После тебя

Today could've been the day That you blow out your candles Make a wish as you close your eyes Today could've been the day Everybody was laughing Instead I just sit here and cry… Daughtry — Знаешь, — Костя утыкается взглядом в потертую столешницу. — Если бы я тогда уделял тебе больше времени, если бы заметил всё сразу, всё могло быть иначе… — Пап, — голос Игоря непривычно, по-взрослому серьёзный. — Это не от тебя зависело. Онкология бы развилась всё равно, а получить нормальное лечение у нас тогда всё равно не было возможности. Так что это всё равно бы случилось… — От этого не легче, Игорёк, — Костя смеётся горько, глядя на сидящего напротив сына. — Я бы сто раз отдал свою жизнь, если бы это могло тебя спасти… — Думаешь, это было бы легче? — лицо Игоря словно зеркалит его горькую усмешку. — Так ли было бы лучше расти без отца? Ты бы пожелал мне всей той боли, которую перенёс сам во все эти годы? Костя снова переводит взгляд вниз, не зная, что отвечать на это. Конечно, не пожелал бы, но всё же… — Вот именно, пап, — Игорь качает головой. — Много боли и печалей меня не коснулось, потому что я не успел узнать их. — Но и много хорошего тоже, — Костя глядит на сына цепко и отчаянно. — Знаешь, я всё думаю — каким бы ты стал сейчас? Тебе бы уже исполнилось тридцать, у тебя могло быть дело всей твоей жизни, семья, дети… Я бы видел, как ты становишься старше, как добиваешься успехов, и гордился бы тобой, правда… Но не случилось. — Не случилось, — эхом отзывается Игорь. — Но так бывает, пап. Значит, мне не было суждено. — И в этом, как ни крути, есть доля моей вины, — Константин с горькой улыбкой крутит в руках сигарету. — Этого ничто не изменит. — Может быть, — Игорь мягко касается его руки. — Но, пап, пожалуйста, прости себя. Пора отпустить это всё и жить дальше… — Я правда пытаюсь, сынок, — он смотрит на улыбающегося сына с тихим отчаянием. — Вот уже сколько лет пытаюсь… — Ты справишься, — улыбка сына становится знакомо солнечной, родной, такой, какой Костя её помнил. — Ты же самый сильный, па. Он подходит к нему со спины, обнимая — тело с трепетом ощущает полузабытое родное тепло. — Я тебя люблю, па, — тихий шёпот на ухо. — И всегда буду. Не вини себя. — Я тоже тебя люблю, Игорь, — такой же тихий шёпот в ответ. — Я… стараюсь, правда. — Будь счастлив, пап, — ещё слышится над ухом — а потом всё пропадает. …Раннее утро стучится в окно серой хмарью — Костя поднимается с дивана, протирая глаза. Он помнил, какой сегодня день — перед ним Игорь часто ему снился. Он привычно идёт к тумбочке, привычно-нежно проводит рукой по фотографии, с которой улыбается Игорь — которому исполнилось бы тридцать, не останься он в той зиме. Теперь время идёт, а Игорьку всё ещё двенадцать. А Костя, сколько бы ни прошло лет, всё ещё не может себя за это простить. Но он очень постарается — в конце концов, он обещал. Он улыбается, снова касаясь рукой фотографии, а взгляд туманится от набежавших слёз. — С Днём рождения, Игорь.