заржал в голос мужчина. — Возможно, там и есть парочка вменяемых, но большинство из них — пидарасы! Вы видели, что они творят? Эти радужные парады, мужики в платьях и юбках?! Когда мужик мужика нагибает, я считаю, что за такое надо расстреливать! Ну, а влечение девушек между собой могу ещё понять, я и сам бы не отказался, если б наблюдал, как две красотки друг друга… — Мерзавец! — прошипел сквозь зубы Чарли, подавляя от этих слов рвотный рефлекс. — Я согласен с вами! Мужики, которые опускаются до мужеложства, настоящие мерзавцы! Они и не мужики вовсе! Не по-людски это! За подобное морду не жалко набить! — смеясь, сказал таксист. Тимур смотрел на него словно на призрака. Он почувствовал, как его бросило в жар от слов водителя. — Товарищ, ну, разве я не прав? — Да, вы… Ай! — юноша ударился лбом о бардачок машины после того, как Чарли со всей силы пихнул ногой его сиденье. — Эй, пацаненок, ты чего это?! — нахмурился тут же таксист, посмотрев на шатена в зеркало заднего вида. — Прошу прощения, милейший! — Чарли состроил удрученное выражение лица, будто ему было очень-очень жаль, что его нога себя так плохо повела. — Я ‐ тяжело больной инвалид! И время от времени мои конечности сводит судорогами настолько сильно, что я ими невольно размахиваю! — после этого Браун уже пихнул ногой водительское сиденье, и таксист сам чуть не стукнулся черепушкой о руль. — Э! Слушай, товарищ, может, ты ему как-то поможешь? А то он мне тачку разнесет! — С удовольствием, — пробурчал брюнет и в следующий момент уже сидел рядом с Чарли. Таксист всё продолжал болтать что-то про коммунизм и светлое будущее, но ни Браун, ни Сталь уже не слушали его. — Ты что творишь? — шёпотом спросил желтоглазый, задержав колено шатена в очередной попытке удара. — Не провоцируй… — А ты что творишь?! — тоже шёпотом возмутился слепой. — Что ты хотел ему ответить?! «Да, вы правы»?! — А что мне оставалось?! — пожал плечами тот. — Скажи, если кто-то будет избивать меня из твоих, потому что узнает, что я — гей, ты что сделаешь? Пойдёшь бить меня за компанию?! — Нет! — А что тебе еще остаётся?! — Я сам изобью до потери пульса любого, кто поднимет на тебя руку! Браун на это лишь скептически фыркнул и отвернулся. Тимур хотел было приобнять его, но поколебался. Болтовня таксиста оседала на уши, начинала вызывать головную боль. Шатен словно почувствовал сомнения парня и сжал в негодовании кулаки, а затем отсел подальше к противоположному окну. Юноша тут же с грустью посмотрел на него и потянулся к его предплечью, чтобы придвинуть обратно. — Чарли… — Не трогай меня, — холодно произнёс Браун. Рука парня дрогнула, и он медленно опустил её. — Братик приехал! — тут же побежала в прихожую девица с карэ в темно-синем кафтане, шароварах и ичигах. — Тима! Тима! Из зала выглянула другая подстриженная под мальчика красноволосая девушка. Она тоже поспешила встречать брата. Тимур чувственно обнял обеих, прижимая ближе к сердцу после долгой разлуки. — Ты правда привел его! — тут же оживилась Шекер, заметив Чарли, и подбежала к слепому, который застенчиво мялся все это время у двери. — Здравствуйте, товарищ Браун! Чарли заулыбался от энтузиазма, который так и искрился от Шекер. — Приветствую, юная леди, — он аккуратно взял руку девушки и поцеловал её. На подобный жест брюнетка восторженно захихикала. — Шекер, верно? У нас не было до этого возможности встретиться в неформальной обстановке… — Зовите меня «Шен-Шен», товарищ Браун! Вы ведь теперь тоже мой брат, так ведь? — крепко сжала двумя ладонями она руки Чарли, но потом тихонько айкнула после того, как красноволосая дала ей подзатыльник. — Он будет твоим братом только после того, как обручится с Тимуром, — строго произнесла Нат и тут же изменилась в лице, с рвением угодив Брауну в объятия. — Привет, куколка, — заботливо произнёс слепой. — Я не знал, что ты тоже здесь. Думал, будешь праздновать с Феликсом. — Я узнала, что ты приедешь, поэтому так уж и быть, решила отметить этот год здесь. А семье Рихтеров я ещё успею надоесть, — ответила Нат, хитро ухмыльнувшись, и Чарли весело захихикал. — И всё же признавайтесь, товарищ Браун! Когда нашему братишке выпадет честь назваться вашим мужем, а? — Ната! — Тимур смутился от слов старшей сестры. — В Северных краях запрещены однополые браки, — с упреком послышалось из кухни. В дверном проёме стояла нахмуренная Кейден. Тимур подошел к ней с нежной улыбкой на лице. Женщина посмотрела за его плечо на Брауна, хмыкнула, потом невесомо коснулась губами щеки сына. После ее выражение лица снова стало холодным. — А теперь — марш мыть руки и за работу! Это касается всех! Одна я пахать в этом доме не собираюсь! — А ты сама гостеприимность, Денни, дорогая, — со второго этажа спустился Генри. Тимур угодил в крепкие объятия отца, и после мужчина обернулся к гостю. — Приветствую, мистер Браун. Мы все очень рады вашему приезду, и моя жена тоже, хоть с первого взгляда может показаться иначе, — по-доброму улыбаясь, сказал Шварц и крепко пожал Чарли руку. Кейден цокнула языком и поспешила снова скрыться на кухне. Сестры Тимура переглянулись, захихикали от реакции матери и направились за ней. — Чувствуйте себя как дома. Располагайтесь. И не принимайте колкости Кейден близко к сердцу. Просто моей благоверной уже не терпится, чтобы всё было готово и вы отведали её стряпню. — Я уверен, что не разочаруюсь, мистер Шварц, — Чарли повеселел от слов мужчины. А Тимур все это время за ним с улыбкой наблюдал. Пока Чарли разувался, Тимур убирал их верхнюю одежду на вешалки в шкаф, как вдруг заметил, что из куртки слепого что-то выпало. Это был паспорт. Юноша поспешил поднять документ и положить назад, но случайно увидел содержимое страниц. — «Чарльз Алекс Мария Браун»? — прочитал вслух Тимур, в удивлении поднимая брови. — Я не разрешал тебе лазить в моих вещах! — Чарли взял в руки трость и начал водить ею по полу во время ходьбы, чтобы ненароком не споткнуться о что-то, пока он будет добираться до Тимура. — Положи обратно, а то потеряешь ещё! — У тебя три имени? И одно из них… «Мария»? — засмеялся брюнет. — Почему ты мне не рассказывал? — Именно поэтому и не рассказывал! Отдай сюда! — Чарли хотел было уже выхватить паспорт, но северянин был выше его. Тимур воспользовался своим преимуществом в росте и приобнял Брауна за талию одной рукой, а другую поднял вверх, чтобы тот ближе прижался к нему в попытке дотянуться до удостоверения личности. — Тимур, я тебя предупреждаю! — Ты все ещё злишься на меня? — тихо произносит парень, пряча документ западника в карман своих спортивных штанов с белыми лампасами. Теперь он обнимал его двумя руками, одновременно аккуратно касаясь его лба своим. В одно мгновение лицо Чарли переменилось из раздраженного в удивленное, а затем в грустное. Он застыл, прислушиваясь к окружению. Члены семьи Сталь суетились на кухне. — Всё хорошо, здесь можно, — успокаивающе прошептал он и поцеловал шатена в щеку. — Детка, ты играешь нечестно, — Чарли сдаётся и обнимает его за шею. — Ты тоже, — усмехнулся он. — Зачем ты меня вынуждаешь переживать за тебя? — Ну, извини, что я родился не гомофобом как большинство жителей твоей любимой страны! — Прекращай язвить, — закатил глаза брюнет. — Мне тоже было неприятно. Даже как-то… противно от его слов. — Ладно, забыли, — тяжело вздохнул Браун и с сочувствием улыбнулся. — Лучше скажи, каким образом я должен найти путь к сердцу твоего семейства, чтобы свалить отсюда поскорее. — Ты должен знать наизусть гимн Северных краев, каждые пять минут хвалить стряпню моей мамы и прославлять идеи коммунизма, — хитро протянул Сталь. — К сожалению, я смогу справиться только со вторым пунктом, — Чарли чмокнул желтоглазого в губы и позволил Тимуру повести его на кухню. — Я все равно верю в тебя. И весь остальной день… прошёл как ни странно спокойно. Чарли действительно из кожи вон лез, чтобы быть максимально полезным. Шекер научила его лепить манты, и в общей сложности они сделали около семидесяти штук, которые тут же отправились друг за другом в мантоварку. Средняя сестра Тимура особо изливала шатену душу по поводу того, что её муж был вынужден пропустить праздник из-за командировки, что она ждёт не дождётся его возвращения и как сильно ей одиноко все это время без него. А Браун и правда был поглощен этой темой, что-то ей отвечал. И хоть Тимур не слышал подробности разговора, но, судя по появившейся счастливой улыбке со слезами на глазах сестры и ее крепким объятиям с Чарли, он действительно поднял ей настроение. С Натой он колол дрова, топил печь и помогал готовить салаты по типу оливье, винегрета, гранатового браслета. В общем, то, что Чарли по приезде домой смог бы сварганить сам. Красноволосая то и дело рассказывала слепому веселые байки из детства Тимура, что-то шептала Брауну на ухо каждый раз, когда брюнет проходил мимо, и каждый раз восторг на лице Чарли проявлялся все больше и больше. И юноше почему-то хотелось краснеть. Ему казалось, что старшая рассказывает слепому что-то такое, за что ему могло бы быть стыдно. Но мысль, что эти двое таким образом веселят друг друга, в какой-то мере его успокаивала. С Генри они приводили двор в порядок, убирая лапатами снег, делали большие передышки за кружкой зелёного чая. А Кейден за этим мельком наблюдала. С каждым новым смехом Чарли с остальными членами её семьи лицо женщины становилось все спокойнее и спокойнее. Затем она не на шутку удивилась, когда Браун вручил к столу много продуктов, которых у них обычно не было по типу ананаса, газировок, замороженной пиццы, салата «Цезарь». Только потом Тимур догадался, почему шатен повёз с собой столько сумок… ещё больше он убедился в этом, когда Чарли преподнёс матери красивую кружевную скатерть и какие-то дорогие духи, сестрам — узорчатые новогодние шарфики и свитера, а Генри — новый чайный сервиз. Чёрт, да он ведь… готовился сукин сын! И Эшли, наверняка, припахал! Все это он явно понабрал не перед самым отъездом. И от этого факта Тимуру стало так радостно на душе, так хорошо. И все казалось ему будто в прекрасном сне. Конечно, было несколько стычек по поводу политики, по поводу различий в виденье мира, но все это уходило куда-то далеко, на второй план. Стоило какому-то старому анекдоту вырваться из чьих-то губ, как заразительный смех накатывал на каждого, и негатив весь куда-то исчезал. Бой курантов, брызги шампанского, вкусная еда, поздравления, тосты, а затем какофония праздничных салютов. Этот год обещал быть плодотворным. Ната, Шекер и Чарли с задорным смехом распевали новогодние песни, допивая вторую бутылку шампанского. Похоже, шатен действительно хорошо сдружился с сестрами своего парня. А сам Тимур мельтешил перед лицом матери, которая уже мирно посапывала на груди Генри, в то время как сам Шварц доедал последние ломтики ананаса и смотрел «Голубой огонек». — Пора, — сказал юноша. Кейден через силу открыла глаза и нежно провела рукой по волосам сына. — Получается, вы уже трогайтесь? — заключила женщина. — Да, — с грустной улыбкой ответил он. — И снова моя нелюбимая часть — прощаться с вами. — Е-е-сли снежинка не растае-е-ет! — Чарли выпорхнул из крыльца дома, будто совершенно забыв о своей слепоте. Возможно, мешать мамин самогон с колой после шампанского было не такой уж хорошей идеей? Девушки, весело хохоча, направились за ним. Они пытались поймать его, норовясь самим упасть в сугроб, так как тоже были уже слегка подвыпившие. Тимур с искренней улыбкой наблюдал за ними, кладя сумки в багажник «Волги», которая досталась ему от покойного деда. Оказалось, что собственных вещей у Чарли было немного. После распаковки подарков и продуктов у парней остался только чемодан и спортивная сумка. Отлично. Они не будут особо страдать из-за непосильного багажа. — Чарли, мы отчаливаем! — окликнул шатена Тимур, и сразу после этих слов ему в затылок прилетел снежок. Брюнет вскрикнул, так как снег попал ему за шиворот. — Трехочковый! — хлопнул в ладоши Браун, и Ната с Шекер тут же завизжали от восторга. — А ты в армии с пацанами смеялся, что я ножи учился с завязанными глазами кидать! И тут Чарли почувствовал, как ему в грудь залетело что-то холодное. Он забыл застегнуться, когда выбежал на улицу. Мороз после выпитых бокалов больше не особо волновал шатена, но запульнутый в него только что снаряд побеспокоил, так как его часть попала на оголенную шею. Браун тут же завизжал от прохлады, и сестры черноволосого вовсю захохотали. — Ну, сейчас ты у меня получишь! — Тимур готовился кинуть ещё один снежок в шатена, а Чарли — орать на всю улицу. Они бесились словно дети. Чарли бежал вперед, весело смеясь, хоть он ничего и не видел. Все это казалось не важным. Тимур нагнал шатена и тут же повалил на снег. Они куборем покатились немного вперед. Они тяжело дышали, переводя дух. Браун приблизился к лицу брюнета, все так же нежно улыбаясь. Оба притихли. Младший Сталь внимательно разглядывал слепого и не мог опустить уголки губ. Тут Браун потянулся губами вперед, желая заполучить поцелуй, но Тимур его скинул в снег, и теперь они оба лежали на спине на белом пушистом ковре из снежинок. — Вот почему ты такой недотрога?! — с досадой пробурчал Чарли, продолжая улыбаться. — Нельзя ведь. Вдруг кто из соседей увидит. — В армии ты был посмелее, — заметил Чарли. — Как бы я не флиртовал с тобой, как бы не притрагивался, тебе было все равно, что подумают другие, несмотря на то, что тогда с нами были твои соотечественники. — Да, тогда… все казалось таким… таким… простым? — задумался юноша. Теплые воспоминания нахлынули на парня. — Я вообще тогда не задумывался, что все, что ты делал, это было так… по-гейски? Я ведь даже не знал, что подобная близость между мужчинами недопустима, и вообще… — улыбка вмиг пропала с лица парня. Он задумчиво вглядывался в темное небо, которое заволокли толстые тучи. — Я очень скучаю по тем временам, когда мы были с тобой в армии… — Скучаешь? — удивленно протянул Чарли. — Но ведь тогда мы жили в ужасных условиях! Мы могли в любой момент погибнуть! — Я знаю, — вздохнул Тимур. — Просто тогда я чувствовал себя… увереннее? Я принимал себя любым. И мне кажется, если бы мы до сих пор были в армии, и ничего из того, что случилось после нее, на самом деле не случилось… то я бы осознал свои чувства к тебе раньше. И я бы не боялся… — Тимур запнулся и проглотил мешающий ком в горле. — Я бы не боялся позволять тебе трогать меня так, как ты этого хочешь… — Детка… — Дети! — обратился к резвящейся молодёжи Генри, выглядывая из крыльца. — Пойдём, присядите на дорожку! Это всех касается. Младший Сталь резко подорвался с земли, оттряхнулся и помог Чарли встать. — Вы уже уезжаете? — грустно захныкала Шекер, подбегая к парням и обнимая их обоих. — Не хочу, чтобы мои братья уезжали-и-и! Останьтесь ещё, Тима, ну, пожа-алуйста! — Шен-Шен, имей совесть! — Ната, хохоча, оттянула Шекер от Чарли с Тимуром и захватила в капкан уже своих рук. — Мальчишкам нужно побыть наедине, понимаешь? Здесь воспитание нашего младшенького не позволит ему как следует дать себе волю и начать выкрикивать имя товарища Брауна во время их совместных «кувырканий»! — Братик, вы можете заниматься любовью здесь тоже! — Шекер с невинной улыбкой посмотрела на юношу, который тут же покраснел до кончиков ушей. — Мы не будем подслушивать! Честно-честно! — Божечки~! — игриво протянул слепой, резко притягивая за талию к себе брюнета. Слова сестёр раззадоривали шатена. Соблазн повалить желтоглазого здесь прямо на снегу становился все сильнее. — Детка, если дамы настаивают, мы не имеем права им отказать! Девушки на это издали восторженное: «О-о-о!». — Отвянь! — Тимур выкрутился из объятий западника, не желая лишний раз выдавать свое смущение. — Ангелы — на пути, Творец — впереди, пресвятая Прародительница, рядом иди. Аминь. Аминь. Аминь, — Кейден повторила эту фразу три раза, пока все молча и смирно сидели на диване в гостиной. Чарли недоумевал, что они сейчас делали. Он чувствовал себя сконфуженно от этого своеобразного обряда. После прочитанной женщиной молитвы, все принялись их провожать. Распрощавшись с родными, Тимур стал поджидать Брауна в машине. Самой последней шатена провожала мать семейства. Кейден в очередной раз осмотрела слепого с ног до головы и заботливо застегнула его куртку. — Я прошу извинить меня, товарищ Браун, — строго произнесла она. Он внимательно слушал её, пытаясь предугадать намерения матери возлюбленного, уже даже готовясь к оскорблениям в свой адрес, — Но я никогда не приму вас как своего зятя. Это просто невозможно в виду моих принципов, — Чарли подавил в себе грустный смешок. Конечно, она не примет. Браун это понимал, но и не хотел переубеждать, так как знал, что это бесполезно… хотя, нет, он хотел переубедить её. Он бы точно переубедил или даже заставил её изменить свое отношение к его связи с Тимуром, если бы это мешало им быть вместе. — Однако, я могу принять вас как своего сына. — Браун вздрогнул от этой фразы. Что? Что она только что… — Я наблюдаю за вами уже очень давно. И хоть мне порой… неприятны мысли о том, что вы можете вытворять с Тимуром, я все равно питаю к вам тёплые чувства. Я — не мой отец, и я всегда сужу человека по его поступкам, а не по его пристрастиям. Вы не раз доказывали мне и моей семье вашу доблесть и отвагу, чего стоит ваша помощь во время операции по освобождению пленных. Я искренне рада, что вы… такой надежный и верный товарищ моего сына. Пожалуйста, сопровождайте его и дальше. Чарли не сразу потом вспомнит невесомое касание губ женщины к своему лбу, то, как он по-глупому улыбался и не мог связно ответить Тимуру, что перед уходом ему сказала его мама. Он не сразу об этом вспомнит, когда задремает в машине, но эти мгновения останутся в его сердце навсегда. Тимур любил водить машину. Особенно, когда бездорожье оставалось позади, и можно было спокойно набрать скорость на ровном асфальте. Правда, иногда попадались неприятные пригорки или ямы. На Севере не могли похвастаться ровными дорогами, но все равно это было лучше, чем ничего. Сейчас же поездка была для Тимура особенно приятной. Потому что рядом был Чарли. Юноша снова краем глаза начал рассматривать Брауна. Он спал. Атмосфера была как никогда приятной, спокойной, толкающей на нежности. Ещё это было из-за лицезрения спящего шатена. Уже рассветало. До границы оставалось всего ничего. Но мигающая иконка на панели напомнила водителю, что топливо скоро закончится. И Тимур послушно свернул на первую попавшуюся заправку. Очереди не было. Тишь и благодать. Юноша остановил машину и поставил на ручник возле топливораздаточных колонок. Его взор снова упал на спящего западника. Тёмные очки были отложены в бардачок, поэтому брюнет мог без помех разглядеть спящее личико. Грудь Брауна медленно вздымалась вверх и вниз, он спокойно дышал, голова была опущена к плечу, а рот чуть приоткрыт. Тимуру показалось, что он может так наблюдать за ним всю жизнь. Юноша привстал на своем сиденье и навис над спящим. Он аккуратно провёл тыльной стороной ладони по его щеке, а затем не удержался и коснулся его тёплых сухих губ своими. Затем он поспешил выйти из машины. Небо окрасилось в нежный персиковый цвет от поднимающегося солнца. Парень некоторое время любовался белоснежными верхушками гор, что виднелись вдалеке, обильной густотой покрытых инием елей, что окружали проезжую часть с двух сторон, и пушистой от снега землей, на которой виднелось множество следов бывших посетителей заправки. У кого какая была судьба? С кем они были? Сталь никогда не узнает. Парень неторопливо открутил крышку от бензобака, взял заправочный пистолет, вставил в бак автомобиля и нажал на курок, зафиксировав его. Щелчок. Полдела сделано. Затем брюнет запомнил номер колонки и пошёл оплачивать топливо на кассу внутрь магазина, который был по совместительству закусочной. Никого не было, кроме кассирши. — Доброе утро, — улыбнулся юноша симпатичной блондинке у кассы. — С Новым годом. — С Новым счастьем, — тут же блеснула своей белоснежной улыбкой девушка-оператор, заправив прядь волос себе за ухо. Тимур назвал номер колонки, номер бензина и его количество в литрах, а затем оплатил топливо. — Не тоскливо вам здесь совсем одной? — решил развеять скуку юноша, начав разговор с девушкой. — Просидели здесь всю праздничную ночь. Несправедливо. — Кто-то же должен обслуживать путников, — пожала смущенно она плечами, встретившись с парнем глазами. Либо Тимур самый настоящий извращенец, либо фраза девицы и правда прозвучала двусмысленно. Он прочистил горло, но не смог подавить улыбку. — А сами-то — в дороге. Неужели дома вас никто не ждёт, что вы проводите Новый год в пути? — Я отмечал с родными, — ответил парень. — Сейчас возвращаюсь на Запад. — Вы с Запада? — тут же удивилась она. — Нет, что вы. Я — северянин до мозга костей, — хитро ухмыльнулся он. — Неужели по мне не видно? — Нет-нет, вы выглядите по-пролетарски. Я сразу поняла, что вы из наших, — блондинка заулыбалась шире, на ее щеках появился румянец. В длинной бардовой шинели с армейским ремнём, серой ушанке и широких штанах, заправленных в берцы, Тимур действительно не походил на западного модника. — Я ведь вижу, что вы совсем не похожи на жителя Западных республик. — А как они должны выглядеть? — снова усмехнулся брюнет. — Очень вызывающе! — возмущённо ответила она. — Они любят что-то такое яркое, дорогое, с какими-то фентифлюшками… понимаете? Они постоянно хотят выделиться. Но зимой это ещё ничего, а вот в тёплое время года они чуть ли не голые ходят! Так раздражает! Сюда они приезжают на горные курорты, и совсем не умеют одеваться по нашей погоде. Вот прямо как тот парень! — блондинка указала в сторону прозрачных дверей, через которые можно было увидеть заправочные колонки и проезжую часть. Тимур обернулся и заметил, что Чарли вылез из машины, надев на себя свои тёмные очки. Он изредка водил тростью перед собой и «оглядывался» по сторонам. Сталь прочитал по двигающимся губам шатена свое имя. — Прошу извинить, мой друг потерял меня, — Тимур подхватил свой чек и трусцой выбежал из заведения, оставив кассиршу в замешательстве. — Чарли! — Сталь окликнул шатена, подбежав к нему. Браун вздрогнул и обернулся на голос брюнета. Тут он нахмурился и внезапно прописал желтоглазому хорошую пощёчину, как только тот приблизился. — За что?! — ошарашенно спросил парень, схватившись ладонью за горящую от удара кожу. — Я просыпаюсь в замкнутом пространстве совершенно один посреди какой-то глуши в чужой машине! Как думаешь, я был в восторге от такого пробуждения?! — Прости, я не хотел тебя будить, — ответил с сочувствием парень. Он совершенно забыл, что Браун боится просыпаться один. Неспособность увидеть свое окружение после сна вгоняет его в панику, и ему нужно знать, что рядом кто-то есть. Раньше с ним всегда был Эшли, а теперь эта обязанность перешла Тимуру. И он с ней не справился. — Я думал, что успею к тому времени, как ты проснёшься. — Где мы вообще? — с раздражением сказал Браун, прислушиваясь к окружению. — Тут очень тихо. Лишь издалека могу уловить шум машин. — Мы на заправке. До границы осталось совсем немного, — Тимур вернул заправочный пистолет на место, заметив, что бак уже наполнен, затем закрутил крышку бензобака, а за ней закрыл лучок. — Скоро ты будешь дома. — МЫ будем дома, — поправил его шатен, уже смягчившись в голосе. Тимур на это тихо посмеялся и обернулся к возлюбленному. — Да. МЫ будем дома. Уголки губ Брауна приподнялись, и он хотел было уже потянуться за поцелуем, но брюнет тут же отпрянул, преградив ему путь ладонью. — Не надо, — Тимур посмотрел в сторону магазина и увидел, что та самая блондинка с удивленным выражением лица наблюдает за ними сквозь прозрачные двери. — Но тут никого нет! — возмутился слепой. — Кассирша смотрит на нас. — Пусть смотрит дальше! Это не её ума дело! — Чарли, не начинай. Давай, поехали, — Тимур уже сел за руль и хотел было тронуться, но Чарли с нахмуренным лицом не садился в машину. — Ну, чего ты? — Я голоден. И брюнет с тяжёлым вздохом откатил машину на парковку, чтобы не мешать остальным подъезжающим водителям. Они зашли обратно в магазин. — Оу, с возвращением! — захихикала тут же девушка. Браун нахмурился пуще прежнего, обернувшись к юноше. Чарли определил по голосу, что кассирша была юна… и, возможно, красива. — Этот молодой человек и есть ваша причина поездки на Запад? — А ты времени зря не терял, — тихо произнес шатен так, чтобы его услышал только Тимур. — Это мой товарищ. Проголодался вот. Посоветуете что-то? — натянул улыбку северянин, сделав вид, что не услышал слов любовника. Им озвучили меню, и в итоге парни остановились на блинчиках, варениках и чае. Девушка подогрела еду, разлила кипяток по стаканчикам и принесла столовые приборы, а за ними — заказ на небольшой столик, за который уселись Чарли и Тимур. Тут юноша случайно уронил вилку и хотел было её поднять, но девушка его остановила. — Я подниму, — заботливо пролепетала она, обернулась к брюнету спиной и потянулась за вилкой. Глаза парня невольно расширились, так как ему открылся дивный вид на стройные ножки в капроновых колготках и балетках. Юбка-солнце, что была девушке до колен чуть приподнялась, сильнее оголив бедра, но парня так и оставили сидеть в предвкушении. Длина нижнего элемента одежды блондинки не позволяла заглянуть выше. Вскоре девушка вернулась с новым чистым столовым прибором, подмигнула и поспешила вернуться на кассу. — Хватит глазеть на неё, — строго произнёс Браун, съедая уже второй блинчик со сметаной. — С чего ты взял, что я смотрю на неё? — скептически сказал брюнет, отправляя один из вареников себе в рот. — Я за километр чую твоё сексульное напряжение. Умерь свой пыл, детка. — Замолчи. — Вот так значит, да? — хмыкнул шатен, снова хмуря брови. — Так сильно по женскому телу соскучился? Она тебе нравится? — Думаешь, я могу просто взять и забыть тот факт, что до тебя я встречался с девушками? — Тимур начинал выходить из себя. — Конечно! Потому что со мной лучше! — самоуверенно заявил Браун. От этого Тимур прыснул смехом. — И все же… С девушками я остаюсь мужчиной. С ними все предельно понятно, — Тимур снова съел ещё один вареник. — В нашем случае… кому-то придётся взять на себя роль слабого пола. — Да с чего ты взял?! — Браун проглотил последний блинчик и со злости выпил залпом уже остывший чай. — Никто никому ничего не должен! Когда же ты наконец-то поймёшь, что секс между нами вовсе никак не влияет на то, кем ты являешься! Мы оба — мужчины! Мы равны! — Неужели? Не ты ли мне утверждал, что никогда не будешь снизу? — Тимур холодно посмотрел на лицо любовника и прочитал на нем возмущение. — При чем здесь это?! — развёл руками в стороны шатен. — Как бы мне не было с тобой хорошо, Чарли, моя былая близость с противоположным полом — это совсем другое. — Да, другое! — Браун резко встал из-за стола и схватил свою трость для слепых. — Потому что я могу обслужить тебя намного лучше, чем любая другая девица! — Куда ты пошёл? — отрешенно спросил брюнет, наблюдая, как Чарли подошёл к кассе. — Солнышко, можно тебя побеспокоить? — сделал ласковый голос Браун. Блондинка тут же подбежала к нему с широкой улыбкой на лице. — Вам что-то подсказать, товарищ? — мило залепетала она. — Да, дорогуша, видишь ли, у меня очень нежная кожа, и я нуждаюсь в увлажняющем креме. Не могла ли ты помочь? — Нет проблем! — тут же оживилась она, подводя Брауна к отделу со средствами гигиены. Тимур продолжал доедать свои вареники, параллельно наблюдая за тем, как Браун покупает у девушки какую-то маленькую упаковку с кремом. На этом моменте у Тимура в голове что-то щёлкнуло. Что он, черт подери, задумал?! — Заканчивай давай свой цирк, — строго прошептал на ухо брюнет, подойдя к нему со спины. — Нам пора ехать. — Мне нужно в туалет, — деловито заявил Чарли. «Вдох-выдох, Тимур. Спокойно.» — Подскажите, пожалуйста, где тут у вас уборная? — снова обратился с милой улыбкой на лице брюнет к кассирше. Девушка указала на нужную дверь, и Сталь потащил за собой слепого. Минут пятнадцать парень стоял возле туалетной кабины, скрестив руки на груди и постукивая пальцами по левому предплечью. Всё это время Браун копошился за стенами кабинки. Иногда бывало, что он издавал полувздох, полустон, порой слышалось тихое хлюпанье. Он явно пошёл туда не по зову природы. И от этого Тимур сердился ещё больше. Потому что это его заводило! Что он там делает?! Он ведь не… мастурбирует, пока он стоит здесь…? Брюнет резко выдохнул от этих мыслей, почувствовав, как начало немного зудеть в штанах. Либо Сталь казалось, что Браун издаёт такие звуки, так как сам слишком долго не получал ласки с его стороны, либо из-за блондинки, что подлила масла в огонь своим поведением. — А голосок у неё певчий, — со стёбом фыркнул Браун, словно почувствовав, что черноволосый на мгновение вспомнил о девушке. — Красивая хоть? — Красивая! — решил с вызовом ответить юноша. Выходки Брауна его раздражали. — Блондинка! И фигурка что надо! Загляденье! — Вот оно что, — Браун открыл дверь кабинки, а затем резко затянул Тимура внутрь. Желтоглазый ошарашенно перевёл взгляд на слепого, который оттолкнул его, заставив сесть на крышку сартира, и защелкнул за собой хилую дверцу. За тёмными очками не было полностью видно выражения его лица, но Браун выглядел угрожающе, целеустремлённо и… горячо. За тканью его узких джинс виднелся стояк. И Тимура от этого сначала бросило в жар, потом в холод, потом опять в жар, а затем между ног предательски потянуло. — Ты чего? — осипшим голосом спросил парень, когда Браун внезапно оседлал его бедра. Что за поза?! — Чарли, стой! Что ты-! Ему не дал договорить проворный язычок западника, который нагло стал хозяйничать у него во рту. Тимур простонал от напора и попытался отстранить шатена за плечи, но Браун тут же обхватил ладонями его щеки, силой придавливая обратно к себе, не позволяя высвободиться из оков этого страстного, спонтанного, жаркого поцелуя. Его губы снова и снова соприкасались с губами парня, а их языки по неволе желтоглазого сплетались в бешенном танце. Сталь почувствовал, как твёрдый стояк Чарли упёрся ему в живот, как слепой начал интенсивнее подмахивать бёдрами, увеличивая трение уже вставшего члена северянина о свои ягодицы. Они это будут делать на заправке?! В туалетной кабинке?! Уже далеко не утро! Вдруг кто-то ещё зайдёт?! Вдруг их увидят или услышат?! Это же будет… — Хва-… стой! Стой! — Тимур укусил шатена за язык и тут же почувствовал привкус железа. Чарли издал болезненный вскрик и, прижав ладонь ко рту, отстранился от лица парня. Юноша с сочувствием осознал, что Браун задрожал от боли. — Я просил остановиться! — Больно ведь! — чуть ли не захныкал от досады слепой. И Тимур теперь нежно коснулся ладонями его щёк, а затем аккуратно поцеловал в губы, пытаясь тем самым загладить вину. Но тут уже отпрянул от него Чарли. — Я не трогал тебя целых три дня! Ради тебя я терпел! А ты в ответ заглядываешься на каких-то прошмандовок и кусаешь меня за язык! Какой же ты придурок! Тут дверь в уборную кто-то открыл, послышались шаги. Чарли и Тимур резко замерли, и юноша даже прижал к себе шатена ближе, будто боясь, что его могут у него вот-вот отобрать. — Клянусь, если я встречу хотя бы одного пидараса, я прибью его к херам! — послышался злобный бас зашедшего мужчины, после — задорный смех второго парня. — А как же толерантность? — засмеялся собеседник. — В гробу я её видал! — Чарли и Тимур вдвоем вздрогнули, когда за ручку двери кабинки стали дергать, и первый мужчина заметил, что она закрыта. — Там занято? Браун хмурился, его плечи чуть поджались к плечам, а Сталь был в немом ступоре и мог только крепче прижимать к себе за талию шатена. Слепой почувствовал напряжение возлюбленного. — А это что за хрень? — серьёзным тоном спросил мужчина, взяв трость шатена, которая все это время стояла у входа в уборную. «Это все из-за меня…» — с отчаянием подумал про себя Чарли. Ему следовало всего лишь подождать ещё немного до дома, и они бы не попали в такую глупую ситуацию. Тимуру сейчас, наверное, очень неловко, стыдно, страшно. Он ведь жутко боится осуждения по поводу своей близости с Брауном. Нужно его спасать. Чарли тут же встал вместе с парнем, но Тимур словно прирос к нему и не хотел отпускать. — Что ты делаешь? Не выходи, — тихо прошептал шатену на ухо желтоглазый. — Я их отвлеку, — так же прошептал ему Чарли. Но на данное заявление Тимур часто-часто отрицательно покачал головой, показывая своё категоричное несогласие. — Их там двое…? — удивился второй парень. — Эй! Может, хватит шептаться? — тут же затарабанил по двери мужчина. — Ну зачем же так шуметь? — Чарли волшебным образом извернулся из объятий Тимура, открыл дверь кабинки и подошёл к источнику голоса, немного водя руками перед собой. Все-таки без трости ему было некомфортно. Тимур с напряжением перевёл взгляд на присутсвующих, а они на него. Мужчина с низким басом был сероглазый шатен, а его сопровождающий — русый парень с гетерохромией, у которого один глаз был голубой, а другой — красный. Тимур не мог двинуться с места, его сковал неизвестный страх. Он боялся даже дышать, вглядываясь в глаза незнакомцев напротив, прокручивая в голове снова и снова сценарий того, как они будут смотреть на него с отвращением и ненавистью, если узнают, что они сейчас… — Саша, отдай ему! Человек не видит! — тут же дернул русый за рукав сероглазого, когда заметил неуверенные движения Брауна из-за отсутствия трости. Упомянутый «Саша» немного поколебался и отдал слепому изделие, пренебрежительно переводя взгляд то на Чарли, то на Тимура. — Оу, благодарю, господа! Вы так любезны! — Чарли хотел было уже потихоньку уйти, но, похоже, сероглазому он очень не понравился. — И чё вы там вдвоем делали? — Александр не обратил внимание, как русый пихнул его по плечу за чрезмерно грубый тон. — Этот юноша — мой опекун, — пожал плечами шатен, чувствуя, что по-тихому уйти не получится. — И что же ты не в состоянии самостоятельно нащюпать пятой точкой унитаз? — злобно усмехнулся сероглазый. — За дауна меня держишь? — Саша! — русый паренёк напрягся и серьёзно посмотрел на друга, но тот его игнорировал. — К чему выпячивать свою голубизну налево и направо?! — Александр грубо схватил Брауна за рукав куртки, прямо за тот значок, на котором был изображен радужный флаг. Тимур дернулся от негодования, которое внезапно охватило его. Он чувствовал, как на него потихоньку накатывает гнев от осознания того, что к Чарли так грубо прикасаются чужие. Но он не двинулся. — Думаешь, я не в курсе подобных приколов? «Отпусти его…» — Во-первых, я с вами не знаком и не изъявлял согласие переходить на «ты». Во-вторых, я — свободный человек. Как хочу, так и самовыражаюсь. — Да какой ты после этого «свободный человек»?! — сероглазый сильнее дернул на себя Чарли за шиворот, от чего тот с неприязнью нахмурился. Сталь сжал кулаки до побеления в костяшках, и они прохрустели. — Места получше не нашлось, чтобы заниматься гомосятиной?! — Я не обязан перед вами отчитываться. Не суйте нос не в свое дело, — Чарли серьёзно произнёс это, пытаясь отстраниться от мужчины, но вместо этого его сильнее схватили за шиворот. Зрачки в этот момент у брюнета сузились. «Не трогай его…» — Саша, ты что! Он же инвалид! — похоже, русый парень выступал у Александра единственной крупицей рассудка, на которую сероглазый удачно не реагировал. — Вы — сплошные показушники, желающие привлечь к себе внимание абсолютно любым способом, да еще и извращенцы. Как же вы мне противны… — Тимур заметил, как кулаки Александра сжались сильнее на футболке Брауна. Затем их глаза встретились. Александр словно почувствовал замешательство и растерянность черноволосого и самодовольно улыбнулся. — Что такое? Совесть замучила, товарищ? Ты что там с этим педиком делал, а? Ноги перед ним раздвигал? — Кого ебёт, кто с кем ебётся, у того — недотрах, — прохрипел Чарли. — А ведь ты не похож на одного из «этих», — разочарованно протянул Александр, все ещё вглядваясь в глаза Сталь. Тимур нервно сглотнул, чувствуя, как по его виску стекает холодная капля пота. — После такого, думаешь, кто-то будет считаться с тобой? Ты теперь опущенный! И после вдруг весь мир для Тимура на мгновение остановился. Но не из-за слов Александра, а из-за лицезрения того, как Браун прописывает ему удар кулаком по лицу. В этот момент у желтоглазого в голове что-то щелкнуло. Он увидел, как резко Александр отпрянул от Брауна, не ожидая такого поворота событий, как глаза русого мальчишки ошарашенно распахнулись. — Вот же ж сволочь! — Александр уже хотел было накинуться на Чарли, а тот уже сжал трость, собираясь отбиваться ею, но Тимур резко перегородил собой путь к шатену. Он схватил запястья сероглазого, не позволяя ему двинуться дальше. — Хватит, иначе я набью тебе морду, — холодно и угрожающе прошипел брюнет, но Александр от этого заявления лишь прыснул смехом. В следующий момент та самая блондинка визжит от страха, когда Александр и Тимур вылетают из туалетной комнаты, пытаясь повалить друг друга на холодную плитку, но вместо этого они ударяются о торговый стеллаж, который падает вниз, а вместе с ним и шоколадные батончики с хлопьями, которые там стояли. — Я позову полицию! Прекратите немедленно! — закатила истерику она и уже побежала к боковому выходу, в сторону ДПСников, которые ничего не подозревали и спокойно пили кофе возле служебной машины. Александру удалось пару раз пройтись кулаком по челюсти черноволосого, но вскоре преимущество перешло на сторону Тимура, когда тот толкнул его ногой в живот сбив с ног. — Детка, не переусердствуй! — крикнул Чарли, когда вышел из дверного проёма уборной. — Как-как он тебя только что назвал?! — с отвращением прошипел Александр, удерживая кулак Сталь от очередного удара, но Тимур тут же заехал ему по лицу локтем другой руки. — Уймитесь, вы оба! — раздраженно рявкнул русый. И тут парни резко остановились, когда увидели, что кассирша возвращается назад и бежит с двумя мужчинами в форме, которые заметили потасовку сквозь окна заведения. — Не двигаться! — крикнули они, доставая наручники. Все случилось быстро. Александр и Тимур тут же отпрянули друг от друга. Брюнет подбежал к Чарли, схватил того за руку и рванул с ним к выходу, то же проделал и сероглазый со своим русым другом. Казалось, что внезапно между ними возникло перемирие, когда члены органов правопорядка приказали им оставаться на своих местах. Сотрудники ДПС продолжили за ними погоню. Черноволосый в последний раз встретился серьёзным взглядом с Александром, но в этот момент они чувствовали себя почему-то не врагами, а будто старыми друзьями. После они двинулись врассыпную. В один миг Чарли и Тимур запрыгнули в машину, юноша нажал на газ и с резким дривтом уехал прочь с заправки. Машина все больше набирала скорость. Сзади слышался звук сирены. Но Тимур знал эту местность слишком хорошо, он знал каждый поворот, и густые ели были ему верными помощниками в побеге. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Пульс увеличивался, адреналин накрывал с головой, а мысль, что их могут поймать… только сильнее раззадоривала желание спастись бегством. Браун часто-часто дышал, хватаясь за поручни и сиденье машины. В груди было щекотно из-за накатывающего страха. Из-за преследования, из-за высокой скорости, из-за неровности дороги. Они могут попасть в аварию. Легко. — Держись! — предупредил Тимур слепого. Чарли сильнее ухватился за поручень, и машина сделала резкий поворот, издав истошный скрежет колёс об асфальт. Они проехали ещё дальше с ещё большей скоростью, а затем резко остановились, ставя машину на ручник. — Тиму-! — шатен хотел было обратиться к юноше, но тот внезапно закрыл его рот ладонью и заставил чуть пригнуться к сиденью. Браун прислушался к окружению, и услышал, что звуки сирены ДПС пронеслись где-то вдалеке, а затем стихли. Парни тяжело дышали. Некоторое время они сидели неподвижно и молчали. Рука Тимура, что все это время давила на затылок Чарли, чтобы тот нагнулся, расслабилась и стала тихонько поглаживать короткие каштановые волосы. Ладонь, что перед этим закрывала рот западника, перешла на щеку и застыла на ней. — Тим, — тихо позвал его Чарли. Оба подняли голову и почувствовали дыхание друг друга. Тимур жадно начинает бегать глазами по телу и лицу шатена, а Чарли, словно почувствовав это, облизнул пересохшие губы. В одно мгновение они мигом прильнули друг к другу, поцеловавшись. Их языки снова сплелись в мокром, жарком поцелуе. Браун простонал от блаженства, от ощущения напора, которое внезапно овладело младшим. Руки северянина поспешили расстегнуть ремень шинели, а за ней пуговицы, Браун же сдернул с себя темные очки, куртку и чёрную футболку. Военный жетон зазвенел, ударившись об оголенную грудь шатена. Чарли уже и не помнит, зачем он его нацепил и где откопал, но Сталь наличие аксессуара очень сильно понравилось. На жетоне было написано имя Брауна, его группа крови и вера. Атеист. Ну да, конечно. Армейские воспоминания накатили на брюнета. Снова. И он понял, что его сейчас ничего не сковывает, что всё самое страшное, что могло с ними случиться, давно прошло. Война закончилась. Больше им не придётся вздрагивать от любого шума, думая, что враг поблизости. Их больше не разделяют миллионы километров. Они здесь и сейчас. Они есть друг у друга. Всё хорошо. И он чертовски хочет Чарли. Тимур прильнул к шее шатена. Он обнимает его, поглаживает спину, талию, бедра, алые следы один за другим начинают появляться под поцелуями желтоглазого. Браун делает глоток воздуха и со стоном выдыхает, затем снова и снова… — Детка, хочу… хочу-у… ! — стонет Чарли, наслаждаясь ласками возлюбленного. Он запустил ладонь в короткие тёмные локоны, прижимая юношу ближе к себе, другой он провел по его ноге, поднялся к паху, стал поглаживать твёрдый бугорок за плотной тканью штанов. Сталь томно промычал и снова стал с трепетом целовать влажные губы западника. Тимур на мгновение отрывается от желанных уст, сбрасывая с себя свитер, тоже потянувшись к паху возлюбленного, ощущая сквозь ткань его возбуждение. Слышится звук растегнувшейся молнии. Чарли одним рывком снимает с себя узкие джинсы, а затем опрокидывает юношу, нависая над ним. Пульс Тимура учащается, когда Браун дотрагивается его груди своей. Тепло и гладкость обнажённой кожи вызывает табун мурашек. Парень растерян, он не знает, что делать дальше, поэтому ему остаётся лишь отвечать на поцелуи и обнимать спину возлюбленного. Приятно. Нежными касаниями губ Браун ласкает каждый шрам, каждый ожог, что напоминал о плене. Но все это теперь в прошлом. Чарли затягивает один из сосков в рот, посасывает, пальцами ласкает другой. Тимур жадно глотает воздух, пытаясь не издавать больше непристойных звуков. Шатен добирается мокрой дорожкой поцелуев до стояка возлюбленного, приспускает мешающую ткань и облизывается. Он набирает больше слюны во рту, а затем высовывает язык над членом юноши, и прозрачная вязкая капля стекает прямо по головке органа, и Сталь чуть подрагивает плечами от ощущения прохлады, но он был уверен: Чарли его согреет. Браун начинает с азартом вылизывать ствол брюнета, поднимаясь то к уретре, то к самому основанию. После он берет член полностью в рот и посасывает его, двигая головой. Тимур простонал от наслаждения, откинув голову на дверь машины. Здесь было маловато места, но сейчас это было не важно. Абсолютно плевать. — Чарли~… — стонет юноша, поглаживая Брауна по затылку, начиная подмахивать бёдрами, задавая слепому темп. Тот от напора воодушевленно мычал, не отрываясь от парня, но всеми силами пытался подстроиться под ритм. Еле заметные капельки слез появились на ресницах Чарли, но он не сопротивлялся, а лишь с охотой заглатывал пульсирующий член Тимура. Северянин закусывает губу, зажмуривает глаза. Да, Браун точно спец в этом деле. Его язык и горло… вытворяют что-то невероятное. Он уже чувствует, что почти на пике, но именно в этот момент Чарли отрывается от горячей плоти и начинает тяжело дышать. — Это было слишком? — спросил с опаской Тимур, но Чарли на это лишь приложил палец к его губам, призывая помолчать. — Тш-ш-ш… — его глаза были закрыты. По губам стекала капелька слюны, которую Браун эротично слизнул, привлекая внимание брюнета полностью к себе. Он оперся руками о сиденье машины, подполз поближе к лицу юноши, а затем качнул бедрами, тем самым потерев их члены друг о друга. — Ха~… Чарли, — не смог подавить стон от сладкой ласки Тимур. Брюнет снова потянулся за поцелуем. — Что? Больше не противна мысль, что я тебе только что… — Замолчи, — с досадой вздохнул желтоглазый, но все же их губы встретились, на что Чарли довольно улыбнулся и снова качнул бедрами. Тимур обнял его за плечи, тихо постанывая каждый раз, когда член его возлюбленного терся о его, при каждом касании вызывая приятную щекотку по всему телу. От Чарли приятно пахнет цитрусом. У него очень ухоженная кожа, такая гладкая, будто бархатная, даже не верится, что этот человек когда-то воевал. Обычно раны у Чарли заживали быстро, не оставляли следов, но потеря зрения была намного страшнее, чем большое количество шрамов на теле, которые красовались практически на каждом сантиметре кожи юноши. Сладостные ласки почему-то закончились, и Тимур от этого с недовольством выдохнул. Чарли выпрямился в спине и провел ладонью по каштановым волосам убирая челку назад. Тимур был готов поклясться, что хочет расцеловать каждый сантиметр его тела. Этот торс, эти плечи, эти губы, бедра, тазовые косточки. Всё-всё. Чарли проводит руками по груди брюнета, специально задевая набухшие соски, ощущая следующую после этого дрожь юноши. Он улыбается подобной реакции на свои касания, наклоняет голову набок. — Скажи, детка… ты ведь хочешь меня? — Браун знал ответ, он чувствовал ответ у своего бедра, что изнывал от желания скорой разрядки. Но все-таки… — Да, — тихо отвечает Тимур, поглаживая колено шатена, томным взглядом снова и снова проходя по желанному телу. — Ты хочешь меня больше, чем ту девушку? — этот вопрос прозвучал из уст Чарли будто неуверенно, но от него Тимур дернулся. Он все еще думает об этом? — Чарли, ты серьезно? — с сочувствием произносит Тимур, закатывая глаза. — Я знаю, что она тебе понравилась, — он говорил это с улыбкой… с пониманием. — Но я заставлю тебя забыть о ней. В следующее мгновение Тимур был полностью повален на сиденье. Он был в замешательстве. И тут его глаза резко распахнулись, когда Браун, поджав губы, насадил самого себя на член юноши. Оба издали громкий вздох. Тимур — скорее от неожиданности, а Чарли — от своей же резкозти. Тимур зашипел от того, как сильно его член туго сжало колечко мышц. Это было чертовски приятно, но Сталь понимал, что Брауну может быть в этот момент чертовски больно. Однако внутри слепого было влажно и скользко, как будто он… — Прости… Мне надо… привыкнуть… — плечи Чарли подрагивали, он закрыл ладонью рот, тяжело дыша. Юноша боялся сделать хоть одно маленькое движение. — Какого хрена?! Тебе же больно! — А как ты думаешь, зачем я крем тот несчастный купил? — обиженно фыркнул Браун, пытаясь подавить напряжение в теле. — А потом пятнадцать минут с тобой в туалете торчал? — Но почему ты вдруг… — Я ведь сказал, что смогу ублажить тебя не хуже любой девицы… И Тимур все понял. Он стукнул себя по лбу, тяжело вздохнув. — Нет, я не хочу заставлять тебя! Это чуть ли не изнасилование! — А ты и не заставляешь! — деловито заявил Чарли. — То что я сказал тогда, не означает, что я… не люблю проникновение… Я часто стимулировал себя там, мне даже нравилось, просто я это ни с кем не делал. Потому что я не доверял своим партнерам. А ты… Детка, я люблю тебя на протяжении пяти лет, как я могу думать, что меня может брать подобным образом кто-то другой? — Ты уверен? — с опаской говорит юноша, на что Браун делает первый толчок. — Более чем, — кусая до крови губу, ответил он, пытаясь найти удобную позу, а затем чуть дернулся. Тимур почувствовал небольшую выпуклость, что сильнее надавила на головку его члена. От этого оба чуть ли не вскрикнули. Щеки обоих раскраснелись, Браун не мог подавить улыбку. — Видишь? У меня начинает получаться~… Чарли начал двигаться. Сначала тихонько. Тимур и не думал его подгонять. Оба прерывисто дышали. И каждый раз Браун подрагивал и издавал томный стон, как только член юноши снова касался того места. Кажется, он понял… Это было намного лучше чем дрочка или минет, хотя минет Чарли, наверно, был так же шикарен, как то, что он сейчас делал. Он фактически отдался ему. И эти мысли придавали юноше смелости, даже некое чувство гордости. Он для него — единственный. — Ах~…! Ах~! М-м~! — постанывал Браун, набирая темп. — А это… не так уж и плохо~… чёрт…! Юноша в очаровании наблюдал за возлюбленным, за тем, как свет восходящего солнца падал на изгибы такого желанного тела из лобового стекла. Его дыхание, его стоны, его плавные движения, — все это юноша возлюбил еще больше в один миг. «Хочу его всего… всего… без остатка!» Тимур принял вертикальное положение и обнял одной рукой шатена, прижав ближе к груди, а другой обхватил его член. — Эй! — Чарли хотел уже было возмутиться, но тут его рот заткнули поцелуем. Браун задрожал, когда парень тоже начал двигаться, наращивая темп. И что самое плохое… Тимур входил в него, прямо задевая простату. — Ах! С-Стой! Не-ет~! Ах! Так не должно быть! — задыхаясь и пытаясь оторваться от сладких поцелуев, шептал Чарли. Он вцепился длинными пальцами в смуглые плечи, но тут в его шею вонзились клыки северянина. Чарли вскрикнул. Все естество внезапно ослабло не в силах сопротивляться, теперь уже его повалили на кресло. Тимур прижал Брауна весом своего тела, не выпуская из объятий, и продолжил наращивать темп. Сталь принялся высасывать сладкую кровь возлюбленного, одновременно надрачивая ему в такт толчкам. А слепой уже не мог сдерживаться. — Нет! Нет! Я должен делать тебе приятно! Нет! — вскрикивал Браун, через каждое сказанное слово, чувствуя, как головка члена юноши снова и снова толкается в чувствительный комочек нервов. Он больше не мог противиться, его ноги по неволе обхватили талию парня, а руки обняли за шею. Уголки губ Чарли поднялись вверх от ощущения скорого оргазма. Он стонал теперь в голос, выкрикивал имя брюнета при каждом проникновении. Желтоглазый продолжал покрывать шею западника укусами, с особым наслаждением ощущая привкус его крови. «Теперь он мой… мой! Только мой!» — рыча и ликуя, думал про себя юноша. Он без церемоний на последних минутах втрахивает тело Чарли в сиденье. Чарли резко выгнулся в спине, ощутив, как его накрыла волна оргазма. Его рот раскрылся в немом стоне, собственное тело свело резкой судорогой, и он кончил в ладонь северянина. Внутри разлилось теплое семя Тимура. Голова закружилась, стало тяжело дышать, Браун провалился в небытие.