Волчья шкура

— И чего тебе надо? — в трубке послышалось шуршание и недовольный голос. — Даня попал в аварию. — начал Миша — Всё хорошо, но… — Мне какое до этого дело? — обрезал голос на том конце связи — Позвони кому-нибудь другому, а? -а потом раздался звук, который Миша бы не спутал ни с чем — Я сейчас маленько занят. — Скажи, что мне послышалось? Это выстрелы? — Не-а, салюты. — звук перезарядки и легкое ругательство. — Во что ты там опять ввязался? Ты же сказал, что завязал с этим. Ты обещал. — Ну, знаешь, обещал, а теперь беру это обещание обратно. — Больной… — выдавил Миша. — И кто из нас? — усмехнулся парень — Ты до сих пор со мной. Ничего странного, да? — Ты… — Слушай. Ты блять тоже не ангелочек, Мишенька. И мне о тебе побольше некоторых известно. — снова раздались выстрелы, а после собеседник продолжил ядовито — Думаешь, я не знаю, почему ты мне звонишь, а не с Сашенькой болтаешь? Тебе плохо, а когда плохо тебе, плохо всем, кто тебя окружает. Его ты травмировать не хочешь, а меня? А меня тебе уже не жалко. А ты ведь и мне когда-то говорил, что любишь. Что никогда не бросишь. У нас тоже была любовь. — Эта была не любовь. А насилие. — Да, Мишенька. Молодец, что наконец понял это. Только насиловал ты. Нет, я, конечно, тоже хорош… Но всё же. — парень рассмеялся, продолжая — Ну, бей мне по лицу, я уж точно заслужу. Давай по очереди впечатаем друг друга в стену, подеремся до крови, разобьем всю посуду, а потом потрахаемся. Кровь ведь она такая сладкая и так дурманит. Я знаю твою темную сторону. Я знаю, что ты мудак, Мишенька. Хочешь, Сашенька об этом тоже узнает. Думаю, ему будут интересны некоторые касеты и некоторые шрамы на моем теле. — пауза — Давай условимся. Я не лезу в твои дела, а ты в мои. Те отношения были не самыми лучшими, но и времена были не ахти. На тот момент — это была скорее вынужденная мера. — Выебанная шлюха. — выплюнул Миша. — Не отрицаю. Но если бы не эта выебанная шлюха, ты бы до сих пор работал в том маленьком магазинчике за гроши. Или не так? Это я уговорил твоего дядюшку вложится в твой бизнес. Это я свел тебя с Сашенькой. Он ведь тогда ко мне пришёл. Как думаешь, чего бы мне стоило привязать к себе того маленького закомплексованного в себе мажорика, сидящего на полёной шмали, от которой кстати я его и отучил? О, он мог говорить о нем что угодно. Миша знал, что заслуживает ненависти этого человека. Но про Сашу… — Ты алчная шлюха, которую никто и никогда не любил. Даже твои родители. За сколько там тебя в бордель сплавили? Двадцать тысяч? Такова тебе и цена, они даже накинули, уж не знаю, за что. Ты говорил что-то про братьев? Говорил о том, что любишь их. Ну, а почему тогда ты сейчас не с ними? А?.. Не любишь? Или боишься, что им такая шлюха, как ты и на хуй не нужна? — Миша выдохнул, заканчивая. — Выговорился? Легче стало? — в трубке прозвучал холодный голос. Осознание сказанного дошло до Миши только через минуту. — Я… Прости. Данис? -… — ответом ему были длинные гудки. Он перегнул палку. Данис не заслуживал этих слов. Единственный человек, который был с ним по сути с самого начала и до конца. Человек, который несмотря на всё, что сделал Миша, всегда был на его стороне. А главное, человек, который знал его по настоящему. Ему ведь и правда стало легче. Это мерзко. Но факт. Данис сидит, сложив ноги по турецки, и что-то внимательно рассматривает в зеркале. Миша подходит сзади, приобнимая парня за плечи, но вместо приятной улыбки, тот лишь шарахается, и смотрит на него загнанным зверем. У него разбита губа, а на шее засосы смешиваются с синяками, оставленными от пальцев, что двадцать минут назад крепко-крепко сжимали бледную шею, не давая сделать вздох. На самом деле у Даниса ещё много синяков, и кажется, что смещено одно из левых ребер, но этого не видно, а следовательно и неважно. — Кто это с тобой сделал? — спрашивает Миша, хватая Даниса за подбородок. — Это неважно. Один из клиентов. — безразлично бросает Данис, уводя глаза — Но мне хорошо заплатили за моральный ущерб, так что радуйся, в этот раз жрать будем не только дошики, может и пацаненку твоему что-нибудь сладкое купим. Кстати, я говорил с твоим дядей… — Ты говорил с кем? — Твоим дядей… Миш, ты вообще меня слушаешь? — Это он тебя так? — Какая разница он или нет?! — Данис начинает вскипать. — Большая. — Это неважно! Важно, что он согласился с тобой встретится и обсудить твою идею. — Да я ни за что… - Слушай сюда, Мишенька, — Данис нагибает голову Миши на уровень своих глаз — мне соблазнить твоего дядюшку стоило довольно много, а уговорить его снова начать разговаривать с тобой, так вообще. Душил меня он — да. Избил — другой обмудок, знаешь, в этом городе много плохих людей, помимо твоего дядюшки. Но это не важно. — Миша хотел что-то сказать, но Данис закрыл ему рот своей ладонью — Заткнись! Засунь свою гордость себе в задницу и после понадобиться умоляй и пресмыкайся перед ним. Делай всё, чтобы он вложился в тебя. С твоим талантом и его деньгами ты сможешь подняться в люди. Сделай это не ради себя, не ради меня, уж, Боже, упаси. Сделай это ради своего сына. Это сейчас он мало чего понимает. А потом? Думаешь ему приятно будет жить с неудачником и шлюхой? — Мы со всем справимся вместе и сами. — убежденно произносит Московский. — Очнись, Миш! Думаешь, мы с тобой долго провстречаемся? Нихуя. Ты бросишь меня, как только найдешь нормального парня. С тем, что я шлюха, мы точно не справимся сами. Для этого нужно как минимум два лимона, и то не факт, что мне вернут хотя-бы паспорт. Так что нахуй твою гордость. Данис целует его, кусая губы до крови, а после проникая цепкими пальцами под тонкую футболку. Данис не пытается его понять. Миша не хочет, чтобы его понимали