Забавные истории Тейвата.

      А всё-таки Кэйа умудрился где-то достать лошадь. Ну как, лошадь… «КОНЯ». С большо-о-ой такой натяжкой.       — Эт-то что такое? — оскорблённо, с тонной удивления в голосе, вопросил Тарталья.       — Конь. — гордо заявил Кэйа, хлопнув себя по груди.       — Вот вам и капитан кавалерии. — хихикнул Венти. — Не зря ты слеп на один глаз. Ик! Ты разве не видишь, что это осёл? Так ещё и хромой! Ик!       — Меня обманули. Я был глуп и пьян.       — Ты сейчас глуп и пьян! — сокрушался Предвестник.       — Да ладно вам! Добротный конь, чего вы начинаете? Зато я бубен достал. Стащил у какой-то оперной певички. Ей он без надобности, а нам для благого дела.       — Угу, и осла этого она тебе подарила. В придачу, так сказать. — бард расхохотался. — Ладно, залезай, горе-любовник. Пошли очаровывать даму сердца. Ик!       — Ты хоть адрес знаешь? — с сомнением протянул рыцарь, разминая кисти рук.       — Конечно, знаю. Не зря ж посылал своих людей следить за ней.       — О времена, о нравы… — Венти явно не стоило пить так много вина. — А я серенаду уже успел сочинить. Но вы услышите её вместе с Няо Най.       — Бао Шань. — поправил Аякс.       — Я так и сказал. Фуо Фань.       Кэйа едва сдерживал смех, стараясь не слишком сильно шататься из стороны в сторону. Вышло у него так себе. А вот нечего было на спор пить стакан огненной воды залпом, чтобы получить «добротного коня» от купца из Снежной. За что пил, то и получил…       Оказалась троица у дома Бао Шань где-то ближе к полуночи. Они могли бы добраться до него куда быстрее, если бы не упрямое животное; но нет, это был не осёл.       — А давайте мы его покрасим? — предложил Кэйа, светоч благоразумия и сознательности.       — Зачем?       — Ну конь должен быть белым. Может, Бао Шань не догадается, что это осёл, если он будет белым?       — И чем ты его красить будешь? Ик! Побелкой?       — Да хоть ей! Ждите здесь, я сейчас. Всё же…       — Да, да, это у тебя дед пиратом был. Иди уже. — поторопил Тарталья.       До сих пор не ясно, у кого Кэйа умудрился выкрасть (или выиграть?) грешную побелку, но вернулся он довольно быстро. И с гигантской кистью.       Уже через двадцать минут «конь» был готов. Тарталья с большим трудом взгромоздился на неосёдланное животное, похоронив новые брюки, сшитые лучшими мастерами Ли Юэ, под слоем побелки, и процессия вновь продолжила путь.       — Значит, так. Кэйа у нас танцует…       — Аве! — капитан кавалерии поднял руку вверх.       — Я пою серенаду…       — Аве! Ик! Ох…       — А ты сидишь и улыбаешься. — закончил Венти.       — Аве! — поддержал земляк, вновь воздевая ладонь к звёздному небу.       — Да что это за «аве» такое? — возмутился бард.       — Не знаю. Что-то на фонтейнском, наверное. Звучит одобрительно. — пояснил одноглазый.       — Ну ладно…       — Ребята, приготовьтесь. — призвал Тарталья. — Подъезжаем.       — Ну и хоромы. — присвистнул Венти, когда перед их взором предстал величественный двухэтажный дом с аккуратно подстриженными кустиками по бокам входной двустворчатой двери. — Если все секретарши живут вот так, то я не собираюсь покидать Ли Юэ вплоть до самой смерти. Ты только спроси у своей подружки, им там, случайно, ещё одной не надобно? Я волне могу сойти за девочку.       — Малолеток на госслужбу не берут, это все знают. — укоризненно заметил Кэйа, явно уязвлённый мыслью о том, что бард может сойти за секретаршу, а он — нет.       — Скажи об этом вашему рыцарю-горничной.       — Ребята, тише. Венти, давай!       С тяжким вздохом бард прочистил горло, нежно провёл пальцами по струнам лиры, привлекая всеобщее внимание, и запел:       О прекрасная, юная дева,       Выйди на свет, о милейшая.       Услышь нас, бумаг королева.       Мы пришли за тобой, — ик! — красивейшая!       Основательно подвыпивший Кэйа (которому, кажется, ещё в детстве медведь на ухо наступил), конечно же, никак не мог примириться с приобретённым бубном и попасть в такт музыке. Даже осёл, копытами отбивающий пойманный ритм, справлялся в разы лучше. Но троица своего добилась и завладела-таки вниманием Бао Шань. Девушка вышла на балкон в шёлковом халатике и принялась слушать серенаду, подложив руку под щёку.       Этот воин приехал из дали,       Что вьюгой сокрыта от глаз.       Его храбрость успеть повидали       Уже множество — ик! — ласковых глаз.       Конечно же, никто не обратил внимание на ошибку, допущенную бардом. По крайней мере, Кэйа. Он тогда вообще ни на что не обращал внимания и сосредоточился на замысловатых прыжках и доселе невиданных размахиваняих руками.       Вы сердце героя пронзили       Улыбки ласковой светом.       Нас бури — ик! — не устрашили       Прийти за долгожданным ответом.       Примите же чувства высокие,       Блеск глаз штормящего моря.       Он верит в дороги далёкие,       Он жаждет палящего зноя.       Он хочет — ик! — нежностей утра,       Герой так желает узнать,       Взглянут ли очей перламутры       На его благородную стать.       Скажи, о прекрасная дева,       Согласна ли быть с ним вовек?       Ответь, — ик! — о бумаг королева,       Аякс — он твоей человек?       За сим серенада подошла к концу. В голове Бао Шань творился хаос. Она всё пыталась понять, в честь чего был устроен этот балаган. Когда же дослушала песню до конца, она решила ответить в своей бесподобной манере. Развернулась и ушла.       — Не прокатило… — заметил Чайльд, безнадёжно вздохнув.       — Ну, мы пытались, дело наше. — Кэйа развёл руками, ободряюще потрясая бубном. — Давайте тогда завтра ещё что-нибудь придумаем. Она точно клюнет. И не таких в Мондштадте уламывал.       — Вот именно, что не таких. У вас девушки свободные, доступные. Лёгкий роман можно с любой закрутить.       — А ты откуда знаешь? — удивился Венти.       — Ну так бывал там пару раз. Проездом, разумеется.       — А в «Доле Ангелов», стало быть, не бывал. Я там всех проезжих знаю. — похвалился бард.       — Я в этом не сомневаюсь. — хмыкнул Аякс, стараясь не свалиться с животного.       — О, глядите! — Кэйа тут же привлёк к себе внимание и указал на балкон.       На нём показалась прекрасная Бао Шань с алой розой в руках. Тарталья в глубине души возликовал: она приняла его чувства! Девушка хитро улыбнулась и кинула цветок. Парень протянул руки, чтобы поймать его, как вдруг понял, что предназначается подарок не ему… а Венти! Бао Шань игриво подмигнула мондштадтскому барду и лучезарно улыбнулась. Тот заворожённо уставился на розу, благодарно икнул и нежно провёл мягкими пальцами по струнам лиры.       Бубен так и выпал у Кэйи из рук. Тарталья же не стал терпеть такую наглость. Кое-как спешившись с побелённой спины «коня», он взял очарованного барда за шкирку и потащил за собой, пока тот слал воздушные поцелуе даме своего сердца. Кэйе же ничего не оставалось, кроме как увести осла за собой.       В тот вечер Тарталья понял две вещи.       1. Все секретарши Ли Юэ — козлы.       2. Никогда не просить помощи у мондштадтских бардов и потомков пиратов в любовных делах. Дамы предпочтут елейные голоса поэтов смелости и горячности воинов из Снежной.