После тебя

Heaven today is but a way To a place I once called home Heart of a child, one final sigh As another love goes cold… Once my heart beat to The rhythm of the falling snow Blackened below, the river now flows A stream of molten virgin snow… Nightwish За окном крупными хлопьями шёл снег, заботливо укрывая в белую пелену холодную и грязную замёрзшую землю — словно пряча в ней всю боль и ошибки. Было бы хорошо, думает Костя, будь оно так. Первая за последние месяцы затяжка сигаретного дыма горько оседает где-то в лёгких, словно пытаясь заполнить пустоту. Не получается. Бывают времена, когда всё в жизни идёт прахом — будто что-то ломает всё, что вокруг нас, и кажется, что кто-то свыше наказывает нас за грехи. Важно знать, что в свершившемся с нами нет нашей вины, ведь судьба слепа… Но Костя, кажется, в своём несчастии виновен сам и только сам. *** Сентябрь в этом году выдался холодным, дождливым и вообще противным до дрожи, и так же противно было на душе. Может, потому, что Костино настроение ещё сильнее роняли вниз недосып и почти бесцельная беготня по городу — орудовавшая по всему городу банда Гоши Убейсобакина то была почти в руках, то снова ускользала практически бесследно, что Грома, привыкшего доводить дело до конца, бесило неимоверно. Кулаки чесались при встрече настучать проклятому кровопийце по кумполу так, чтоб тот мать родную забыл, а прочим было неповадно. Но для этого обнаглевших бандитов надо было сначала найти, над чем Костя и работал, оставляя за бортом сон, еду и даже общение с сыном, с которым виделся урывками — не всегда хватало времени даже поздороваться. Игорь, впрочем, не жаловался — привык, а его самостоятельности Костя вполне доверял. Тем удивительнее было застать его дома среди дня, лежащего в постели. — А ты чего не в школе? — Костя покосился на него, заваливаясь на диван — после бессонной ночи среди дождя и грязных подворотен отчаянно хотелось принять горизонтальное положение. — Да температура поднялась, — Игорь устало улыбнулся, демонстрируя градусник. — Вот с уроков и отпустили. И башка болит… — Одеваться теплее надо, не май месяц, — Костя зевнул. — Вот и простыл, наверное. — Наверное… — сын слабо улыбнулся, заворачиваясь в одеяло. — Но ты не беспокойся, я полечился — сейчас посплю, и пройдёт… И уснул, едва голова коснулась подушки. Косте бы насторожиться — Игорь болел не первый раз, но спать среди дня его обычно не тянуло даже во время высокой температуры. Впрочем, мало ли, может, ночью спал плохо, вот и устал. По-хорошему, надо бы взять выходной и проследить, чтоб Игорь нормально полечился — он хоть и самостоятельный, но всё-таки ребёнок. Но завтра позарез надо встретиться с информатором, который обещал вывести его на любовницу Убейсобакина — если грамотно её прижать, велик шанс выйти наконец на него самого, и конец всей этой беготне… Решено — завтра Гром пытается выйти на проклятого бандита чем скорее, тем лучше, а потом наконец берёт отпуск и проводит время с сыном. А пока пусть за ним присмотрит Лена, она никогда не подводила… Информатор весь день водит его по каким-то гребеням на окраине города, а любовница Убейсобакина, в которой погибла гениальная актриса, пускает его по ложному следу и успевает исчезнуть, прежде чем до него доходит. Костя мрачно жует на кухне у Прокопенко жареную картошку и клянётся больше не верить женщинам на слово. — Игорёк, а ты чего ничего не ешь? — Лена заботливо подкладывает тому ещё картошки. — Может, всё-таки ещё немного? — Нет, спасибо, теть Лен, — Игорь отодвигает от себя тарелку, почти полную. — Правда не хочется… — Ты не заболел? — на лице у Лены искреннее беспокойство, и Костя чувствует болезненный укол вины — Лена, конечно, не чужая, и женским глазом такие вещи видно лучше, но всё-таки отец тут он, и должен бы сам замечать такие вещи… — Температурил с утра, но сейчас уже всё прошло, — Игорь старательно улыбается. — Всё нормально, правда. — Не нравится мне это, Кость, — шепчет ему Лена, озабоченно хмуря брови, когда провожает их домой. — Сводил бы ты Игоря к врачу. — Да наверняка простыл просто, месяц такой холодный, — он только пожимает в ответ плечами. — Оставлю его дома на недельку, поправится… Своё намерение Костя исполняет, на следующее утро отзвонившись Игоревой классной и выбив ему свободную от школы неделю, и даже честно берёт на эту самую неделю давно полагающийся ему отпуск. Три дня они проводят вместе, и за это время Косте тоже становится тревожно — всегда бойкий Игорь ест словно через силу и вместо просмотра телевизора и рисования предпочитает лежать носом в подушку. Впрочем, Гром списывает всё на простуду и заставляет сына выпить все имеющиеся в аптечке лекарства, а потом решает оставить его в покое — авось ударная доза противовирусных и постельный режим сделают всё сами. А потом с утра он узнаёт, что банда Убейсобакина обнесла ювелирный магазин совсем рядом, и бросается выслеживать опостылевшего бандита, забыв обо всём и только оставив на столе записку с лекарствами для Игоря. Впрочем, в следующую неделю, кажется, обходится — Игорь выглядит чуть лучше, хотя лицо всё ещё бледное, а улыбка на нём смотрится малость натянутой. Костя, впрочем, не замечает и того — его снова захватывает беготня по городу в поисках следа, и даже Игорь его поддерживает, не ожидая на очередные важные соревнования… Гром (какой каламбур) грянул внезапно — когда с этих самых соревнований Игоря увезли на скорой. — Какого чёрта? — взбешённый Костя коршуном налетает на испуганную учительницу и суетящихся медиков. — Как это могло случиться? — Н-не знаю, — та смотрит на него расширенными от тревоги глазами. — Он просто упал, и всё… — Папаша, не мешайте, — суровый фельдшер хмурит брови. — Всё вопросы к врачу! …Игорёк лежит в палате бледный, белее не самой чистой наволочки на подушке, но всё равно при виде отца натягивает вымученную улыбку, от которой что-то сжимается внутри. — Ты почему мне ничего не сказал, что всё ещё плохо себя чувствуешь? — Костя обнимает его, ощупывая — пальцы стискивают проступившие рёбра, и Грома обдаёт холодом — когда сын успел так похудеть? — Не хотел волновать, — Игорёк хмурится виновато. — У тебя и так с этим делом полно проблем, а ещё поучаствовать хотелось, я этих соревнований год ждал… — Дурак ты, дурак, — Костя крепче сжимает его в объятиях. — Думаешь, что ты попал в больницу, для меня не проблема? Видимо, нет, ехидно скалится голос совести со дна души. Игорь болеет не первый день, но ты даже врачу его не показал, как Лена советовала — и кто тут, спрашивается, виноватый? — Прости меня, — Костя в ответ хмурится не менее виновато. — Поправишься — возьму отпуск на месяц и буду весь твой. Игорь на это улыбается куда живее — но всё же вид его бледного лица вселяет необъяснимую тревогу. Почему кажется, что уже ничего не будет прежним? *** — Мне нужно с Вами поговорить, — седой врач (Леонтий Валерьевич, как написано на бейджике) кивает Косте на стул в кабинете и, садясь за стол, пристально и как-то печально смотрит на него. — Слушаю. — Костя сцепляет руки в замок и дёргает ногой. Хочется сбежать — то ли потому, что Федя где-то один ловит Убейсобакина, то ли потому, что в глазах врача Гром не видит ничего хорошего. — Пришли результаты анализов Вашего сына, Константин Игоревич, — доктор шелестит какими-то бумажками. — Понадобятся дополнительные исследования, но сейчас мы можем назвать предварительный диагноз — острый миелоидный лейкоз… — Это… рак, верно? — выдыхает Костя, чувствуя, как впиваются в кожу рук ногти. — Да, — кивает Леонтий Валерьевич. — Пока никаких прогнозов дать не могу, но судя по тому, что мы имеем, болезнь развивается быстро… Он говорит что-то ещё непонятное и медицинское, но Гром почти не слышит. В голову раскалённым прутом вонзается только одна мысль — Игорь тяжело болен и может умереть. — И что теперь? — голос звучит хрипло и надрывно, словно Гром сорвал голос, крича. — Как я уже сказал, понадобятся дополнительные исследования, — доктор сочувственно смотрит из-под круглых очков. — Потом сможем определиться с лечением — я буду с Вами на связи. — Да, конечно, — Костя заторможенно кивает. — Вот мой телефон… Он уходит, пошатываясь, будто пьяный — ноги словно ватными становятся, а в голове только бьется «это ты виноват, тытыты…» Если бы он больше времени уделял сыну вместо того, чтобы гоняться за проклятым бандитом, если бы отвёл к врачу сразу, ничего бы не случилось… Он со всей силы бьёт кулаком в выбеленную, в трещинах, стену — от неё отлетает кусок штукатурки, обнажая шершавую кладку. Если бы только знать заранее… Если бы…