Культ разума

Неделя проходит неожиданно тяжело. Убийства не прекращаются, полиция всё ещё топчется на одном месте, которое, к слову, не менялось с самого начала расследования; а один из ведущих детективов, на которого от безысходности уже ставят ставки и, мало сказать, рассчитывают, не может заставить себя работать. Причиной, конечно, является её новая напарница, которая, по мнению Саши, слишком громко дышит. В какой-то момент Трусова со своим положением смирилась, поняла намерения вышестоящих, пыталась работать. Наконец она поставила собственные интересы ниже обязанностей, но вновь стоит ей прийти в офис, как былая уверенность улетучивается с небывалой скоростью. Она искренне не понимает, как можно сосредоточиться в присутствии постороннего человека..? Особенно когда человек этот занимает другую позицию, всеми усилиями хочет лишний раз проконсультироваться, а ещё имеет свойство, к примеру, уронить ручку или громко перелистывать страницы документов. Александра осознаёт, что от остальных людей ни коим образом не отличается, но ведь и не пытается отнять чужую работу...Именно так она воспринимает нынешнюю ситуацию, а менять принципы смысла не видит. В целом за проведенное вместе время, девушки практически не общались. Старались систематизировать найденный материал в одно место, на этом же их "совместная" деятельность заканчивалась. По сути, каждая работала самостоятельно, только приходилось делить помещение с ещё одним посторонним человеком. И данный факт не устраивал обеих: Анна желала усилить продуктивность работы, Саша боялась дышать. «Как будто следователям нужно уметь работать в социуме. С чего бы?» — Думала Трусова в любой момент их плоского общения с Щербаковой. Александра старалась взять себя в руки, хотябы не грубить, отвечать корректно, однако это получалось с переменным успехом. Ане подобное поведение следователя, конечно, не нравилось, но не в её полномочиях исправить ситуацию, по этой причине старалась не жаловаться. Так или иначе, любые просьбы о распаде союза были отклонены, девушки всеми силами этот факт пытались принять. — Никаких продвижений...— Устало говорит Анна, повторно проверяя все отсчёты. — Чья же это вина? — Слишком резко отвечат Саша, сама не ожидавшая от себя подобного тона. Контролировать эмоции и речь не умеет абсолютно, поэтому отводит взгляд от девушки напротив. Стыдно ли ей? Возможно. Изменит ли она что-то в следующий раз? Точно нет. — Ты утверждаешь, что дело во мне, когда сама работать не желаешь? — Грубостью отвечает Щербакова, которой, честно признаться, унижения в свою сторону надоели слишком сильно. Трусова её понимает, но вопреки своим принципам пойти не может. Ещё ни разу она не удосужилась объяснить Ане причину неоправданной ненависти, потому что себе её объяснить не готова. Кем бы не являлся человек, основная проблема в самой Александре, и мириться с этим невозможно. — Я бы одна справилась лучш...— Вяло начала было говорить Саша, но закончить мысль не успела. Этот текст Аней уже был заучен: за несчастную неделю ей удалось услышать подобное предложение больше раз, чем всего остального, а это не напрягать не может. — Хватит! — Неосознанно ударив книгой по столу от нервов, говорит Щербакова, привлекая внимание напарницы. — Я уже это поняла, что мне сделать?! Она злится и этого не отрицает; скрывать эмоции не в её стиле, как и терпеть обращение, что оказала ей Александра за недолгие дни знакомства. Саша от неё такого не ожидала, впрочем, как и сама Аня не ожидала от себя. На протяжении всей недели Щербакова вела себя тихо и уважительно по отношению к новой знакомой, но, оказалось, это вовсе не влияло на количество терпения девушки. — Меня тяготит Ваше присутствие. — Не желая вступать в уже обыденную ссору, каких на неделе было немало, чётко, с притворной наигранностью говорит Александра. — Неужели? По какой, позвольте узнать, причине? — Анна, в свою очередь, наоборот, как никогда ранее хочет продолжить спор, наконец докопаться до истины. Сейчас для неё Трусова – огромная загадка, которую пока хочется изучить, но Ане кажется, что желание это временное. И с каждым новым взаимодействием всё сильнее хочется прекратить их вовсе. Саша старательно формулирует мысль, хочет объснить свою позицию, даже несмотря на то, что точный ответ сама не знает. Она лишь желает, чтобы подобные вопросы прекратились. Но прежде чем наконец эту мысль высказать, в кабинет буквально влетает встревоженная секретарша и пока, наклонившись к коленам, пытается отдышаться, следователи озадаченно переглядываются между собой. Переживания об очередном конфликте резко ушли на второй план. — Всё в порядке? — Спрашивает Аня у Лейлы, когда та уже встаёт и поправляет едва не упавышие в носа очки. — У меня то да, у вас – не знаю...— Неоднозначно говорит она, скрестив руки на груди. Простояв так несколько секунд, всё же вспоминает причину своего визита, — Ой, вас срочно звали в конференц-зал! Девушкам без необходимости повторять дважды: когда тема вновь заходит о работе, они спокойно включаются в дело, не обращая внимание на посторонние проблемы. Саша в этом преуспеть старается. В зале Пётр Иванович уже начал свою лекцию, кивком головы поздоровался с опоздавшими и продолжил монолог: — Повторяю для жертв памяти Лейлы. Сегодня в своей, к сведению, полицейской машине был убит один из наших сотрудников по известному делу. — По телу Саши прошёл холод. Неужели неприятель настолько близко? — Перед смертью он успел описать нам преступника, звонок полностью записан у оператора, но из имеющейся информации только цвет куртки. Чёрный. Настроение следователей в зале резко ухудшилось по объективным причинам. Тем временем глава полиции продолжил объяснять все подробности. — Видеорегистратор на автомобиле был прострелен, восстановлению не подлежит. Итого мы имеем место убийства, знание, что..."человек был в черной куртке", — Начальник на време остановился, чтобы обдумать ответ, — Пожалуй, это всё, уважаемые. Стоило ему закончить выступление, в зале поднялся шум. Саша и Аня, кажется, на мгновение забыли о взаимной ненависти, повернувшись друг к другу, начали возмущённо рассуждать на тему. К сожалению, дискуссия длилась недолго: осознание пришло быстро, после чего девушки неловко и почти одновременно отвернулись в противоположные стороны. Ситуация действительно давно вышла за рамки, и не только граждане, страдающие от страха убийства, теперь в зоне риска. Это, безусловно, пугает, и пока Александра пытается совладать с подобными чувствами, кто-то в зале задаёт вполне объективный вопрос: — Каким же образом обычный человек мог добраться до нашего сотрудника, находившегося в полицейской машине? — Трусова сначала и не замечает, что голос исходит где-то совсем близко..— Вероятно, он имел важную конфиденциальною информацию. Щербакова делает некий вывод, не менее логичный и справедливый, чем изначальный вопрос. И Саша только не может понять, почему не додумалась до такой очевидной вещи раньше...Кулаки невольно сжимаются от "внутреннего поражения", что уйти от глаз рядом сидящей Ани не может. В душе это также тешит её самолюбие, но в жизни она не подаёт каких-либо признаков. В помещении возникает пауза, каждый из присутствующих обдумывает сказанное Анной, и как бы кто не старался опровергнуть теорию, она была весьма оправданной. Система продумана до мелочей, рабочие автомобили не являются исключением. И поскольку смерть была установлена внутри самого транспорта, вариантов остаётся немного. У граждан, не имеющих доступ к этому отделению следственной прокуротуры, нет доступа и к всему, что им принадлежит, к примеру, государственные машины. — То есть... Кто-то из нас? — Озадаченно спрашивает неопределённый человек из зала, но ответа не получает. В целом, подобные истории, когда преступник помогает искать самого себя, происходили не раз. Тогда это объясняет настолько уверенное и прогрессивное совершение преступлений, круг подозреваемых заметно сужается, но тот факт, что враг находится слишком близко, не позволит работать в полную силу, спровоцирует панику, и расследование грозит быть более опасным для самих сотрудников, чем предполагалось. А самый главный вопрос: с чего начать и как доверять своим же союзникам или друзьям? К счастью, у Трусовой таковых не было, однако похвастаться равнодушием к данной ситуации не может даже она. Ни на что не намекая, просто "на всякий случай ", Саша пересела на соседний стул, находившийся чуть дальше от Щербаковой. Не замеченной эта провокация не осталась, но, к радости, комментировать Аня её отказалась. — Как меняются наши планы? — Наконец спросила Трусова, не в силах терпеть ожидание. Сашу нельзя назвать слобонервной, но даже она, повидавшая в жизни немало крови и смертей, имеет моральные принципы, хочет показать, что не стоит считать её равнодушной. Пётр Иванович, стоявший всё это время с опущенной на руки головой, резко выпрямился, настороженно посмотрел на присутствующих. Затем достал какой-то платочек и сумки, медленно, под наблюдением остальных, вытер лоб, наконец прокашлялся и ответил: — Такие решения принимаются не сиюминутно...— В зале поднимаются возмущенные возгласы, но глава будто их не замечает, находится в раздумьях. — Да! Вы все, абсолютно все, завтра же пройдёте детектор лжи, ещё будете сдавать оружия во время нахождения со мной в одном помещении, возьмёте справку о психических отклонениях и удалите мой номер телефона! Всё понятно?! Такой паники, конечно, не испытывал никто. Аня, не ожидавшая такого высказывания, озадаченно посмотрела на Сашу. — Не обращай внимания, у деда первая подобная практика. — Махнув рукой и почти не задумываясь, ответила Трусова. — А у тебя не первая? — Спросила Щербакова, и сама не поняла, чем руководствовалась в этот момент, но Саша от ответа воздержалась. Приказав всем ровно сидеть на своих местах, Пётр, внимательно наблюдая за каждым выражением лица подчинённых, вышел из зала. За ним последовали и остальные, все были встревоженны, что, собственно, не так удивительно. Уже на лестничной площадке Трусова задумалась о будущем совместного с Щербаковой расследования. Теперь, по идее, пары должны расформировать, на что Саша очень надеялась, однако на данный момент приказа нет. Что делать сейчас? Она остановилась на лестнице, поняв, что идти с абсолютно незнакомым и не вызывающим доверие человеком в одно помещение ей не хотелось. Отсутствие шума от шагов привлекло внимание Анны, она повернулась, чтобы посмотреть на партнёршу. Осознание приходит не сразу. — Постой, ты и меня подозреваешь? — Возмущённо спросила она, поймав взгляд зелёных глаз, по которым ответ уже виден. — Я тебя совсем не знаю. — Александра не говорит через намёки, тем более, не пытается себя отправдать, только складывает руки на груди и смотрит на напарницу с упрёком, будто уже доказала её виновность. Конечно же, Саша настолько поспешных выводов делать не станет, но обязательно будет наблюдать за Щербаковой, просто потому, что сейчас в подозрении абсолютно каждый. Анна усмехается; понимает поведение Трусовой, но отвести сомнения от своей персоны хочет. — В таком случае я бы не пыталась так старательно раскрыть это дело! Мне бы пришлось искать саму себя? — Стандартная схема для преступника, — Александра говорила довольно спокойно, в отличие от эмоциональной Ани, которая такими заявлениями крайне возмущена. Она старательно готовит речь, подходя ближе к Трусовой, даже примиряет жестикуляцию. Саша подмечает, что ответ готовился информативный, но сказать Щербакова ничего не уступает: девушки слышать снизу лестничной площадки громкие, тяжёлые, можно сказать, пугающие шаги и на время забывают об очередном разговоре. Их удивление запечатлелось на лицах, когда следователи увидели причину этих звуков: Лейла с громадной стопкой бумаг медленно и явно не без усилий передвигалась по лестницам. Честно признаясь себе, Аню эта женщина за недолгую неделю работы в новом помещении успела рассердить. Секретарша обладала уникальной способностью влезать в ненужный момент, давать глупые советы, однако при всём этом со своими обязанностями не справлялась. Вот и сейчас, кинув удивлённым девушкам "День добрый ", прошла мимо, поднялась ещё на этаж выше, а затем, выранив несколько бумаг из огромной стопки, с ужасом побежала на этаж вниз. И пока следователи вновь ожидали прекращения её учащённого дыхания, наконец выпрямилась и произнесла: — Пётр Иванович в срочном порядке приказал всем покинуть здание. Аня и Саша даже переглянулись, но обе поняли по какой причине им придётся отправиться домой. Только вот такими темпами дело раскрыто не будет. Следователям без слов и лишних вопросов пришлось подчиниться указаниям. Они покидают помещение, и Александра таким обстоятельствам в какой-то степени рада, Аня – вовсе нет, но обе точно знают, что должны продолжить работать. И даже Трусова признаёт необходимость союзничества, не знает, станет ли Щербакова доверенным лицом, но на этот раз от диолога не откажется.