Scrubbing away Human Emotion

Мелодичный звук заставляет Скарамуччу проснуться. Он хмурит брови, недовольный тем, что его сон был нарушен. Тон мелодии меняется; он становится мягче и напоминает ему птицу, взмывающую к небу тёплым весенним днём. О чём он думает? Раздражённо открыв глаза, Скарамучча обнаруживает, что смотрит на потолок, очень похожий на палатку. Ткань изношена и была зашита точно несколько раз. Если бы шёл дождь, это никоим образом не защитило бы от капель. Он бы не смог так заснуть, особенно на спине, с полностью открытыми уязвимыми местами. Как будто его положение так и кричит, что он в свободном доступе для убийства. Когда мелодия на мгновение замирает и продолжается на октаву ниже, он ищет её источник. Слева от него выход, из которого открывается вид на траву. В нескольких шагах от входа сидит тот самый «кленовый» парень, аккуратно скрестив под собой ноги; меч лежит рядом. Звук, кажется, исходит из его уст, когда он осторожно дует на лист. Это на самом деле впечатляет. В течение крошечного момента, равного птичьему крику, он не издаёт ни единого звука, наблюдая за потомком клана Каэдэхара, находящегося в трансе. Почти сразу же вспоминает, почему он нападал на него. Просто хотел проверить силу сердца бога. И в результате потерял сознание. Что, чёрт возьми, произошло? Неужели Каэдехара сделал с ним что-то такое, чего он не заметил? Нет, это невозможно. Он бы никогда не пропустил ничего подобного. Ради архонтов, его сделали Предвестником Фатуи, и теперь он владеет электро-гнозисом. Как будто он позволил бы случайному фанату листьев обмануть себя. Должен ли он снова сразиться с ним? Должен ли просто уйти? Разве это не было бы настоящим позором для него? Пытался кого-то убить, потерял сознание, а потом просто ушёл? Нет, он не позволит парню жить, зная, что он может рассказать кому угодно эту историю. Итак, вот что он сделает: тихо встанет, но не бесшумно. Ему не нужен момент неожиданности, чтобы одолеть этого парня. Все безликие свидетели уже виделив их первом бою, он обезоружил и победил парня всего за четыре хода. Он сделает это ещё раз. С такими мыслями он садится. Ну, пытается. Когда он вкладывает всю свою силу в мышцы, чтобы приподняться — ничего не происходит. Он даже не может пошевелить головой. Каэдехара отравил его? Яд не должен воздействовать на его организм. Должно быть, это что-то другое. Он пытается пошевелить руками. А это уже получается. Однако возможность поднять руки пока кажется недостижимой затеей. Он понимает, что его энергия иссякла. Ему нужна еда и ещё больше сна. Как смертному. Как же противно. — Нужна помощь? — странник выглядывает из-за плеча, наблюдая за Скарамуччей. Лист спокойно лежит на бедре в забинтованной руке. Скарамучча не отвечает, просто стискивает зубы и снова смотрит в потолок. Если незнакомец подойдёт достаточно близко, ему просто придётся выжать из себя всё до последней капли энергии, чтобы выхватить у него меч и защититься. И действительно, кленовый парень кладёт лист на землю, берёт меч и заходит в палатку. Скарамучча подтягивается и пытается расслабить каждую мышцу, которая инстинктивно напрягается, чтобы сохранить всю энергию. Он нападёт через три… две… — Твоя вуаль порвалась. — Какого чёрта? — его внимание переключается на окружающее пространство, пытаясь найти свой головной убор. Кленовый парень подходит ко входу и поднимает шляпу. — Я думаю, это произошло, когда я снял её с вас, чтобы положить на землю. Мне очень жаль, но, возможно, я смогу это исправить. Она не будет выглядеть так идеально, как раньше, но я сделаю всё возможное, чтобы восстановить её великолепие. Именно тогда он находит в себе немного силы и приподнимается на пару сантиментров. Кленовый парень понимает, что он пытается сделать, и бросается к нему. Положив одну руку ему на плечо, а другую — на верхнюю часть спины, он помогает ему сесть. — Не прикасайся ко мне, — шипит Скарамучча, морщась от отвращения. Кленовый парень осторожно убирает руки и садится рядом, подперев одну ногу. — Вы всё ещё не восстановили свои силы. — А то я не вижу, гений, — сарказм. Странник хмурится. — Часто ли у вас бывают эти внезапные приступы слабости? Глаз Скарамуччи дёргается. — Ты только что назвал меня слабаком? Кленовый парень не отвечает. Если он ждёт ответа, он может ждать до бесконечности. Но несколько мгновений спустя тот подаёт голос: — Ты осознаешь, что я мог бы легко убить тебя? — Я думал твой меч предназначен для спасений, а не убийств, — парирует Скарамучча насмешливым тоном. Кленовый парень слегка улыбается. — Так и есть, — он убирает оружие за спину, как бы доказывая свою точку зрения. — У тебя, должно быть, нет инстинкта самосохранения, если ты веришь, что я не убью тебя прямо сейчас. — Я просто знаю, что вы не в состоянии сделать это прямо сейчас. Глаза Скарамуччи сужаются. Он терпеть не может, когда его недооценивают, даже если незнакомец абсолютно прав. У него ведь едва хватает сил, чтобы сидеть прямо. — Я просто хочу, чтобы ты так думал. Кленовый парень хмыкает в согласии (но не очень убедительно), затем тянется в сторону, хватая что-то. — Ты, должно быть, голоден. Я поймал немного рыбы, пока ты спал, и поджарил её на костре, — забинтованная рука протягивает ему одно из обжаренных существ на палочке. Еда обычно — это не то, в чём он нуждается. Он может потреблять пищу, но он спокойно может жить и без этого. Хотя, думая о состоянии, в котором сейчас находится его тело, было бы разумно принять предложение и немного подкрепиться. Он с трудом поднимает руку, но не может удержать её достаточно высоко, чтобы взять палку и держать её на уровне рта. Значение этого факта поражает его до ужаса. О, ни в коем случае. Он не позволит, чтобы его кормили. — Это несъедобно. Ты определённо готовишь так же ужасно, как и владеешь мечом, — вот оправдание, которое он придумывает на ходу. Кленовый парень не реагирует на оскорбление, а вместо этого просто подносит рыбу поближе ко рту Скарамуччи. — Я Каэдехара Кадзуха. Может так будет удобнее, если вас не будет кормить незнакомец. Его гнев позволяет ему отвернуть голову в сторону. — Ты не будешь этого делать. Меня не нужно кормить. — Конечно не нужно. Могу я узнать ваше имя? — Казуха не убирает рыбу. Кажется, он терпеливо ждёт, когда Скарамучча откусит кусочек. — Нет, — нехотя, он открывает рот и откусывает кусок. На удивление, это хорошо приготовленная и вкусная рыба, учитывая, что это всего лишь пресное мясо. Очевидно, он издает недовольный звук. — Отвратительно. Казуха улыбается и поворачивает палочку для лучшего доступа, прежде чем схватить свою рыбу второй рукой и тоже пррступив к трапезе. Пережёвывая, он, кажется, погружён в глубокие раздумья, между его бровями появляется крошечная складка. — А ты не беспокоишься, что я мог отравить еду? Скарамучча усмехается. — Ты правда думаешь, что яд может убить меня? У тебя что, совсем нет креативности? Ответ нисколько не удивил Казуху. Казалось, он даже ожидал этого. — Я мог бы привязать тебя к дереву и позволить молнии оборвать твою жизнь. — Это тоже не убило бы меня. Кленовый парень поднимает бровь. — Правда? Честно говоря, я не могу сказать, что верю тебе. В конце концов, это земля электро архонта. Её сила больше, чем у кого-либо другого здесь. Он не отвечает на это, просто жует чуть более агрессивно. После обеда-ужина (он понятия не имеет, который час), Казуха встаёт и выходит из палатки, чтобы вымыть руки и взять что-нибудь выпить. Свой меч он оставляет позади — в любом случае, бессильный человек в палатке ничего не может с ним сделать. Сначала его организму потребуется некоторое время, чтобы переварить пищу. — Пей, — Казуха опускается на колени рядом со Скарамуччей, его руки обхватывают лист, на котором скопилась вода. Край листа касается чужих губ. Скарамучча думает о том, чтобы разорвать лицо Казухи на части, когда тот открывает рот и позволяет воде попасть в него. — У тебя что, нет никаких чашек в этой твоей уродливой сумке? Казуха вновь встаёт, собираясь принести ещё одну «миску» воды. — Зачем перевозить дополнительный багаж, когда природа готова предложить всё самое необходимое? Он человек природы. Кленовый чудак — это парень, который пьёт воду из листьев, играет песни на них и предсказывает погоду. А ещё сражается только за так называемое благое дело и, по-видимому, разговаривает с абсолютно незнакомыми людьми, чтобы предупредить их о грозе. Какой славный парень. Его сейчас вырвет. Влив в себя ещё одну порцию воды, Казуха откладывает лист. — Как ты узнал, что я из клана Каэдехара? — Я не знал. Спрашивающий тихо вздыхает, усаживаясь рядом. — Ты знаешь, с тобой действительно трудно разговаривать. — Я этого и добиваюсь. Казуха слегка улыбается. — Это довольно увлекательно. — Знаешь, что ещё увлекательно? Мой кулак на твоём лице. — Полагаю, что да. Но я сомневаюсь, что ты сейчас сможешь это сделать, — Казуха смотрит на него, изучая, как лицо Скарамуччи дёргается при напоминании. — Итак, не хочешь ли теперь назвать мне своё имя? Мы делили еду, воду и постель. На мой взгляд, это даёт нам право стать настоящими приятелями. Скарамучча искоса смотрит на этого кленового парня, прежде чем посмотреть на свою шляпу. Вытянув ногу, он касается аксессуаров, что издают успокаивающий звук. — Скарамучча. Казуха откидывается на руки, тем не менее не сводя глаз с лица собеседника. — Что ж, тогда приятно познакомиться с тобой, Скарамучча. Ещё один звон наполняет воздух. — Приятно — это не то слово, которое я бы использовал, Казуха.

***

Проходит два дня, за которые Скарамучча полностью восстанавливает свои силы. Каждый день они едят пресную рыбу и пьют воду из листьев. Казуха иногда говорит стихами, и в первый раз, когда это происходит, Скарамучча чуть не срывает свои голосовые связки, чтобы перебить эти звуки, — единственное, что удерживает его от этого, это тот факт, что он не может сам починить вуаль своей шляпы. К его несчастью, Казуха откладывает починку до последнего возможного момента. Скарамучча выдвигает гипотезу, что, на самом деле, это его стратегия выживания. Он, должно быть, напуган до чёртиков, когда понял, что к владельцу шляпы вернулась вся его сила. — Куда ты теперь пойдешь? — спрашивает Казуха, не отрываясь от шитья у себя на коленях. Он сидит на небольшом камне не очень далеко от палатки. Скарамучча останавливается перед ним, загораживая солнце; в его руке несколько камней, которые он только что подобрал, чтобы бросить в океан, снова испытывая свою силу. Конечно, эти камни должны пролететь как минимум несколько сотен метров. Он уже обсуждал этот вопрос с самим собой последние несколько дней. — На остров Наруками. Я пытаюсь найти кое-кого. Он знает, что его создательница сидит в своём Царстве Эвтюмии, но для него должен быть способ войти в это измерение. В конце концов, он владеет её силами. Казуха слегка кивает, продолжая свою работу. — Я должен ехать на запад. Моему другу нужна помощь после битвы, в которой я принимал участие. — Я думал ты не сражаешься. — Так и есть, но иногда приходится брать меч в руки, чтобы защитить дорогих мне людей от ран. Скарамучча позволяет камням упасть на землю, прежде чем сесть на траву рядом с Казухой. Он собирается спросить, о какой битве идёт речь или кого он имеет в виду под «дорогих мне людей», но прикусывает язык. Он не может допустить, чтобы он думал, что его это интересует. Некоторое время они сидят в тишине, пока Казуха не откладывает свои швейные инструменты и не приподнимает шляпу, чтобы посмотреть на свою работу. Скарамучча смотрит на зашитый шов. Действительно, вуаль больше не разорвана. Узор на ней выглядит немного кривоватым для его намётанного глаза — в конце концов, он знает дизайн лучше, чем своё собственное лицо, — но для посторонних починка, скорее всего, незаметна. — Всё готово к повторному ношению, — Казуха поворачивается к Скарамучче и пытается надеть шляпу ему на голову, но он хватает его за запястье и фиксирует на месте. — Абсолютно точно нет. Скарамучча вырывает шляпу из рук Казухи и надевает её на себя. Звуки, которые он издаёт, когда колокольчики ударяются о ногу Казухи, заставляют разум Скарамуччи расслабиться. Он откидывается назад, опираясь на руки, и тем самым издает ещё один звук. Это удовлетворительно. Казуха наблюдает за ним так же тщательно, как и всегда. У него постоянно такой внимательный взгляд, он изучает всё, что его окружает. Вчера он внезапно вскочил со своего места перед огнём и бросился к кусту, на который Скарамучча даже не обратил ни малейшего внимания. Через несколько секунд он появился из кустарника с мышью в руке. Очевидно, она запуталась и издавала беспомощные звуки. Однако чёртов кленовый парень заметил это. Скарамучча только пренебрежительно фыркнул и продолжил посылать небольшие импульсы энергии в кучу листьев перед собой, заставляя их разлетаться во все стороны. — Не за что, — вдруг отвечает Казуха, вытягивая руки над головой. — Приятно было работать с тобой. Скарамучча только усмехается и встаёт. — Я ухожу. — Ты не хочешь вернуть свой кинжал? Скарамучча оборачивается. И действительно, Казуха протягивает руку, а на его ладони кинжал, который Скарамучча использовал в их поединке. Оружие поблёскивает на солнце. Не говоря ни слова, владелец кинжала делает шаг вперёд и протягивает руку, чтобы забрать вещь. Но прямо перед тем, как его пальцы дотронулись до рукоятки, Казуха сомкнул руку. Встревоженный Скарамучча позволяет силе гнозиса бурлить у него под кожей, но его противник лишь окидывает его задумчивым взглядом, прежде чем заявить: — Я мог бы убить тебя, если бы захотел. Скарамучча прищуривает глаза. — Но ты этого не сделал. Ты не имеешь права сожалеть об этом сейчас. — Я не жалею об этом. Просто напоминаю, — Казуха переворачивает нож, держа его за лезвие, протягивая рукоятку. — Удачи в поисках нужного человека. — Мне не нужна удача, — взяв кинжал, Скарамучча осторожно проводит лезвием по ладони Казухи, его взгляд остаётся прикованным к алым глазам. Поднимая голову, он в который раз оглядывает лицо Казухи с ног до головы и, наконец, разворачивается, чтобы уйти. И его походка кажется странно неустойчивой.