Часть 3
24 января 2023 г., 21:24
Куранты били последние десять секунд перед наступлением Нового года. На небольшом кухонном столе сгруппировались салаты, заливное, грустные мандарины и бутылка «игристого» – никогда не умирающая классика советского человека. Возможно, планы на новогодний стол изначально были другие, но отказаться от щедрого соседского угощения не было возможности (но не то чтобы кто-то из присутствующих был против).
Обе стрелки часов оказались на цифре двенадцать, что означало начало нового года в этом столетии. Звякнули друг о друга бокалы из тонкого хрусталя, разбрызгивая капельки «игристого» в воздух, а пузырьки весело забегали вверх-вниз.
– С Новым годом! – улыбнулся Арсений.
– С Новым годом! – ответил ему Антон, посылая воздушный поцелуй. Арсений сделал вид, что ловит, и прижал сжатую ладонь к груди в районе сердца.
Не хотелось больше ничего. Хотелось просто смотреть в глаза напротив, считывая мимолетные эмоции, разглядывать морщинки, родинки, в очередной раз запоминая родное лицо. Вдыхать одновременно запах теплой печи, мандариновой кожуры, шампанского и зимы. Арсений был убежден, что в этом мире все имеет свой особый аромат, и даже времена года. Порой окружающие не считывают его, не слышат: либо привыкли, либо просто настолько погружены в себя, что не обращают внимания на такие мелочи. Человеческий мозг зачастую прочно связывает какие-то воспоминания с запахами, и потом лишь по легкому шлейфу мы можем вернуться в то мгновение, на котором поставили когда-то паузу. Поэтому Арсений медленно катал «игристое» по стенкам бокала, запоминая каждый момент этой ночи.
– А пошли кататься с горки? – вдруг неожиданно куда-то в пространство сказал Антон, словно не сообщал о своем предложении, а просто рассуждал вслух.
– А погнали, – решительно встал из-за стола Арсений, – тут как раз недалеко совсем: минут десять, и мы на месте. Там для местной ребятни каждый год горку устраивают, там и спуск нормальный, и даже фонарь есть.
– Ты серьезно? – Антон отложил вилку, которой ковырял салат, в сторону и настороженно посмотрел на Арсения.
– Абсолютно. Ну, а чего? Когда ты последний раз катался на горке, а? Вот, чтобы лететь с ветерком, чтобы снег в лицо и за шиворот, чтобы шапка где-то по пути упала, а потом домой прийти и из трусов снежинки вытряхивать? – Арсений с упоением расписывал все прелести зимнего развлечения.
– Поехали, ладно. – Антон пошел одеваться, прикидывая стоит ли брать дубленку или попросить у Арсения что-нибудь. – А снег в трусах и в тридцать один год обязательное явление? – пробурчал он себе под нос, заправляя штанины под резинку носков.
– Оно и в сорок обязательное. Я тебе помогу, если что, справиться с этой проблемой, – подмигнул он Антону.
– О, ну ты точно поможешь. Знаю я твою «помощь». – Антон показал в воздухе руками кавычки. – Мы с тобой так встречаться начали.
– Э, нет, – перебил его Арсений, застегивая куртку под самый верх, – вообще все не так было.
– Угу-угу. Ты приехал ко мне на белом коне со скрипачами по дороге из лепестков роз под балкон петь серенады.
– Вот! Теперь все правильно, – рассмеялся Арсений.
***
К запаху теплой печки, мандаринов и «игристого» теперь можно было добавить запах зимней ночи с ее легким морозцем, далекими холодными звездами, пушистыми елями, усыпанных снегом и тишиной. Они медленно брели вдоль редких деревенских домиков куда-то по направлению к лесу, держась за руки и размахивая ими как в детстве, и если бы пошел снег, то еще непременно бы ловили снежинки языком. – А на чем кататься будем? – Как на чем? Вот, – Арсений приподнял свободную руку, которая сжимала две средних размеров картонки, оторванные от коробки из-под холодильника. – Картонки? Ну точно как в детстве, – кивнул Антон. – Далеко нам еще? – Да нет. Вот сейчас повернем, и там будет горка. – Тогда пошли дальше, а то совсем поздно будет. Горка, которую так красочно описывал Арсений, действительно впечатляла. Высокая, длинная, хорошо облитая водой и утрамбованная снегом. Сбоку к ней вели деревянные ступеньки с пологим настилом для подъема санок. Окружали поляну несколько фонарных столбов, света от которых хватало, чтобы в час ночи безопасно скатиться и не повредить себе ничего. Антон, хмыкая, осматривал это творение деревенских мужиков, убеждаясь, что на этот раз его идея, подхваченная Арсением, более чем хорошая. – Кто первый поедет? – Давай я, – Арсений подошел к ступеням и осторожно поставил одну ногу, перенося на нее вес тела, проверяя поверхность под собой на прочность. – Думаю, что выдержит, – резюмировал он и резво взбежал наверх. – Как тебе вид? – Антон задрал голову, с улыбкой рассматривая Арсения, который, раскинув руки в стороны, наслаждался предвкушением свободы от полета по ледяному полотну на картонке под попой. – Вид прекрасен, особенно если повернуть голову в твою сторону. – А что там? – Антон завертел головой, чтобы понять, о чем говорит Арсений, но сзади него были только елки. – Там ты. – А. Это был такой комплимент, – дошло до Антона, – требую в следующий раз огромную плашку «Дисклеймер», где будет поясняться, в какой момент ты мне делаешь комплимент, – Антон немного язвил, но внутри стало теплее. – Ты долго еще будешь стоять, царь горы? Езжай уже. Я вообще-то тут тоже стою не просто так. Арсений, придерживая картонку, чтобы та не уехала вперед него, разместился на ней и, оттолкнувшись пятками, отдался навстречу льду, снегу в лицо и небольшим ямкам. Он несся вниз на огромной скорости, в ушах свистел ветер; на середине пути шапка все-таки слетела, снег залетал за шиворот, в угги и даже немного в рот. Момент абсолютного счастья был именно здесь и сейчас. Хотелось закричать от восторга, в чем Арсений себе не отказал, сбивая звуковыми волнами снег с соседних елей. – Это просто нереально, – отплевываясь от снега и запыхавшись, Арсений вприпрыжку подбежал к Антону, попутно отряхивая шапку и надевая ее на растрепанные волосы. – Я видел и даже слышал, – Антон улыбался, смахивая с Арсовой куртки снег, – теперь моя очередь. Где второй кусок картонки? – Погоди. Не торопись, – Арсений перехватил антоново запястье и притянул его к себе. Холодные губы встретились с такими же холодными, вовлекая в поцелуй. Свободной рукой Антон обнял его за талию, отвечая, прижимаясь ближе. Шапка снова полетела на снег, а в темные прядки вплелись тонкие пальцы, перебирая их, немного натягивая. Горячий язык проскальзывал между зубов, переплетаясь со вторым языком, танцуя страстное танго на контрасте с холодной зимой. Арсений разжал пальцы, позволяя картонке выпасть куда-то под ноги, и провел освободившейся ладонью по щеке Антона, спускаясь к шее и оставаясь там. Они целовались, забыв обо всем, запоминая запах любимого тела, пропуская его через свои воспоминания. Фонари теплым светом освещали две фигуры, словно сторожа их уединение. Антон первым разорвал поцелуй осторожным касанием в уголок губ. Шумно вдохнув, он немного отстранился от Арсения, заглядывая тому в лицо, но не опуская руку с его талии, скрытой под пуховиком. – Это было неожиданно. Ну я поехал? – О, боже! Нет в тебе ничего романтического, – наигранно сокрушался Арсений. – А тебе мама не говорила, что если целоваться на морозе, то губы обветрятся, – показал ему язык Антон и увернулся от кинутого снежка, побежав на ступеньки. Арсений показал ему в ответ язык и рассмеялся. Если сейчас бы представители социальных профессий проводили опрос «Насколько хорошо вы чувствуете себя на данный момент», то он бы уверенно ответил, что на двенадцать по десятибалльной шкале. Антон не без труда разместил свои длинные ноги по обеим сторонам картонки, оттолкнулся и полетел вниз. «Транспортное средство» несколько раз подпрыгнуло на особо заметных кочках не совсем ровного спуска, ветер закинул за шиворот и, кажется, в трусы снег, который тут же принялся неприятно таять на теплой коже, стекая тонкими струйками по спине; шапку спасло от падения ее отсутствие, но, а, в общем и целом, все было точно так же, как в детстве, и неважно, что ему давно уже не десять лет. Потом они катались по очереди, паровозиком, наперегонки пытались забраться по ступенькам, кидались друг в друга снежками, сталкивали в сугробы и смеялись от души. Закончили тем, что легли в снег, делая «ангелов» и считая звезды над головой. – А сколько уже времени? – Антон приподнялся на локтях, оглядывая Арсения. – Три часа ночи ровно? – Арсений сверился с часами на запястье. – Сколько? А не пора ли нам уже домой? – Думаешь, мама ругать будет за то, что ты со взрослым дяденькой где-то шляешься? – Я уже вырос для того, чтобы встречаться со взрослыми дяденьками, – передразнил Антон Арсения, – да и тебе до взрослого дяденьки, как до Китая пешком на каблуках. – Было! – Арсений вскочил на ноги, протягивая руку Антону. – Пошли домой, а то уже как-то холоднее становится. – Пошли, – Антон поднялся, отряхивая одежду от налипшего снега. – Там нам дядя Миша, кстати, самогон домашний передавал. Сейчас после прогулки самое то, – мечтательно протянул он. - Ты со мной? – Спрашиваешь! Конечно же с тобой. Быстрый этап взросления: от катания на детской горке с картонкой под попой до распития самогона. – Как быстро растут чужие дети, – заключил Антон и направился к дороге, увлекая за собой Арсения.***
– Снег в трусах, трусы в снегу, но я гордый пингвин, и я дойду, – размахивая руками, кричали, почти срывая голос, Антон и Арсений, подходя к дому. – Кстати, а при чем тут пингвин? – на седьмом повторе спросил Антон. – Не ебу, – пожал плечами Арсений, – мы ее придумали лет тридцать назад, когда еще детьми с горки катались и потом домой возвращались все мокрые насквозь. Мама потом ворчала, пока развешивала по всем горизонтальным поверхностям наши мокрые вещи. – Понятно, – улыбнулся Антон. Дом встретил теплом и сухостью. Прыгая на одной ноге, Арсений пытался стянуть мокрые джинсы, попутно матерясь себе под нос. Антон к тому времени уже развешивал свою одежду на печной лежанке, натянув шерстяные носки, согреваясь. – Тебе помочь? – обратился он к Арсению, который сидел на табуретке посередине кухни со снятыми наполовину штанами. – Не, я уже почти все, – он резко потянул ткань, и правая нога оказалась на свободе. Выдохнув, проделал то же самое с левой ногой. – Ура! Если я еще раз решу, что для валяния и промокания в снегу отлично подходят узкие джинсы, то стукни меня чем-нибудь, пожалуйста. – Рукой по попе подойдет? – Самое то, – нисколько не смутился Арсений. Да и странно было бы смущаться, спустя столько лет отношений. – Тогда договорились. Где там дядь Мишина самогонка? – Вон, под столом бутылка стоит, – Арсений указал рукой в нужном направлении, – сейчас стопки нам достану и салат из холодильника. Стопки звякнули друг о друга и вернулись на стол уже опустошенными. Тепло разливалось по телу и слегка кружило голову. Треск поленьев в печи усиливал расслабленную обстановку, давая полностью насладиться тишиной и отдыхом. Антон облокотился на спинку стула, голая кожа коснулась деревянной поверхности, посылая толпу мурашек вдоль позвоночника – пить в одних трусах, игнорируя остальную одежду, показалось им обоим замечательным планом, и пока они его придерживались. А там, кто знает? Может потом и трусы придется закинуть в «черный список» необходимых деталей гардероба для высокорангового распития алкогольных напитков фирмы «Дядя Миша и Ко», где «Ко» – это коровы. Хотя Антон наивно надеялся, что до такого абсурда никто из них не додумается. Арсений развалился на стуле напротив, одной рукой лениво наполняя вновь стопки. Прозрачный, как слеза, по словам производителя, самогон мелодично ударился о стекло, и этот звук запросто мог сойти для медитации, но это если ты алкоголик-профессионал, а не начинающий любитель. Для Антона и Арса не было в этом какой-то магии, да и напиваться совершенно не хотелось, но дойти до состояния легкого головокружения и томных бесед не возбранялось их моральным кодексом. – Пойду покурю, – Антон встал из-за стола и пошел к печке, около которой висела дубленка. Накинув ее на плечи, он сунул ноги в безразмерные валенки и направился к выходу. – Не замерзнешь в таком виде? – Арсений кивнул на его прикид, который однозначно должен стать хитом зимы 2022-2023 и демонстрироваться на лучших мировых подиумах. – Не, не замерзну. Я на улицу-то выходить не собирался – так на крыльце постою. Хочешь, вместе пошли? – Иди без меня. – Как хочешь, – пожал плечами Антон и скрылся за дверью. Пятнадцать минут провел Арсений в полном одиночестве: подкинул еще дров в печку, покачался на стуле, посмотрел в окно, полистал ленту в Инстаграме, почистил мандарин и снял тоненькую кожицу с долек, разложив их ровным рядом на тарелке, – провел время максимально продуктивно, короче. Вел бы он блог в Инстаграме, то обязательно рассказал про свой продуктивный понедельник. Хлопнула входная дверь. Антон, шаркая валенками, вернулся в дом, занося вместе с собой морозный воздух и запах сигарет. Он неторопливо сбросил обувь и уже хотел было повесить на вешалку дубленку, как Арсений его остановил. – Что такое? – Эта дубленка на твоем полуголом теле так сексуально смотрится, – прошептал Арсений, беря со стола телефон и открывая камеру. – Замри вот так, как стоишь. – Так? – Антон выставил вперед ногу, как заправская манекенщица, упирая одну руку в бок и приоткрывая полу дубленки. – Огонь, – Арсений нажал на экран, делая серию фотографий. – А если так? – Антон откинул голову назад, обнажая шею и распахнул полностью дубленку. Он явно втягивался в игру, задуманную Арсением. – Великолепно! А теперь покажи мне тигрицу, – спародировал Арс клишированную фразу фотографов из ситкомов на ТНТ. Антон выставил руки перед собой, сгибая пальцы на манер кошачьих лап и прогнулся в спине: – Рар, – рыкнул он, стараясь сдерживать смех. – Так? Похоже на львицу-тигрицу-победительницу? – Похоже. Дай больше страсти! – Арсений втянулся в процесс, раздавая указания по позированию. Антон спустил дубленку пониже, открывая линию плеч и создавая иллюзию декольте и посмотрел прямо в камеру из-под ресниц. Арсению показалось, что шутка переходит уже отметку двадцать один плюс, сглатывая накопившуюся слюну. Антон обычно редко бывал таким. Зеленые глаза блестели то ли от выпитого, то ли от нарастающего возбуждения, губы приоткрыты, дыхание учащается, грубоватая ткань дубленки врезалась в кожу, оголяя выпирающие ключицы. Для кого-то эта картина не покажется чем-то сверхъестественным и выдающимся, но не для Арсения, который, не моргая, рассматривал Антона, продолжая вслепую жать пальцем на экран, стараясь успеть сохранить это великолепие в памяти телефона. Он еще сам не понимал, что им движет, но уверенно поднялся со своего места и шагнул к Антону. Руки сами легли на его обнаженные плечи, сдвигая еще ниже дубленку, поглаживая кончиками пальцев теплую кожу, которая моментально покрывалась мурашками. Антон, как заколдованный, внимательно следил за действиями Арсения, медленно опуская вниз руки, позволяя одежде сползти вниз на пол. Сейчас они оба стояли друг перед другом практически полностью обнаженными, не считая трусов и шерстяных носков, которые немного привносили глоток свежего воздуха, не наполненного желанием и возбуждением в эту пикантную картину. Арсений наклонился и невесомо поцеловал выступающее плечо Антона, переходя на тонкую ключицу и останавливаясь на шее под челюстью. Он провел кончиком языка вверх по подбородку и зафиксировал движение поцелуем в щеку. Антон положил обе свои руки ему на талию, поглаживая бока, проходясь пальцами вверх по ребрам и возвращаясь обратно, сокращая дистанцию между ними, притягивая Арсения к себе, который зря время не терял и теперь покрывал мелкими поцелуями шею Антона, одной рукой водя по его спине, а большим пальцем второй чертил линии от его пупка к груди и обратно. – Может, пойдем туда, где есть кровать? Или мы так и будем стоять здесь? – прошептал Антон, обдавая жаром своего дыхания ухо Арсения, не забывая оставить на нем легкий поцелуй и провести языком вниз по шее. – Пошли, – Арсений взял его за руку и увлек за собой в спальню.***
Разгоряченная от ласк кожа коснулась не успевшей еще нагреться хлопковой простыни. Кровать прогнулась под весом двух тел и жалобно скрипнула, но никто не обратил на нее внимание, сосредотачиваясь только друг на друге. Арсений продолжал покрывать тело Антона мелкими поцелуями, пока тот сжимал руки у него на талии и водил короткими ногтями по спине, оставляя на ней едва заметные следы. Антон выгнулся навстречу, когда горячий и мокрый язык Арсения коснулся низа его живота. Сначала почти невесомо, но с каждым разом все ощутимее он проводил им по коже, поднимался то вверх до пупка, обводя его по кругу, то спускался вниз и тогда Антон рефлекторно сжимал пальцы на ногах от накатывающих волн возбуждения. – Мне продолжить? – Арсений внимательно посмотрел в глаза Антона, ожидая четкий ответ: неважно сколько лет они вместе, но каждый раз для обоих было важно активное согласие. – Да, – кивнул Антон и откинул голову назад, прикрывая глаза. Арсений кивнул сам себе и вернулся к начатому. Пальцы подцепили резинку трусов, стягивая их вниз. Теперь Антон лежал под ним полностью голым и абсолютно доверившись ему. Арсений обхватил рукой его возбужденный член, проводя тягуче-медленно вверх-вниз несколько раз. Наклонился к подрагивающему от легкого напряжения животу, прочертил мокрую дорожку языком, коснулся головки одними губами. Антон дышал ртом, жадно хватая воздух, возбуждение практически достигло максимума, а от выпитого алкоголя ощущения были словно через пелену тумана, тягуче отдавая где-то в солнечное сплетение. Острый кончик языка скользил по головке его члена, то обводя ее по кругу, то останавливаясь, то снова широко проходясь по ней и спускаясь к основанию. Арсений практически до конца взял член в рот, одной рукой чуть сжимая его у основания, а второй гладя живот, бока, ребра, соски, продолжая широко проводить по всей длине языком, втягивая щеки. Антон положил руки на затылок Арсению, зарылся пальцами в его темные пряди, слегка оттягивая их назад. Он то и дело облизывал пересохшие губы, растворяясь в своих ощущениях, теряя контроль и полностью отдаваясь потоку возбуждения, страсти, любви и нежности. Арсений ритмично двигает головой, пропускает освободившуюся руку под резинку своего белья, плотно обхватывая головку вставшего члена. Стараясь не терять концентрацию, он продолжает движения в том же темпе, Антон напрягает пальцы на ногах от подступающего оргазма, выгибается вперед, стонет, комкая пальцами простынь под собой. Арсений немного ускоряется, лижет быстро головку, сжимает член Антона у его основания, а потом резко ослабляет хватку, начиная быстро двигать рукой вверх-вниз, доводя возбуждение до пика. Второй рукой он снова вцепляется в тело Антона, слегка царапая кожу на боках. Собственное возбуждение тоже требовало разрядки, но Арсений готов был подождать, даря максимально наслаждение любимому человеку. Антон застонал, расслабляя кулаки, сжимавшие простыню, вытягивая до конца пальцы на ногах, рвано выдохнул. Арсений без слов догадался о приближающемся оргазме и, проведя языком последний раз по всей длине члена, отстранился от него, продолжая быстро двигать рукой, покрывая поцелуями живот и грудь Антона. Тот шумно выдохнул, кончая себе на живот. Арсений приподнялся на локтях, перевернулся на спину, убирая со лба прилипшие пряди. Его грудь быстро вздымалась от участившегося дыхания. Рука Антона скользнула ему под резинку белья, накрывая головку члена, сжимая ее, а затем отпуская, двигая то плавно, то быстро вверх-вниз. Арсений прикрыл глаза, отдавая контроль Антону, подставляя лицо под влажные поцелуи, выгибаясь навстречу его руке. – Я уже почти все, – пробормотал он куда-то в шею Антону. Тот кивнул и ускорил движения, доводя Арсения до оргазма и полного расслабления. Антон положил голову Арсению на грудь, восстанавливая дыхание, пока его пальцы вырисовывали какие-то непонятные узоры на коже. Арсений лениво перебирал русые пряди волос, пропуская их через пальцы. За окном потихоньку начинало светлеть небо, но сейчас это было совершенно неважно.
