Монохром

Входящее сообщение:

«Эй, Несс, мы можем поговорить о твоем душевном состоянии?».

.       Никто не должен знать.       Ванесса не отвечает на сообщение с неизвестного незнакомого номера, по крайней мере, до тех пор, пока не уходит с департамента и не поворачивает руль, сворачивая в сторону дома. Только когда она поворачивает ключ в замке зажигания на подъездной дорожке, она понимает, что руки трясутся и даже не может объяснить себе, почему чье-то беспокойство пугало. По дороге паранойя разливается холодом, треплет, подкидывая в разуме то, что не нужно бы представлять: она постоянно смотрит в зеркало заднего вида, наполовину ожидая, что на заднем сиденье окажется что-то жутко ненастоящее из ночных кошмаров или надпись, буквы ее имени, как в стандартном ужастике.       Оказавшись в безопасности, закрываясь на замки в своем доме (но так ли это безопасно? Как она может быть так уверена?), Ванесса кладет телефон лицевой стороной вниз на подушку рядом с собой и включает телевизор достаточно громко, чтобы не услышать ненужного звонка.

«Кто это?»

      Через десять минут она набирается смелости, чтобы снова проверить список сообщений. Дэйл с прошлой работы? Директор? Кто-то из старых знакомых, с которыми она недавно виделась? Рядом с кем она вела себя подозрительно и нервозно?       Она поднимает телефон и включает, тяжело вздыхая. Сообщение никуда не пропало, наоборот, появилось еще одно:

«Несс, это я, Льюис».

«Не пиши мне, все превосходно», – быстро печатает Ванесса и, отправив, замирает на месте и несколько секунд смотрит в черный неосвещенный коридор.

      «Правильно, никто не должен знать, – убеждает она себя, ведь сама может догадаться, что он может пострадать, – иначе Льюис тоже умрет».       Когда Ванесса выпрямляется над раковиной и стерает с лица остатки воды ворсистым полотенцем, невольно ловит в отражении глаз неподдельный испуг, нездоровый блеск, выдающий всю пессимистичность. Плотно сжав губы и нахмурившись, она медленно доходит до другой комнаты, не подсвечивая себе путь, не включая свет, но на входе не тянет пальцы к выключателю, останавливая себя, и сердце пропускает пару ударов, когда в темноте она высматривает, как переливается радугой огонек на гарнитуре, которую, кажется, она выключала вчера вечером. Лишь спустя несколько десятков секунд она нашла в себе силы подойти, нащупать шлем, едва не задыхаясь воздухом от нервной тошноты.       Рядом вибрирует телефон.

«Ванесса, я не думаю, что у тебя все хорошо. Все началось с момента, как ты искала сведения об игре, которую тестировала».

      Она выдыхает, смотрит через очки на мир сгенерированной пиццерии, которой не существует, которая идет рябью и нормализуется, по крупицам вырисовывая улыбающуюся, радостную мордашку существа и кроличьи уши. Он все еще был там, и Ванесса готова была поспорить, что когда-нибудь ее сердце разорвется от боли. Еще несколько дней, и все это приестся настолько, что она навсегда потеряет задорный огонек жизни.       Зелень в глазах темнеет и теряется в электромагнитных помехах монитора, фокусируется на том, как без остановки Глитчтрап расхаживает туда-сюда. «Лучше бы я не подходила, – отчаянно подумала она. – лучше бы я никогда не нашла тебя!».       – Я хочу ничего не чувствовать, – твердо произносит она, но чувствует, как ноги становятся ватными, а подступающие, лишние слезы душат. – Я ничего не могу с этим сделать, люди замечают, что что-то не так.       Он оборачивается, без отступлений делая шаг вперед и указывая черным когтем на зажатый в руке телефон. Голос сплетается с металлическими нотами и обрывается на окончаниях, как всегда, как в самого начала.       «Напиши другу, что он ничто, что ты не хочешь иметь с ним дело, или, в крайнем случае.... убей его»       – Нет, нет, нет, я не могу, слышишь? Это плохая идея, – Ванесса в удивлении делает шаг назад, мотает головой, не зная, как так же твердо возразить, что сказать.       Глитчтрап молчит, едва сдерживая злорадство. «Господи, я не хочу следовать за тобой, пожалуйста», – звучит в ее шепоте, на что ему мерещится, что ярость вспынет вновь.       «У тебя нет выбора, Ванесса, – в два шага он оказывается ближе, и кажется, виртуальная реальность вот-вот распадется на нули и единицы, нарочь окрасится красным и обуглится до черного. – Он никак не может быть частью семьи, которая тебе нужна, и только способствует твоему бессилию».       Я ненавижу тебя, - читается во влажной радужке ее глаз.       Ванесса нервно, рвано дышит, снимает гарниру решким движением, и смотрит вперед себя.       – Льюис не сделал ничего плохого, он всего лишь беспокоится обо мне.       «Беспокоится? Он прислал цветы, якобы на твои похороны».       Черная лента с красивым золотистым шрифтом. Астры переливались из красного в оранжевый, цвет сливался в один, а на краях походил на канареечно-желтый при свете лампы. Ее лампы на кухне.       – Нет, не правда, – противоречиво тянет Ванесса, но не может вспомнить, чтобы Кабрера был когда-либо зол на нее, не может представить, как подписывала самой себе онлайн-открытку, – Я сама себе их отправила, знаешь, ради забавы... кажется.       Она откладывает гарнитуру, встает и ходит по комнате. Уильям наблюдает за ней с легким весельем, не переставая подергивая кроличьим ухом. Ненастоящий праздничный колпак в его руках мнется, крошится, будто бы цветная бумага на самом деле стекло. Давить дальше, когда она обессилена и падает от усталости, неподходяще.       «Ты не можешь вспомнить, потому что сама заставила себя верить в это, не так ли? – вирус прикрывает глаза, не считая нужным смотреть, как Ванесса, словно мотылек, летит на свет и ударяется о лампочку: – Никто не должен знать о том, что мы планируем, понимаешь?»       – Я понимаю, все будет в порядке.       Все же в порядке, конечно, с ней все отлично. Почему Карбрера волнуется и интересно, откуда у него ее номер?       Ванесса перечитывает сообщение несколько раз, поджимает губы. Моргает и перезагружает телефон, в надежде убедиться, что никто ничего ей не писал, а то лишь галлюцинация или ошибка сонного восприятия.

«Я думаю, что тебе важно поговорить с кем-то, Несс. Ты сама не своя», – высвечивается черным на белом фоне.

«Оставь меня в покое, Льюис, иначе я сдам тебя в полицию за преследование»

      Тишину в комнате прерывает хмыканье, и если бы Ванесса, оставившая телефон и удалившаяся в другу комнату с расстрепанными волосами и в помятой одежде, задержалась бы дольше, то увидела бы, как неудержимо скачет Уильям по ту сторону, напоминая себе раз за разом, как она рассерженно отказалась от мальчишки, который мог бы ее спасти. Возможно, он умер бы как многие до, а может, держал бы за руку свою принцессу?       Ванесса ушла, забывая собственные слова и не помня, почему вот-вот расплачется, и не увидела как поверхность экрана замерцала зеленым светом. Еще секунда – и по комнате прошла отчетливая вибрация, сотрявшая воздух. Он наклоняется, щурясь, чтобы прочесть новое пришедшее сообщение.

«Несси?»

      А потом еще одно:

«Преследование? Я бы никогда ничего такого не сделал, что ты имеешь ввиду?»

      Следом появляется следующее:

«Скажи, пожалуйста, ты боишься чего-то? Почему делаешь такие пугающие запросы?»

      Уильям закатывает глаза. Будто бы Льюис действительно способен противостоять ему, будто бы готов дать Ванессе понять, что она значима больше для счастливого будущего, чем для того, что для нее уготовлено. Так жалки и незначительны эти попытки поговорить с ней, узнать страшную, кошмарную правду того, о чем никто не должен знать, чтобы побывать в самом эпицентре Ада.

«Ванесса, прошу, ответить»

      Ты лишнее ничтожество.       Он прикладывает ладонь к экрану перед собой, электронным мозгом молясь, чтобы малой части сил на подобное хватило, и на поверхности телефона, в поле сообщений, начинают проявляться символы, складывающиеся в слова. Неотправленное слезное «помоги» быстро стирается, и на его месте появляется другое, другие, складываясь в целое предложение, на этот раз отправляясь:

«Я положу те цветы на твою могилу, любовь моя»

      Люстра в комнате светит ярче и включается-выключается с громкими щелчками, Уильям потирает ладони друг от друга, глюча в радиусе метра вокруг. Чем больше проходит времени, пока Ванесса не возвращается за телефоном и, скрипя зубами, спиной чувствует прожигающий внимательный взгляд, тем бессвязнее становится шепот пятерых призраков, пытавшихся указать путь к спасению за текстурами виртуальной реальности.       Глупая, наивная жалкая Ванесса. Не оборачивается, чтобы не видеть прокаженные глаза.       Не хотела думать, почему он не исчез и где на этот раз нашел себе развлечение.       Не присматривалась в темноте, как позади красный незаметный огонек на приставке мигнул фиолетовым. Экран телефона загорается снова, но вместо сообщений Льюиса осталась пустая страница мессенджера с выведенным «Этот абонент добавил Вас в черный список» с номером на ободке. Одному из нас суждено проиграть.