Культ разума

Дело в тупике, как никогда ранее: произошло два жестоких убийства с кротчайшим промежутком во времени, вновь на всеобщем обозрении, что, естественно, у населения вызывает реальную панику, а единственный свидетель за несколько суток не вымолвил и слова. Психиатр прокомментировать поведение женщины оказался не в состоянии: случай действительно был не самым типичным, однако Трусова всё равно ссылалась на его некомпетентность. Сама Саша настолько ущемлённо чувствовала себя впервые, ведь за последнее время никто, и она в том числе, похвастаться своим стажем и умениями не смог. Тяжело признаться, но без Ани девушке работать нравилось меньше: напарница помогла хотябы морально. Сейчас, пока Щербакова заболела, а убийства после того самого случая временно прекратились, Александра совсем не может заставить себя думать. В офисе всё ещё присутствует предположение о преступнике из коллектива, следователи работают куда осторожнее, но благодаря тому, что вечно испуганный Пётр Иванович решил действовать в пользу личной безопасности и продолжал отдавать всем приказы удалённо, как таковой паники не замечалось. В целом, подавленное состояние Саши не стало предлогом для остановки дальнейшего расследования: она каждый день старалась навещать свидетельницу, искать догадки с помощью других источников, получалось ли это – другой вопрос. Сегодня она собиралась повторить ежедневную процедуру, однако настроение, особенно на контрасте с предыдущими днями, было неожиданно воодушевленным. Причиной стало выздоровление Щербаковой, и как бы Саша факт озабоченности этим вопросом ни отрицала, всё равно была рада такой внезапной новости. Не то, чтобы сильно хотела её видеть – возвращение к прежднему ритму жизни давало надежды на будущее. Конечно, в приоритете продуктивность работы, но Трусовой кажется: её моральное состояние обязательно вернётся в привычное состояние. В последнее время их отношения вышли на новый, как думала девушка, колоссальный уровень. Теперь в переписке помимо вопросов о работе встречались редкие сообщения, касающиеся личной жизни, к примеру, вопросы о самочувствие или настроение. Сашу подобные обстоятельства удивляют, но не в такой степени, чтобы тратить время на раздумья по этому поводу. Однако настолько близко к себе человека подпускает впервые, часто жалеет о новых диалогах и даже сомневается в их безопасности, только не может понять одного...как вообще дошла до этого? — Я никогда больше не буду с кем-то дружить! — Говорит себе маленькая Саша, задыхаясь от сбитого дыхания и ручьём текущих слёз. — Не буду больше писать первая...— Повторяет она себе лет через пять, когда сжимает в руке телефон, удаляя очередную переписку. Искренне старается сдержать волной накатывающую истерику, позволяет лишь одинокой слезе упасть на пол с характерным звуком и вновь утверждает: — Никогда. Спустя какое-то время, уже взрослая, но в своём деле только развивающаяся девушка безжалостно отказывает в любом контакте с посторонними лицами, если они ни коим образом не касаются работы. Опытная Александрв Трусова без труда игнорирует окружающий мир и думает, что справляется самостоятельно. Так, впрочем, и было до появления её напарницы. Следователь старается убедить себя в отсутствие катастрофичности, лишь порой испытывает панику, когда собирается отправить новое сообщение. Но отрицать своё излишнее внимание новым знакомством более нет смысла. Может, не так плохо, что Саша наконец, спустя огромное количество времени, смогла перебороть ошибочные убеждения и неоправданные страхи? Быть может, люди не всегда способны причинять лишь боль? Как бы то ни было, разобраться в этом – задача не из лёгких, требующая много концентрации, внимания и, что самое главное, желания тратить на неё силы и время. А таких ресурсов Трусова, увы, не имела. Сейчас любая свободная минута уходит на расследование, а минимальное количество энергии – на разочарование, угнетение и страх. Но сегодня всё же что-то позволяет выделить свои силы на положительные чувства, о которых в последнее время Александра порой забывала даже думать. Пусть это из-за Щербаковой, или причина кроется в чём-то другом, глубоком и неизведанном; девушка рада внезапно вернувшимся чувствам, эмоциям, что несвойственно ей в обычной жизни. Хотя даже понятие "обычная жизнь" для неё в последнее время такое двойственное и размытое, что рассуждать можно часами, чего Саша, естественно, позволить не может. Аня уже на месте, в их совместном кабинете, который, на удивление, Саша сегодня делить и отстаивать каждый метр не стала. Они просто сидели за своими столами и пытались сосредоточенно работать, однако после очередного вопроса о самочувствии Анне становилось всё труднее выполнять свои обязанности. Вместо привычных «Что ты нашла у журналистов?» и «Почему от тебя никакой пользы?» сегодня она слышала только: «Точно хорошо себя чувствуешь?». А это постепенно начинало вызывать усталость и едва ощутимое раздражение. — Саш, если бы я была не в должном состояние, то не появилась бы тут сегодня. — Говорит она, когда уже не может терпеть однообразные слова в свою сторону. — Всё нормально, лучше расскажи, что выяснили психологи. Сегодня Щербакова действительно собрана и настроена на работу. Была. С Сашей, по её мнению, как и в реальности, происходили необъяснимые вещи, которые, признаться честно, идут не в пользу продвижения расследования. — Больно признавать, но ты права. — Напряжённо выдыхает Александра, откинувшись на спинку стула, — А «специалисты» и слова вытянуть из сведетеля не могут. — И чем объясняют? — Интересуется коллега. — Лишь строят предположения. На мой взгляд, эмоциональных шок они придумали, чтобы оправдать свою дилетантность. — В своей манере отвечает Трусова, на что Ане остаётся только закатить глаза и вернуться в собственные размышления. Разве такая сильная стадия шокового состояния, сохраняющаяся на протяжении такого количества времени, является нормальной реакцией? Погибший был абсолютно посторонним человеком для сведетеля, тем не менее, его смерть вызвала подобные необъяснимые последствия. — К слову...— Начинает Саша, привлекая внимание напарницы, — За твоё отсутствие не было ни единого покушения, и это довольно удивительно, если учесть, с какой интенсивностью работал убийца прежде. Аня медленно поднимает свой озадаченный взгляд и сталкивается с изумрудными глазами, теряется в них на какое-то время, выпадает из реальности, а позже, вспомнив утверждение напарницы, смеётся, пытаясь сделать это как можно естественней, хотя выходит откровенно плохо. Саша поднимает бровь, и кажется: Щербакова этим смехом раскрыла свою виновность. — Ты всё ещё меня подозреваешь? — Так же с улыбкой спрашивает Аня, но получает в ответ только серьёзное: — Не вижу ничего смешного, — и действительно перестаёт смеяться. На самом же деле, это вовсе не новшество, когда маньяк решает прекратить преступления на время, чтобы отвлечь от себя подозрения в случае громкого заявления о предыдущих деяниях. Но тут он переусердствовал: следователи в тупике без того, к тому же список подозреваемых не отличается величиной. Подозрения отводить не от кого. Радует другое: во время экспертизы по установлению смерти на трупе была найдена посторонняя группа крови. Есть вероятность..весьма небольшая, но обнадёживающая, что капли крови принадлежат преступнику, соответственно, выведут детективов на след с помощью ДНК-теста. — Получается, нам сейчас остаётся только ждать результатов экспертизы или действий преступника, так? — Через какое-то время обречённо произносит Аня, скорее как утверждение, нежели вопрос. — Второе было бы нежелательно, но похоже на то.