Брат с подвохом

Сегодня была Никитина очередь дежурить по квартире, в которой они жили втроём с братом и мамой. Мать скоро должна была вернуться с работы, и Никита с нетерпением ждал этой секунды. В последнее время находиться наедине с Яном было невозможно: в его присутствии у Никиты всё валилось из рук, он буквально спотыкался на ровном месте, отводил взгляд, чтобы лишний раз не думать о том, что он бессовестно влюбился в родного брата. А тот ещё, как назло, пристрастился ходить по дому без футболки. Никита смотрел на это щуплое, но сильное тело и его выворачивало от осознания того, что он не может к нему прикоснуться. Никита домывал посуду, когда на кухню зашёл Ян. На этот раз в футболке. — Ты мою кружку ещё не мыл? — Ян встал рядом, соприкасаясь с братом плечом, и безразлично оглядел намыленное содержимое раковины. — В сушилке посмотри, — так же безразлично ответил Никита, намекая на верхний шкафчик, о который он постоянно бился лбом, когда мыл посуду. Высокий, с прямым затылком, Ян зашёл Никите за спину. У Никиты в глазах потемнело, когда на шею легла холодная рука. Ян прижался к брату всем телом, заглядывая в сушилку, и запустил руку в цветастые кружки в надежде сразу наткнуться на свою. В ответ те возмущённо зазвенели. Никита забыл, как дышать. Бросив украдкой взгляд в сушилку, он ужаснулся, увидев кружку брата в самом дальнем углу шкафчика. Ян это тоже вскоре понял и, чтобы дотянуться, привстал на носки, навалившись на Никиту. Никита прикусил губу, поняв, что Ян буквально трётся о его зад. Он не осознавал, как прогибался в пояснице, чтобы лучше чувствовать. Я жалкий. Я так хочу чувствовать его. В себе. Тарелка выскользнула из дрожащих рук. — Осторожней будь, — голос Яна хрустнул над самым ухом. Никита пытался подавить внутреннюю дрожь и нервно облизнул пересохшие губы. Низ живота сдавило спазмом. Он прижался лобком к раковине, пряча стояк. Ян не торопясь кружил по кухне, наводил себе кофе с молоком. Никита затёр бедную тарелку до скрипа, дожидаясь, пока тот уйдёт с кухни. Но Ян остался пить кофе здесь, что для него совсем не свойственно. Никита разложил оставшуюся посуду на полотенце рядом с раковиной и, раздражённо вытирая руки о фартук, направился в ванную. С уборкой было покончено, и ему нестерпимо хотелось в душ. Но для начала нужно было решить одну проблему. Никита плевал на чистые вещи: главное, что полотенец уже висел в ванной. Он скинул фартук на коврик и плюхнулся в угол на плетёную бельевую корзину. Спустив резинку шорт и трусов, он, наконец, почувствовал долгожданную свободу и облегчённо выдохнул. Член привычно удобно лёг в ладонь. После пары тягучих движений напряжение сменилось на жар, волнами растекавшийся по всему телу. Он старался не думать о том, насколько жалко он сейчас выглядел со стороны. Эта навязчивая мысль не давала парню покоя, стыдила, заставляла испытывать к себе ненависть. Но несмотря на всё это он не мог остановиться. Никита уже смирился с тем, что безнадёжно испорчен. А перед глазами всё продолжали плыть приоткрытые губы брата, завораживающий взгляд голубых глаз, возбуждающе серьёзных. Тихий скрип. У Никиты всё внутри опустилось от страха. Без какого-либо предупреждения Ян зашёл в ванную и замер, саркастично изогнув бровь. — Вот это вид. — Какого хуя?! — то ли прохрипел, то ли просипел Никита. Он проклинал себя за то, что элементарно забыл закрыть дверь. — Может, выйдешь? — Зачем? Тебе ведь так удобней. — Ян прислонился спиной к душевой кабинке напротив, явно не намереваясь никуда идти. Никита открыл рот, понимая, что слова бесполезны. Ян не уйдёт. — Ты ведь на меня дрочишь? Думал, я не вижу, как ты на меня смотришь? Так вот он я. Даже воображать не надо. Никита смотрел на Яна как загнанный в угол зверь. Тем временем его член предательски тяжелел, требуя разрядки. — Ну! Чего застыл? — Ян с презрением глядел на брата. Никите ничего не оставалось делать, как продолжить начатое. Он впервые делал это на зрителя. Уши щипало: настолько сильно они горели. Разве что не дымились. Никита прерывисто дышал, пытаясь сосредоточиться. Но получалось откровенно не очень. Он стыдливо опустил взгляд, так что перед глазами был только обвитый пальцами член. На движении вверх большой палец задел край головки. Ноги вздрогнули, под коленками образовалась зудящая пустота. — На меня смотри, — приказал Ян. Задавив в себе остатки смущения и сухо сглотнув, Никита с трудом заставил себя посмотреть на Яна. Глаза закатывались от пробегавшего по телу наслаждения, но Никите нельзя было отводить взгляд. Поэтому каждый раз, прилагая титанические усилия, он возвращал контроль над собой, чтобы смотреть в презрительно холодные голубые глаза брата. Из-за этого приходилось доводить себя до очередного пика по новой. Ян это понял. — А если так? — он плавно задрал на себе футболку. Замер на пару секунд и решил снять. Ян издевался. А вынужденный играть по его правилам Никита лишь обессилено дрожал, кусая припухшие губы. Весь он, всё его существо сейчас находилось в его правой руке. Голова была абсолютно пустой, но ослабевшая шея с трудом держала её. Никита ласкал затуманенным взглядом изогнутые в ухмылке губы, острые скулы, плавно переходившие в шею, ключицы. Спускался взглядом ниже, пока разочарованно не упёрся в резинку шорт. Ян хищно улыбнулся. — Давай помогу. Он встал на колени и сдёрнул с Никиты всю нижнюю одежду. Никита чуть не свалился вместе с корзиной, но успел зацепиться за висящее на крючке полотенце. Треснув у основания, крючок оторвался и, не больно ударив Никиту по голове, затерялся где-то между душевой кабинкой и плинтусом. Не обратив на это внимание, Никита подмял полотенец под поясницу, но оно вскоре завалилось за корзину. Оказавшийся между его ног Ян положил руку поверх руки брата. — Убери руку. Ян сразу начал с умеренно быстрого темпа. Никита смотрел на Яна неверящим взглядом и не находил в лице того ни тени отвращения или смущения. Будучи абсолютно спокойным и сконцентрированным на том, чтобы сделать брату как можно приятнее, Ян бросал на того внимательный и даже заботливый взгляд. От смущения и приятного потягивания Никита еле сдержался, чтобы не заскулить. В паху горело желание сдвинуть ноги, но Ян терпеливо разводил их локтями, пока не надоело. — Расслабься, — он надавил Никите на грудь. Никита послушно оперся на выставленные назад руки, сжимавшие углы плетёной крышки, при этом стыдливо придвинув к Яну промежность. Глаза Никиты раскрывались всё шире, пока он наблюдал, как лицо Яна медленно склонялось к его члену. Он до последнего не верил, что всё это с ним сейчас происходило. Даже когда горячее дыхание опалило чувствительную головку, он всё ещё не верил. В ту непростительно длинную секунду Никита почему-то подумал, что если на их дом внезапно упадёт метеорит до того, как Ян возьмёт член в рот, Никита очень сильно расстроится. Но метеорит всё не падал. Губы Яна медленно растягивались по головке, постепенно вбирая в себя весь член. По квартире прокатился громкий стон. Никита обезумел. Перед глазами кружили цветные пятна. Размякший, он запрокинул голову и больно ударился затылком о стену. Невидящий взгляд скользил по ванной комнате. С трудом вмещающая в себя пару человек, она казалась ещё меньше. Ян выпустил член с мокрым звуком. От его губ тянулась тонкая ниточка слюны. Он не без наслаждения наблюдал, как Никита извивался от его ласк. Проведя языком от основания до кончика, Ян всосал головку и тут же выпустил. В прихожей зазвенели ключи. Ян захлопнул дверь в ванную, щёлкнул задвижкой и включил душ. — Я дома. Никита растерянно смотрел на брата. А Ян, как ни в чём не бывало, пару раз игриво лизнул влажную головку. От неожиданности Никита простонал, но поймав испепеляющий взгляд брата, зажал рот ладонью. — А где все? — за дверью были слышны тихие мамины шаги. — Ник в душе. — А ты? За компанию? — женщина рассмеялась. — Зубы чищу, — во взгляде Яна снова появилась хищность. Никита не сразу понял, что это была самая настоящая похоть. Губы Яна опять сомкнулись на Никитином члене. В этот раз, боясь, что Никита снова не сдержит стона, Ян для надёжности зажал тому рот рукой, положив её поверх руки Никиты. Никита смотрел на него и гадал, рассердится ли Ян, если сделать так. Его рука выскользнула и накрыла руку Яна, прижав к влажному раскрытому рту. Отстранившись, Ян посмотрел на брата, будто думал, давать тому волю в действиях или нет. — Ты время видел? Зубы он чистит… Или ты гулять? — не унималась мать. — Да, гулять, — нехотя отозвался Ян. Этого не было в его планах, но ничего не поделаешь. Если врать, то до конца. Никита нетерпеливо ёрзал задом по крышке. Ян смотрел на него пристальным взглядом. Он прекрасно понимал, на что намекал Никита, и неторопливо заскользил губами по возбуждённой плоти, обжигая её своим дыханием. Никита блаженно зажмурился. Он сильнее прижал ко рту братскую ладонь и неуверенно лизнул её. Рука сильнее сдавила Никите рот, но это не остановило его: он настойчивей заскользил кончиком языка по ладони, как бы призывая Яна делать то же самое только на члене. Ян остервенело плюнул на головку, растёр слюну по всей длине. Рука его теперь двигались чуть нежнее. Член проникал во влажный тёплый рот, и голова у Никиты шла кругом. Он мягко опустил ладонь на шею брата. Ян поднял на него взгляд, не переставая заглатывать. Никита улыбнулся одними глазами, нежно гладя Яна по шее и затылку. Неожиданно Ян зло сверкнул глазами, задел напряжённым кончиком языка уздечку и ускорился. Никита подавался ему навстречу, углубляя проникновение. Он отчаянно пытался вдохнуть, но мешала зажимавшая рот ладонь. Его трясло от возбуждения и стыда. Почувствовав, что подходит к пику, Никита сжал ежик русых волос на затылке Яна. И не отдавая себе отчёт, буквально вжал того носом в лобковые волосы. Свободной рукой Ян вцепился в ляжку брата, оставив на ней пять кровавых полосок. Он булькнул горлом и, вырвавшись, наконец, из мёртвой хватки Никиты, повис над раковиной. Никита дрожал, испуганно глядя на брата. Ян тяжело дышал и отплёвывался. По подбородку стекала сперма. Он бросил через плечо полный ненависти взгляд на Никиту. От этого взгляда Никиту сильнее вжало в стену. Ян действительно готов был убить брата, но вместо этого схватил за грудки и притянул к себе. — Слушай. Внимательно. — Процедил он. — Слушаешь? Никита быстро закивал, в его круглых глазах тонкой плёнкой застыл страх. Лицо Яна было мокрым от слёз. Он дышал через напряженные ноздри и губы его дрожали, будто он подбирал слова. — Это… Ничего. Не значит. Он с отвращением в лице толкнул Никиту и включил кран. — Залезай в душ. Я открываю. На ватных ногах Никита поплёлся в кабинку, в которой вовсю хлестала холодная вода. Он не сразу сообразил, что залез прямо в футболке, и тут же поспешил её стянуть. Застенчиво щёлкнул замок. Стоя из последних сил, Никита навёл более-менее горячую воду и рухнул на пол кабинки. Он медленно закрывал раздвижные дверцы, виновато глядя на чистящего зубы брата. Он сам не знал, на что надеялся. Но Ян так и не посмотрел на него. Дверцы закрылись. У Никиты в голове эхом разносилась звенящая пустота. Он не помнил, сколько так просидел в душе, глядя пустым взглядом в стену. Горячая вода успокаивала, но боль от слов Яна всё никак не хотела утихать. Никита отчаянно пытался понять, что было на уме у Яна, когда он затеивал весь этот цирк. Но как ни старался, понять не мог. Только голова разболелась. Он уперся лбом в запотевшую дверцу. Смотрел отстранённо на своё тело, и внутри зрело самое настоящее отвращение к самому себе. Он казался себе поношенным, использованным. Ненужным. По щекам беззвучно текли слёзы. Лучше бы тот ёбанный метеорит упал.

***

Ян терпеливо ждал Никиту после гулянки. Время полтретьего ночи. Ян смотрел какой-то дебильный фильм, в котором не было и намёка на сюжет, но оно и к лучшему. Это помогало Яну поддерживать в себе злость и обиду. Он планировал устроить Никите настоящую взбучку, когда тот, наконец, соизволит вернуться. После того случая, прошла неделя. Никита вёл себя как обычно. Они оба понимали, что так будет лучше. Нельзя было допустить, чтобы мать заподозрила, что они в ссоре. Но больше всего Яна настораживала Никитина новая компания. Обычно это Никита ждал Яна допоздна на кухне (так матери было спокойнее). Но чтобы пай-мальчик Никита гулял так поздно, да ещё с какими-то сомнительными ублюдками, это что-то новое. Ян до последнего не хотел верить, что его внутренний собственник начал испытывать муки совести и ещё что-то, отдалённо напоминавшее чувство вины. Дверь с щелчком открылась. Из коридора на Яна смотрела вытянутая тощая фигура. Зайдя в дом, Никита сбросил кожанку на пол и уставился на сидящего на кухне брата. Ян подумал, что ему показалось, но подойдя поближе, он отчётливо разглядел разбитую губу. Больно схватив брата за локоть он вывел того в кухню на свет. — Ты где был? — даже если бы захотел, Ян не смог бы наорать на Никиту. Язык начисто присох к нёбу, когда он увидел синие пятна засосов на шее. — А тебя ебёт? — Никита улыбнулся, и в лицо Яна ударил насыщенный запах перегара. — Тебе ведь всё равно, — он почти пропел шёпотом эти слова. Не помня себя от ярости, Ян дал брату пощёчину. Никиту, плохо стоящего на ногах, отбросило к холодильнику. — Иди прими душ. И постарайся не показываться матери на глаза. Я скажу ей, что ты заболел, — он выдернул розетку и стал выключать ноутбук. Никита не сдвинулся с места. — Я не понял. Ты ещё здесь? В душ иди, я сказал. Бросив на Яна безразличный взгляд, Никита ушёл. Ян помыл за собой кружку и протёр стол. Идя в комнату мимо ванны, он увидел голое тело Никиты, сплошь покрытое синяками и укусами. Яна передёрнуло. Что я наделал?.. Позже в коридорах школы Ян всё чаще стал замечать брата, гуляющего с парнем из параллельного одиннадцатого. Его звали Валера. Высокий и внушительной комплекции, он был обладателем убийственного взгляда, но при этом оставался чертовски милым с Никитой. Вот только Ян догадывался, кто был причиной синяков на запястьях брата. Когда Никита в очередной раз собирался к Валере, Ян встал напротив двери, загородив проход. — Ты куда? — Гулять. — Опять допоздна? — Ян повел бровью. — Ну как получится, — голос Никиты дрогнул. Ян набросился на брата, вдавив того в стену. В кулаках заскрипела кожанка. — Ты издеваешься надо мной? — Яна душила обида. Он вспомнил, как Никита смотрел на него в тот самый день, когда они разрушили границы дозволенного. Человек, который с такой нежностью смотрел на него, просто не мог любить кого-то другого. — Зачем ты всё это делаешь? — он встряхнул брата. — Чтобы позлить меня? — Отпусти меня, — Никита оскалился. — Ты его не любишь. Ты меня любишь. — Оскалился в ответ Ян и, бог тому свидетель, ещё секунда и Ян готов был вцепиться Никите в горло. — Люблю. И что с того? — лицо Никиты исказила боль. Он старался улыбаться, но нижняя губа предательски дрожала. Ян ослабил хватку. — Мне больно. Больно от каждого твоего слова. От того, что ты просто рядом. Я ненавижу те… Он стиснул зубы. — Себя. Ян смотрел на брата, но видел собственное отражение. — Отпусти, — процедил Никита. Но единственное, что отпустил в ту секунду Ян, — свою крышу. Он впился в Никиту острым поцелуем. Целовал с языком, занимая собой весь рот. Никита стонал и пытался всячески оттолкнуть брата, но если Ян хотел что-то удержать, он готов был биться за это до смерти. Никита кусал его, Ян кусал в ответ. Как бы Ян не терзал братские губы, ему всё было мало. Никита был его мальчиком, и никто кроме Яна не смел причинять Никите боль. И любовь Никиты, безумная и всепоглощающая, не достанется никому кроме Яна. — Люби себя, — прорычал он в родные губы. Обхватив лицо брата ладонями, Ян заглянул в самое нутро. — Меня люби. Никита не мог сдержать слёз. Он беззащитно прижимал к себе Яна, боялся, что если отпустит, то потеряет уже навсегда. Со стороны послышался неловкий кашель. Близнецы обернулись на источник звука. В дверях стоял Валера. Он нервно хохотнул, когда на него уставились два одинаково ошалелых лица. — Было открыто… Эм… — пробасил он. — Ну, я как раз хотел сказать, что нам, наверное, надо… — Да, — Никита нетерпеливо кивнул, — надо. Валера понимающе кивнул и уже собрался уходить, но Ян остановил его. — Это из-за тебя Никита в синяках? У Никиты мурашки пробежали по шее от благоговения. — Ну, из-за меня, а чё? — Ничё, ты мне за каждый синяк ответишь. — Без проблем. — Валера пожал плечами, удивившись, что Ян, будучи ниже него на голову, не побоялся сказать ему это в лицо. — Только давай в другой раз, не на глазах у принцессы, — он бросил лукавый взгляд на Никиту. — И я бы на твоём месте был с ним поосторожнее. Он не такой невинный, каким… Не дожидаясь, пока Валера договорит, Ян хлопнул дверью перед самым его носом. Он настороженно обернулся на брата, прикидывая, насколько опасным тот вообще может быть. Неужели опаснее, чем сам Ян? Надо было это проверить. Целуясь и толкаясь от стены к стене в узком коридоре, они добрались до комнаты. Ян толкнул Никиту на свою кровать и навис сверху. — Снимай штаны, — он снял футболку и принялся раздевать Никиту. Как вдруг Никита опрокинул брата, и теперь сверху был он. У Яна боязливо поджалось. — Единственный девственник здесь ты, — Никита улыбнулся и чмокнул брата в губы. — Так что снимай штаны. Будем исправлять.