Чем чревато неуважение к мадам Фарузан?

«Умоляю, Аратаки, даже не приближайся к людям в официальной одежде, я позора не оберусь!» Именно это сказала Куки перед тем, как оставить Итто сидеть на лавочке в центре города ждать ее возвращения. Он, сложив руки на груди, все прокручивал в голове строгие слова, дуясь, словно ребенок, которого наказали и ушли гулять без него. А ведь все именно так и было! Итто своей вины никак не чувствовал. Как будто бы он виноват в невежестве детей Сумеру и он просил Фарузан тащить его через весь город прямо к дверям академии! У Аратаки слов не было, чтобы передать всю свою обиду, а если бы и были — их бы услышал весь город. Итто долгое время очень пристально смотрел под ноги, всем своим видом пытаясь показать прохожим, какой же он злой и несчастный, словно кому-то было дело до огромного рогатого мужчины, сидящего у всех на виду. Однако, когда вид серого камня под ногами наскучил, Итто все-таки поднял голову, пристально посмотрев на все происходящее перед ним. Вдруг в глаза бросилось очень знакомое бело-бирюзовое пятно. Фарузан. Та негодница, за ухо притащившая Итто прямо к Куки, прилюдно опозорившая они, преспокойненько ходила по прилавкам, что-то не спеша выбирала и игнорируя попытки продавцов предложить помощь. Итто почувствовал, как щеки начали гореть от гнева. Наплевав на указание Синобу не приближаться к людям из академии, которой, как неожиданно, и являлась девушка в идеально-белом платье, Аратаки вдруг поднялся и пошел прямо к Фарузан, желая высказать ей все прямо в лицо. Шел он стремительно и грозно, даже не замечая, как стоящие на его пути люди быстро отскакивали, чтобы не быть задавленными. Вид злого они и правда устрашал, однако Фарузан обратила на него внимание только в тот момент, когда сделала пару шагов навстречу. Она удивилась, второй раз за день увидев истеричного они, на этот раз еще и настолько злого. О тактичности Аратаки явно и не подумал, подойдя к девушке в плотную, от чего той пришлось сделать пару шагов назад, чтобы разговаривать непосредственно с самим багровым они, а не с его грудью. Сложив руки на груди Итто с ходу начал: — Ничего не хочешь сказать? — злобно нахмурился Итто, сгорбившись, чтобы быть к лицу Фарузан поближе. — Ам. Извини?.. — подняла она бровь, явно не поняв, что она должна хотеть сказать. — Да! Именно это! — продолжал злиться, даже когда, как могло показаться показалось, получил извинения. — И за что же ты хочешь извинений? — Фарузан уперла руки в боки, оценивающе разглядывая они с ног до головы. — За то. За то, что из-за тебя Куки заставила меня сидеть на одном месте и ждать её! И за то, что теперь меня тут будут знать как Аратаки «Которого за ухо оттаскала тётька из академии»! И ещё за то, что из-за тебя от меня убежал мой лучший жук! Ты хоть можешь понять, КАКАЯ это серьезная потеря?! — вывалил Итто множество вещей, за что Фарузан, по его мнению, просто обязана извиниться. — Перестань так раздувать ноздри, я успела оценить каждый волос в них, — резко ответила Фарузан, так, что Итто в момент почувствовал себя очень неловко и смущенно. — Что за молодежь пошла, никакого уважения! Ты такой шум устроил, так ребенка напугал, он теперь из дома от страха не выйдет, так еще и имеешь наглость требовать у меня извинений? Тем более, ты ослушался госпожу Синобу, которая велела тебе «сидеть на месте и ждать», да я в жизни таких невеж не видела! Фарузан, с её манерным голосом и ровной интонацией, ругала Аратаки так, что тот и вовсе забыл о злобе, стыдливо втянув голову в плечи, но продолжая смотреть на профессора. Уши и щеки горели так, будто бы они лицом окунули в целый букет пылающих цветов. Причем, сейчас его опять отчитывали прилюдно! Теперь Итто точно тут запомнят не в самом лучшем свете, ибо тот чувствовал взгляды окружающих, а паренек, около прилавка которого они спорили, неловко старался заниматься своими делами, стараясь не обращать внимания на ситуацию. Но, как бы стыдно сейчас не было, Аратаки все-таки попытался защититься, придумав аргумент хотя бы на одну из атак Фарузан: — Вообще-то я её босс, захочу — ослушаюсь, захочу — сам ей прикажу на месте сидеть или вообще повелю идти искать моих Вестника Громовой Бури, Пришельца с Сейраи и Молниеносного Победителя! Но, так как я справедливый и ответственный босс, то не стану этого делать! — Итто выпрямился и, уперев руки в бока, подражая Фарузан, горделиво задрал нос. Когда речь идет о банде, Аратаки просто не может сдержаться, чтобы не показать, как сильно его ребятам повезло с их великодушным боссом. — Ну, вот и молодец. Только теперь брысь, не вертись под ногами, — не впечатлившись, Фарузан обошла его стороной. Итто повернулся, кинув на нее недоумевающий удивленный взгляд. Неужели её и правда никак не тронули слова о том, насколько Итто прекрасный босс? Что ж, видимо, Аратаки придется углубить заумный Сумерский разум в жизнь и строй его банды. — Ты так говоришь, просто потому, что не понимаешь, какие масштабы имеет банда Аратаки! И ты без понятия, как тяжело быть основателем и главной целой организации! — начал посвящать её они, уцепившись за следом. — Ага, мне спокойно спиться и без этой информации, — беспричастно ответила профессор, покосившись на Итто, когда тот сравнялся с ней. — Именно, ведь ты забудешь, что такое сон, когда полностью вникнешь в идеологию банды Аратаки! Нашу философию! — раскидываясь громкими словами, отвязываться Итто не собирался. Он был слишком упертый, чтобы оборваться в самом начале рассказа. «Если скажу отвалить, то он точно прицепиться к кому-то другому, — подумала Фарузан, приближаясь к выходу на большой базар, а Итто всё не отставал, — опять на детей кидаться будет. Потерплю его, но только ради порядка на улице». Итто не умолкал, продолжал жужжать и жужжать о своей банде, каких-то Акире, Гэнте, Мамору, некой «противной Тенгу, которая ему жить не дает и все никак не согласиться на реванш, просто позорит имя Аратаки Итто!», а когда слов о самой банде не осталось, Аратаки начал в красках рассказывать истории о том, как героически Куки каждый раз вытаскивала ребят из тюрьмы, как они, собственно, туда попадали, какие крутые посиделки у костра банда устраивала, а особенно подробно о первой встрече с путешественником и Паймон, правда, он нелепо обзывал последнюю «маленькой летающей фиалковой дынькой» («О, а что это ты покупаешь? Должно быть, эти конфеты сладкие. Возьми мне немного, дынька любит сладкое, угощу ее, когда встречу!»). Фарузан перестала слушать ещё на моменте, как какая-то Тенгу отняла его глаз бога, когда поняла, что болтающий без умолку громила в кое-чем полезен: он, забывшись в разговоре, брал в руки все, что сунешь, так что временно Аратаки стал носилкой сумок с покупками Фарузан. Так они и ходили по большому базару, как вдруг Фарузан поняла, что стало слишком тихо, а на ухо никто не зудит. Обернулась: Итто стоял, улыбался чего-то и разглядывал ближайший прилавок. Почувствовав на себе взгляд, он глянул на Фарузан, вопросительно подняв бровь. — Ты закончил? — спросила она, сложив руки на груди и пошагав дальше. Аратаки быстро за ней. — Да, вроде бы все рассказал. А, точно! — хотел было продолжить Итто, однако Фарузан его оборвала, обернувшись и топнув. — Нет, на сегодня хватит. Расскажешь в следующий раз, — ответила она, сама не поняв, на какой следующий раз рассчитывает. Услышав запах пестрых специй, Фарузан повернулась обратно и увидела стойку с ярко-пахнущими уличными закусками. На короткий миг задумавшись, профессор вдруг начала медленно идти, достав мешочек моры и высыпав пару монет в руку. -Порцию пани пури, — резко бросила она их продавцу, как только подошла достаточно близко. Тот не ожидал такого нападения, однако смог их словить и неодобрительно глянуть на Фарузан, которая смерила продавца колким взглядом. — Что? Сдачи не нужно. — Все хорошо, момент, — спрятал он мору в карман и, достав тарелку, принялся выкладывать на ней хрустящие шарики — О? А ты не боишься, что они упадут, когда ты понесешь их домой? — спросил Итто, только сейчас оторвавшийся от разглядывания закусок. — Не боюсь. Если понесешь аккуратно, то не упадут. — Но у меня руки заняты! — протянул Итто ей руки, чтобы показать сумки в них, однако та сразу же их забрала, а продавец протянул им тарелку с горячими пани пури. Теперь руки Аратаки были заняты именно ею. — Ооо, подожди, это что, для меня?! — Да, для тебя. За то, что был хорошим мальчиком, — ответила Фарузан и пошла к выходу с рынка, к тому, откуда они и пришли. — Йоу, спасибо! — радостно ответил Итто и пошел за ней, даже слегка обгоняя. — Можно я съем их, когда приду на скамейку, на которой я должен был ждать? Я хочу угостить и Куки! — Да на здоровье, — усмехнулась Фарузан, смотря в спину они. Не смотря на то, что Итто резво бежал вперед, словно разыгравшийся пес, нес тарелку пани пури он очень осторожно. Однако перед дверьми ему пришлось рискнуть и взять тарелку в одну руку, а все для того, чтобы открыть перед Фарузан тяжелые двери с рынка, оказывая некоторую благодарность за внимание и угощение. Профессор была приятно удивлена. Все-таки на что-то нынешняя молодежь способна, когда не трындит без дела. Аратаки быстро настиг «наказательной» скамейки, обернувшись, чтобы проверить, не отстает ли Фарузан. Та не спеша догнала его и, поставив сумки под ноги, села на скамейку, пока Итто продолжал стоять. Она могла бы и пойти дальше по своим делам, однако желание отчитать Куки за недосмотр за невоспитанным они второй раз было сильнее. — Ну что, будешь пробовать или дождешься Синобу? — спросила она, видя, как Аратаки капает слюной на манящую закуску. — Конечно сейчас! Только если ты не скажешь Куки, что было больше, — ответил он и, взяв три небольших, по сравнению с его рукой, шарика, закинул их в рот. Наслаждение на лице Итто от пряного вкуса за секунду сменилось ужасом и, даже не проглотив, они выплевал все на землю, вперемешку с этим застонав и закашляв. Все тело пробило жаром, уши начало закладывать и, поставив тарелку на скамейку, Аратаки свалился под скамью. Подскочив, перепуганная Фарузан подпрыгнула к Итто. Это было слишком неожиданно для нее. — О архонты, что с тобой?! — стараясь держать прямоту голоса, спросила профессор, встав рядом и подняв руки тыльной стороной к груди, сама не зная, зачем и что собралась делать. — Бобы! — выдохнул Итто, схватившись за ремни на груди и оттянув их, ведь сейчас те ужасно сдавливали легкие и мешали вдохнуть. — Что «бобы»?! — Там были бобы?! — вскрикнул Итто, особенно сильно закашлявшись. — Да! — крикнула Фарузан в ответ. Понимание быстро настигло её. — У тебя аллергия на бобы?! Итто активно покивал головой, а после простонал, закинув её вверх и затылком уперевшись в скамейку. — Прости! Откуда мне было знать?! — продолжала паниковать Фарузан, от испуга пойдя в атаку на и без того бедного Аратаки. — Если бы ты слушала меня, ты бы знала! — на выдохе рыкнул они. — Я же рассказывал, что в банде Ара.ратаки не едят бобы в знак уважения моей потомственной аллергии. Сильнейшей аллергии! Хоть Итто и не мог нормально говорить, вздыхал и охал, он все равно посчитал важным снова уточнить небольшую традицию банды. Фарузан пробрало жгучим жаром. Все от щек до ушей вспыхнуло и залилось краской. Теперь уже её, казалось, окунули в букет пылающих цветков или она сама в него зарылась от стыда. Профессор даже не предполагала, что равнодушие к рассказам они может привести к такому неприятному исходу. — Я.. Я сейчас позову кого-нибудь, — дернулась Фарузан в сторону. — Постой, — остановил её хрипящий тонкий голос Итто и его рука, которой он взмахнул, зацепившись за одно из прямоугольных отверстий в её юбке прямо над рядом стекал. — Оно само пройдет. Скоро. Я только немножко отдохну. В каком бы состоянии Итто ни был, его голос все равно играл бодрыми веселыми нотками, они очевидно было не до веселье. А если вдруг что-то случиться, пока Фарузан будет бегать? Вероятность того, что Итто без присмотра будет только хуже, вынудила её остаться охранять Аратаки и ждать. Она продолжала сгорать от стыда, пытаясь отвлечь себя воспоминаниями о том, что Итто еще говорил, а она просто прослушала. Вот Аратаки не вставал минут десять. За это время разволновавшаяся Фарузан доела оставшиеся пани пури, пару раз прогулялась от одного конца лавки до другого, а на пятнадцатой минуте не выдержала и нагнулась к лицу Итто, проверяя, жив ли тот вообще. Тот хоть и тяжело, но дышал, значит, можно было не тревожиться. Ткнув Аратаки в плечо, Фарузан позвала его: — Кхм.. — подбирала она слова. — Ну как ты? Твое «скоро» еще не наступило? — Куки говорит так же, когда недовольна, что я где-то медлю. Если ты торопишься, то я тебя не держу, — Итто поднял голову, встретившись с пристальным взволнованным взглядом Фарузан. Слабо ухмыльнувшись, он, приложив немало усилий, поднял руку и вдруг уронил ее на хрупкое дамское плечо, накрыв его полностью. Фарузан пошатнулась, уперевшись руками в грудь Итто. Тот добавил: — Не волнуйся, крошка, дай ещё пять минут. Повисла короткая тишина, которая сразу порушилась звуками быстрых легких шлепков по щеке они. — Совсем сдурел? Ты уже забыл? Мада.. — начала она упрекать Итто, как вдруг та же рука с плеча Фарузан упала ей на спину, роняя за собой на грудь Аратаки и саму Фарузан. — Не нужно меня бить. И так голова кругом. Чувства были смешанными, жарко вдруг стало еще внутри: от груди по всему телу разлилась горячая волна, заложившая уши. Поняв, насколько обстановка стала смущающей, Фарузан быстро подскочила, оттолкнувшись от груди Итто. — Нельзя тебе бобы, совсем мозги плавятся, — пробурчала она, сложив руки на груди. — Ещё пять минут или я ухожу. Чтоб ты знал у меня еще дела есть. — Я ведь только что сказал об этом, ты меня опять не слушаешь, — усмехнулся Аратаки. — Ты как Куки. Она точно так же злиться, когда волнуется за меня. О, вот она, — осмотрелся Итто и заметил приближающуюся Синобу. Она шла стремительно, сжав руки в кулаки. Очевидно, увидев Итто с Фарузан, Синобу пришла в ярость.

***

Смотря на морскую гладь, отражающую теплый свет уходящего солнца, на которой почти не поднимались волны, Итто доедал последнюю угольную лепешку алджиленах. Как бы Куки ни была зла на Аратаки, она все-таки не монстр и в утешение бедняге купила то, что сильнее всего рекомендовали в местной таверне. Сначала они, конечно, воротил нос. Даже название у этой сладости не внушало доверие, однако выбора не было, и ждать судно до Инадзумы было долго. Оказалось не так уж все и плохо, угольная лепешка была не такой уж и угольной, а вполне себе вкусной и сладкой. Совсем погруженный в свои мысли о том, как будет рассказывать сегодняшнюю историю ребятам из банды, Итто и не заметил, как к огромным деревянным ящикам, на которых он и сидел, подошла его старая знакомая. — Угольная лепешка? — прозвучал удивленный голос. — Я уж думала, среди молодых непопулярно такое «немодное» блюдо. Аратаки обернулся и сразу же повернулся к ней телом. На этот раз он был рад видеть Фарузан. Хоть что-то разбавляло эту смертельно скучную спокойную атмосферу. — Воу, мы уже третий раз встречаемся. Это ли не судьба? — с усмешкой спросил он, откусив кусочек от половинки лепешки. — Никак нет, просто пришла проверить, чтобы госпожа Синобу тебя не забыла, — съязвила она в сторону Куки, а Итто лишь рассмеялся. — Нет уж, как в Ли Юэ не будет, теперь я точно свой корабль не просплю, — усмехнувшись, ответил Аратаки и, глянув на последний кусочек, протянул его Фарузан, — м? — Нет, спасибо, я и сама такие печь умею. Стараюсь следовать старому, проверенному рецепту. — Как хочешь, — пожал плечами они и закинул этот кусочек в рот. — Кстати, я спросить хотел тут, почему ты так странно разговариваешь? — «Странно» — это как? — подняла профессор бровь, сложив руки на груди. — Говоришь «молодежь», старое че то упоминаешь. Бабушка они так разговаривает, но она то бабушка, а ты.. Ты не похожа на старуху! Фарузан усмехнулась, начав накручивать на палец прядь светлых бирюзовых волос. — Я на сотню лет застряла в руинах, решая головоломку, — кратко и непринужденно объяснила она, будто бы такие вещи в Сумеру были обычным делом. Для нее говорить что-то такое уже обыденность, которой и не предаешь значение. — Йо, Фарузан, да ты и вправду старуха, — подавил смешок Итто, широко заулыбавшись, — сразу бы сказала, я бы днем не стал приставать. Бабушек обижать нельзя. — Хах, какой воспитанный мальчик, — тоже улыбнулась Фарузан, спустив с пальца вьющуюся прядку и вдруг грациозно приложив его к ремню на груди Итто. Тот сразу притих, наблюдая, как аккуратные пальцы скользят вдоль кожаной полоски, от верхнего уголка прямо к середине, — за сегодня я увидела в тебе. Интересного паренька. Так много произошло между нами. Голос девушки стал на тон тише и заиграл новыми, излишне ласковыми нотками, что заставило Аратаки сильно смутиться, в голове образовалась каша. Что она делает? Флирт? Так резко? Фарузан же, подцепив пальцем ремни на сплетении, оттянула их как можно сильнее. —Но самое главное за весь день ты так и не запомнил. Мадам Фарузан, — с этими словами она отпустила ремни и они врезались в грудь Итто, выбив из легких весь воздух. Итто согнулся, закашлявшись и начав заново собирать его ртом. — Воу, ахах! Ладно-ладно, хорошо, запомнил: мадам Фарузан. Знаешь ли, у они очень хорошая память. Её даже хватило бы на то, чтобы запомнить твой адрес, если мне вдруг захочется написать тебе пару писем! — хитро сощурил глаза Артаки, потирая раскрасневшуюся от шлепка ремнями грудь. — Раз ты так уверен, то проверим, — улыбнулась Фарузан, — запоминай. По неизвестным причинам у обоих промелькнули странные мысли. Аратаки уже сейчас начинал думать приветствия в письмо для женщины? Бабушки? девушки, стоящей прямо перед ним, а Фарузан было невероятно любопытно, придет ли это письмо вообще. И что в нем такого может написать этот ваш Аратаки «Которого за ухо оттаскала тётька из академии» Итто.