Всё равно нам по пути

      — Может не пойдёшь? — спрашивает Кира у Виолетты, которая, сидя к ней спиной, старательно вырисовывает стрелки перед зеркалом.       — Чё ты докопалась, в самом деле, — Малышенко бубнит, стараясь не отвлекаться, чтоб не накосячить с симметричностью макияжа.       — Да он долбоёб, — небрежно отвечает Медведева. — За три недели общения только на поле я уже это поняла, а ты, видимо, хочешь, чтоб твои розовые очки разбились стёклами внутрь.       — Пускай так, тебя не касается. И со мной он не ведёт себя как долбоёб, — закончив работу, Виолетта оборачивается, встряхивая волосами. — Ну как?       — Нормально, — сглатывает Кира, не в силах оторвать взгляд от правильных черт лица, в меру украшенных косметикой, и каштанового каре. «Как грёбаный шедевр, — думает, — никогда не нравились девушки с макияжем, но она...»       — М-да, спасибо за многословность, — отмахивается Вилка, направляясь к двери, — пойду у Лизы спрошу.       — Не забудь, что в общагу до десяти вернуться нужно! Бля... — Кира утыкается носом в подушку, сжимая ладонь в кулак, когда дверь за соседкой захлопывается. Малышенко её раздражает. Бесит, что она чуть ли не искрится счастьем. За три недели, что девушка общается с Владом, от неё только и слышно про этого парня. Ну, и про учёбу, конечно же. «Не может она быть натуралкой, — продолжает мысленно гнуть своё Медведева. — Да нормальной бабы меня у неё просто не было. Пусть ошпарится, сучка, посмотрим, через сколько прибежит».       Зато дружба с Лизой за этот период успевает укрепиться. Девушки сильно отличаются друг от друга, но это не мешает им выстроить хорошие взаимоотношения. Андрющенко и с Виолеттой неплохо ладит. Только Кристина ни к селу ни к городу в их общажном блоке, хотя уже не напрягает своим существованием, поскольку ведёт себя сдержанно и максимально адекватно: видимо, рассчитывает попасть в основной состав команды. Захарова общается с другими спортсменами и соседкой по комнате — Настей, делая вид, будто до Киры и в особенности до Лизы ей нет дела.

***

      — Прекрасно выглядишь, — искренне восхищается Влад, обнимая девушку при встрече и оставляя смазанный поцелуй на щеке.       — Спасибо... — Виолетта смущается, до сих пор не привыкшая к его вниманию и комплиментам. Но безусловно, ей приятно и хочется слышать их снова и снова. — Куда мы сегодня пойдём?       — Было у тебя когда-нибудь свидание на крыше?       — Нет, — Малышенко умалчивает о том, что у неё в принципе свиданий не было до знакомства с ним. — Но звучит романтично, — расплывается в довольной улыбке, когда парень берёт её под руку и ведёт.

***

      — Чудесный вид, — произносит Виолетта, глядя на огни вечернего города и сидя на пледе, который принёс заботливый Влад.       — Хм, здесь вид гораздо лучше, — ухмыляется парень и, цепляя подбородок девушки, поворачивает её лицо к себе. — Ты очень красивая, с первого взгляда меня покорила.       Сердце девушки бешено стучит, а глаза взволнованно бегают по чужому лицу. Поразмыслив пару секунд, она придвигается ближе, и Влад, сразу распознавший это как зелёный свет, прикасается к её губам, сперва аккуратно. Виолетта послушно приоткрывает рот, чувствуя давление языка. Поцелуй становится более жарким и страстным, но не переходит в нечто слишком пошлое. Отстранившись, Влад поглаживает пальцами шею девушки.       — Ты тоже мне нравишься, — на выдохе произносит Малышенко и облизывает губы, на которых всё ещё чувствуется вкус чужих.       Парень притягивает Вилку за талию к себе, и та облокачивается на его плечо головой, устраиваясь поудобнее.       — На следующей неделе Днюха у моего лучшего друга, я бы хотел, чтобы ты тоже была там. И если ты готова к отношениям, то как раз бы тебя познакомил... Я же не тороплю события? — осекает себя Влад, слыша в ответ молчание.       — Нет-нет, — торопливо отвечает Виолетта. — Я хочу этого не меньше тебя.       Парень целует её в лоб и гладит по боку. Малышенко готова рассыпаться от этих нежностей, раствориться в них, забыться. Неужели всё так хорошо складывается? В первый же месяц жизни в новом городе она находит себе заботливого молодого человека, вернее, он находит её сам. Обзаводится подругами в виде Лизы и... Киры? Отношения между девушками слегка напряжённые, но Виолетте думается, что это всё из-за бытовых моментов и разногласий, на которые можно закрыть глаза, а в целом Медведева кажется ей приятным человеком. Наверняка она порадуется за Ви, хотя для вида обязательно побухтит, угрюмость — это второе имя Киры.

***

      — На Днюху? В неизвестную компанию? В чужую хату? — Медведева исподлобья смотрит на одногруппницу, как на идиотку.       — Почему неизвестную-то, мне достаточно, что там будет Влад, — возражает Виолетта, смывая макияж специальным средством.       — Кисуль, иногда мне кажется, что ты родилась только вчера, — хмыкает Кира, разводя руками.       — Я доверяю своему парню, знаешь ли. У меня нет причин...       — Кому? — прищуривается и наклоняет голову Медведева, как будто это поможет ей лучше расслышать.       — Да, уже можно сказать, что мы встречаемся.       — Окей. Благословляю, — Кира отворачивается к стене и ковыряет обои ногтем. Хоть она и думает, что не всё ещё потеряно, но желание придушить Вилку со словами «так не достанься ты никому» возрастает.

***

      У Виолетты заканчивается очередная тренировка по чирлидингу. Упражнения становятся всё сложнее, нагрузки — более интенсивными. Переводя взгляд на трибуны, она видит там Влада, который ждёт её, чтобы отправиться на оговорённый ранее праздник.       — Привет! — подбегает Вилка и привстаёт на носочки, чтобы дотянуться за быстрым поцелуем.       — Привет, малышка, — приобнимает он девушку. — Жду тебя здесь, беги переодевайся. Хотя эта форма тоже очень даже хороша.

***

      Оказавшись в шумной компании, Виолетта тушуется. Но чувствуя крепкую ладонь в своей хрупкой, постепенно расслабляется. Знакомых лиц здесь нет, поэтому Влад её всем представляет, дарит общий от них подарок имениннику, а затем подводит к креслу.       — Что тебе принести? Алкоголь пьёшь?       — Да, но что-то не очень крепкое, — отвечает Виолетта и смотрит по сторонам, пока парень уходит за выпивкой. Кажется, она не особо кому-то интересна, и это только к лучшему.       — Держи. Мартини, — на ухо говорит Влад, перекрикивая громкую музыку, и Малышенко, не заметившая, как он подошёл, вздрагивает от неожиданности. — От него унести не должно.       — Спасибо, — сдвигается к краю мягкого сиденья, чтобы парень поместился рядом с ней, и отпивает из стакана. Про себя отмечает, что мартини вкуснее, чем вино.       Постепенно Вилка, раскрепощаясь под градусом, вовлекается в разговор с другими ребятами, из беседы узнаёт, что она самая младшая из присутствующих. Беззаботно болтая с новыми знакомыми, она сидит в объятиях своего парня, периодически ладонью гладит его колено, утыкается носом в грудь, посмеиваясь. Язык у девушки развязывается, движения становятся более неуклюжими, но она идёт танцевать, когда слышит знакомую песню (Britney Spears — Gimme More).       Покачивает бёдрами в такт музыке, прикрыв глаза. Почувствовав опустившуюся на талию руку, оборачивается и видит Влада. Доверчиво прижимается к нему спиной и трётся, рукой проводит по шее парня, расплываясь в хмельной улыбке.       — Ты сегодня по-особенному очаровательна, — произносит блондин ей на ухо, дотрагиваясь носом до виска, а Виолетта чувствует потихоньку нарастающую слабость во всём теле.       — Хочу прилечь, — заявляет Ви, задирая голову и заглядывая в голубые глаза.       — Идём, — придерживая под локоть, Влад ведёт её в дальнюю комнату, пустую и тихую.       Малышенко садится на кровать с выдохом облегчения и потирает переносицу.       — Тебе хуёво? — интересуется парень, опускаясь рядом.       — Да вроде уже не очень, — отвечает Виолетта весёлым тоном. В сидячем положении и в правду становится лучше, даже возникает мысль продолжить банкет. — Я бы ещё выпила.       — Не надо, — качает головой Влад со смехом. — Ты так соблазнительно танцевала, — вдруг целует порывисто в шею, и девушка вздыхает, млея от противоречивых чувств. Приятно и волнительно одновременно. Любопытство и страх в ней борются друг с другом.       А когда рука оказывается под её рубашкой и ползёт по рёбрам снизу вверх, Виолетта издаёт стон. Вздрагивает, но не отстраняется, чувствуя как лифчик расстёгивают. Держа руку на пояснице Малышенко, Влад укладывает её на кровать, нависая сверху. От него слегка пахнет алкоголем. «Я сама не лучше», — думает девушка.       — Я... не уверена, — произносит Вилка, в таком положении вдруг ощутив себя беззащитной. Облизывает губы, нервно бегая глазами по чужому лицу.       — Перестань, — неподдельно улыбается парень и нежно гладит по щеке. — Ты ведь не думаешь, что я сделаю тебе больно? — Его слова и интонация внушают доверие.       — Нет, но... Может нам...       — Виолетт, — шепчет Влад, наклонившись к лицу. — Возбудим и не дадим — это неправильно, — берёт за подбородок и тянет вниз, заставляя приоткрыть рот. — Тебе понравится, я гарантирую.       Малышенко нерешительно кивает, как бы давая согласие, и пытается отвечать на пламенный поцелуй, одновременно скрывая дрожь. Мышцы пока ещё не до конца её слушаются, и всё ощущается будто через пелену затуманенного сознания. Девушка даже в какой-то степени чувствует вину, ведь он прав. Слишком откровенные танцы, да и в целом поведение. А теперь она, включив капризы, хочет отказать? Вспоминает слова матери о том, что мужчина всегда прав, что нужно уступать сильному полу во всём, и тогда взаимоотношения устроятся благополучно. Мама говорила это в том числе, замазывая синяки тональником, и не роняла ни единой слезы. Это мелочи и сор, который не принято выносить из избы. Да и происходили подобные недопонимания-недоразумения не чаще, чем раз в пару месяцев. В остальное время их семья была образцово-показательной. Елена Малышенко — самая сильная женщина в глазах своей младшей дочери, и Виолетта обязана быть ничуть не хуже. А папа, хоть и позволял себе иногда лишнего, всё равно заботился, дарил подарки и внимание. Да и просто был, и есть до сих пор. У половины ровесниц отцов и вовсе не было, многие своих даже не помнили, некоторые люто ненавидели; поэтому сам факт наличия Игоря — уже словно выигрыш в лотерею.       Виолетта жмурится и обхватывает плечи Влада, стараясь не издать ни звука. Больновато, до звёздочек перед глазами, но, наверное, так и должно быть в первый раз, думает девушка. Слышит сопение в ухо и противный скрип кровати, концентрируется на этих звуках, надеясь, что к середине процесса станет легче и, возможно, даже приятно.       Когда темп толчков нарастает, Вилка, не сдержавшись, издаёт полустон-полувсхлип, а Влад утягивает её в поцелуй, будто в попытке отвлечь, и отводит немного в сторону согнутую в колене ногу девушки. Позднее поцелуй прерывается, финальные фрикции становятся более глубокими и жёсткими, и Виолетта машинально гладит затылок уткнувшегося в её плечо парня, пока по щеке скатывается одинокая слеза. Безмолвствует, пока тот удовлетворённо мычит.       «Гарантия не сработала», — думает Малышенко, вспоминая слова перед началом акта, пока рядом с ней восстанавливают дыхание. Ей не понравилось. И девушке непонятно, в чём проблема: в ней самой или партнёре, а может быть, в неподходящем времени и/или месте? Но жалеть себя здесь, тем более при ком-то, она не намерена. Чувствуя себя полностью протрезвевшей, Ви встаёт и натягивает одежду.       — Нужно бежать, а то в общагу не пустят, — оправдывается торопливо и выходит, не давая времени на ответ.       «Как стыдно», — думает Виолетта, подходя к компании, чтобы попрощаться. Но потом понимает, что они были тихими, а здесь, наоборот, вовсю орала музыка, и успокаивается. Это правда, никто и косого взгляда не кидает, так что Малышенко снова поздравляет именинника и возвращается в стены уже ставшего родным общежития.

***

      Свет в комнате выключен, Кира спит, вероятно. Виолетта на цыпочках проходит к своей кровати и заворачивается в одеяло, не переодеваясь. Отчего-то сейчас она не может сдержать эмоций и начинает тихонько скулить, хоть и ненавидит себя за эту слабость. Редкие слёзы оставляют следы на подушке.       «Хватит плакать, ничего страшного не случилось», — мысленно говорит сама себе, вспоминает, что они предохранялись, несмотря на то что оба были пьяны, и это успокаивает ещё больше. Но, кажется, поздно. Медведева ворочается в кровати.       — Что ты там ноешь, — недовольно ворчит Кира в полудрёме, а потом резко распахивает глаза.       Виолетта слышит приближающиеся шаги и ругает слишком чуткий сон соседки.       — Алло, так и будем в молчанку играть? — раздаётся раздражённый голос почти над ухом.       — Уйди нахер, — шепчет Малышенко и кутается в одеяло сильнее, вытирая мокрое лицо. Хорошо, что в темноте ни черта не видно.       — Вилка, — Кира сжимает ладонь в кулак. Терпеть неуважение к себе она не намерена. Мало того, что её разбудили, так ещё и посылают. — Я тебе втащу, если ты...       — Давай, — безразлично отвечает Виолетта, перебивая. — Если б ты знала, как мне похуй.       Что-то внутри Медведевой щёлкает. Её кисть расслабляется. Тянется к подрагивающему плечу и замирает в паре сантиметров, перебирая пальцами в воздухе. Но затем Кира вспоминает, что ничто не влечёт девушек сильнее, чем безразличие и холодность. И рука отдёргивается обратно. Ну уж нет, она не будет жилеткой для чьих-то слёз, не будет ползать на коленях, умоляя поделиться переживаниями. Лучше дождётся, пока Вилка сама приползёт, травмированная мужиками и готовая подарить всю себя за каплю здорового внимания.       — Я тебя предупреждала, и оказалась права, — кидает Медведева и выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Она может лишь догадываться о причинах ночной недоистерики, но раз Вилка не хочет делиться и отталкивает — пускай попробует вывезти сама. Плевать.       Дрожь Виолетты усиливается, жестокие слова соседки задевают девушку за живое, вопреки нежеланию показывать свои слабости. Малышенко находит наушники и включает свой любимый плейлист в надежде успокоиться и заснуть.       В это время Кира стучится в дверь напротив. Растрёпанная Лиза открывает почти сразу.       — Что за кипиш у вас? — отходит в сторону Андрющенко, впуская подругу в комнату.       — Она меня бесит, — шипит Медведева.       — Кто? Виолетта?       — Вилка, — кивает Кира и садится на свободную кровать. — Извини, если разбудила.       — Я ещё не ложилась, — отмахивается Лиза и облокачивается о стол. — Так чем бесит? — наклоняет голову и приподнимает брови, вглядываясь в лицо блондинки.       — Не так важно, — отворачивается Медведева.       — Можешь не говорить, я и так догадываюсь, — усмехается Андрющенко, а Кира подходит вплотную к ней, упираясь руками в стол.       — Что ты имеешь в виду? — пристально сверлит самодовольное лицо подруги.       — Я не собираюсь вмешиваться, разбирайтесь сами, — отвечает невозмутимо Лиза и всматривается в тёмные глаза, в которых радужка почти сливается со зрачком. Жутковато, но что-то притягательное в этом есть. Взгляд Индиго цепляется за кончик раздвоенного языка, что беспокойно облизывает губы.       Кира разворачивается, собираясь отойти, но её запястье цепляет холодная ладонь Лизы, притягивая обратно к себе.       — Тебе ведь нужно сбросить напряжение? — спрашивает Андрющенко полушёпотом. Девушка кивает.       — Не ожидала от тебя такого, — хмыкает Кира удивлённо, приближаясь к лицу Лизы.       — Мы обе свободны, почему нет? — пожимает плечами Индиго. — Дружба с привилегиями — лучшее, что можно придумать.       — Хорошим сексом дружбу не испортишь, — соглашается Медведева и, подхватив Лизу за бёдра, помогает сесть на стол.       — Только без поцелуев в губы, — просит Андрющенко, обвивая ногами талию девушки. Это для неё нечто интимное, проявление глубоких чувств, а сейчас обеими руководят лишь похоть и страсть. — Только в отношени...       — Кисуль, без проблем, — Кира стягивает с подруги футболку и жарко целует шею, кожу над и под ключицами. Когда раздвоенный язык ласкает соски, возбуждённая Индиго не может сдержать вздохи.       Резко пододвигая Лизу к себе, Медведева избавляет её от домашних шорт вместе с бельём. Присаживается и проводит по плоти одним пальцем, ощущая под ним влагу. Довольно улыбается и пускает в ход опытный язык. Пока тот перебирает клитор, два пальца входят внутрь без какого-то затруднения и двигаются быстро, с характерными звуками. Лиза опускается спиной на гладкую поверхность стола, стопами опираясь о плечи Киры. Девушка выгибается в пояснице и громко стонет, чувствуя скорое приближение оргазма.       Когда Кира ощущает, как стенки влагалища сокращаются, а ноги Лизы напрягаются до кончиков пальцев, она отстраняется и успокаивающим движением поглаживает лобок.       — Рада, что тебе понравилось, — улыбается Медведева, помогая девушке принять сидячее положение вновь и подбирая с пола одежду. — Захочешь ещё подружить — зови.       — А тебе... — начинает Лиза, восстанавливая дыхание.       — Мне этого не нужно, — снисходительно улыбается Кира, и вовсе не врёт. — Лучше скажи, откуда это у тебя? — рука ведёт по шраму на туловище. — Мы теперь слишком близки, чтобы хранить тайны.       — От Кристины, — выпаливает Андрющенко на выдохе, а Кира чертыхается, округляя глаза. Кажется, она крупно влипла.       — Блять. Ты могла это сказать до того, как я трахнула тебя, пока она буквально была за стенкой? Я конечно догадывалась, что Захарова ебанутая, но настолько...