Тайный дневник Макара Гусева

28 ноября 2010

      За последние три месяца я не могу вспомнить и недели, чтобы я не побывал у Сыроежкиных. По воскресеньям Боб обычно занят — в спортшколе свой режим — и я вроде как получаюсь свободным даже от семейных обязанностей. Никаких хобби у меня нет, и раньше я посвящал этот день бытовым вопросам, а попросту занимался ерундой: немного прибирался в доме и ходил в бассейн. Теперь бассейн я сдвинул на ранее утро, уборку на вечер, а днём торчу у Серёжи в гостях. Элек со мной ездит редко, хотя Серёжа ему рад всегда (и это полностью взаимно), а его дети от чудо-андроида просто в восторге. Ещё бы, робот мало того, что неотличим от живого мальчика, так ещё и представляет собой точную копию их папы в детстве. Но у Эла на первом месте собаки (они же: «бедные-несчастные, одни в приюте, им тесно, страшно и некомфортно. Знал бы ты, Макар, что они мне рассказывают!»)       Одну мелкую псинку Эл, кстати, сплавил сердобольной Зое, а по факту Серёже — Зое ухаживать за собакой некогда, да и сил нет. Вообще, Кукушкина, или Зоя Александровна Фридман, Кукушкиной у меня теперь даже заочно язык не поворачивается её назвать, оказалась очень приятной и общительной женщиной. И намёка от её школьной стервозности и язвительности не осталось. То ли работа с людьми её изменила, то ли она, как в известном мультфильтфильме: «Это я почему вредная была? Потому что у меня Сыроежкина не было!» А сейчас, значит, Сыроежкин у неё есть и никуда не денется, вот и ходит Зоя добрая и счастливая. Нас с Элом она вспомнила сразу и очень нам обрадовалась. Ну, или очень натурально сделала вид, что тоже неплохо.       А Серёжа, когда впервые после стольких лет увидел Электроника, даже расплакался. Обнял его и минут пять от себя не отпускал, по голове гладил и насмотреться на него не мог. Эл мне потом дома сказал, что жаль, что так получилось, что они тридцать лет не виделись. Ну а я что? Если б Эл захотел Серёжу найти, я разве мешал бы? Просто у каждого своя жизнь была, свои проблемы, и, видимо, всё-таки не до этого было.       Чем я занимаюсь, когда приезжаю к Сыроежкину? Да ничем особенным, тоже фигнёй страдаю, как обычно на выходных. Но при этом мы с ним всё время общаемся, даже если просто рядом молчим, как два кота у одних хозяев (звучит абсурдно, но именно так я чувствую), и мне кажется, он очень этому рад. Как я рад, я говорить не буду — иначе не ездил бы и не ждал бы всю неделю воскресенья.       Несколько раз я был на выступлениях его группы и получил от этого большое удовольствие — Серёжа талантлив и на сцене буквально живёт.       Но однажды Зоя с детьми уехала к родственникам, и мы остались в доме одни. И Серёжа предложил мне выпить. Он всегда предлагает, но я отказываюсь — я же всё время за рулём, и мне не охота заморачиваться на следующий день забирать у него машину. А главное, я не хочу расстраивать Боба — если я буду каждую неделю пить, ничем хорошим это не кончится, и он, и я это знаем. Но в тот раз я согласился. Мы сидели в гостиной, пили какой-то дорогой коньяк, стоимость которого я даже не хочу знать, как обычно трепались о всякой ерунде и вполглаза смотрели фильм. Впрочем, я и вполглаза его не смотрел — ни названия не помню, ни о чём он. Потому что смотрел я только на Серёжу.       В какой-то момент он подсел ко мне на диван, совсем рядом, вплотную, и приобнял за плечи. Я взял его за руку, переплёл наши пальцы и откинул голову ему на плечо. Вряд ли этими своими действиями он подразумевал что-то большее, чем просто дружеские жесты, но со мной всё было не так. От его тепла, его запаха, его близости, у меня, как я сказал бы раньше, буквально сносило крышу. Я готов был без всяких прелюдий завалить его на этом чёртовом диване и трахнуть. Благодаря регулярным тренировкам я всё ещё сильнее, а главное, знаю что и как надо делать, чтобы он очень быстро передумал сопротивляться. И, возможно, будь нам по шестнадцать лет, именно этим всё и закончилось бы.       К счастью, мне сорок шесть, и я могу себя контролировать, чтобы не позволить случиться тому, что могло бы разрушить мою жизнь, Серёжину и полностью убило бы нашу вновь обретённую дружбу.       Я встал, налил Серёже ещё коньяка и отошёл в туалет. Когда вернулся, соображал уже во всех смыслах трезво. А вскоре под благовидными предлогом засобирался домой. Жаль было его расстраивать — он говорил, что я опять бросаю его, и вообще, друзья так не поступают: не сбегают ни с того ни с сего посреди пьянки, но я пообещал, что следующее воскресенье целиком проведу с ним. Тогда Серёжа немного успокоился и даже сам вызвал мне трезвого водителя. Потом всю неделю писал и спрашивал, не передумал ли я и точно ли приду. Конечно, я не передумал.       Но этот случай заставил меня задуматься: могу ли я держать под контролем свои чувства? То, что я не позволю себе действий, о которых потом пожалею, я не сомневаюсь. Пока не сомневаюсь. Но если так будет продолжаться и дальше… На сколько действительно меня хватит? Я так часто думаю о нём, так скучаю и жду выходных… Сколько можно себе врать, какая уж тут дружба? Но я не могу рисковать и никогда не прощу себе, если предам любимого человека. Тем более, что я стольким ему обязан.

~~~

12 декабря 2010

      У Боба День рождения, и в честь этого он даже взял на работе отгул, а я не поехал к Серёже. Мы очень хорошо посидели с бутылкой какого-то коллекционного вина (по великим праздникам сухой закон у нас не действует, и Боб покупает дорогущую экзотику, в которой я не разбираюсь, а он любит) в компании Эла и трёх похожих на волчар, но очень пугливых псин (по словам Эла у них было трудное детство, юность, зрелость и вообще всё трудное). Собаки смотрели на нас голодными глазами и пускали слюни на стейки из мраморной говядины. Которые им никто, разумеется, не дал (потому что точно такую же говядину они прямо перед этим умяли в сыром виде с кашей). Эл объяснял псам, что жаренное вредно, а они ему возражали, что «очень хочется и пахнет вкусно». В общем, старость у них явно не трудная.       Я, однако, их очень даже хорошо понимаю — стейки жарил Боб, а я ходил кругами по кухне и тоже пускал слюни. У нас же и красное мясо только по праздникам, потому что, типа, каждый день его есть вредно. Фиг знает, может и на самом деле вредно — Боб это не сам придумал, ему диетолог сказал. А советам врачей Боб следует неукоснительно. Ну, а я такое мясо не ем в знак солидарности, чтобы Боба морально не травмировать: он его очень уважает. Правда, с одной оговоркой: не ем я его дома. Потому что Серёжа, прознав про мою добровольно-принудительную диету, каждый раз готовит к моему приходу отбивные, стейки или даже жарит шашлык.       В общем, попили-поели мы хорошо, а потом пошли на боковую. Не сразу, конечно — перед этим отлюбил я моего Бобби, долго и нежно. Я знаю, как ему это приятно, и как он каждый раз бывает рад, когда я занимаю верхнюю позицию. С возрастом сознание того, что у кого-то на тебя ещё стоит, доставляет едва ли не большее удовольствие, чем сам акт физической близости. А на Боба у меня стоит, и гораздо чаще, чем он об этом догадывается.       Но не зря я пишу тут про День рождения и про то, как мы его отметили. Потому как в некотором смысле сегодня случился поворотный момент, и я принял одно важное (а главное, правильное, я в этом уверен!) решение.       Как я уже тут упоминал, у Боба очень давние и тесные контакты с «Интегралом». Он регулярно ездит на их тренировочные базы и приглашает команды сюда. Так вот, в последнее время поездки Боба в «Интеграл» стали чаще и длительней, и я, естественно, пришёл к очевидному выводу: это «жжж!» неспроста. Но у Боба принципиально ничего выяснять не стал, ждал пока сам скажет. И вот сегодня, прямо за праздничным ужином, он говорит:       — Макар, меня зовут в «Интеграл». Работать.       Я молчу, внимательно его слушаю.       — Ты помнишь, это уже совсем не тот «Интеграл», который мы с тобой знали раньше. Теперь это большой клуб с серьёзными спонсорами и солидными вливаниями. У владельцев есть определенные амбиции…       — Ну, я рад за них, — говорю. — А в качестве кого они хотят видеть тебя?       Боб некоторое время молчит, смотрит на меня в упор, потом залпом выпивает вино и говорит:       — В качестве главного тренера.       И тут, наверное, возникает закономерный вопрос: если зовут Боба, почему же решение принял я? А всё просто — как и тридцать лет назад, Боб согласен на переезд, только если я поеду с ним.       Для понимания: место это вкусное, и Боб о чём-то подобном давно мечтал. В спортшколе же его карьера давно застопорилась, и хотя деньги он зарабатывает неплохие, свой уровень он давно перерос. Но вот что касается меня, то мне на своей малой родине с работой придется туго. И большой потребности в специалистах вроде меня там скорее всего нет, и деньги с московскими зарплатами несравнимы. В отличие от Боба, мне переезд невыгоден никаким боком.       Конечно же, Боб уговаривал меня очень хорошо подумать, потому что я молодой (ага, числюсь молодым в нашей семье!) и мне профессиональный рост гораздо важнее, чем ему на старости лет удовлетворить свои амбиции, но я для себя решил всё достаточно быстро.       — Бобби, конечно мы поедем вместе. О чём речь? Что-нибудь я себе в любом случае найду. А насчёт денег… Жизнь там подешевле, квартиру я сдаю, сбережения какие-никакие есть. За родителями, опять же, скоро присматривать придётся.       Боб опять замолчал, потом, как будто боясь поверить в серьезность моих слов, осторожно спросил:       — А как же твоё общение с Серёжей? Вы так много времени проводите вместе…       — Бобби, — я взял его за руку и поцеловал согнутые пальцы. — Я же не маленький мальчик, для которого расставание с лучшим другом по причине переезда и смены школы — целая трагедия. Надо так надо, семейные обстоятельства важнее.       Не трагедия… Конечно, не трагедия. Драма. Испытание. Печаль. Грусть… Надежда когда-нибудь увидеться снова. Это и ещё масса других, не самых приятных чувств и эмоций, с которыми мне теперь предстоит жить. А трагедией для меня было бы навсегда потерять Боба. Или… Серёжу.       Я снова привязался к нему так, как не должен был привязываться. Я так и не смог стать ему другом. Но страшно даже не это. Страшно то, что, кажется, Боб догадывается обо всём и вполне осознанно не возражает против нашего близкого общения. А я слишком хорошо знаю, что за мысли бродят в его голове на этот счёт, и как ему на самом деле тяжело.       Услышав моё объяснение, Боб болезненно свёл на переносице брови и ещё раз спросил:       — Мальчик мой, ты уверен? Завтра мне нужно дать ответ.       — Конечно, родной. — Я поцеловал его снова. — Даже не сомневайся. На неделе мы с Элом начнём потихоньку собирать вещи и смотреть, что там сейчас на рынке недвижимости делается. Надо, чтобы от родителей недалеко было.       Вот, собственно, и всё. Мне остаётся только сказать:       Прости. Будь счастлив. Не сомневайся: я вспоминаю о тебе каждый день и вижу во сне каждую ночь. Мой дорогой, мой самый замечательный человек во вселенной! Ни на что не рассчитываю и не жду ничего в ответ. Может быть когда-нибудь мы увидимся снова. И пусть удача не оставляет тебя всю твою жизнь. Как и моя любовь к тебе.

Всегда твой, М.Г.

******************

      До Рождества клиника не работала, и Зоя, пользуясь долгожданными выходными, наслаждалась праздниками дома, в кругу любящей семьи. Сергей был рад проводить больше времени с женой — не так уж часто выпадал для этого подходящий случай — и, как мог, потакал её большим и маленьким слабостям, угождал прихотям и всяческими способами проявлял заботу.       Однако в череде приятных хлопот нет-нет, да мелькала у него в голове мысль, что как только закончатся длинные выходные, он наконец-то сможет поехать посмотреть дом, в котором последние пятнадцать лет жил его дорогой друг.       Макар ничего не требовал от него, всего лишь ненавязчиво попросил: «Серёж, если у тебя будет время и настроение, заглядывай иногда к нам на участок. Просто убедиться, что всё на месте, дом стоит и окна целы. А если зайдёшь внутрь, я буду только рад. Хотя все коммуникации мы, естественно, перекрыли, но чисто на всякий случай… Мало ли что. Разумеется, я отблагодарю!»       Сергей, здорово расстроенный предстоящим отъездом друга, таким скорым и таким неожиданным, ухватился за эту идею: «Ты что, Гусь! Какое «иногда»?! Дом пустым быть не может, туда надо ходить часто и регулярно, проверять всё ли цело, не забрались ли какие наркоты и вообще! Или ты так доверяешь вашей охране? Я бы не стал, честное слово! Я и нашей-то охране не доверяю, хотя тут поселок куда солиднее и деньги мы им все платим приличные. А косить? Трава ж вырастет, потом засохнет, и всё — пожароопасная ситуация: угроза для тебя и соседей. Так что давай ключи, я буду приезжать прибираться и фотки тебе скидывать. А лучше видео. Чтоб ты точно знал, что всё у вас окей, и в любой момент можно смело возвращаться».       Своё обещание Сергей собирался выполнить неукоснительно и даже в большем, чем мог ожидать Макар, объёме: не зря же он получил от него добро на любые садовые эксперименты на участке. Своя-то территория и так уже была доведена до идеала, и Зоя очень недвусмысленно намекнула, что её всё в высшей степени устраивает, и никаких перемен в ближайшие пару-тройку лет она не ждёт. А тут такой простор, такие возможности!..       Макар как будто ждал этого предложения. И если раньше все Серёжины намёки «забабахать пару альпийских горок» или разбить мавританский газон под окнами тактично игнорировались, то в их последнюю встречу Гусев сказал: «Конечно, Серёжа, делай что считаешь нужным, участок полностью в твоём распоряжении. Кроме скульптуры животных там можно работать со всем. Сообщи потом стоимость материалов и саженцев, я всё тебе компенсирую. И знаешь что… в гостиной есть сейф, он не будет закрыт. Так вот, я положу туда план участка, думаю, с ним тебе будет удобнее работать».       Никаких денег с друга Сергей брать не собирался, но заранее спорить не стал — раз Макару так спокойнее, пусть пока так и думает. Тем более, что торопиться и вкладывать сразу много смысла не было: Макар уезжал надолго.       Именно это последнее обстоятельство и повергло Сергея в нешуточное уныние: целых три года!       — Серёж, тут, понимаешь, такое дело, — сказал за их традиционным воскресным обедом Макар и виновато улыбнулся. У Сергея пропал аппетит. — Моей… второй половинке интересное предложение сделали. По работе. Короче, шанс, который надо ловить, а не упускать. Но это… не в Москве. На некоторое время нам придётся переехать.       — Командировка? Вахта, что ли? — занервничал Сергей. Насколько он слышал, вахты длятся месяцами, а то и по полгода бывают.       — Не совсем. Руководящая должность. Контракт на три года.       — Что?! — Сергей вскочил из-за стола и стал взад-вперёд ходить по столовой. — А ты? Как же ты, Гусь? У тебя-то там работа будет? Если нет, тебе нельзя уезжать!       — Ну, я буду что-нибудь искать, мы не совсем в дыру едем, Серёж. Да и в любом случае… Разве ты бы не поехал с Зоей, если бы её перевели в другой город?       На это возразить было нечего, и Сергею оставалось только со вздохом принять свою судьбу: они опять расстаются. Утешало лишь то, что на этот раз исчезать из его жизни бесследно Макар явно не собирался.       — Скажи хоть, куда ты теперь от меня улетаешь, Гусь? Перелётная ты моя птица…       — Не так далеко, Серёж, часа четыре на машине, — улыбнулся Макар. — Считай, возвращаюсь на родину!       — Ну, жди тогда в гости, чё?! — в шутку пригрозил Сергей. — Я ведь так ни разу у тебя и не был! И с семьёй твоей не знаком, кроме Эла. Ты, блин, всё от меня скрываешь, а обещал рассказать! Это нечестно, Гусь, гони адрес!       Макар кивнул, достал ручку и записную книжку, вырвал лист и протянул адрес Сергею:       — Вот, Серёж. Но ты, наверное, его помнишь — мы на первое время остановимся у моих родителей, жильё уже на месте искать будем. Но в любом случае, я ж всегда на связи: вон, даже в Контакте из-за тебя зарегистрировался.       — Эх, Гусь, Гусь… — Сергей немного успокоился. — С тобой так хорошо было. И чего тебе на месте не сидится?.. А как же тогда моя удача?       — Так она с тобой, — Макар подмигнул ему и посмотрел в окно: там Зойка приучала детей к общественно-полезному труду — под её надзором оба отпрыска расчищали слегка припорошенную дорожку. — А что касается меня, — Макар всё так же продолжал смотреть на его семейство. — Я не соврал. Обещаю, ты узнаешь обо мне всё и даже то, что может и не хотел бы. Просто… ну, мне надо собраться с мыслями, всё обдумать, подготовиться… Не могу я так, с наскока. Старый уже.       — Блин, Гусь! Скажешь тоже — старый он!.. — Сергей фыркнул, подошёл к Макару, наклонился и обнял его со спины. — По твоей логике, через три года ты тогда совсем состаришься и вообще всё забудешь. И ничего я не узнаю…       — Всё, всё узнаешь, Серёж! — засмеялся Макар. — И никаких трёх лет тебе ждать не придётся.       Об этом разговоре Сергей вспомнил, впервые очутившись на пороге гусевского дома. Выходные закончились, Зоя опять с головой погрузилась в работу, у детей началась школа, и Сергей решил не откладывать дела в долгий ящик — начать присматривать за домом лучшего друга и оценить поле для своих садовых экспериментов. Насколько, конечно, это возможно сделать зимой.       Участок оказался ровным, как армейский плац, и почти пустым. Вся растительность исключительно вдоль забора, никаких искусственных водоёмов на первый взгляд нет, из построек — беседка да мангал. В углу между елей — средних размеров скульптурная композиция, памятник коту и собаке, о котором упоминал Макар. Но памятник профессиональный, впрочем, другого от Электроника ожидать и не приходилось.       Сергей вошёл в дом и остановился. Пусто, чисто, как будто и не жил тут никто вовсе. Везде идеальный порядок, тоже, наверняка, рука Эла. Впрочем, на кухне нашлась посуда, чай, кофе и сахар, а в ванной — полотенце, мыло и средства для уборки. Сергей поднялся на второй этаж — там оказалась спальня, ничем не выдававшая личности её недавних хозяев, и такой же безликий кабинет. Единственная интересная деталь — ещё одна дверь в кабинете, которая вела в довольно просторную комнату, домашний спортзал, как смог догадаться Сергей по обнаружившимся там шведской стенке, турнику и скамье. Тренажёры хозяева, видимо, забрали с собой.       Окна в доме были хорошие, это позволяло надеяться, что частая приборка всё же не понадобится, но проветрить всё-таки стоило. Наверху Сергей ничего открывать не стал, вернулся в гостиную и поставил стеклопакет на микропроветривание. Потом увидел сейф и вспомнил, что план участка ему очень даже пригодится — надо выяснить, где какие коммуникации проходят, да и реальную площадь узнать тоже бы не помешало.       Он открыл сейф и на минуту замер: сверху сложенной вчетверо распечатки, в которой легко угадывался ситуационный план земельного участка, лежало несколько толстых тетрадей, а поверх них — книга в потёртом кожаном переплёте. Её Сергей узнал мгновенно, ещё до того как смог про себя сформулировать эту мысль.       За три десятка лет краска немного облупилась и облезла, но золотые буквы «Diary» всё ещё поблескивали в косых лучах заходящего солнца, завораживающе и маняще. Сергей включил в доме электричество, зажёг свет и со всей стопкой бумаг устроился в большом кожаном кресле.       «Всё, всё узнаешь, Серёж! — ласково прошептал в его голове голос Макара. — И никаких трёх лет тебе ждать не придётся!» Сергей сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы справиться с охватившим его волнением, и открыл дневник.

«26 августа 1980

      Дорогой Дневник!       Меня зовут Макар Гусев, и сегодня мне исполнилось шестнадцать лет…»       Дрожащей рукой Сергей перевернул последнюю страницу последней тетради и посмотрел на часы — пол одиннадцатого. Зоя и дети, каждый уже не по одному разу, звонили и требовали скорейшего возвращения мужа и отца домой. Он оправдывался, прикрывшись возникшими непредвиденными обстоятельствами, извинялся, обещал скоро быть… и не ехал. Эти несколько часов он не читал, он жил жизнью лучшего друга, вместе с ним радовался и страдал, надеялся, мечтал, любил. С каждой строчкой и с каждым словом заново узнавая его… и себя.       Нельзя сказать, что Сергей никогда ни о чём не догадывался. Догадывался, временами даже был почти уверен, но всё же не знал точно. Он давно привык говорить себе, что всё это просто нелепые домыслы или даже… попытки выдать желаемое за действительное? Ведь кто ж может знать наверняка, кроме самого Макара?       А вот теперь он знает. Знает, что не ошибался, а если и ошибался, то только в том, что всю силу и глубину чужих чувств не мог представить даже отдалённо. Слишком много шокирующих деталей, слишком много интимных подробностей, не только физического — душевного плана. Всё это заставило Сергея честно взглянуть и на истинную природу их с Гусевым отношений, и на себя самого. Увиденное его и огорчило, и обрадовало одновременно. Что теперь изменится между ними? Изменится ли вообще хоть что-то? Ведь Макар совершенно точно оставил дневник для него. Почему-то же после стольких лет молчания он захотел, чтобы Сергей узнал всё?       Нехорошая догадка заставила пульс стучать в ушах, а лоб покрыться испариной. Сергей схватился за телефон и открыл их с Макаром беседу. Утром Макар рассказывал про Эла и его планы открыть уже свой собачий приют, а Сергей искренне радовался за робота, нашедшего себя на новом месте, и в шутку жаловался на жену, которая решила приобрести подаренному ей Элом кабысдоху подружку. Теперь же, с трудом попадая по кнопкам, с третьей попытки Сергей написал: «Гусь!» «Ведь ты же вернёшься?» «Скажи, ты точно вернёшься?!» «Вернёшься, да?!» «Хотя бы через три этих грёбаных года!» «Или я буду ездить к тебе каждую неделю» «Я не шучу, ты меня знаешь!» «У нас вообще-то стейки по воскресеньям, если ты забыл! И пиво! Для тебя нулёвка» «И ещё я придумал концепцию твоего участка. Она охрененная! За это время как раз сделаю, и мне не накладно будет» «Потому что твой участок — полный отстой, и его вообще нельзя таким оставлять. А ты ведь хочешь, нормальный сад, да? Скажи, Гусь, хочешь же?!»       Макар появился в сети. Некоторое время молчал, видимо, читая написанное, потом Сергей увидел, что собеседник печатает. «Ты нашел план участка»       Даже не вопрос. Но Сергей молча кивнул, как будто Макар мог это видеть. Короткая пауза и новое сообщение: «Я очень хочу увидеть сад, который ты сделаешь, Серёжа» «И стейки по воскресеньям тоже хочу»       Потом опять пауза и: «Мы присмотрели здесь дом, он неплохой… Но территория — отстой полный! Как только сойдёт снег, нам понадобится консультация ландшафтного дизайнера. Я сказал Бобу, что как раз знаю одного хорошего» «Я приеду, Гусь» «Бобби тоже будет рад тебя, видеть, Серёж. Приезжай!»       Сергей отправил смайлик и закрыл переписку. Что ж, работа предстояла большая, тем более что в перспективе теперь маячил и второй объект. А пока до весны есть время, надо разработать начальный проект, от которого уже можно будет отталкиваться потом, когда всё растает, чтобы вносить необходимые детали и дополнения. И составить приблизительную смету. Сад, который уже видел в своём воображении Сергей, удовольствие не из дешёвых, но позволить себе его он мог. Тем более, что каким бы дорогим ни вышел в результате его подарок Макару, дороже горькой бабаевской шоколадки, валентинки из красного бархатного картона и кожаного браслета с кельтским орнаментом он не будет.