Are you scared?

      Для большинства людей осень ассоциируется с чем то грязным, дождливым и не приятным, для многих с ненавистным началом учебного года. И Антон не входил в их число. Он всегда был прилежным учеником, если не получалось с какими то предметами, до конца старался разобраться в них, так что и 1 сентября было для него не проблемой. В ярких и разноцветных листьях деревьев Петров видел что-то особенное, что-то по настоящему удивительное. Хоть на уроках биологии им объясняли, почему осенью листья из зеленого приобретают окраску оранжевого цвета, для него это явление всегда оставалось чем-то невообразимым. Осенью и правда было грязновато, но ведь другие время года тоже оставались не без греха, и Антон не понимал почему именно рыжие листья и не такие уж частые дожди, как думал Петров, там сильно не нравились его сверстникам, да и остальным ребятам в школе в целом. А Оля? Оленька которая счастливая забегала в квартиру с огромными венками из кленовых листьев. Маленькая девочка своими маленькими и такими нежными ручками держала их словно солнце. И Антон невольно улыбался. Сестра сама была словно лучиком света, таким хрупким, словно если прикрыться от него ладошкой, то тот сразу же погаснет. Она была еще совсем маленькой, но так сильно согревала сердце своему старшему брату, что тот просто не мог сдержаться и не обнять ее после прихода со школы или отдать ей свою порцию шоколадного батончика. Казалось, будто она была единственным человеком который мог удержать их семью от злощастного слова на букву р. . РАЗВОД       Для Антона это слово было триггером. К сожалению, многие родители не осознают как сильно они влияют на своих детей. Как старший брат, он должен был взять на себя ответственность за безопасность Оли, отгородить ее от ссор мамы и папы. Но что же ему делать, когда сестра, такая хрупкая и маленькая оставалась дома одна, когда папа был дома в выходной, а мама всегда оставалась вместе с Оленькой? Слышала ли она громкие крики родителей или даже битье посуды? А может и ей доставалось? На это Антон старался отмахиваться или не накручивать себя, ведь на Оле не виднелось синяков или чего еще хуже. Да и Петров сомневался в том, что у родителей хватило бы смелости и воли, чтобы поднять руку на свою же маленькую и невиновную дочь. Пугаться Антон стал, когда придя домой в 6 классе, ожидая увидеть лучезарную улыбку своей сестрицы, но увидел красные от слез глаза. Всегда искрящиеся, голубые с аккуратными, длинными ресничками глазки Оли, тогда были опухшими без постоянной искры в них. Антон боялся этого больше всего в жизни, что жизнерадостный огонек, который он так любил в Оле рано или поздно погаснет. Чем чаще сестренка встречала брата со слезами, иногда и вовсе вцепляясь в своего старшего брата крепкими объятиями, тем чаще она стала пропадать в комнате с Антоном или наоборот. Петров старался отвлекать ее, проводить больше времени вместе с ней, гулять с ней после своих уроков и смотреть мультики перед сном, дожидаясь пока та не уснет. Но ведь так было не всегда. Антон был совсем маленьким, класс 1, тогда Оля только родилась. Как были счастлива Карина и отец, как он держал малюсенькую дочку, еще завернутую в пеленку, как улыбался он с мамой. Наверно, Петров тогда был не в состоянии осознать, что напряжение в их семье стало появляться по нарастающей, еще когда Оля ходила в садик. По началу это были обычные фырканья в сторону друг друга, какие то разногласия, как бывает во всех семьях. И Антон частенько подслушивал обрывки фраз. — Это все из-за твоей работы…-возмущалась Карина. Она говорила устало, словно вот вот уснет, стоит ей только прикрыть веки. — Я делаю это ради семьи! Ради наших детей.-парировал отец, постукивая нервно по столу пальцами, как казалось Антону, стоявшему в это время за дверью их кухни. — Когда-нибудь, ты сведешь нас всех в могилу.       Петров боялся таких слов, даже когда достаточно вырос, а что говорить о маленьком ребенке, который слышал такие страшные слова от своих же родителей. От мамы, которая должна быть для них примером, человеком, которому можно довериться, а отец, которым дети должны восхищаться. Сейчас бы он посмеялся со слов отца: «…ради семьи. Ради наших детей.». Антон повторял это иногда у себя в голове искаженным, до мурашек не приятным голосом, совсем не похожего на отцовский. На низкий, бархатистый и такой родной, но такой далекий одновременно.       Возвращаясь домой с прогулки с Олей, теплым летним днем, Петров встал в ступор, остановившись на пороге в их квартиру, тогда как Оленька возбужденная прогулкой с братом, забежала в дом, не замечая изменений, пока не споткнулась об стоявший на полу пакет с вещами. — Ой! -вскрикнула Оленька, поднимаясь с колен, всматриваясь в пакет и вопросительно смотря на копошившуюся мать своими большими голубыми глазами.       Антон подозрительно сощурился, замечая, что большая часть вещей оставалась на своих местах, хотя отец уже сгребал по несколько пакетов и сумок в багажник своей машины. Он закончил 9 класс, и как минимум собирался пойти в 10, без переездов куда-либо. Любой бы мог подумать, что они всей семьей собрались поехать за город, куда-нибудь на речку. Да и Петров бы так подумал, если бы не зал того, что происходило на протяжении нескольких лет в их семье. И лица родителей говорили все сами за себя. Оля прижала к себе своего плюшевого зайчика, с которым она выходила гулять вместе с Антоном и подошла к нему, хватаясь за край его футболки. Девочка сама закончила 3 класс и не была уже такой наивной и глупой, хоть и оставалась до сих пор ребенком. Она сдружилась с парочкой ребят из своего класса и расставаться с ними определенно не хотела, тем более из-за проступков своих мамы и папы. — Тоша, я не хочу никуда уезжать.-тихим голоском лепетала сестрица, готовая вот вот заплакать. — Оля, не начинай. Все претензии к своему папаше. Берите бегом свои сумки, нам уже надо выезжать, а вы стоите без дела. Давно я ему говорила, ни к чему хорошему это не приведет.       Последнее Карина прошептала сквозь зубы. Все в этом доме догадывались уже о чем идет речь. «Это» было не просто словом, а основной причиной конфликтов в их семье. Отец связался не с теми людьми, хотя раньше у него прекрасно получалось врать своим детям о том, что он просто бухгалтер. А может и не врал, но это не оправдывает того, что их отец настолько глуп, что готов был ради денег подставить свою семью под пулю. Да, какое-то время они себе не отказывали ни в чем, но ведь лучше спокойная жизнь со средним достатком, чем все вот это. Антон понимал, что спорить с родителями, которые уже собрали багажник и вещи, спорить будет бесполезно, последний раз оглянул свою комнату, крепко держа Олину ручку в своей, обреченно с некой злобой и обидной выдыхая, цокнув языком. Это все из-за него. Это он виноват в том, что нам приходится уехать       Петров хлопнул себя по лбу, вызывая у сестры удивленный взгляд, на что Антон спокойно машет ей головой, усаживаясь вместе с ней в машину отцу, оглядывая свой двор и город, будто видит его в первый и последний раз, словно здесь оставалась частичка юноши, которую от него безжалостно оторвали и заставили выбросить, как будто это какой то мусор. Оля безуспешно старалась допросить своих родителей, но оба молчали. Отец упрямо смотрел на дорогу, даже не бросая взгляд на своих детей, а Карина молча смотрела в окно, так же, как Антон, но устало и с некой жалостью то ли к самой себе, то ли к своим детям, но ни как не к мужу. Было видно, что ей было тяжело рядом с ним, так же невыносимо, как и ему с ней. Раньше они любили друг друга, каждый по своему, но любили. Но любовь не вечна, она угасает, теряет какой либо смысл и перестает существовать.       Антон уже смирился с тем фактом, что про город можно было забыть. Поэтому когда они уже ехали по поселку в сторону дома, Петров осознал, что здесь не так уж и плохо, как бы сильно он не злился на своего отца, сделать он ничего не мог. Дети резвились на улице. Как таковых площадок у них не было, поэтому они носились по какой то полянке друг за другом, а совсем маленькие игрались в самодельной песочнице. Взрослые что то обсуждали, случайно встретившись друг с другом на улице, кто то играл в карты прямо на улице, бабули сидели на скамейке около единственного магазинчика продуктов и глазели на молодежь, явно что-то очень эмоционально обсуждая. Антон видел в этом что то уютное, что то свое. Все на улице друг друга знают, никто ни за кого не боится. А может это было только первое впечатление? Потому что было лето? Был август и солнце пекло как не в себя. В таких открытых деревнях обычно всегда так, не зависимо холодное лето выдалось или жаркое. Видимо, сами лучики решили порадовать детвору перед началом учебного года. И именно это пугало Антона. Он не был тем, кто боялся идти в школу, но в это раз все было по другому. Новое место, новая школа, преподаватели, одноклассники. В старой его унижали, но только на словах. Это даже больше походило на поддразнивание, нежели на что то серьезное, но друзей у него как таковых не было, но то Петрова не так уж и сильно расстраивало, ведь его всегда ждала Оля дома, а потом и вовсе с ним в школу ходить начала. Но здесь все было по другому. Насколько могут быть жестоки деревенские дети? А вдруг Оленьку кто то обидит? Если кто то посмеет, ему не поздоровится       Едя по узкой лесной дороге, Антон понял, что они не будут жить в основном поселке, а чуть дальше за лесом. Это значило, что ему и сестре придется ходить через темную чащу, особенно когда настанет зима. Отец никогда их не забирал, ни Олю, ни Антона. Вдруг что люди про него подумают, заподозрят небось еще в чем то криминальном. Ага, как же, если бы это было не правдой. В скором времени, их машина завернула во двор небольшого двухэтажного старенького домика, на крыльце которого висела одна лампочка, вид которой особого доверия не внушал. Антон вышел спокойно из машины, когда как спавшая всю дорогу Оля начала обходить дом вокруг да около, ахая все время и охая. — Мама, а сколько тут не жили? — Долго, Оленька, мы редко сюда приезжали из-за дел твоего отца.       Карина была ласкова с дочерью из-за того, что была сильно вымотана долгой дорогой, так еще и на переднем сиденье, на котором не выгнутся не согнуться нормально. Антон прекрасно видел это и с жалостью смотрел на мать, которой сейчас придется прибираться, а помощи от отца она благополучно не получит. Видите ли «бабское» это дело, помогать жене и своим детям убраться в доме, в котором придется всем жить, при чем по его вине. Закатив глаза, Петров стал выносить потихоньку пакеты, не позволяя матери брать их. — Тебе нужно хотя бы отдохнуть, хоть пара минут, пока я с отцом разношу пакеты. Присядь на диван, я вижу как ты устала.       Женщина поупиралась пара минут, но увидев, что ее сын тоже не собирается уступать, благодарно кивнула и слишком громко выдохнула. Интересно и в кого же Антон стал таким настойчивым. Через некоторое время началась не замедлительная уборка. Пока Антон помогал отцу, Карина успела пооткрывать окна, чтобы они все вместе не задохнулись от пыли. Было бы чудно, если бы один все же сдох       Антон вздрогнул от своих же мыслей, вцепившись руками в швабру, ощущая как быстро колотиться собственное тело. Он давно не принимал таблетки, но просить их самому, да еще и при всех было стыдно и неловко до сих пор. Но ему нужно было сделать это, обязательно. После уборки, наверное. Через долгие несколько часов их новое место жительства и вправду стало похоже на дом, а не на какой то сарай, который вот только пальцем тронешь и он развалится. Здесь стало тепло и уютно, когда отец включил отопление. Теперь каждый из них разошелся по своим комнатам, уставшие и довольные, что этот день наконец то подошел к концу. Еще неделю их будет ждать обустройство нового места, привыкание и редкие поездки до магазина, во время которых Антон и будет запоминать дорогу. Последняя неделя августа будет посвящена подготовке к школе как морально, так и физически. С этими мыслями Антона погружается в вялый и крепкий сон.