Новенький

      Стояло мрачное пасмурное февральское утро. За окном шёл мокрый снег и небо было затянуто облаками и казалось таким низким, словно оно лежало на крышах домов.       Генеральный менеджер хоккейного клуба «Сибирь» Кирилл Валерьевич Фастовский уже давно сидел в своём кабинете, просматривая на компьютере основные моменты вчерашнего матча и пытаясь понять, где же его команда допустила решающую ошибку. Проигрыш «Сибири» в заключительной игре сезона стал тревожным звонком и показал, что у команды есть проблемы, которые нужно решить как можно скорее: ведь уже через неделю начинётся розыгрыш Кубка Гагарина, впереди первый раунд плей-офф, а это означает, что клуб уже не имеет права на ошибку. Фастовский даже хотел провести вместо одной из сегодняшних тренировок большое командное собрание, но, подумав, решил не торопиться и как следует к нему подготовиться и уже завтра проанализировать с игроками и тренерским штабом не только последние игры «Сибири», но и матчи её соперника по первому раунду — челябинского «Трактора», обсудить сильные и слабые стороны обеих команд и подробно поговорить о том, над чем именно «Сибири» нужно особенно поработать.       Раздумья генменеджера прервал стук в дверь.       — Войдите, открыто! — сказал Фастовский и увидел нерешительно переступившего порог его кабинета Тэйлора Бека. Поздоровавшись, Тэйлор подошёл к столу генменеджера и положил на него папку для документов.       — Доброе утро, — ответил на приветствие Кирилл Валерьевич. — Почему вы не на тренировке, ведь уже половина десятого?       — Вот… — сказал Бек по-русски, открывая папку и протянув генменеджеру лист бумаги. — Познакомьтесь… то есть, я хотел сказать, ознакомьтесь…       Это было заявление, которое Тэйлор почему-то решил написать именно по-русски. Оно было написано с орфографическими ошибками и крупным неровным почерком, выдающим сильное волнение. Бумага гласила:       «Прошу немедленно отчислить меня из клуба «Сибирь» по собственному желанию. В моей просьбе прошу не отказать.»       — Что это значит? Что за фокусы?! — сурово спросил Фастовский… и только сейчас заметил бледное лицо собеседника с выражением безмерной усталости.       — Присаживайтесь, пожалуйста, — указал Кирилл Валерьевич на свободный стул. — Раз вы всё равно не пошли на тренировку, вам некуда торопиться, посидим, поговорим… Что с вами, Тэйлор? У вас какие-то неприятности?       — Да…

***

      Впоследствии Тэйлор часто вспоминал тот злосчастный вечер, думая, как он должен был поступить, и каждый раз приходил к выводу, что он, конечно же, был не вправе кричать на своего наставника и чем-то ему угрожать, а потом нестись по городу, словно по гоночной трассе, ежесекундно рискуя или кого-нибудь сбить, или во-что-нибудь врезаться и разбиться насмерть. Но когда твоя чаша терпения переполнилась и при этом ещё захлёстывают эмоции, весь здравый смысл куда-то исчезает и ты действуешь без раздумий, совершенно потеряв самоконтроль.       В тот поздний час серая «Тойота» Бека буквально летела по улицам, игнорируя и сигналы светофоров, и даже свистки дорожно-патрульной службы. Эмоции мешали Тэйлору сосредоточиться и уделять всё внимание дороге, но сама судьба хранила его, не давая попасть в беду. Он уже видел неоновые огни своей гостиницы… и вдруг на повороте его машину выбросило на встречную полосу, и, затормозив, Тэйлор остановился буквально в двух шагах от мощной фуры, проезжающей через Новосибирск.       Визг тормозов вернул Бека к действительности, и Тэйлор в полной мере осознал, что только чудо спасло его от страшной аварии, которая могла стоить ему жизни. Оцепенев от ужаса, он сидел, крепко вцепившись в руль. А между тем к нему уже подбежал водитель фуры, пытаясь открыть дверь его машины.       — Ты за сколько права купил, идиот пьяный?! — кричал дальнобойщик. — Ездить не умеют, правил не знают, а носиться по дороге надо! Напился — и за руль, а я из-за тебя должен в тюрьму садиться? — и водитель разразился целым потоком слов, ни одно из которых Тэйлор не понял, несмотря на своё знание русского языка.       Общаться с водителем фуры Бек не стал, и, вернувшись на свою полосу, уехал. Но дальнобойщик, грозя кулаком, ещё долго что-то кричал ему вслед, и в конце концов, плюнув, поехал себе дальше.       Поставив свою «Тойоту» на охраняемую автостоянку у гостиницы, Тэйлор поднялся к себе в номер. Его буквально трясло после всего пережитого. Чтобы прийти в себя, Бек сунул голову под холодную воду и выпил успокоительное, а затем, раздевшись и приняв душ, рухнул на кровать и почти тотчас заснул. Но всю ночь его не переставали мучить кошмары… он не помнил, что же ему снилось, в памяти отложились только какие-то яркие вспышки и чувство страха, и при этом он несколько раз просыпался, ощущая бешеное сердцебиение.       Разумеется, ночь не принесла Тэйлору никакого отдыха. Проснувшись ещё до звонка будильника на своём смартфоне, Бек чувствовал разбитость и усталость. Он вспомнил и вчерашний скандал, и все предыдущие стычки с главным тренером своей команды, и понял: так дальше продолжаться не может. Он решил, что больше ни на день не останется в «Сибири», даже если придётся платить неустойку за досрочное расторжение контракта. И теперь Тэйлор Бек стоял перед генеральным менеджером «Сибири», понимая, что ему предстоит серьёзный разговор.

***

      — Ну. что же вы стоите, Тэйлор, присаживайтесь! — прервал мрачные воспоминания Бека генменеджер. — Ваше заявление стало для меня сюрпризом: работали-работали — и вдруг ни с того ни с сего решили уйти… Что случилось?       — Пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чём, Кирилл Валерьевич! — попросил Тэйлор. — Просто подпишите моё заявление и не задавайте ненужных вопросов!       — Нет, я обязательно буду их задавать, тем более сейчас, как у нас говорят, на носу плей-офф! — возразил Фастовский. — К тому же я как руководитель должен знать причины вашего ухода и, возможно, мне удастся его предотвратить…       — Вы не сможете меня удержать, потому что я всё решил, — тихо сказал Бек, опустив голову.       — Но поговорить-то мы можем, — ответил генменеджер. — Вы как предпочитаете общаться: по-русски или по-английски? Может быть, нашего переводчика позвать на случай, если мы друг друга не поймём?       — Нет-нет, Кирилл Валерьевич, пусть всё останется между нами! — быстро проговорил Тэйлор.       — Давайте условимся так: пока мы будем разговаривать на русском, а если вам будет трудно — на английский перейдём, — предложил Фастовский, и Бек кивнул в знак согласия.       — Итак, в чём дело? — немного помолчав, спросил Кирилл Валерьевич. — Я знаю, что вы человек серьёзный и приняли такое решение не просто на эмоциях, что у вас была какая-то веская причина… Почему вы хотите нас покинуть?       — Потому что я… мне… в общем, у меня серьёзный конфликт с нашим тренером, — вымолвил Бек трудное слово.       — С Марио Маруа? Не может быть, у него же такое взаимопонимание с командой! — удивился генменеджер.       — С командой — возможно, но только не со мной, — печально сказал Тэйлор. — Вчера после нашего проигрыша он набросился на меня в раздевалке, а потом подошёл ко мне, когда я уже собрался уезжать, и продолжил свои обвинения, причём он так грубо кричал на меня, что я не сдержался и ответил ему тем же…       Ещё рано утром, испортив не один лист бумаги за написанием своего заявления, Бек представлял себе этот разговор. Он понимал, что Фастовский обязательно спросит его о причинах ухода из «Сибири», и что ему придётся сказать о своём конфликте с Маруа, и он решил ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не впутывать в это дело свою самую верную фанатку, к которой он испытывал глубокое уважение.       — Ну, не знаю… детство какое-то, честное слово! — пожал плечами Кирилл Валерьевич. Его не удивили слова о поведении Марио. потому что он знал, каким несдержанным бывает тренер «Сибири» и к тому же вчера вечером он сам слышал крики Маруа в раздевалке команды. Но он не ожидал, что и умудрённый жизненным опытом Марио, и обычно тихий и скромный Тэйлор до такой степени утратят самоконтроль, что не смогут с собой совладать. — И из-за этого, из-за каких-то мелких неприятностей вы решили уйти из «Сибири»?!       — Вы считаете это мелкими неприятностями? — вопросом на вопрос ответил Бек.       — Да ведь это дело, как говорят в России, яйца выеденного не стоит! — попытался убедить его Кирилл Валерьевич. — Вы оба были неправы, а значит, вам всего-навсего нужно извиниться друг перед другом!       — Сомневаюсь, что Маруа будет передо мной извиняться, — возразил Тэйлор.       — Может быть, и не будет, — согласился Фастовский. — Но ведь кто-то же должен сделать первый шаг, а это, по-хорошему, должен сделать тот, кто помоложе, тем более что в данной ситуации вы действительно виноваты перед Марио, вы же понимаете, что не имели право кричать на вашего тренера и говорить ему всякие дерзости! Вы же не ребёнок, отбросьте своё самолюбие, ведь это нужно не только вам, но и команде!       — Чтобы наш тренер унижал меня и дальше? — с грустной усмешкой спросил Бек.       — Да не будет он вас унижать: Маруа вспыльчив, но отходчив, — успокоил его Фастовский. — Ничего он вам не сделает… не волнуйтесь, Тэйлор, всё наладится!       — Нет, Кирилл Валерьевич, всё слишком далеко зашло, — вздохнул Бек. — Понимаете, всё это тянется уже очень долго, можно сказать, с самого начала сезона.       — Наш лучший игрок и наш главный тренер конфликтуют в течение всего сезона, а я, руководитель команды, ничего об этом не знаю, — невесело усмехнулся Фастовский. — Чего не поделили-то?       — Думаю, всё началось ещё на моей первой тренировке, — ответил Тэйлор. — Я тогда случайно… как это по-русски? — сболтнул лишнее, сказал, что я уже давно не катался, и Маруа ответил мне, что здесь не катаются, а занимаются делом, и что я не кататься сюда приехал.       — Маруа был прав.       — А в том, что он после первого же проигрыша «Сибири» обвинил во всём меня и вывел меня из состава на оставшиеся выездные игры, он тоже был прав?! — с обидой воскликнул Тэйлор. — И в том, что он всё время ко мне придирается, часто кричит на меня и при каждом удобном случае старается меня унизить, как тогда, когда я опоздал на тренировку из-за пробок, он тоже, по-вашему, прав?!       — Наш главный тренер строг, но справедлив! — сказал Фастовский. — Если кто-то из игроков делает грубые ошибки в матчах, он обязан на эти ошибки указать, да и подбирать оптимальный состав он тоже должен! Да и на тренировках он должен учить вас всех, как надо работать, и если он при этом излишне суров и несдержан, можно закрыть на это глаза, ведь это всё для вашей же пользы! Ну сами подумайте, если все будут опаздывать и играть, как у нас говорят, спустя рукава, к чему это приведёт? Команда развалится! А требования к вам точно такие же. как и к остальным игрокам, и если вы этого не понимаете — это уже ваши личные амбиции, которые идут во вред и вам, и нашему общему делу!       — Ну, понятно… Я так и знал, что вы будете на стороне нашего тренера, — тяжело вздохнул Бек.       — Да ни на чьей я не на стороне, я на стороне нашей «Сибири»! — воскликнул генменеджер. — Через неделю плей-офф начинается, а вы оба какие-то распри устроили! Ну ладно Маруа, он покипятится и остынет, но вас я вообще не понимаю! Это же надо было додуматься: из-за личных обид досрочно разрывать контракт, да ещё и накануне плей-офф! И куда же вы собрались: в ЦСКА, что ли?       — Откуда вы знаете? — растерянно спросил Тэйлор.       — Так они недавно со мной связывались, — последовал ответ. — И вы думаете, что там вам будет лучше и что вы хорошо сработаетесь с их тренером, у которого свои, как у нас говорят, закидоны?       — Мне в любом случае будет лучше в другой команде, — с уверенностью произнёс Бек.       — Да поймите вы: с вашей обидчивостью и болезненной реакцией на любую критику вам везде будет плохо! — возразил Фастовский. — Если вы хотите, чтобы всё поменялось к лучшему, постарайтесь измениться сами! А что касается вашего решения бросить команду в самый сложный момент, накануне решающих игр, то это, не побоюсь этого слова, сродни предательству… да, это предательство, Тэйлор!       — Но если я больше не могу оставаться здесь ни одного дня, ни одной минуты, где же выход? — спросил Тэйлор Бек.       — Выход один: забыть о своём оскорблённом самолюбии ради нашего общего дела и по мере сил помочь товарищам по команде в играх плей-офф, — ответил Кирилл Валерьевич. — Я уж не говорю о том, что вы связаны действующим до тридцатого апреля контрактом: как только он истечёт — вы можете уйти куда угодно, а пока я никуда вас не отпущу, потому что вы нужны нам… да, нужны, Тэйлор: и товарищам по команде, и нашему главному тренеру тоже нужны, каким бы странным вам это ни казалось!       — Хорошо, Кирилл Валерьевич, я останусь с «Сибирью» на время плей-офф, — согласился Бек. — Вот только… только я пропустил утреннюю тренировку, теперь у меня, наверное, из-за этого неприятности будут…       — Не будет их у вас, — успокоил Фастовский. — Я на сегодня вам, как у нас говорят, отгул даю… да я бы вам и на завтра его дал, но долго отдыхать перед плей-офф — это роскошь, так что постарайтесь сегодня как следует отдохнуть и набраться сил. Одна только к вам просьба: будьте внимательны на дороге… вы за рулём?       — Нет, я на такси приехал, — ответил Тэйлор. После своих «автоприключений» он побоялся садиться за руль и решил не рисковать.       — Ну так я сейчас нашему клубному водителю позвоню, он отвезёт вас на одной из свободных машин! — улыбнулся Фастовский.       — Ну, что вы, Кирилл Валерьевич, не надо, я сам доберусь! — возразил Бек.       — Ладно, сами так сами… всего доброго, Тэйлор, жду вас на тренировке завтра утром! — последовал ответ.       Попрощавшись, Тэйлор Бек вышел из кабинета генменеджера, закрыв за собой дверь. Фастовский же, вместо того, чтобы продолжить просматривать основные моменты вчерашнего матча «Сибири», отключил свой компьютер и глубоко задумался.       — Нашли время для скандалов… — тихо сказал он сам себе, и, посмотрев на часы, вышел из своего кабинета и направился на ледовую арену.       …Вернувшись к себе, Тэйлор Бек вновь вспомнил весь вчерашний инцидент и подумал, что он в любом случае не сулит ему ничего хорошего: даже если Фастовский и поговорит с главным тренером и попытается убедить его в том, что сейчас команде понадобится любой её игрок, Маруа не прекратит своих «наездов», а если Тэйлор и извинится перед ним за вчерашнее, это не даст ему ничего, кроме новых унижений. «Скорее бы сезон закончился… уйду в ЦСКА, а если и там не получится — уеду домой», — думал Бек… и вдруг он почувствовал, как ему сейчас не хватает мамы, которой он мог бы всё рассказать и, как говорится, «поплакаться в жилетку»: она бы непременно его поняла и нашла бы нужные слова для утешения и поддержки. Тэйлор Бек всё время был на связи со своими родными, которые постоянно звонили и писали ему и смотрели интернет-трансляции матчей «Сибири», и порой мать приезжала к Тэйлору и готовила ему ужин, и даже научилась варить полюбившийся ему русский борщ, и всякий раз готовка мамы казалась ему гораздо вкуснее, чем еда даже в самых лучших ресторанах. Бек знал, что если он сообщит матери, как ему плохо, она тут же бросит все дела и поспешит на помощь, но он решил не тревожить её и справиться со своими проблемами самостоятельно.

***

      Хоккейная «Сибирь» увлечённо и с полной самоотдачей занималась утренней тренировкой. На сей раз главный тренер команды не стал дожидаться, когда подъедет не явившийся к девяти утра Тэйлор Бек, и сразу приступил к делу. После разминки он отрабатывал со своими подопечными очень важный и сложный компонент игры — отбор шайбы в своей и в чужой зоне. Наблюдая за тем, какие трудности с этим испытывают некоторые молодые хоккеисты «Сибири», Марио неожиданно отметил про себя, что у Бека и на тренировках, и во время матчей всё получалось значительно лучше.       — Работаете? Ну-ну… — по своему обыкновению сказал заглянувший на тренировку генменеджер команды. — Марио, когда отпустите ребят, зайдите ко мне в кабинет, нам нужно кое-что обсудить.       Маруа кивнул и продолжил работу с командой. Тренировка продлилась ещё долго, после чего, попрощавшись с подопечными до трёх часов дня, Марио спокойно зашёл в кабинет Фастовского, даже не предполагая, о чём сейчас пойдёт разговор.       — Добрый день, Кирилл Валерьевич! — сказал Марио, и Фастовский поздоровался в ответ. — Вы хотите поговорить о нашем предстоящем командном собрании?       — Нет, Марио, мы ещё успеем его обсудить, а сейчас я хочу поговорить о вас, — последовал ответ.       — Обо мне? — переспросил Марио, по интонации собеседника догадавшийся, что разговор будет весьма неприятный.       — Да, именно о вас и о том, чего вы добились своим поведением, — строго сказал Фастовский. — Что это за история с Тэйлором Беком?       — Какая история? — Марио догадался, что речь пойдёт о вчерашнем инциденте после матча. — Если вы имеете в виду то, как я отчитал Бека за его ошибки в игре со СКА, то как тренер я обязан был это сделать.       — Да, обязаны, но без грубости и крика! — ответил генменеджер. — Сегодня утром Тэйлор жаловался мне на вас, он сказал, что вчера вы кричали на него и в раздевалке, и даже перед тем, как он уехал!       — А о том, как он грубил мне в ответ и как пытался на меня руку поднять, он не рассказывал? — спросил Маруа. — Нет, наверное: видимо, он вместо этого дал вам понять, какой он несчастный и как его здесь обижают!       — Ничего себе… Вот это вы его довели… — печально сказал Кирилл Валерьевич. — Бек сказал мне, что ваш конфликт тянется уже почти весь сезон, но, видимо, всё ещё хуже, чем просто ваша к нему неприязнь… Чем же он вам не угодил? Игрок он очень сильный… да, ошибается, но не больше чем другие, не халтурит, работает на совесть… что с ним не так-то?       При этих словах Марио вновь почувствовал, что главная причина его неприязни — всё та же странная ревность, которая с течением времени не угасала, а только подогревалась симпатией его жены к Тэйлору Беку. Но Маруа точно так же, как Бек, решил не впутывать Свету в свои проблемы… да, впервые оба они были хоть в чём-то единодушны.       — С ним многое не так, и прежде всего то, что он по какой-то непонятной причине возомнил, что ему всё позволено и всё простительно! — подумав, ответил Марио. — Я не раз ему на это указывал, но всё бесполезно: очевидно, вера в собственную непогрешимость так крепко засела в его голове, что её ничем оттуда не выбьешь!       — Странно… я ничего такого за ним не замечал… — удивился Фастовский.       — Ну, я-то провожу с командой больше времени, чем вы, — сказал Маруа. — Но у Бека есть серьёзный недостаток и помимо этого: ему ни единого слова нельзя сказать, он так болезненно реагирует на любое замечание, словно он не мужчина, а чувствительная дамочка!       — Да, к сожалению, есть такое, — согласился Кирилл Валерьевич. — Но я думаю, что ради нашего общего дела можно простить Тэйлору этот его недостаток: у каждого человека есть большие и маленькие слабости, главное — чтобы они его работе не мешали!       — В том-то и дело, что они мешают и ему самому, и нашей команде: начиная от нашего первого в сезоне проигрыша, когда Бек делал, как говорится, ляп на ляпе, и кончая вчерашним матчем, в котором он абсолютно ничего не сделал для того, чтобы помочь «Сибири»! — Марио явно не желал сдавать свои позиции. — А про нарушения дисциплины я вообще молчу: осенью он без уважительной причины на двадцать минут опоздал на утреннюю тренировку, а сегодня вообще на неё не явился!       — Он сегодня и не приедет, я ему отгул дал, — сказал Фастовский.       — Отгул? — переспросил Марио. — Это за какие такие заслуги?       — Не за заслуги, а для того, чтобы он собрался с мыслями и как следует обдумал свои дальнейшие действия, — последовал ответ. — Вы знаете, что Тэйлор Бек больше не хочет оставаться в «Сибири» и что он пришёл ко мне с заявлением об отчислении из нашей команды? Сейчас я кое-как уговорил его остаться на время плей-офф, но дальше, когда его контракт закончится, я ничего не смогу сделать, закон будет на его стороне! И знаете, куда он собрался перейти? К нашему главному сопернику, в ЦСКА!       — Скатертью дорога! — вспомнил Марио русскую поговорку.       — Вот, значит, как?! — воскликнул генменеджер. — Смотрите, Марио, как бы не пришлось говорить эти слова в отношении вас! В нашем разговоре с Беком я старался быть на вашей стороне и вас поддерживать, но в создавшейся ситуации виноваты именно вы, и вы это прекрасно понимаете! Отныне я сам, лично буду спрашивать у Тэйлора о том, как обстоят его дела, и если окажется, что вы продолжаете его третировать, я позабочусь о том, чтобы в следующем сезоне у «Сибири» был новый главный тренер!       — Значит, вы берёте Бека под свою защиту? — спросил Марио.       — Я беру создавшуюся ситуацию под свой личный контроль, — сказал Кирилл Валерьевич. — Плей-офф — не время для конфликтов, да и вообще их не должно быть в команде. Жаль, что я ничего обо всём этом не знал и допустил всё до открытого скандала, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Я вам серьёзно говорю: прекратите свой тренерский буллинг, мы рискуем потерять очень и очень ценного игрока, заменить которого будет практически невозможно! Можете идти, Марио… подумайте над моими словами и учтите: я про нового тренера не шучу, уход Бека из команды будет на вашей совести и вам придётся за это ответить!

***

      До начала дневной тренировки оставалось ещё несколько часов, и Марио, чувствующий себя явно не в своей тарелке после неприятного разговора с генменеджером, решил провести свободное время дома, за просмотром хорошего фильма или расслабляющих видеороликов.       Услышав знакомый поворот ключа в замочной скважине, бульдоги Бонни и Клайд, толкая друг друга, радостно бросились навстречу Марио, как они делали всякий раз, когда в квартиру заходил кто-то из домашних.       — Привет-привет! — кричал любимец семьи Маруа, амазонский попугай Шрек.       — Привет, мои хорошие! — с улыбкой ответил Марио, гладя приласкавшихся к нему собак. Домашние питомцы действовали на него лучше любого успокоительного, но этого было мало для полного душевного комфорта: ведь человеку нужен именно человек.       Телефон Светланы металлическим голосом вещал о временной недоступности абонента. Сразу после разговора с Фастовским Марио отправил жене сообщение: «Привет, как дела?». Он видел, что Света прочитала его послание, но оставила его без ответа, теперь же она просто отключила свой мобильник, и Марио понял: жена не простила ему вчерашних оскорблений, не простила скандала, напугавшего и расстроившего маленького Сашу… Да, ситуация в команде теперь непростая, но она постепенно разрешится, тем более что генменеджер взял её под свой контроль, но вот наладить отношения со Светой будет гораздо сложнее, тем более что виновник всего случившегося — не кто иной, как он сам.       Ах, если бы кто-нибудь помог! Если бы хоть кто-то подсказал, как исправить то, что случилось по его вине! Что делал бы на месте Марио его наставник и друг Мишель Бержерон, как бы он повёл себя, если бы такое случилось в его клубе «Квебек Нордикс», за который Марио в молодости провёл семь сезонов? Но тут же Маруа подумал, что в «Нордикс» не могло быть ничего подобного, потому что эта команда всегда была не просто дружным коллективом, а единым целым, одним большим хоккейным организмом, вместе идущим к общим целям, и ни о каких конфликтах там и речи не было.       Чтобы расслабиться, Марио заварил себе успокоительный чай и включил свой компьютер, желая посмотреть какой-нибудь видеоролик о живой природе… и почти тотчас увидел, что на экране загорелся значок видеозвонка.       Мишель Бержерон, почти всю свою тренерскую карьеру проработавший в клубе НХЛ «Квебек Нордикс», стал для Марио не только сделавшим из него блестящего игрока наставником, но и настоящим другом. Он был рядом с ним и в радостные, и в грустные моменты жизни и всегда был готов протянуть ему руку помощи. В своё время именно Бержерон помог ему сделать правильный выбор и согласиться тренировать новосибирскую «Сибирь», а пять лет назад, когда Марио чуть не стал жертвой шантажа, едва не стоившего ему и карьеры, и семейной жизни, именно Бержерон взялся выручить лучшего друга из беды. Вот и теперь друзья постоянно общались между собой, делясь свежими новостями и рассказывая о своей жизни.       — Поздравляю твою «Сибирь» с победой в конференции и выходом в плей-офф с первой строчки на «Востоке»! — сказал Бержерон после обмена приветствиями.       — Спасибо большое! — поблагодарил Марио. — Жаль только, что мы так и не смогли завоевать «золото» всего чемпионата и остались лишь на втором месте…       — Ничего страшного: впереди плей-офф, а в этом сезоне «Сибири» всё по силам! — успокоил собеседник. — Как твои дела, как здоровье, как семейная жизнь? Как Света, Алекс?       — Всё хорошо, — быстро проговорил Марио, глядя куда-то в сторону.       — Как-то неубедительно ты говоришь, — с сомнением покачал головой Бержерон. — Что-нибудь случилось?       — Да, — признался Марио. — У меня большие неприятности, и я чувствую, что я сам во всём виноват…       — Опять мой старый добрый друг во что-то, как говорят у вас в России, вляпался, — печально улыбнулся Мишель Бержерон. — Ну, что ж, Марио, давай выкладывай… поговорим.