Часть 4
24 января 2023 г., 21:26
Последнее спокойное утро отпуска в деревне не могло начаться без приключений. Когда на часах пробило десять утра, Арсений наконец-то приоткрыл глаза, щурясь от пробивающегося дневного света. По голове словно проехались трактором раз пять туда и обратно, во рту пересохло, и хотелось вернуться на несколько часов назад и постучать самому себе по голове в тот момент, когда в ней появилась идея согласиться пить самогон дяди Миши.
Антон рядом сладко спал лицом в подушку, досматривая свой тысячный сон. Арсению захотелось поцеловать каждый доступный сантиметр кожи, но он боялся разбудить и поэтому тихонько коснулся губами оголенного плеча, с которого сползло одеяло, почти невесомо провел рукой по отрастающим волосам, ностальгируя по мягким кудряшкам, и попытался осторожно перелезть через Антона, не задев его и не упав сверху, как мешок с трухой. Ноги коснулись холодного пола, заставляя поежиться и накинуть на плечи плед. Арсений поплелся на кухню, шаркая тапочками и бормоча какие-то ругательства себе под нос. Взгляд зацепился за дубленку Антона, которая так и осталась валяться на полу. Арсений замер, вспоминая события прошедшей ночи: горячие поцелуи, сумасшедшие касания, нежность и страсть, которые вчера были желанными гостями в их спальне. Рука машинально коснулась пересохших губ, подушечки пальцев которой «считывали» ночные поцелуи. И вот уже утро не такое поганое, и голова чуть меньше болит, а счастливая улыбка возвращается на привычное место. Хорошо.
Вода холодными каплями стекала по лицу, шее вниз между ключиц. Бодрило и отрезвляло. Арсений блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как перестают пульсировать виски, как картинка перед глазами становится четче и осмысленнее. Взглянув в небольшое зеркало над раковиной, он поправил растрепавшуюся челку, отметил отросшую щетину и уже хотел было протянуть руку к бритвенному станку, но взгляд зацепился за фигуру позади себя. Антон, зевая так, что были видны гланды, стоял на пороге кухни весь замотанный в одеяло и хмуро оглядывался вокруг, пытаясь осознать реальность, в которой он проснулся.
– Доброе утро, – Арсений усмехнулся, поворачиваясь к нему лицом. – Как ты?
– Доброе. Херово. – Антон явно не был еще в состоянии отвечать более полными предложениями.
– Я разбудил? – Арсений поцеловал его в кончик носа.
– Нет. Просто выспался. Ты как?
– Сейчас уже гораздо лучше, а десять минут назад был как ты. Ума не приложу, в какой момент мы решили, что самогон – отличная идея, но если к нам придет белочка, то я не удивлюсь.
– А она, кажется, уже, – Антон указал на окно.
– Что «уже»? – Арсений медленно повернул голову в указанном направлении.
– Пришла. Она. – На подоконнике действительно сидела белочка. Такая обычная, среднестатистическая белка. Рыжевато-серого цвета с пушистым хвостом и черными маленькими глазками. Она спокойно поедала семечки из кормушки, которые любезно игнорировали голуби и воробьи.
– Мы видим сейчас одно и то же? – Арсений подошел вплотную к окну и уставился на белку, прилипнув лбом к стеклу.
– Абсолютно, – присоединился к нему Антон.
– А если постучать по стеклу, то она исчезнет?
– Попробуй.
Арсений осторожно постучал по стеклу пальцем - белка не среагировала, он повторил – белка отвлеклась на стук и посмотрела ему прямо в глаза. Она поводила ушами, словно спрашивая, что от нее хочет человек за окном, и зачем он решил прервать ее завтрак. Арсений отпрянул от стекла и медленно перевел взгляд на Антона.
– Кажется, она настоящая, – заключил он.
– Вижу, – Антон повторил стук по стеклу, и белка второй раз уставилась на них своими маленькими глазками, не понимая, что от нее хотят.
– Все, отстань от белки, – Арсений перехватил руку Антона, который намеревался второй раз постучать. – Пусть себе сидит. Мы вообще-то ночью договаривались, что в баню пойдем сегодня вечером, помнишь?
– Помню, – вздохнул Антон, представляя, сколько им предстоит провозиться с топкой и сколько литров воды надо натаскать в обе бочки.
– Тогда не стой на месте, не смущай белочку и меня своим видом, – Арсений указал на одеяло, которое сползло уже куда-то на уровень бедер, но Антон еще цеплялся за его конец, пытаясь удержать на себе, и на его взъерошенные после сна волосы.
– На себя посмотри, – пробурчал тот, – у тебя вон паста на щеке осталась, ну и смокинга я не вижу, – он ткнул пальцем Арсению в пупок и усмехнулся.
Арсений в момент оказался у зеркала, ища на лице остатки зубной пасты и только через полминуты до него дошло, что Антон над ним просто издевался. Не теряя ни секунды, он набрал в рот воды, развернулся к зеркалу спиной и плюнул Антону ее в лицо. Тот быстро заморгал, отплевываясь от капель, залетевших ему в рот и нос, фыркнул и схватил со стола стакан, в котором Арсений приготовил себе воду на утро, резким движением выплеснул ее ему в лицо. Теперь отфыркиваться и часто моргать пришлось Арсению, хотя Антон и постарался прицелиться так, чтобы брызги не попали на чувствительную слизистую глаза, но зато они с удовольствием попали ему в нос и теперь щекотно стекали по лицу. Одним движением он вытряхнул в раковину щетки из стаканчика и попытался набрать в него воду, но Антон подбежал сзади, схватил его за локти не давая совершить задуманное. Арсений отмахивался от него, пытаясь открыть кран, брызгая с ладони водой, даже укусил Антона за руку. Так они боролись какое-то время, пока Арсений не изловчился, вырвавшись из объятий, и не открыл кран на полную мощность, прижимая палец к месту, откуда лилась вода, заливая как из садового полива Антона с ног до головы и себя заодно тоже.
– Прекрати! – Антон уклонялся от брызг как мог, но Посейдон не был на его стороне, поэтому через минуту он был уже полностью мокрым, волосы его торчали ежиком во все стороны, от чего Арсений еще больше смеялся, продолжая поливать его водой.
– Ладно, но я выиграл! – Арсений закрыл кран. – А с тебя съездить на колонку за водой, пока я тут с дровами и печкой в бане разбираюсь.
– Без проблем, – Антон восстанавливал дыхание, словно только что пробежал марафон. – Что там по погоде? Холодно?
– Холодина: минус семь, – Арсений указал на термометр за окном, – ой, белка тоже ушла уже от нас. Там, около колонки, часто голуби сидят, вот еще и с ними познакомишься. Мы с тобой в этом отпуске диснеевские принцессы.
– Бородатые диснеевские принцессы – это что-то на очень прогрессивном, конечно, – улыбнулся Антон, проводя рукой по отросшей Арсовой щетине, которую тот так и не успел сбрить. Арсений усмехнулся, разглядывая себя в зеркало и принимая решение, что ходить «бородатой принцессой» зимой выгоднее, поэтому отложил бритвенный станок и чмокнул Антона в кончик носа, наконец-то направляясь в комнату, чтобы одеться и выйти на улицу за дровами.
***
Щепки с тихим свистом разлетались от точных ударов топора по древесине. Дрова ровными рядами лежали на снегу, ожидая своей участи. Арсений осмотрел их, прикидывая, сколько ему еще нужно поработать, чтобы точно хватило на протопку бани, которая простояла несколько месяцев холодной. Из всей банно-помывочной традиции он любил уже тот момент, когда ты входишь в разогретую парилку и млеешь на широких деревянных скамейках, вдыхая запах дубовых веников и эвкалиптового масла, слушаешь тихое шипение горячих камней, когда их обдают теплой водой, а вот махать топором, топить печку, следить за температурой и таскать воду в бочки он не любил и раньше всячески старался отлынивать от этих обязанностей, но теперь карма его настигла. Выдохнув и утерев пот со лба, Арсений вернулся к начатому, бормоча себе под нос матерные частушки, чтобы работалось веселее. Параллельно пыхтящему над дровами Арсению, Антон в этот же момент ждал, пока наберется вода в привезенные им канистры. Когда его отправили на колонку, то он даже обрадовался - не придется работать топором, чего он совершенно не умел делать, а нужно будет всего лишь подождать, пока вода сама нальется и просто закрыть крышку в нужный момент, да еще и на улице торчать не придется, ведь он поехал на машине, но разочарование не дремало, подкравшись оттуда, откуда не ждали. Во-первых, голуби. Эти сизые птицы по своей наглости давно уже обошли чаек, ворующих куски хлеба прямо из рук зазнавшихся прохожих. Они облепили плотной кучкой колонку и ждали, пока какой-нибудь человек придет сюда за водой и подарит им сразу все радости голубиной жизни: может накормить семечками или хлебными крошками и напоить водой, до которой они сами добраться не могли. Поэтому стоило Антону только закрыть дверь машины и сделать шаг к колонке, как они на него налетели, громко курлыкая и требуя «оплату» за пользование их водой. Он попытался отмахнуться от них и игнорировать, но голуби - не дураки и продолжали наседать, отвоёвывая территорию, пока Антон не догадался достать из машины пакет с семечками, который не выложил с момента поездки в парк, где ежегодно оставлял с десяток птичьих кормушек. От такой невиданной щедрости голуби уважительно закурлыкали и расступились, давая подойти к колонке. А вот тут наступило то самое «во-вторых» – лед, который покрывал внушительный участок вокруг и затруднял подход к воде. Ноги соскальзывали с неровных ледяных бугорков, добавляя экшена в происходящее. Антон представил, что он эквилибрист на канате и, переступая маленькими шажками, осторожно прошел к колонке, кое-как поставил на деревянный поддон канистру и попытался надавить на рычаг, чтобы открыть воду. Представив, как струи воды ударяются о пластиковое дно, наполняя его тару, Антон был неприятно удивлен: вода не лилась. Он уже хотел набрать Арсению, чтобы тот ему рассказал о хитростях устройства этой шайтан-машины, но, похлопав себя по карманам, понял, что оставил телефон в машине, а возвращаться к ней по ледяной корке не хотелось. – Да твою же мать! – выругался он вслух, от чего на него с интересом уставились голуби, которые явно не ожидали, что кто-то посмел осквернить их высшее общество своей бранной речью. Антон, естественно, проигнорировал их осуждение и снова попытался надавить на рычаг, прилагая больше усилий, но его старания не оправдались. – Что, не получается? – раздалось откуда-то сбоку. – Не-а, – Антон повернулся на голос и увидел дядю Мишу, который вылезал из своей видавшей виды «Нивы» и направился к колонке наперевес с такими же канистрами. – Сейчас я тебе помогу, – мужчина бодро преодолел голубей и поставил свои канистры рядом с антоновыми. – Тут хитрость одна есть, – Антон так и не понял, что произошло, но кран открылся и мощная струя воды ударилась о дно канистры, чуть не снеся ее. – А как это так? Я тут бился с этим, бился, а вы пришли, и все заработало? – Да так. Хитрость просто тут есть одна, но о ней только местные знают. Странно, что Арсений тебе о ней не рассказал. – Забыл, наверное. Или думал, что я с прошлого раза помню. – Наверное. Ты смотри, чтобы не перелилась вода, – дядя Миша кивнул на канистру, которая уже доверху была наполнена. Антон быстро закрыл ее крышкой и подставил следующую. Так, переговариваясь обо всем и ни о чем, они вдвоем набрали воды, не забывая отгонять назойливых голубей. – Спасибо, дядя Миша, – поблагодарил Антон. – Всегда рад. Бывай, – похлопал его Михаил Ефимович по плечу, – хорошей баньки вам. – А как? Как вы поняли, что это для бани? – растерялся Антон, вспоминая, что он не говорил ничего подобного дяде Мише. – Так это традиция у всей нашей деревни – первого числа в баню ходить. – Понял. Ну еще раз вам спасибо, а мне пора. До свидания, дядя Миша. – До свидания, Антон, – усмехнулся тот, подавая руку для прощания.***
Горячий пар поднимался к потолку, заполняя все небольшое помещение парилки. Запах дубовых веников смешивался с ароматом эфирного масла, расслабляя и обволакивая каждую клеточку двух разгоряченных тел. Антон и Арсений, вытянувшись во весь рост, лежали на длинных широких лавках, медленно вдыхая влажный воздух и растворяясь в ощущениях. По коже неторопливо стекали капельки пота, мышцы расслаблялись, становились мягкими и податливыми, тело отдыхало, а вместе с ним и мозг. Все тревожные мысли исчезали, забирая с собой усталость и оставляя только приятную негу. – Антон, – лениво позвал его Арсений, – у тебя такие сильные руки. – Ага, спасибо. Чего хочешь? – Антон мягко улыбнулся. – Ну чего сразу «что ты от меня хочешь?». Я что не могу просто так комплимент сделать твоим рукам? – Можешь, конечно, но я тебя слишком хорошо знаю, чтобы повестись на комплименты. Так чего ты хочешь? – Сделай мне массаж, пожалуйста, – Арсений сделал глаза, как у Кота из «Шрека», перед которыми Антон не мог устоять. – Хорошо, сделаю, – он переместился с лавки на пол и подошел к Арсению, который прикрыл глаза в ожидании прикосновения к его плечам. Антон сначала легко провел вдоль линии плеч, потом по позвоночнику и вернулся к лопаткам, обводя их. Надавливал местами плавно и нежно, едва касаясь, а местами сильно, с нажимом, проминая затекшие и уставшие мышцы, разгоняя кровь. Арсений размеренно дышал, полностью доверяя движениям рук на своих плечах. Массируя участок около шеи слева, Антон, видимо, надавил на болевую точку, от чего Арсений зашипел и выгнулся вверх. – Прости, – поторопился извиниться Антон, поглаживая больное место. – Все нормально, – успокоил его Арсений, – надо будет походить на сеансы профессионального массажа. Последнее время после турника стало мышцы тянуть в этом месте. – Стареешь, – засмеялся Антон, – продолжая проходиться костяшками пальцев вдоль позвоночника, стараясь не давить сильно, чтобы не травмировать кожу. – И ты там будешь, не зарекайся, – Арсений повернул голову в сторону Антона и показал ему язык. – У тебя, кстати, родинок чуть больше появилось. Вот здесь и здесь не было, – он осторожно прикоснулся к нужным местам на коже. – Ты все мои родинки на спине знаешь? – удивился Арсений. – А что в этом такого? – Вопросом на вопрос нечестно! Да ничего такого, но такая внимательность очень приятна. – Арсений улыбался, чувствуя, как сердце наполняется нежностью. И вот это был тот самый момент, когда по-настоящему хорошо. Он поймал руку Антона, когда тот хотел пройтись массажными движениями по предплечью и погладил его пальцы. – Ты чего? – Просто, – пожал плечами Арсений, поднимаясь и садясь на лавку. – Ну ладно, – Антон зачерпнул из тазика теплой воды и плеснул ее на камни, которые зашипели, отдавая клубы белого ароматного пара. В эту секунду Арсений притянул его к себе и поцеловал в приоткрытые губы. Наверное, в его голове должно было это выглядеть красиво и романтично, но на деле Антон чуть не упал, благо его подхватили и удержали. – Осторожнее, – Арсений осторожно убрал руки с его талии, проверяя, что тот больше не нуждается в поддержке. – Дурилка ты, Арсений, – покачал головой Антон, – не переживай, со мной все в порядке. Наверное, пора заканчивать с парилкой и идти смывать с себя все это, – он показал на дубовые листочки, прилипшие к спине, ногам и животу после их приключения с вениками. – Пора уже. Пойдем.***
– Не, ну нахер эту баню, – отхлебнув горячего, сказал Арсений, вытащив листик смородины. – Дров наруби, печку затопи, воды принеси, а удовольствия на пятнадцать минут. – Согласен, – кивнул Антон, поправляя простыню на бедрах. – Я больше к той колонке не сунусь. А голубей я теперь за километр буду обходить. – А вообще предлагаю в следующем году встретить Новый год не здесь в деревне, а где-нибудь на пляже с пальмами. Как тебе идея? – Сложнее, чем приехать в подмосковную деревню, но мне нравится. И чтобы никакой больше бани. Ну в жопу эти традиции. – Никакой бани. Заметано. В предбаннике пахло деревом и смородиной, в печке тихо догорали дрова, которые Арсений рубил полдня до этого, неспешно бежал по бревну маленький паучок. Они сидели, прижавшись друг к другу и молча разглядывали деревянные узоры стола. Секунды складывались в минуты, которые медленно тянулись, давая возможность насладиться единением. Пальцы под столом переплетались так крепко, словно один из них прямо в эту секунду готов был сорваться и уехать куда-то, а второй хотел помешать этому случиться, но никто никуда не собирался. До конца отпуска еще было полторы недели, которые можно посвятить друг другу, друзьям, семье, самому себе и просто отдохнуть. Избавиться от ощущения вечной спешки, тревожности, назойливых мыслей о горящих сроках и о том, что нужно успеть на сто тысяч съемок, пообщаться с десятками и даже сотнями людей, раздавая частицы своего внимания каждому. Избавиться от всех обязательств и просто повеселиться, вспомнить детские забавы, поздние подъемы и то, как хорошо отдыхать. Где-то там на небе давно уже зажглись яркие звезды, что означало начало похолодания, ветер шумел в трубе, разметая тихо падающие снежинки и создавая маленькие метели. Через три огорода лаяла собака, жалуясь случайным прохожим на свою собачью судьбу, голуби улетели со своего привычного места вокруг колонки туда, где потеплее и не сдувает. Погода явно менялась, словно подсказывая Антону и Арсению, что в Москве их уже заждались, и морозные вечера лучше проводить там, где не надо печку постоянно топить. А они и не сопротивлялись, обговаривая план возвращения из деревни. *** За окном «Тахо» исчезали деревенские пейзажи, елки редели и со временем вовсе сменились на серые высотки. Арсений уверенно вел машину по дороге, обязательно держа руль обеими руками, пока Антон что-то выискивал в телефоне, не обращая на дорогу никакого внимания. Через полчаса табличка с надписью: «Москва» осталась позади, а это означало, что их трехдневный отпуск в деревне закончен, и теперь у них оставались только воспоминания и банки с засолками, которые передала им жена дяди Миши перед отъездом. На календаре было второе января, и впереди еще была уйма выходных дней, но они никогда не сравнятся с той зимней сказкой, в которой они побывали. – Ну что, бородатая диснеевская принцесса, – обратился Арсений к Антону, выдергивая того из телефона, – что делать будем? – Не знаю, как ты, а я хочу завалиться домой на родной диван и врубить какой-нибудь слезливый фильм. Ты со мной? – Там как раз осенью вышел «Мой полицейский», поэтому я с тобой. Он, кстати, достаточно слезливый, говорят. Вот и проверим. – Отлично, тогда заруливай в магазин, – Антон указал рукой на супермаркет по правую сторону дороги, – а потом домой. Арсений кивнул и свернул с трассы.
