Я добьюсь твоего внимания.

      — Если ты отпустишь ещё одну шутку, я за себя не ручаюсь, — почти шипя сказала Уэнсдей, крепко держа вилку в руке и злобно смотря в сторону Йоко, что сидела напротив неё.       — Да ладно-ладно, успокойся, но я обязана рассказать ещё один: "— … а через несколько лет я сяду за мемуары. — А "сяду" в каком смысле было?", — Танака проговорила этот анекдот очень быстро и молниеносно вжалась в спинку дивана, ведь Уэнсдей в этот момент резко поднялась, выставляя вилку в своей руке так, будто собирается ею и четвертовать Йоко.       Взгляд Уэнсдей был максимально холодным и отстраненным, а рука, нацеленная на Танаку не содрогалась. Она действительно создавала впечатление какого-то хладнокровного маньяка, что даже некоторые посетители ресторана настороженно смотрели на нашу компашку, хоть за почти пару часов и привыкли к их... странностям.       — Эй ребят, пожалуйста прекратите, причём обе! — почти прокричала Энид, также подскакивая со своего места.       Дивина же спокойно смотрела на всю эту сцену, сдерживая смех. В итоге она решила поддержать шоу. Уотсон приняла позу какого-то монаха, закрыла глаза и начала медленно водить руками, будто открывая чакры:       — Не бойся ножа, бойся вилки... — сказала она загадочным тоном, обращаясь к Йоко. — ...один удар — четыре дырки... Народная Китайская мудрость.       — Уверена, этой фразе столько же лет, сколько и нам, будь оригинальнее... — прорычала Аддамс. — Хотя я благодарна тебе, за то, что не заучиваешь сборники "анекдоты за 300".       — Ну, что написано в уже напечатанной книге, то никуда не денется... — с умным видом расслабленно сказала Йоко, не смотря на то, что ей всё ещё угрожали вилкой. — Есть ещё фраза: что написано пером, не вырубишь топором... а как на счёт вырубить писателя...       После этой фразы Уэнсдей резко вышла окончательно из-за стола и вилка в её руках сменилась на нож, выражение её лица ни сколечки не поменялось. А Йоко, увидев всю опасность ситуации, решила водой прикинуться и плавно по спинке дивана "перетекла" под стол. И под столом, сидя на корточках, гуськом перенеслась на другую половину их уголка. Вынырнув она увидела нисколько не изменившийся устрашающий взгляд Уэнсдей, абсолютно спокойный взгляд Дивины, и полные страха и непонимания глаза Энид, посетителей и персонала.       К столику медленно подошёл какой-то дрожащий и напуганный паренёк, держащий в своих руках счёт. Напряженное молчание длилось минуту, но парень всё же переборол страх и выдал дрожащим голосом:       — Дамы, к сожалению, вам придётся покинуть ресторан... — он замялся после того, как Уэнсдей посмотрела на него. — Дело в том что вы мешаете посетителям... и счёт... оплатить...       Уэнсдей недовольно взяла свою небольшую чёрную сумку, достала пару крупных купюр и слишком резко отдала их официанту, что тот почти все бумажки разронял и тут же принялся их собирать. Уэнсдей же гордо направилась к выходу. Энид и её друзья последовали примеру Аддамс, но в отличии от неё бросили пареньку какое-то неуверенное "досвидание".       Как только они покинули заведение Йоко почти набросилась на Уэнсдей с радостными восклицаниями.       — И как тебе удаётся с таким спокойным лицом и леденящим душу взглядом, не выходя из себя, так красиво угрожать...       — Годы тренировок, — бросила Уэнсдей не сбавляя шаг.       — А те, на ком ты тренировалась, вообще живы? — всё не унималась Йоко, продолжая идти на ровне с Аддамс.       — У братьев моих спроси, если их всё ещё не прикончили мои родители... — на этой фразе Уэнсдей всё-таки остановилась, понимая, что этот побег со стороны может выглядеть глупо.       — То есть у тебя правда есть братья? — спросила Дивина.       — С чего ты взяла, что мы на допросе? — парировала Уэнсдей, не желая говорить о себе.       Девушки смотрели друг другу в глаза, а Энид и Дивина уже начинали думать оттаскивать их друг от друга, а то не только в ресторанах запретят сидеть, но и по улицам ходить. Выглядело это даже немного комично. Йоко, полная энтузиазма, и Уэнсдей, которая великолепно бы сыграла роль камня на детском утреннике.       — А давайте погуляем? — внезапно предложила Энид и все девушки обернулись на неё. — Погода уже наладилась, и я очень хочу провести с вами время...       Уэнсдей изо всех сил боролась с желанием заявить: "я в этом не учавствую". Она должна подобраться поближе к Энид, значит и друзей этого... волчонка надо узнать получше.       — Купите мне поводок, вот тогда я буду спокойно гулять с Йоко и выходить с ней в люди... — закатила глаза Дивина и обняла свою девушку.       — Чтобы остановить такую, как она, нужен минимум осиновый кол, да и не один, — чуть теплее, чем ранее, сказала Аддамс.       — Значит, я так понимаю, все согласны? — уточнила Энид, на что получила ленивый кивок Дивины, хаотичные махания головой Йоко и спокойный, небольшой кивот от Уэнсдей. — Ну вот и отлично, я пока посмотрю, куда мы можем пойти, — задумчиво сказала Синклер и достала телефон.       Конечно же у неё уже были мысли, куда можно пойти, но больше шуток от Йоко и их с Уэнсдей баталий она бы не выдержала, она решила тайком написать Танаке.       "Ну и какого черта вы здесь объявились... не можете помогать, так не мешайте!"       На пару секунд Энид отвернулась и кашлянула два раза в кулак, что было их с Йоко тайным жестом, какие бывают у лучших подруг. Далее Энид просто недовольно бурчала, что все места либо далеко, либо скучные, а Йоко, включив актёрские способности на максимум, гневно посылала свою работу куда подальше и причитала на то, что опять ничего без неё сделать не могут, хотя она на деле лишь просто отвечала Энид.       "Я не могла оставить свою лучшую подругу не пойми кому! Да и если бы она оказалась маньяком? Да, она по сути им и оказалась, но суть-то не в этом! Не переживай, я постараюсь смыться."       Прочитав это Энид убрала телефон в сумку и с довольным лицом объявила:       — Кажется, у меня есть пару мест на примете, куда мы можем сходить... а кое-какие части этих мест, несмотря на свою банальность, могут понравится даже Уэнсдей!       — Банальное место, которое мне понравится... неужели ты просто разрешишь мне наконец-то уйти домой? — Уэнсдей включила одну из своих типичнейших интонаций.       — Ты от меня так просто не отделаешься, а сегодня я тем более не одна, — Энид посмотрела на Дивину и Йоко. — Мы идём на фестиваль, — сразу после этого Энид столкнулась со скептически настроенным взглядом писательницы. — Там будут разные места, чтоб пострелять по мишеням, как из лука, так и из чего-то более обычного. Судя по фотографиям, там есть парочка очень экстремальных горок. А ещё там есть комната страха, думаю, Уэнс не против попугать аниматоров, — Энид расплылась в улыбке и показала свои фирменные "щенячьи глазки".       Йоко аккуратно нагнулась к Аддамс и шепотом сказала, указывая на выражение лица Энид:       — Вот ещё за эту её способность мы её зовём волчонком. Именно волчонком, не волком... слишком это мило.       Уэнсдей лишь закатила глаза, делая вид, что её это никак не интересует. Энид не меняла своего взгляда и продолжала пристально смотреть на писательницу.       — Не отстану пока ты не скажешь чёткое: "да, я иду"! — заявила Синклер, подходя на шаг ближе к Аддамс.       Впервые холодная маска спала с лица Уэнсдей, потому что промоутер находилась к ней слишком близко. Уэнсдей держала себя в руках весь день, но, впервые чуть ли не за всю жизнь, устала от маски бесчувственности. Она проводит время, с девушкой, которая, кажется, нравится ей, и это ли не прекрасно.       Энид стоит слишком близко и смотрит прямо в черные глаза писательницы. Уэнсдей стоит, не в силах отвести свой взгляд от лица Синклер. Сейчас она окончательно понимает, что теперь её не раздражает эта вечная улыбка Энид, что она спокойно переносит эту вечную активность промоутера, более того, Уэнсдей даже немного нравится то, что Синклер вытаскивает её "в люди".       Необычно видеть, тяжело понимать, как совершенно нелюдимый человек начинает ради кого-то открываться. Уэнсдей комфортно только с одним человеком — Энид, но ради этого одного человека она готова поступиться собственными принципами. Этот слишком яркий человечек заполнил собой все пространство, приковал к себе внимание, слишком крепко. Для Уэнсдей оказалось целым подвигом, пустить в свою жизнь, помимо черного, белого и серого, все цвета радуги, которые решили сконцентрироваться всего лишь в одном хрупком человеке.       Даже цвет глаз у Аддамс сменился с черного на какой-то серый, да и взгляд стал как-то светиться и блестеть.       — Эй! — Энид пару раз щелкнула пальцами в воздухе перед лицом Уэнсдей. — Неужели такой вопрос оказался для такой как ты слишком сложным?       — Просто я считаю ответ на этот вопрос слишком очевидным. Иду, не отмажусь же теперь, у меня нет выхода, — Аддамс не закатила глаза, не отвернулась, не цокнула языком и не вздохнула. Щеки её были еле заметно покрасневшими.       — Ну вот и славно, теперь я спокойна! — Энид старалась делать вид, что не заметила проявление каких-либо эмоций на лице Уэнсдей, но получалось у неё плохо, да и выглядело со стороны это как-то глупо.       Танака расплылась в одной из самых хитрых своих улыбок, которой только обладала, а в душе она надеялась на то, что Уэнсдей этого не заметила.       — Что ж, нет промедлениям, пойдёмте! — скомандовала Йоко, подхватывая на руки Дивину.       Парочка ушла немного вперед, оставив Аддамс и Синклер рядом друг с другом.       — И куда нам идти? — шепотом спросила Уэнсдей.       — На фестиваль, я же сказала, — спокойно сказала Энид, продолжая пристально смотреть в лицо писательницы.       — Ты думаешь мне это о чём-то говорит? Я выхожу в город с такой же периодичностью, как ты приходишь куда-то вовремя.       — Не переживай, я же буду рядом! — Синклер наклонила голову немного на бок и тихонько посмеялась.       — Вот как раз это и заставляет переживать, — Уэнсдей вернула себе прежнее самообладание и холодность тона. — Ладно. Веди.       Но предыдущие проявления неких эмоций от Уэнсдей и так сказали о ней для Энид многое. Промоутер наплевала на свою возможную скорую смерть, взяла Аддамс за руку и пошла догонять Йоко и Дивину. Синклер слышала за собой недовольное бормотание и брошенные в её адрес угрозы... много угроз. Но Энид продолжала упорно идти вперед и лишь крепче сжимать руку писательницы, почти волоча ту за собой.       Йоко чуть ли не давилась своей улыбкой, видя, как ладонь Уэнсдей и не пытается вырваться из руки Энид. Казалось, что Дивина обнимает Йоко, но на самом деле та крепко держала её воротник со спины, немного давя на горло, чтобы та не ляпнула ничего лишнего.       — Ну Уэнсдей, будь чуть более... раскрепощенной что ли... — обернулась к ней Энид. — На руках-то я тебя точно не понесу!       — Может я этого и добиваюсь? — сказала Аддамс, вопросительно изогнув бровь.       Йоко просто прорвалась смехом, не в силах больше сдерживаться. Дивина просто удивилась, не услышав в Уэнсдей интонаций стёба.       Поход до места проведения фестиваля прошел на всеобщее удивление без приключений, разве что пару прохожих, слишком нагло занимавших весь тротуар. Им всем очень незаметненько помогли пострадать.       Стоило видеть, как светились глаза Энид, когда вся компания зашла в парк. Она переводила их с одного аттракциона на другой, а рот открывался всё шире от восторга и удивления. Синклер выглядела как маленький ребенок, которого родители впервые привели на аттракционы.       — Ты как маленький ребёнок, — раздался позади ворчливый голос Уэнсдей.       — Так и есть, но разве это плохо? — повернулась к ней Энид.       — Зато она всегда с теми, с кем работает, на одной волне, знает, чего хотят фанаты того или иного человека, — бросила реплику Дивина, изучая парк взглядом на места, где можно поесть.       — Чур начинаем мы вот с той горки! — Танака указала на какую-то большую, с сильными завитками, американскую горку. Вся компания, хоть Энид и боялась, стала идти вслед за Йоко, кроме Уэнсдей. — Ну Аддамс, ну не стой ты столбом, быстрее пойдешь – быстрее используешь возможность столкнуть меня оттуда.       Девушки ускорились, а Уэнсдей, вновь надевая маску безразличия и легкого недовольства, пошла за ними.       Йоко, расталкивая людей, пыталась выкупить им место в начале очереди, чтобы не ждать долго. А Энид же была вынуждена останавливаться рядом с людьми, которые её узнавали... из-за Ксавьера. Вопреки её опасениям, никто не осуждал её, не кидал озлобленные взгляды, все улыбались ей, а кто-то даже хотел сфотографироваться. Синклер быстро обходила всех людей, стараясь найти Аддамс.       — Могу дать тебе урок самообороны, — резко откуда не возьмись материализовалась Уэнсдей и оттянула Синклер в свою сторону из толпы, чем сильно напугала промоутера.       — Дай мне лучше урок, как в случае чего не заработать сердечный приступ от таких твоих появлений! — на выдохе сказала Энид.       — Просто ты почти оказалась в кольце обезумевшей толпы. Я ожидала услышать спасибо, — сказала Уэнсдей и почти отвернулась.       — Спасибо... — ответила Энид неуверенно. — Удивляюсь тому, что ты не воспользовалась случаем массового нашествия людей и не сбежала куда-нибудь от нас...       — Сама в шоке, почему вообще продолжаю тут стоять, — Уэнсдей перешла через турникет вслед за Энид, ведь их уже ожидали Танака и Уотсон. — А вообще, побег – это слабый поступок, ведь человек мало того, что не закончил дело, так ещё и ответственность на других перевесил.       — И хуже бывает... — вмешалась в разговор Йоко. — Безразличие и отстранённость от дела – хуже побегов и предательств... — девушка многозначительно посмотрела на Аддамс.       — Я скорее не заполняю свою жизнь ничем лишним. Может берегу себя для чего-то, может коплю силы... но не считают нужным тратиться на что-то сейчас, — Уэнсдей еле заметно посмотрела на Энид. На лице Синклер на долю секунды показалась эмоция непонимания и... разочарованности. Да, это определённо было оно, Аддамс умеет читать чужие эмоции. То есть Энид жалеет, что Уэнсдей ведет себя так холодно со всеми людьми? Значит Синклер хотела бы больше контакта с такой, как Аддамс? Подобное просто невозможно. Уэнсдей не верит, но подмечает, к Энид в этот день она будет ещё внимательнее.       — Это же какой колоссальный объем энергии сохранен... или же просто упущен за зря, — протяжно сказала Дивина, почесывая затылок. — М-да! Годы идут, а манеры твои не меняются, Аддамс.       — Не имеет смысла менять то, что и так, по мне, совершенно, — на самую малось уголки губ Уэнсдей приподнялись.       Девушки проходят в их отсек вагончика на эту американскую горку. Йоко чуть ли не зашвыривает туда Дивину, дабы та не сделала этого же с ней, а Уэнсдей галантно подала руку Энид и помогла усесться.       — Вот, Йоко, учись, а ведь они даже не встречаются, — наигранно обижено сказала Дивина.       — Если они начнут встречаться, то выглядеть они будут куда безумнее, куда страннее, чем мы... — задумчиво сказала Йоко, явно представляя в этот момент сцену по типу: недовольная Уэнсдей, в своей манере обращения, пытается заставить упертую и шуструю Энид надеть шапку.       На лице у Уэнсдей появился легкий румянец, на который она старательно не обращала внимания, будто это всего лишь из-за температуры на улице. А Йоко смогла сдержать глупую улыбку на всё лицо, ведь Аддамс всё ещё на неё смотрела.       Энид незаметно, но внимательно смотрела на Уэнсдей, пытаясь в голове найти объяснения этим проявлениям эмоций на лице писательницы. Действительно погода? Или жар? Или сама мысль о любых отношениях настолько ей неприятна? Или... Уэнсдей начала хорошо относиться к Синклер? Разумеется, промоутер больше всего была бы рада именно последнему варианту... но с чего вдруг, все лавры достались ей? Той, которая лишь недавно появилась в жизни этой писательницы. Энид допускала, очень сильно допускала, что ей нравится Уэнсдей, но на обратное она надеяться не могла, хотя хотела. Она заставила себя довольствоваться лишь тем, что Аддамс просто согласилась поприсутствовать рядом.       Спустя пару минут неловкого молчания, вагончик тронулся. Кто-то ещё на старте крепко вцепился в сиденье, среди таких была и Энид... вернее, была бы, если бы не желание показать себя перед Уэнсдей. Дивина и Йоко просто в очередной раз разыгрывали перепалку о том, кто больший трус отстегнуть ремень безопасности. В этой небольшой суматохе к Энид достаточно внезапно, но аккуратно наклонилась Аддамс и сказала шёпотом:       — Не пытайся делать вид, что тебе не страшно, постарайся расслабиться, как бы банально это не звучало, — не холодный, но уверенный голос Уэнсдей отрезвлял и возвращал в реальность.       — Неужели по мне так заметно? — тоже шёпотом спросила Синклер в ответ.       — Ты сейчас проткнёшь сиденье своими ногтями. Говорю же, расслабься, — Уэнсдей вновь отвернула голову и удобно расположилась в кресле.       Энид немного дернулась, когда почувствовала, что Уэнсдей держит её за руку... Синклер в момент покраснела и отвернулась. Две покрасневшие девушки, специально отвернувшиеся друг от друга, лишь бы не встретить реакцию, и держащиеся за руки, выглядели ещё более комично, чем две подкалывающие друг друга дамы напротив.       — Лучше? — шепотом спросила Уэнсдей, не отдергивая своей руки, но при этом не поворачиваясь к промоутеру.       — Д-да, — кое-как смогла сказать Синклер, пытаясь вспомнить как правильно дышать.       Девушки смотрели совершенно в диаметрально противоположенные точки, лишь бы не встречаться взглядом ни друг с другом, ни с вопросительно смотрящими на них Йоко и Дивину.       Зато Энид теперь совершенно не боялась поездки. Она боялась лишь сделать что-то не то, чтоб не потерять этот хрупкий, но важный для неё контакт с Уэнсдей. Он пугал своей неожиданностью и несвойственностью для Аддамс, но несмотря на это, заставлял сердце Энид бешено колотиться и больше убеждаться в наличии чувств к этой писательнице.       Уэнсдей прокручивала в голове вопрос, а зачем всё это она делает, ведь может быть наверняка неприятно, когда малознакомый человек касается... но Энид, кажется, и не возражает. Аддамс надеется, что Синклер воспримет это лишь как попытку писательницы "выйти из шкафа", покинуть зону комфорта, не более, ведь на такое Уэнсдей пока не готова. Не будет она заявлять о чувствах, если пока не уверена в их наличии, ведь это может просто то, что с возрастом она всё более походит на своих родителей... И не будет говорить, пока не будет уверена в положительной реакции Энид на подобное признание. И тем более при Йоко и Дивине, которые, хоть и совершенно не кстати крутятся здесь, но зато их присутствие заставляет и подначивает Уэнсдей быть спокойнее или даже ещё холодней, чем обычно, и за это она им благодарна.       И вот вагончик наконец-то трогается и всеобщее неловкое молчание в их кабинке сменяется на немного истеричный, но всё равно счастливый смех Йоко, крики страха и крики радости одновременно у Дивины... и какие-то странные звуки паники от Энид. Ну а Аддамс, как всегда, была невозмутима, но лишь услышав, и краем глаза увидев, состояние промоутера, она начала держать её руку крепче, и это, на удивление, помогло. Спустя несколько выдохов-попыток себя успокоить Энид полностью открыла глаза, оторвала свободную руку от сидения и внимательно следила за всем происходящим с полным восторгом... всё-таки это незабываемые ощущения.       То вверх, то вниз летит кабинка, вокруг слышатся крики людей, причём и восторженные, и испуганные. А свысока всё кажется таким до смешного маленьким, что начинаешь ощущать себя птицей. Причём это ощущение усиливается, когда с высокой точки ты на полной скорости летишь вниз и не можешь это никак контролировать. Также незабываемо ощущение, когда ты поднимаешься вверх, ведь это просто удивительно: ты, маленький человечек, летишь ввысь и кажется, что ты делаешь то, чего другие не могут, ты свободен так, как не свободен никто. Энид не ожидала, что будет так хорошо, что ей понравится настолько сильно. И вот от того, чтобы встать в полный рост её удерживает лишь ремень безопасности, она уже радостно вскидывает обе руки, даже ту, которую до сих пор держит Уэнсдей, а Энид своей ладонью лишь укрепляет это. Даже на Уэнсдей появилось некое неуверенное подобие улыбки... которое было вызвано точно не поездкой.       Йоко и Дивина смеялись и толкали друг друга всю поездку, а когда увидели такую эмоцию на лице Уэнсдей, которая пристально смотрела на Синклер, понимающе, с немного коварными улыбками, переглянулись.       Они сходят с горки, идут в толпе, невольно возвращаясь в реальный мир, без настолько ярких ощущений.       — Уэнсдей, это ведь было потрясающе... ну скажи же, что не зря согласилась пойти! — подпрыгивала радостно Энид.       — Не скажу, меня заставили, — пожала плечами Уэнсдей, но не скрывая легкой маленькой ухмылки на лице.       — Да ну тебя... так... теперь на ту огромную цепочную быструю карусель или комнату страха!? — задумчиво спросила Энид.       — Уже начинаю писать заявление в полицию о похищении человека... — начала Уэнсдей и демонстративно важно окинула взглядом всю компанию. — Причём я не удивлюсь, если это заранее спланированное покушение.       — Не удивляйся, — пожала плечами Йоко. — Думаю, если Энид чего-то очень хочет, то может применить и такие методы достижения цели...       — Тогда я выбираю комнату страха, — ответила Уэнсдей. повернувшись к Синклер. — Затеряюсь, сбегу от вас, притворюсь аниматором-вампиром и тогда удивитесь вы. Как минимум – удивитесь, — от её тона стало действительно жутко.       Уэнсдей невозмутимо пошла брать билетики туда, а Энид пошла занимать очередь. Дивина и Йоко остались вдвоём и, переглянувшись, чтобы убедиться, что девушек рядом нет, начали разговор.       — Так у нас есть план? — быстро спросила Йоко.       — Всё это время я думала, что он есть у тебя... — чуть раздражённо ответила Дивина. — Неужели мы как дуры приперлись сюда только мешать им? — Уотсон угрожающе приблизилась к своей девушке.       — Спокойно-спокойно, я шучу, — успела оправдаться Танака, когда Дивина уже была в паре миллиметров от возможности удушить Йоко. — Я наблюдала за этими двумя весь вечер и вот что могу сказать... Я, хоть в Неверморе была пару раз, пока ты и Уэнсдей там учились... но её... убойный характер я запомнила на всю жизнь. Ну только посмотри как она внимательно слушает, что говорим мы об Энид и что говорит сама Энид. Даже этот холодный взгляд перестаёт казаться опасным, когда он уставлен на нашего волчонка! И это держание за руки и её старательные попытки держать лицо, которые, с большим трудом, но удались... Ну, заключение тут простое – либо Уэнсдей внимательно собирает информацию о новой жертве, которой посвятит потом пару своих триллеров с плохим финалом... либо Энид ей не безразлична!       Йоко говорила не громко, но уверенно, энергично и убедительно. Дивина внимательно её слушала.       — А ещё Аддамс играет на виолончели... сомневаюсь, что человек-музыкант может оказаться маньяком... обычным убийцей вполне, ведь таковыми могут стать все, но не чем-то больше, — улыбнулась Танака, почесывая затылок.       — Её игра на виолончели, когда она взорвала половину главной площади Джерико видимо была для тебя какой-то шуткой... — непонимающе сказала Дивина, вопросительно изогнув бровь.       — У Аддамс определённо хорошее чувство юмора! По крайней мере, мне нравится, — ответила Йоко. — Мне кажется, что к Энид у неё что-то есть, просто она пока сама об этом не знает. Думаю, для такой, как она, появление чувств это вообще какой-то неожиданный, отвратительный и непонятный сюрприз.       — Конечно. И я тоже наблюдала за ними, я с тобой согласна... Так, мы поняли, что между ними есть какая-то связь... Что мы делаем дальше?       — Нам нужно поговорить с Уэнсдей. Напрямую поставить её перед фактом, что мы догадались о её чувствах! — уверенно заявляет Йоко.       — Ты, конечно, японка, но я не думала, что ты будешь готова совершить сеппуку... — задумчиво сказала Дивина. — Серьёзно? Этот план – самоубийство...       — Да! Причём одно из самых болезненных! Но ведь для человека, не проявляющего эмоции, не испытывающего никакие чувства... разве поймёт он в полной мере что это такое с ним происходит? Будет уверен в себе? С волчонком всё просто, по её взглядам и действиям понятно, что она уже думала об этом... к ней вопросов нет. Да и я не предлагаю говорить Уэнсдей: иди и встречайся с Энид. Надо лишь заставить подумать об этом. В конце концов, она не ребёнок, но подтолкнуть её надо.       — Ты права, Йоко, в этом есть смысл. И как мы это организуем? — спросила Дивина, ища глазами в толпе Энид и Уэнсдей, чтобы понять, сколько у неё времени на переговоры с Танакой.       — Как раз-таки Уэнсдей нам в этом удачно помогла — комната страха. Темно, ничего не видно... Разделимся незаметно... Ты и Аддамс. Я и волчонок.       — Почему именно я?! — почти крикнула Дивина.       — Ну а кто хоть как-то контактировал с ней в Неверморе? А кто является лучшей подругой Энид? — Йоко резко увернулась от подзатыльника Дивины.       Уотсон с негодованием смотрела на свою девушку, недовольно понимая, что её решение было логично, и с паникой смотрела в сторону приближающихся Уэнсдей и Энид. Когда тем оставалось буквально метров пять, Дивина решилась и шепотом, но чётко сказала:       — Если я умру – ни за что не отдавай мой абонемент в бассейн моему брату и не смей писать на моём надгробии что-то типа: "любимые суши", — строго протараторила она.       — Если вы обсуждали план моего убийства, то поздравляю, вы провалились, — строго сказала подошедшая Уэнсдей.       — Нет, мы скорее обсуждали план, как будем спасаться от тебя в этой комнате страха, — парировала Дивина.       — Пошлите, я заняла нам место в очереди, почти у входа, стоять совсем не придётся! И всего за пару фото со мной! — припрыгала Энид, увлекая за собой всю компанию, которая медленно начала выдвигаться к аттракциону.       — Если эта цена популярности, то я, пожалуй, откажусь от неё. Меня не устраивает, что у каких-то незнакомых людей будет моя фотография... — скептически сказала Уэнсдей.       — Ну, Господи, Аддамс, не все люди как ты – ведьмы. Не наведут же они по фотографии порчу на тебя, — пожала плечами Йоко.       — И для публичных личностей более чем нормально, чтоб с ними не только фотографировались, но и выставляли фотографии с ними, — пояснила Дивина.       — Даже я, не популярный человек, а лишь промоутер, который в качестве хобби ведет блог в инстаграмме, но всё равно видишь – со мной фотографируются! — продолжила пояснения Энид. — Думаю, уже есть пару фотографий, на которых отметили меня... надо посмотреть. Заодно и на твой профиль зайду, всё таки мы сегодня устроили классную фотосессию.       — Как же классно выглядеть моложе своих лет и уметь шикарно скрываться от людей... Ну, всё-таки в моей стране самые классные ниндзя! — рассмеялась Йоко.       — О боже, Танака, ты просто надела солнечные очки... — закатила глаза Дивина. — И много кто уже знает, что там где Энид, вероятно будешь и ты... и как ты всё ещё умудряется быть успешной бизнесвумен...       — Это всё благодаря моей помощнице, — шепотом сказала Танака и поцеловала Дивину.       Девушки стояли и ожидали, когда наберутся люди на новый заход в эти страшные лабиринты и предыдущая команда выйдет из этих комнат. Дивина и Йоко мило ворковали, Энид копалась в телефоне, а Уэнсдей старательно показывала всем своим видом, что она не с ними.       — Уэнсдей... тут такое дело... У тебя уже почти 500 подписчиков, поздравляю! — внезапно заявила Энид.       — Чего? Откуда? Один пост, одна цитата из моей книги, нигде не заказывалась реклама и не обозначался мой род деятельности, — сразу же пояснила своё недоумение Аддамс.       — Ой, да все просто. Подписчик сделал пару фото со мной, потом просто из под тешка сфоткал нашу компанию, и если уже о Йоко и Дивине знают все, да и на фото они отмечены, то вот о тебе он не знал ничего. И таких человек было несколько, которые выложили подобные фотографии, — поясняла Энид, пока Уэнсдей выхватила у неё телефон и начала читать это "расследование".       — Детский сад... — скептически отозвалась Аддамс.       — Хотя, искать тебя и не нужно было, просто через аккаунты, на которые я подписана, посмотреть... — невозмутимо продолжила объяснение Синклер.       — Блестяще, — с явным сарказмом ответила Уэнсдей. — Дальняя родственница, школьная подруга, коллега или девушка... Ну и какое же из их предположение тебе нравится больше всего? — максимально спокойно и даже почти дружелюбно спросила Энид.       — Либо коллега, либо девушка. Потому что родственники у меня... не очень, а на счет школы... все же знают, что отношения там с людьми у меня было тоже... не очень. А так мы бы и виделись чаще, с тобой интересно.       Уэнсдей немного смутилась и отвернулась, делая вид, что она смотрит на дверь в ожидании захода в комнаты. А Дивина и Йоко одобрительно посмотрели друг на друга.       Ждать не пришлось, подошли ещё пара человек и теперь в команде было шестеро человек. Они аккуратно и неспешно зашли в тёмное помещение. Включились какие-то страшные звуки леса и кричащих птиц. Освещение было слишком тусклым, и идущего рядом человека из-за этого было почти не видно. В темноте светились глаза каких-то чудищ.       Впереди еле заметно показались несколько проходов, а всей группе надо было найти выход.       — И по канону всех хорроров мы просто обязаны разделиться! — сказал какой-то паренек. — Мы с моей дамой пойдем... да вот сюда, в левый проход. А вы вчетвером сами распределитесь.       Молодые люди удалились, не желая особо контактировать с незнакомцами в лице нашей компании.       — Тогда я беру волчонка, а вы с Дивиной идете направо, — быстро протараторила Йоко и подхватила Энид на руки.       — Можно я буду с Энид? Всё-таки я пришла из-за неё, — холодно и недовольно ответила Уэнсдей.       — Да брось ты, она моя лучшая подруга, мы не так часто пересекаемся, а Дивину я наверно уже успела заколебать, — Танака и не стала слушать звуки недовольства от Аддамс, не обратила внимания и на промоутера, а просто быстро ретировалась в каком-то туннеле с ней.       Спустя пару секунд давящей тишины, Дивина даже начала паниковать, но услышала привычный ледяной тон Уэнсдей:       — Если я их прибью, можно ли всё списать на плохое состояние аттракциона...       — В теории, да, — тихо ответила на риторический вопрос Уотсон, но потом выдохнула и начала воплощать план по разговору с Уэнсдей. — Но мне кажется, ты хочешь прибить только одного человека – Йоко. Энид ты как раз-таки и пальцем не тронешь. Слишком уж ты к ней хорошо относишься.       — С чего вдруг такой вывод? — Уэнсдей стала серьёзнее и внимательнее.       — Для нелюдимого человека, ты слишком внимательна к волчонку. Ты, как я помню по твоим родительским дням в Неверморе, не позволяла ни матери, ни отцу коснуться тебя, а Энид спокойно держала тебя за руку. А то как внимательно ты смотришь на неё пока она о чём-то говорит...       — Не смей продолжать, — слишком грубо ответила Аддамс. — Просто я нашла человека, не пытающегося изменить мою манеру отношения к людям, она просто принимает это.       — А ты не думала, что у вас просто взаимная симпатия? Вот и прощаете друг другу ваши недостатки, поэтому так осторожны и неловки в попытках выразить друг другу что-то типа уважения.       — Симпатия? К такой, как я? От такой яркой и общительной, как она? — слегка повысила тон Уэнсдей. — Это просто невозможно!       — Не бывает никакого "невозможно", бывает лишь маловероятно! И разве ты этого не понимаешь, не видишь? Шансы есть у всех, всегда. Надо лишь найти правильный путь. Люди, абсолютно полярные по разным качествам начинают встречаться, хотя, я более чем уверена, в начале они тоже говорили – невозможно. Я вот хотела прибить Йоко при нашей первой встрече! — Дивина собралась и напористо говорила свою на ходу сымпровизированную речь, подходя ближе к Уэнсдей. — А между вами всё понятно и просто, но вы обе упорно этого не замечаете, вы просто... боитесь! Да, Аддамс, ты просто боишься и не можешь этого признать, ведь ты вся такая из себя успешная, ну какой может быть страх у такой, как ты. А ведь ты просто не уверена в себе. Вот что, что мешает подойти и попробовать, а не молчать и гадать – любит-не любит? Энид ведь не глупа, не оттолкнет она от себя после подобного интересного ей человека!       Уэнсдей молча стояла, потупив взгляд на Дивину. А ведь Уотсон была полностью права. И Уэнсдей всё это понимала, но преодолеть себя она не могла, слишком это было необычно для неё, не свойственно её жизни.       — Не хочу стать таким же влюблённым идиотом, как Аякс, — попыталась сказать хоть что-то в своё оправдание Уэнсдей.       — А лучше сходить с ума, чем быть влюбленным дураком? Просто, Уэнсдей, задумайся над тем, что Энид относиться к тебе явно не как к просто новому другу... Я всё сказала, а дальше ты сама будешь принимать решения. Я более чем уверена, сейчас у Йоко и Энид происходит похожий диалог.       — Так вот зачем вы сюда пришли... — теперь Уэнсдей не считала глупым совпадением появление этой парочки в парке. — Энид вас об этом не просила?       — Поверь, нет, даже заставляла нас смыться куда-нибудь, чтоб мы вам не мешали, — чётко сказала Дивина. — И пошли уже в наш туннель, возможно, выход там, а ребята всё ещё блуждают.       Уэнсдей стояла не шевелясь, глупо уставившись на какой-то скелет, висевший на стене. Она медленно возвращалась из этого диалога в реальный мир, и даже услышала какие-то визги ребят, уже во всю проходящих эти комнаты.       — Нашли! — послышался чей-то крик, вероятно, нашедшего выход, и девушки побежали на звук.       Уэнсдей и так не боялась всей этой псевдо-страшной ерунды, она упрямо, уверенно и быстро шла вперёд, отчитывая Дивину, которая шарахалась от всего, что падало на неё, но зато не кричала, за что Аддамс была ей благодарна.       Это был проход, где они воссоединились с глупо ухмыляющейся Йоко и немного подрагивающей от страха Энид.       — Я так понимаю, тех двух мы оставим дальше бродить по этим коридорам? — спросила Йоко, оглянув всю компанию.       — Читаешь мои мысли, Танака, — также коварно ответила ей писательница.       — Вы двое меня определённо пугаете... — отошла на пол шажочка Синклер.       — Ну так вы с Дивиной и нужны нам, для того, чтобы уравновешивать весь тот беспредел, который мы можем натворить, — хмыкнула Йоко, открывая дверь выхода.       — Ты меня только что ненормальной назвала? — недовольно пробурчала Дивина, легонько толкая свою девушку плечом.       — Ну конечно, ты такая же ненормальная, как и я, просто, в отличии от меня, ты умело убеждаешь людей в обратном... вот и относятся к нам с тобой как к нормальным людям. Возможно поэтому я всё ещё и занимаю свой пост директора.       — Уверена, мы его занимаем, просто потому что твоим работником весело наблюдать за нами. И они сто процентов пишут про нас фанфики, — ответила Дивина.       Вся компания слишком счастливая выходила дальше на фестивальную площадь. А хорошее настроение не обошло даже Уэнсдей. Она не улыбалась, как это делали остальные, не тараторила о том, как тут классно, она в принципе молчала. Но её настроение выдавали её глаза. Не такие тусклые и бездонно-пустынные как обычно... Они были ярче и даже казалось, что стали ещё глубже, а сама радужка – фактурнее. Весь спектр положительных эмоций отражался в её глазах. Те, кто не знали Уэнсдей, возможно, испугались бы её и с таким взглядом, но те, кто общался с ней, были бы просто крайне удивлены тому, что Аддамс так может.