Дневник Вельда

6 октября 1394 год Мне было семь. Семь лет — когда я впервые увидел смерть. Этот день разрезал мою жизнь надвое. И, пожалуй, именно с него и стоит начать… Я родился в незаметной семье, в заброшенном богом городке, где даже птицы, казалось, не задерживались дольше пары взмахов крыльями. Но меня это мало тревожило. До семи лет я вообще ни разу не выходил из дома. Единственным моим окном в мир было — в прямом смысле — крохотное окошко в крыше старого и мрачного чердака. Причиной моей семилетней изоляции было... Слабое здоровье - так это называли. Забавно, но даже спустя век, будучи вампиром, я всё ещё помню то время с пугающей чёткостью. Время, когда я был все го лишь слабым и жалким... Ребёнком. Моя мать. С таким казалось бы нежным именем Мэри, была холодная и далёкая. В те годы я не знал, да и не понимал - чем вызвал в ней такую отстранённость. Если мне везло, видел я её аж дважды за день. Когда она исчезала рано на рассвете пока отец еще спал, и когда возвращалась ближе к закату. А порой и вовсе в сумерках. По-видимому лишний раз избегая встречи не только с отцом, но и со мной. Но я был слишком мал и не понимал, почему матушка всеми способами пыталась избегать и меня. Почему её по долгу не было. И по каким причинам она запрещала покидать дом. Однако, я четко помню, как будучи ребёнком пытался поймать любой миг, чтобы просто - побыть рядом с ней. Её шаги по лестнице я знал наизусть. Я ловил их, как ловят музыку те, кто долго жил в тишине. Я тянулся к ней, как растение к свету. А потому, старался всеми способами привлечь её внимание, получить одобрение, вызвать улыбку которой никогда не видел. Мысленно я молил, мечтал, что однажды она скажет:

«Я люблю тебя.»

Всего лишь раз. Однако этого не происходило. И даже вплоть до самой её смерти, я так и не услышал от матушки таких желанных и заветных слов. Отец. Я бы не назвал его человеком. Скорее — чудовищем в человеческой коже. Имя тому монстру было - Майкл. И в отличие от имени матери, оно отлично подходило характеру и натуре этого мужчины. Практически всегда он приходил домой с запахом перегара и злобы. Иногда с одним из них. Иногда - с обоими. Я не понимал, почему он таким был. Но быстро выучил правило: если он тебя увидит - тебе будет больно. Скажем так... Синяки были - мелочью. На фоне вывихов и парочки сломанных костей. Но я был не единственным на ком отец вымещал свою злобу. Когда он возвращался и заставал матушку дома - происходило действительно страшное. Он хватал её за волосы, волок в их спальню, захлопывая за собой двери и запирая те изнутри. Но звуки криков, скрипящей кровати и стонов всё равно прорывались сквозь щели. Раздавались эхом по всему дому. И даже зажимая уши руками я продолжал их слышать. Всегда. Большую часть времени я был предоставлен сам себе. И когда нужно было скрываться от отца... Я забирался на чердак и сидел тише тех же мышей, которые жили там. Собственно, они же и были наверное единственными живыми существами с которыми я одно время коммуницировать. Ведь, кроме отца и матушки я более не видел других людей. Точнее... Не в близи. Естественно, иногда смотря в окно я мог наблюдать играющих на улице детей моего возраста. Вечно занятых делами соседей и птиц свободно рассекающих небеса. Не сказал бы, что в те времена я знал что такое «свобода». Просто, мелкому мне нравилось наблюдать за птицами. Гадая, что же они видят во время своих странствий. Ведь кроме окна о внешнем мире мне поведали и парочка книг, которые хранились на чердаке нашего дома. И так, как мышкам они тоже приглянулись... Я старался успеть прочесть как можно больше. Прежде чем, ушастые сгрызут страницы. Помимо мышей, был ещё один человек. Единственный человек из внешнего мира. С которым на протяжении шести лет я мог общаться. Милая старушка по имени Мари. Ей было далеко за семьдесят, но не смотря на столь пожилой возраст она все равно иногда заходила ко мне. Никто её не звал. Никто её не ждал. Но она всё равно продолжала приходить, даже не взирая на тяготы собственного тела, её настойчивость была будто бы непоколебима. До сих пор гадаю:

" Что же побудило постороннюю женщину наведываться и присматривать за чужим ребёнком? "

Мари приходила не совсем официально. Скажем так, моя семья узнала об этом лишь спустя несколько месяцев, по всей видимости от шушукающих между собой соседей. Кажется именно после этого, моя мать попыталась убедить отца - что это хорошая идея. Позволить этой старушке наведываться и присматривать за мной. До сих пор не верится, что матушке таки удалось убедить того мужчину. Чудом или по вине случая, но отец все же - согласился. Естественно, о том, чтобы хоть как-то отблагодарить женщину за её доброту и помощи - речи даже не шло. Мари была для меня не только сиделкой, но и учителем. Именно она научила меня чтению и письму. А ещё… приносила яблоки. Я помню их вкус до сих пор - сладость, кислинка, аромат лета. Для ребёнка, питающегося объедками, это было почти волшебство. Помнится я иногда оставлял немного про запас. Но каждый раз когда я хотел перекусить, мышата сбегались отовсюду и просто умоляюще смотрели на меня. Моля о лакомстве. И так, как мы проводили достаточно много времени вместе на чердаке. Я каждый раз велся на их мольбы, отдавая половину моих запасов. Хотя думаю, мне просто хотелось чтобы эти милые, маленькие и пушистые комочки задержались чуть подольше. Мне казалось, если я поделюсь - они останутся со мной. А если останутся, то я не буду чувствовать себя так... Одиноко? В любом случае, хоть те создания и были противны наверное многим, но я же находил их весьма разумными и даже милыми. Ведь, даже будучи в сотни раз меньше и слабее, они не боялись находиться рядом со мной. Что казалось на тот момент - просто поразительным. Помню как впервые столкнулся с этими зверьками. Или точнее... Какие события поспособствовали нашему знакомству. Это случилось этим летом - таким жарким, что скорее напоминало не сезон, а настоящую засуху. Никогда прежде я не переживал такую изнуряющую жару. В тот день, как и обычно, я остался один. Полдня пролежал, изнывая от жара - кожа пекла, будто в огне, а каждый вдох отдавал болью еще больше усугубляя ситуацию. Воздух стоял тяжёлый, неподвижный, словно сам дом задохнулся вместе со мной. Когда стало уже совсем плохо, я таки решился нарушить правило и выйти во двор. Сейчас это кажется таким нелепым и незначительным поступком. Но в тот день, мне казалось будто я нарушал - вселенский запрет. Запрет покидать порог дома. И невзирая на страх, я все же нарушил его. Не потому что хотел, а потому что иначе бы просто задохнулся. Выглянувши из-за дверей я решил осмотреться, к превеликому моему удивлению там не было - ни души. Видимо все из-за ужаснейшей жары. Думаю, в некотором роде это и сыграло свою роль, для моего везения. Пробежавшись по раскалённым от жара камням я добрался до колодца, тут же попытался набрать немного воды. Что оказалось непростой задачей. Ведь будучи семилетним ребёнком, сил у меня было маловато. И даже всего лишь вращая ручку "подъемника" мне казалось, что я пытаюсь сдвинуть с места весь колодец. В общем, пока я закончил, уже начало темнеть, но наградой за мои усилия стала - холодная вода. И перелив ту в ведро которое брал с собой, я понес свою «добычу» домой. Естественно сделав перед тем пару глотков. Просто, чтобы не потерять сознание. Приложив не мало усилий, я таки дотянул добытое мною сокровище в дом. И поставив ёмкость с водой на кухне, хотел уже было наклониться дабы умыться и хоть немного охладить изнеможённое тело. Как внезапно за моей спиной послышался грубый и злой хриплый голос. Внутри все похолодело, и я с ужасом оглянулся. Отец вернулся раньше чем обычно. — Что ты тут забыл, тварь?! Почему выполз из своей норы?! — Свирепо рявкнул мужчина, глаза были бешенные от злобы и не отображали ничего кроме чистой ненависти. А со рта разило чем-то крепким и едким. — О-отец... Я лишь... Т-только в-воды... Очень жарко. — Попытался объясниться, но из-за страха перед этим чудищем слова путались а голос дрожал. — Воды захотелось, а?! Крысёныш… — Процедил он сквозь зубы. И тогда я увидел это - его лицо исказилось в злобной, почти животной ухмылке. Это был не просто гнев. Это было что-то хуже. Оскал, за которым пряталась злая, тупая радость. Радость оттого, что я попался.

« За что?.. Почему он так смотрит?... Что я сделал?... » — Мысли метались в голове, как загнанные мыши. — « Я ведь просто... Хотел воды. »

Он сделал шаг в мою сторону - и я замер. Ноги словно приросли к полу, всё внутри сжалось. Я тогда не понимал, что именно сделал не так… Но знал точно: сейчас будет - больно. Но то, что случилось после… Он молча, без предупреждения, резко сократил дистанцию. Его рука, горячая и грубая, впилась в мои волосы с такой силой, что я закричал - инстинктивно, неосознанно, от боли. Отец дёрнул мою голову назад - так резко, что я увидел потолок, лампу, искривлённый мир вверх ногами… А в следующую секунду моё лицо с силой врезалось в холодную воду. Холод пронзил кожу, как сотни ледяных игл. Вода хлынула в нос, в горло. Я захлёбывался, не зная, где верх, где низ. Инстинкт сработал моментально - я забился, заёрзал, пытаясь вырваться, вынырнуть, вдохнуть хоть каплю воздуха… Но рука этого монстра мертвой хваткой сжимала мою голову. Его рука, она была будто бы из железа. Он точно намеревался - утопить меня. Но даже находясь под водой, я отчетливо слышал переполненный яростью голос отца. — Воды ему захотелось! Так ты у меня её сейчас хлебнешь с лихвой! — Кричал мужчина, пока я из последних сил боролся за свою жизнь. А его голос ещё громче звучал под водой. Похоже его злило то, что я все еще сопротивлялся, ибо после его голос стал еще яростнее чем ранее. — Мерзкий выродок, кто позволил тебе, покидать дом?! Осмелел сильно?! Да такая тварь как "Ты" - не имеет права даже дышать без разрешения!!

« Прости! Прости! Прости! » — Звучало эхом в моей голове, слёзы наверное тоже шли, но тут же растворялись в воде. — « Умоляю. Мне правда жаль! »

А спустя меньше минуты я стал ощущать как задыхаюсь, перед глазами начало все темнеть, а в груди все пылало. Наверное я... Умирал?

« Он сейчас убьет меня! » — Эта мысль пронзила меня внезапно, обжигающе. — « Я действительно могу сейчас умереть. Здесь. В этой кухне. От его руки. »

Моё сердце билось так, словно хотело вырваться из груди. Руки царапали воздух, ногами я безрезультатно скользил по полу. Всё внутри горело от ужаса и боли. Лёгкие взрывались от нехватки кислорода. Я пытался кричать - но вода глушила всё.

« Мне страшно... Мамочка, пожалуйста… Я не хочу умирать… Не хочу - исчезнуть! »

Каким-то чудом мои мольбы были услышаны, ведь в последний момент когда я начал уже терять сознание и с трудом понимал что происходит там на поверхности. Мне удалось распознать еще один - женский голос. Сперва это был испуганный вскрик, а после и громкий и требовательный. — Майкл! Отпусти моего ребёнка! Сейчас же! — Тц! Ладно! — В голосе мужчины четко прослеживалось раздражение, наверное из-за того что его самосуд над неугодным мальчишкой был прерван его женой. И в тот же миг отец резко выдернул меня из воды. Горло тут же пронзил мучительный кашель, а между спазмами я с хрипом втягивал воздух, будто только сейчас заново учился дышать. В лёгких жгло, грудь сжимала острая боль, как будто внутри всё пылало. Холодная вода стекала с мокрых волос по лицу, каплями сбегала по шее и спине, пробирая до дрожи. Ещё минуту назад она казалась спасением от удушающей жары, а теперь — ледяным напоминанием о том, как близко я был к смерти.

" Иронично не правда ли? "

Отец вышел первым, не обернувшись. А матушка… Она осталась. Я с трудом приподнялся на локтях, лёжа на холодном каменном полу, кашляя и всё ещё пытаясь отдышаться. Тогда я поднял взгляд - и встретился с её глазами. Она стояла надо мной, словно над сломанной вещью, которую не знала, чинить ли или просто выбросить. В её лице не было жалости. Только усталость… и что-то более острое, злое - глубокое презрение. Как будто своим существованием я напоминал ей о чём-то неприятном, постыдном. Этот взгляд будто прожигал изнутри. Лёд и яд в одном флаконе. И всё это - без единого слова, без единой тени колебания. Потом, не меняя выражения лица, она с раздражением бросила мне какой-то кусок ткани, который упал рядом, почти в лужу, образованную от расплескавшейся воды во время моих попыток спастись. — Утрись. И чтоб я тебя больше сегодня не видела. — Холодно сказала она, и, развернувшись, молча удалилась следом за отцом. Этот её голос, взгляд полный презрения и скорый уход, на время застали меня врасплох, словно я тогда ожидал совсем иной реакции.

" Детская наивность. Полагаю. "

Несколько секунд я просто слушал, как шаги удаляются, как тишина вновь окутывает дом. Словно ничего и не произошло. И лишь спустя это время, немного придя в чувства я медленно потянулся за тряпкой и вытер лицо. Грудь всё ещё болела, внутри горело, словно я вдохнул пламя.

« Почему.... Почему матушка тоже злится?? Наверное, не стоило выходить за водой. Но ведь… тогда было так больно. »

Я опустил взгляд и заметил, как мелко подрагивают мои пальцы. До этого момента я даже не осознавал, насколько сильно дрожу. Еле как поднявшись на ноги и пошатываясь побрел к лестнице, которая вела на чердак дома. Мне потребовалось немного больше нескольких минут, чтобы забраться наверх. А пока преодолевал поскрипывающие ступеньки, из последних сил опираясь об перила чтобы не упасть, одни и те же вопросы будто бы сжирали меня изнутри.

« Мамочка… за что?.. Почему ты так смотрела?.. Почему была так зла?.. »

Я не мог остановить эти мысли. Они били в голову, словно отбивая в такт бешено стучащему сердцу. Возвращались снова и снова, будто кто-то внутри меня кричал - требовал понять. Но я не понимал. Я всего лишь хотел… чтобы стало легче. Чтобы хоть ненадолго ушла эта жара. Я не думал, что моё преступление было соразмерно наказанию. И что её глаза станут такими холодными. Такими чужими. Мне было страшно. Не от боли, не только от того что меня чуть не убил отец. Нет, было - что-то еще. Нечто намного ужаснее. То чувство от которого так сжалось сердце, когда она отвернулась. Будто бы я стал совсем невидимым. Нет, даже не так... Словно я стал кем-то, кого… быть не должно. Будто все мое существование - было одной и большой ошибкой.

Я пытался вспомнить — « Может, я делал что-то ужасное? Может, я был плохим? Но… Я ведь просто хотел немного воды. Только воды. »

А теперь этот один вопрос подобно острию застрял в груди. — « Мамочка, почему… Ты так на меня посмотрела?.. »

На чердаке

Скрипучая дверь поддалась с неохотой, словно сама не хотела меня впускать. Я шагнул внутрь - в глухую, душную темноту, где потолок будто давил на плечи. Чердак встретил меня запахом гнили и старой пыли, перемешанных с сыростью, что вонзалась в ноздри, оставляя ощущение плесени на языке. Тени здесь казались живыми. Они шевелились в углах, под старой сломанной мебелью и за покосившимися деревянными досками. Из расщелин которых будто бы кто-то следил за мной - молча и неподвижно. Воздух был густым и холодным, как в подземелье, и казалось, что он не двигался вовсе. Только мои шаги нарушали это застывшее пространство, да звонкая капля воды, что срывалась с моих волос и разбивалась о пол. Я прислушался. Сердце стучало как сумасшедшее - глухо и часто, как барабан в глубине тела. Оно будто пыталось вырваться, предупреждая об опасности, которую я ещё не мог увидеть, но уже чувствовал каждой клеткой.

" Видимо мое тело говорило о том, что - напугано? Полагаю что так. "

Я забрался в самый дальний от входа угол, туда, где пол скрипел меньше и где было чуть темнее, чем в остальной части чердака. Может, я надеялся, что здесь меня никто не найдёт. Что мрак укроет меня как одеяло.

" Словно подсознательно я все еще искал более безопасное место. "

И вжавшись в стену, я обнял себя руками - мокрая ткань прилипала к коже, и от этого становилось ещё холоднее. Первое время я даже не плакал. Просто сидел и смотрел в пустоту, слушая, как в голове вновь и вновь звучат отголоски произошедшего. А где-то глубоко внутри росло чувство - будто меня выкинули. Как что-то ненужное.

« Мамочка, почему... Почему я так тебе противен? Почему ты смотрела на меня так, словно... Словно я всего лишь... Ошибка. »

Похоже последняя мысль окончательно добила меня. Я был так разбит и напуган что даже не сразу заметил что - плачу. Ведь капли слез стекали по моему лицу вместе с капающей с локонов волос. И будто сливаясь с ними воедино. А понял я что плачу, только по тому, как резко защипало в глазах, а после что-то покотилось из уголков глаз - оставляя влажные дорожки. " Да, я плакал и прятался. Прятался от криков, от боли, от того страшного и свирепого чудища. И от взгляда матери… Но как говорят: Ты можешь спрятаться от других. Но от себя самого тебе не сбежать и не спрятаться. Просто прийми это. " Наверное, эти слова лучше всего описали бы то, что я тогда чувствовал. Я вроде бы и скрылся от чудовища, которое называлось отцом, и формально оказался в безопасности… Но внутри всё было по-другому. Безопасность - это не то, что я ощущал. Мне было всего семь, и я не умел облекать чувства в сложные мысли. Я просто чувствовал. А чувствовал я страх - пронзительный, липкий, такой, что казалось, он поселился у меня под кожей. Затаившись в углу чердака я прислушивался к тишине, будто ожидал, что в любой момент она оборвётся - и я услышу его шаги, глухие, тяжёлые, приближающиеся… Сердце колотилось так, словно пыталось выскочить наружу. Я весь дрожал — от холода или от боли, уже не понимал. Может, от всего сразу. Влага с моих волос капала на пол, и даже эти крошечные звуки казались оглушительными в гробовой тишине. И в этот самый момент я услышал другое. Нечто, чего раньше не было. Новый звук. Незнакомый. Нечто шевельнулось в темноте - может, ветер, а может… Я затаил дыхание и прислушался. Это был скрежет, вслед за ним раздались еле слышные попискивание, а вскоре из-за каких-то досок выглянуло малюсенькое существо. Тогда я впервые увидел - мышь. Естественно, тогда я не знал как оно называлось, поэтому просто с удивлением уставился на этот маленький комочек. Который так храбро сидел в нескольких шагах от меня.

« Такой крохотный. Надеюсь, я его не напугал? »

Зверёк сперва сидел и аккуратно поправлял передними лапками усы на своей мордочке. Но стоило мне слегка пошевелился, пытаясь рассмотреть это существо, мышонок тут же поднялся на задние лапки и вытянувшись во весь свой рост, также посмотрел наверное с любопытством на непонятного гиганта, а после как-то странно фыркнув - тут же развернувшись убежал. Скрывшись под ближайшей расщелине между досок. « Похоже, я всё-таки его напугал. Может... Стоит попробовать показать, что я ему не угроза? Вот если бы... — Не успел я закончить мысль, как уже начал искать в карманах хоть какие-то остатки от своих "припасов". И похоже мне повезло, а на ощупь я понял что это был маленький кусочек - яблока. — Нашел таки! » И доставши с кармана сие сокровище, я внимательно осмотрел его. Кусочек или точнее долька слегка потемневшего яблока. Ничего примечательного на первый взгляд в ней не было. Однако, на минутку я задумался. « Хоть оно и вкусное, но столь маленькая для человека. А вот для того существа она просто огромная. Наверное стоит отдать всю. Но сперва стоит проверить - понравиться ли ему? » Я отломал от дольки кусочек поменьше и аккуратно положил тот возле того места, где еще недавно скрылся маленький серый комочек. После чего вернулся на то же самое место где и сидел до этого. С интересом наблюдая за тем, появиться ли вновь тот серый зверек. Пришлось подождать несколько минут, но оно того стоило! Ведь вскоре после этого из расщелины показался кончик носа и усы, а вслед за ними мордочка, тельце с длинным и тонким как нить хвостиком. Похоже зверек таки набравшись смелости решил вновь показаться. Мышонок немного робко, но все же подбежал к оставленному мною угощению. И обнюхавши то, с восторгом стал кушать. А мне удалось чуть лучше его разглядеть. Правда в этот раз я не повторил ошибку и не стал делать резких движений. Чтобы вновь не спугнуть его. « Он такой худой. Кожа да кости, прямо как я. Бедный. Наверное проголодался, вон как наминает. Нужно дать ему еще. » — Я отломив еще кусочек, вновь бросил его мышонку, чуть ближе к себе чем до этого. И замер в ожидании. — « Интересно, он подойдет ? » — Пронеслось в моей голове.

" Все же детское любопытство никто не отменял. И я не был исключением. "

К моему удивлению, мышонок подбежал ближе, более отважно чем до этого. Его крошечные лапки переступали быстро и решительно, как будто он знал, что яблоко ждёт именно его. Он вцепился в кусочек и начал грызть его с такой жадностью и задором, что я не мог оторвать глаз. Не знаю почему, но наблюдение за тим серым и милым комочком который с восторгом поглощал еще один кусочек яблока вызвало у меня какое-то приятное и теплое чувство. Словно наблюдая за этим мышонком, я пускай и на время, но забывал весь тот страх от пережитого еще совсем недавно. Всё это будто отступило, уступая место какому-то уютному, удивительному чувству. Как будто я смотрел на чудо. И это чудо грызло яблоко прямо у моих ног. Но стоило зверьку доесть второй кусочек лакомства и посмотреть на меня с любопытством как я понял одно. Он точно хотел - еще. Аккуратно и медленно я протянул ладонь с оставшимся кусочком, замер, боясь спугнуть его, и почти не дышал. Он осторожно подошёл, понюхал мою руку и, не найдя угрозы, забрался на ладонь. Я замер, боясь спугнуть его, и в этот момент почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Это было первое живое существо, которое добровольно приблизилось ко мне. Маленький серый комочек - живой, тёплый, настоящий одним лишь своим присутствием подарил мне такое утешение и счастье, что я едва сдерживал улыбку. Он смешно шевелил носом, усы дрожали, а крохотные зубки ловко откусывали кусочек за кусочком. Его глаза блестели, словно две бусинки, и казалось, будто он радовался вместе со мной. С тех самых пор я начал оставлять для него ломтики яблок и крошки хлеба, а вскоре заметил что мышонок, стал приводить и других. И наблюдая, как они собираются вокруг, суетливо бегают, делят угощение, заботятся друг о друге. У меня появилось то, чего не было - желание жить и продолжать наслаждаться компанией этих милых зверьков. Их простая жизнь казалась мне удивительно гармоничной по сравнению с хаосом, царившим в моём доме. Они стали мне так близки и дороги, что я смело мог бы назвать их - своими друзьями. Их присутствие приносило мне утешение, напоминая, что даже в самых тёмных уголках можно найти свет. Так мне тогда казалось… Но, к сожалению, это чувство было недолговечным. Всё изменилось той ночью, что навсегда разделила мою жизнь на «до» и «после». "