maybe we’re fireproof

Жарко. Чертовски жарко, и если вы думаете, что за 20 лет Чонгук научился с этим справляться, то это не так. Жар словно тиски, обвивается вокруг его позвоночника, растекается выше к его шее, заставляя откинуть со лба влажные от пота волосы. Музыка в клубе гремит, разноцветные огни бешено мигают, и хотя он был увлечен этим 30 минут назад, сейчас у него просто раскалывалась голова. Это одна из тех редких ночей, когда он так обламывается – у первой девушки, как оказалось, есть парень (стрёмно быть на его месте, она, кажется, заинтересовалась), а вторую утащил ее пьяный друг прямо перед тем, как он собирался сделать свой ход. И вот, прямо сейчас его терпение на исходе, ему жарко, и это причиняет боль, и ему действительно просто необходимо убраться отсюда к чертям собачьим. Немедленно. К счастью, именно в этот момент Тэхён появляется в поле его зрения, хихикая в стакан водки с газировкой, с одной рукой расслабленно закинутой Чимину на плечо. Они стоят у бара, разговаривая с Хосоком, и Тэхён достает две укороченных соломинки из своего напитка и засовывает их между деснами и губами, чтобы они выглядели как зубы. Чимин и Хосок оба, кажется, находят это забавным, и Чонгук списал бы это на алкоголь, но, честно говоря, они всегда такие. И все же, именно этих людей он выбрал в качестве своих лучших друзей. Чонгук пробивается к ним через толпу, становясь еще более раздражительным, пот стекает по его спине, а пьяные люди продолжают врезаться в него. Он замечает, как Намджун целуется с симпатичной девушкой из его фотокружка, и чувствует смесь зависти и гордости – по крайней мере, хоть у кого-то сегодня вечером все сложилось. И Намджун обычно довольно неловок с девушками, слишком склонен погружаться в свои мысли, так что для него это хорошо. – Чонгуки! – радостно приветствует его Тэхён, когда Чонгук подходит к их маленькой компании. – Гук, смотри, я морж! Или вампир, видишь? Типа, зубы... – Он показывает на две красные соломинки, все еще торчащие у него изо рта, и Чимин снова начинает смеяться. – Умно, – невозмутимо произносит Чонгук. Он ничего не может с этим поделать, он всегда становится таким сварливым когда ему так жарко. Тэхён хмурится, опуская соломинки обратно в свой напиток. – Что случилось с.. оу, – говорит он, и его озаряет, когда он прижимает тыльную сторону ладони к разгоряченной щеке Чонгука. – Не повезло сегодня? – Ничего, – ворчит Чонгук, шаркая ногами по грязному полу. Он избегает их понимающих взглядов, потому что, даже если они вроде как его лучшие друзья, и они, очевидно, все понимают и прочее дерьмо, он все равно ненавидит признавать это. Это заставляет его чувствовать себя уязвимым и убогим, а это те две вещи, которые он абсолютно ненавидит чувствовать и просто.. да. Он не хочет говорить об этом, ясно? – Хочешь уйти? – спрашивает Тэхён, выпутываясь из объятий Чимина и плавно обвивая рукой Чонгука за талию. Он придвигается ближе, так, что его бок полностью прижимается к боку Чонгука, и тот сразу же начинает чувствовать себя лучше. Жар все еще присутствует, и будет еще какое-то время, но прикосновение Тэхёна немного ослабляет напряжение, заставляя его меньше чувствовать будто он сгорает изнутри. Упрямый, как и всегда, Чонгук пожимает плечами, пытаясь делать вид, будто он только что (внутренне) не вздохнул с огромным облегчением. – Ну, если ты хочешь. Это игра, в которую он играет каждый раз, делая вид, что они уходят не из-за него, как будто это не он источник проблем. И к его чести, Тэхён обычно потакает ему. – Идем, – говорит Тэхён, добродушно закатывая глаза и хватая Чонгука за руку. Волна прохлады покалывает его руку, приятно и успокаивающе. – Чим, Хоби? Ребята, вы остаетесь? Чонгук наблюдает, как взгляд Чимина скользит к Хосоку, который пожимает плечами, слегка улыбаясь. – Хочешь еще немного потанцевать? – Да... я остаюсь, – соглашается Чимин, сжимая губы так, как он делает, когда пытается не слишком улыбаться. Чонгук, честно говоря, понятия не имеет, что между ними происходит в последнее время, но сейчас для него не лучшее время пытаться разобраться в этом. – Увидимся завтра, ребята. Тэхён и Чонгук прощаются, а затем длинные пальцы Тэхёна обхватывают запястье Чонгука, утаскивая его сквозь толпу пьяных, слипшихся людей на освежающий прохладный ночной воздух. Квартира, которую они делят с Чимином, находится недалеко, поэтому они отправляются пешком, с рукой Тэхёна, обхватившей шею Чонгука. – Ставлю 50 баксов на то, что эти двое трахнутся сегодня вечером, – говорит Тэхён, имея в виду Чимина и Хосока. – Отвратительно, – ворчит Чонгук. Мысль о том, что два его лучших друга детства крутят шашни друг с другом – это не то, о чем он хотел бы думать, хотя он знает, что такое уже случалось раньше. В конце концов, он услышал об этом в ужасающих подробностях от Чимина, после первого же раза, когда они переспали, когда тот, спотыкаясь, вернулся в квартиру на следующее утро с розовыми щеками и растрепанными волосами. Чонгук не думает, что когда-нибудь сможет забыть то, что услышал тем утром, даже если прополощет свой мозг с отбеливателем. С тех пор Тэхён был главной жаждущей подробностей аудиторией для Чимина всякий раз, когда тот приходил домой с историями об интрижках, в то время, как Чонгук предпочитал затыкать уши и громко напевать себе под нос, пока все не закончится. Тэхён смеется, сжимая шею Чонгука, и посылая мурашки по его спине. – Я думаю это мило, – парирует он. – И я видел, как танцует хён, у него безусловно безумное чувство такта. – О господи, пожалуйста, остановись, – стонет Чонгук, пиная Тэхёна по голени. Тэхён хихикает, даже не замечая, как вскоре они возвращаются к себе в квартиру, оба направляются прямиком в свои комнаты, чтобы переодеться в более удобную одежду. В отличии от Тэхёна, стиль Чонгука довольно прост, однако, всегда приятно выскользнуть из узких брюк для выхода в свет и надеть свободную не пропотевшую пару штанов. Он никогда не скажет об этом во всеуслышание, но иногда такие ночи, как эта, являются его любимыми, потому что он чувствует себя непринужденно в комфорте собственного дома, а не шатающимся по квартире какого-то незнакомца. И еще, ну... ему не больно, из-за того, что Тэхён тоже здесь. Чонгук первым выходит из своей комнаты, возможно потому что Тэхён все еще пытается выпутаться из завязок на своей рубашке, поэтому он набирает воду с кухни и плюхается на диван в их гостиной. Их квартира не представляет из себя ничего особенного, довольно стандартная для студенческого жилья за приделами кампуса: три комнаты, ванная, кухня, и общая зона. Серый ковер и обычная мебель, но у них довольно прилично и, честно говоря, это не такая уж дыра, в сравнении со многими другими квартирами, которые видел Чонгук. Сделав глоток воды, он закидывает ноги на кофейный столик и откидывается на диванные подушки, пытаясь вести себя непринужденно, а не так, будто он явно ждет, когда Тэхён выйдет и присоединится к нему. Как будто Тэхён не видит его насквозь, учитывая, что это стало для них чем-то вроде закономерности, ведь они ушли сегодня из клуба именно по этой причине. Но неважно, у Чонгука есть эго, которое нуждается в защите, понятно? И ему снова становится жарко, поэтому он надеется, что Тэхён поторопится. Тэхён выбегает из своей комнаты несколько минут спустя, одетый в пижаму, и его ранее идеально уложенные волосы теперь торчат под странными углами. – Прости, – говорит он немного запыхавшись. – Я снова застрял в своей рубашке. И Чонгук улыбается сам себе, потому что он так и знал. – Я так и подумал. Тэхён дуется, но все равно опускается на диван рядом с ним, устраиваясь между подушкой и подлокотником и расставляя ноги. – Сегодня я хочу побыть большой ложкой, – заявляет он, и Чонгук закатывает глаза, но не протестует, просто позволяет обхватить себя длинным конечностям Тэхёна и подтянуть ближе, пока его спина не прижимается к груди Тэхёна. Просто двое лучших бро платонически обнимаются, потому что у одного из них проблемы с терморегуляцией тела. Здесь не на что смотреть. Чонгук почти сразу чувствует, как его тело успокаивается, жар спадает с такой скоростью, с какой это происходит только с Тэхёном – не то чтобы кому-то нужно об этом знать, и меньше всего самому Тэхёну. И Чонгук знает, что это странно, но Тэхён никогда не ведет себя как-то не так из-за этого, каким-то образом ему удается создать впечатление, что тот, кто нуждается в объятиях, это он сам, и это в свою очередь заставляет Чонгука чувствовать себя менее странно. Вот так они и вляпались в эту рутину, когда Чонгук обращается к своему лучшему другу, если ему нужно тело, чтобы не дать сгореть своему собственному. В их случае это работает, Чонгук полагает. Даже если где-то глубоко в недрах своего мозга он знает, что его чувства к Тэхёну немного сложнее, чем просто «лучшие бро». (Добавьте это к списку вещей, которые никому и никогда не нужно знать). Это работает, потому что Тэхён липучка, даже если Чонгук его об этом не просил, жаждущий физического контакта так же сильно, как в нем нуждается Чонгук. Так что, да, это странно, но с Тэхёном Чонгук просто чувствует себя нормально. – Хочешь посмотреть что-нибудь? – Зевая спрашивает Тэхён, слегка путаясь пальцами у Чонгука в волосах. – Ммм. Чонгук уже чувствует, что дремлет, откинув голову на плечо Тэхёна. Просто здесь так комфортно, уютно и спокойно теперь, когда температура его тела вернулась к той, какой она и должна быть. Легкое дуновение воздуха касается его головы, когда Тэхён тихо смеется, нежно дергая Чонгука за ухо. – Хорошо, – хмыкает он. – Спокойной ночи, Гук-а. Чонгук засыпает прежде, чем успевает собраться с силами для ответа. *** Когда Тэхён просыпается, на улице все еще темно, и это из-за Чимина, закрывающего за собой входную дверь. – Ну разве вы двое не очаровательны, – поддразнивает он, когда оглядывается и замечает, что Тэхён наблюдает за ним. Тэхён все еще лежит на диване, Чонгук расположился у него между ног, голова откинута назад, а губы приоткрыты во сне. Он всегда выглядит обескураживающе молодым когда спит – мягче, уязвимее. От этой картины у Тэхёна сильно щемит в груди, но за последние несколько лет это чувство стало для него до боли знакомо. На заднем плане тихо шумит телевизор, ночной повтор какого-то мудреного игрового шоу, и Тэхён предполагает, что он, должно быть, задремал, сам того не осознавая. Обычно он ждет, пока Чонгук не остынет, прежде чем уползти в свою постель, но последнее время это происходит все чаще и чаще. Ему становится все труднее покидать Чонгука, особенно когда он такой мягкий и сонный, как сейчас. Тэхён предполагает, что это как-то связано с щемящей болью в его груди и с тем, как Чимин сейчас улыбается ему, слишком понимающе. – Сколько времени? – зевает Тэхён понизив голос и демонстративно игнорируя комментарий Чимина. Он тратит гораздо больше времени, чем это было бы уместно, думая о том, как они с Чонгуком смотрятся вместе; ему не нужны дополнительные напоминания со стороны. Тем более не от их чертовски самодовольного лучшего друга. – Вроде... четыре, – отвечает Чимин, бросая взгляд на свой телефон и скидывая обувь. – Не плохо, – говорит Тэхён. – Дикая ночка? Чимин прикусывает губу, выглядя исключительно довольным собой. – Заглянул к Хоби-хёну на немного. – Он делает паузу, а затем выпаливает, – То, как он двигает бедрами, Тэ, блять, клянусь богом... Тэхён хмыкает, думая, что наверно это к лучшему, что Чонгук в отключке во время этого разговора. Он протягивает руку и стукается с Чимином кулачками, когда тот приземляется на пол рядом с диваном, все еще сияя. – Еее, парень. Тем не менее, уже поздно, почему ты просто не остался на ночь? Чимин пожимает плечами, теребя край своего носка. – Я не знаю, так просто кажется.. легче, я думаю? Меньше парочек, больше друзей с привилегиями. Я не хочу все усложнять, в конце концов он один из моих лучших друзей. Тэхён гудит в знак согласия, взгляд непроизвольно опускается на Чонгука. Он все еще мирно спит, и сердце Тэхёна болит от того, какую невероятную нежность он испытывает. – Разве секс сам по себе не усложняет все? – Спрашивает Тэхён, гораздо больше заинтересованный в сосредоточении на проблемах Чимина, чем на своих собственных. – Что ж, Тэ, – отвечает Чимин искоса глядя на него так, что Тэхён мгновенно жалеет о выборе своих слов. – Зависит от того, о каких типах сложностей ты говоришь. Если ты понимаешь, к чему я веду. Например, Ч... – Я понял, спасибо, – смеется Тэхён, прижимая руку ко рту Чимина. – Как прошла твоя ночь? – Спрашивает Чимин, отталкивая руку Тэхёна. Он кивает в сторону Чонгука. – Он в порядке? – Да, нормально, – говорит Тэхён, машинально проводя костяшками пальцев по лбу Чонгука. Его кожа вернулась к нормальной температуре и больше не влажная от пота. – Думаю, тогда я.. эм, пойду в свою кровать. Чимин кивает, вставая и помогая Тэхёну выбраться из-под спящего тела Чонгука. – Меньше сложностей. Проблема, думает Тэхён, подкладывая подушку под голову Чонгука и натягивая одеяло на его тело, в том, что его уход и есть сложность. *** Сколько Чонгук себя помнит (и даже больше), его тело будто сгорает в огне. Это семейное проклятье, которое настолько нелепо и банально, что он бы не поверил в это, если бы оно буквально не влияло на его жизнь изо дня в день. В детстве он привык притворяться, будто он супергерой или что-то сверхъестественное, и что более крутые сверхспособности появятся, когда он станет старше. В конце концов он вырос и понял, что он просто фрик, чей отец сбежал, потому что ему не хотелось иметь дело с ребенком, у которого перманентная лихорадка. Сначала он винил свою маму в уходе отца – в конце концов, он был лишь ребенком, который боготворил своего папу, да и она продолжала говорить ему, что в уходе отца виновата она, а не Чонгук. Потом он стал немного старше и понял, что надо быть настоящим подонком, чтобы бросить жену и семилетнего ребенка, поэтому он переключился и какое-то время ненавидел своего отца. И вот теперь, в возрасте 20 лет он превратил все эти негативные чувства во впечатляюще предсказуемый комплекс отвращения к самому себе, с которым он справляется столь же предсказуемо, претворяясь безразличным к большинству окружающего мира. Его спасательный круг – это всегда были его друзья, потому что – и вот в чем загвоздка – несмотря на всю свою тщательно культивируемую отчужденность, Чон Чонгук физически зависит от телесного контакта с другими людьми. Например, ему нужны регулярные объятия, чтобы его кровь не закипела, а мозг буквально не сплавился. Конечно ванны со льдом, и охлаждающие компрессы помогают, на крайний случай можно постоять перед холодильником, а физические упражнения – хороший способ сжечь часть избыточной энергии. Но все же, ирония из всех ироний, то, что помогает больше всего, это обычный и длительный физический контакт с другим человеком. Вашему вниманию – Пак Чимин, Чон Хосок и Ким Тэхён – самые прилипчивые засранцы на планете. И по сей день, Чонгук не знает, была ли это судьба или просто везение, которое сделало его лучшим другом для троих самых тактильных людей, которых он когда-либо встречал. Он вырос с Чимином и Хосоком, все трое жили на одной улице, и они всегда знали, что Чонгуково «особое состояние» означает, что он нуждается в постоянных прикосновениях. Они с удовольствием взяли на себя ответственность, так что, возможно, их склонность к физическому контакту частично произрастала оттуда, этакая ситуация про курицу и яйцо. С Тэхёном дела обстояли иначе. Они познакомились в начале их первого курса в университете, когда Тэхён был немного неуклюжим ребенком со слишком большими ушами и квадратной улыбкой, живущим в одноместной комнате рядом с Чонгуком и Чимином, разделившим двухместную. Сначала он немного смущался, но как только понял, что им действительно интересно то, что он хотел сказать, он (буквально) вцепился в них и никогда не отпускал. Что было удобно для Чонгука, который нашел в Тэхёне нового человека, уравновешивающего температуру, даже не раскрывая свой самый глубочайший и мрачнейший секрет. Потребовалось почти восемь месяцев уговоров со стороны Чимина и Хосока, но в конце концов он признался Тэхёну, в основном, потому что тот понял что они что-то скрывают от него, и казался настолько удрученным этим, что это разбило якобы ледяное сердце Чонгука. Несмотря на все усилия, его признание было запинающимся и бессвязным, в конце которого Тэхён просто протиснулся сквозь скрещенные руки Чонгука и отказывался отпускать его целый час, задавая целую серию интересующих его вопросов о том, как все это работает. Поэтому, да. Вот и причина, по которой Тэхён его чертов лучший друг. С этого момента стало легче рассказывать другим членам их маленькой компании: Намджуну, который был соседом Хосока по комнате, Юнги, другу Тэхёна из дома, и Сокджину, старому соседу Юнги. Все они восприняли эту новость даже лучше, чем он мог надеяться (Намджун был очарован концепцией семейного проклятия, Юнги купил ему ручной вентилятор, чтобы носить его с собой, а Сокджин изобразил, будто греет руки у лица Чонгука, маниакально хихикая), но он подвел черту, довольствуясь ими шестерыми. Они были его самыми близкими друзьями, и он мог доверить им свою спину. Но реальность была такова, что его состояние делало его уязвимым, не говоря уже о том, что он был фриком (как упоминалось ранее), и за пределами их маленького круга (включающего его маму) он не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Вот почему он сводит свою сексуальную жизнь к одноразовым связям, а романтическую – к несуществующей, редко даже оставаясь до утра, после перепиха с кем-то. Ему даже не очень нравится случайный секс – на самом деле, это не в его стиле вступать в интимные отношения с незнакомцами, – но ничто так не смиряет его лихорадку, как хороший перепихон. Это первое, что он усвоил за несколько недель на первом курсе, когда после нескольких неудачных попыток, ему наконец-то удалось засунуть свой член в симпатичную девчушку, живущую дальше по коридору, и он вышел из этой ситуации увереннее, чем когда-либо в своей жизни. И вот так, в начале своего младшего курса, он стал немного блядуном, но, как любит называть его Чимин, практичным блядуном. Он пытается найти кого-нибудь, с кем можно переспать, каждый раз когда выходит потусить, и когда он терпит неудачу, Тэхён его запасной вариант. Не для секса – ха-ха, они просто друзья, это было бы странно, правда? – а для того, чтобы пообниматься и остыть. И, честно говоря, объятия с Тэхёном почти так же эффективны, как случайный секс, но Чонгук старательно избегал подтекста этого факта уже около года. Когда Чонгук просыпается утром после их последнего ночного выхода, он один на диване в их общей зоне. Под его головой подушка, а тело укутано одеялом, вероятно, это дело рук Тэхёна, и он чувствует укол разочарования из-за того, что Тэхёна нет рядом с ним прежде, чем быстро подавить это чувство. На прошлой неделе произошел инцидент, когда он проснулся, а Тэхён все еще дремал у него на груди, и это заставило его сердце биться так, что он не уверен наверняка, что ему это нравится. Не смотря на отсутствие Тэхёна, температура его тела все еще кажется приятно-нормальной, и у него даже похмелья особо нет, так что, в целом, это довольно солидное начало дня. Сегодня воскресенье, семестр начался не так давно, так что у него не так уж и много домашних заданий, которые нужно выполнить, а это значит, что он, вероятно, сможет совершить пробежку перед танцевальной практикой. Может ему удастся уговорить Чимина присоединиться к нему, если он не слишком допоздна засиделся с Хосоком. Чонгук морщит нос при этой мысли. – Доброе утро, солнышко, – щебечет Чимин, выходя из своей спальни, будто по внутреннему зову сознания Чонгука. – Как ты себя чувствуешь? – Нормально, – отвечает Чонгук, с подозрением глядя на Чимина. Он бывает таким веселым утром, только когда потрахается. – А ты? – Превосходно, – ухмыляется Чимин, немного похотливо, и да, ему явно перепало прошлой ночью. – Вернулся с Хоби-хеном.. Чонгук стонет, и Чимин смеется, хватает коробку хлопьев и плюхается рядом на диван. – Вы с Тэ выглядели довольно уютно, когда я вернулся домой, – невинно говорит Чимин, искоса поглядывая на Чонгука. Чонгук фыркает, забирая у него коробку с хлопьями. Иногда он жалеет, что у него нет кнопки отключения звука для Чимина. – Он просто помогал мне сохранить баланс. – Ворчит Чонгук, ненавидя то, как по его шее внезапно разливается тепло. – Он даже не ночевал здесь. – Разочаровывает, не правда ли? – Поддразнивает Чимин, приподнимая бровь. – Заткнись. Их перебранка прерывается появлением самого Тэхёна, который спотыкаясь, выходит в общую зону, широко зевая. Он одет в боксеры и огромную футболку, доходящую ему до колен, и выглядит таким милым и мягким, что сердце Чонгука подпрыгивает в его груди. Черт. Это становится проблемой. – Привет Тэ-тэ, – радостно говорит Чимин, бросая раздражающе понимающий взгляд на Чонгука. – Хорошо спалось? – Мм, – мычит Тэхён, сонно потирая затылок. – Привет. Он подходит к ним и присаживается на край кофейного столика, протягивая ладонь, пока Чимин не понимает намек и не насыпает в нее немного хлопьев. – Я думаю, что пойду на пробежку перед тренировкой, – объявляет Чонгук, внезапно чувствуя беспокойство, словно ему нужно двигаться. Желательно подальше от Тэхёна, его пухлых розовых губ, и очаровательно растрепанной прически. – Чим, ты как? Чимин задумывается. – Я вроде как хотел сходить в спортзал, может быть позаниматься на силовых. – Мы могли бы добежать до зала? – Предлагает Чонгук. – О, хорошая идея. – Вы двое отвратительны, – вмешивается Тэхён, переводя взгляд с одного на другого с выражением легкого ужаса. – Ты должен пойти с нами, Тэ, – говорит Чимин, – Тренажерка – отличное место, чтобы познакомиться с горячими парнями. Чонгук игнорирует неприятное чувство, которое скручивается у него в животе при мысли о том, что Тэхён может жаждать какого-то случайного чувака. – Ни в коем случае, – фыркает Тэхён, прижимая руку к животу, чтобы защитить его, – Не говори о спортзале рядом с моим животиком, ты ранишь его чувства. Чимин хмыкает. Тэхён был худым столько, сколько они его знали, но он никогда особо не интересовался тренировками. В его теле присутствует легкая мягкость, которую Чонгук всегда находил очаровательной, тем более, что с ним так удобнее обниматься. – Мне нравится твоя мягкость, – добровольно соглашается Чонгук, потому что, очевидно, его чертов фильтр, между мозгом и ртом, решил устроить бунт. Чимин и Тэхён оба поворачиваются чтобы посмотреть на него, и Чонгук чувствует, как у него горят уши. – Я просто.. имею в виду. Ты хорош такой, какой есть. Тэхён становится приятного розового оттенка, застенчиво улыбаясь. – Спасибо, Гуки. Краем глаза Чонгук видит, как Чимин недоверчиво моргает, глядя на него. Он будет припоминать ему это до конца их дней. – Что ж, – слишком громко говорит Чонгук, вставая. Это было унизительно, и ему нужно немедленно выйти из ситуации. – Я пойду одеваться. Он убегает в свою комнату, оставляя позади себя все еще озадаченных Тэхёна и Чимина. Блять. Чонгуку действительно нужно взять себя в руки, срочно. *** – Мне нравится твоя мягкость, – хихикает Чимин, ловко уклоняясь, когда Чонгук пытается столкнуть его с тротуара. – Ничего не хочешь мне рассказать, Гук? – Заткнись, – рычит Чонгук, сосредоточиваясь на своем дыхании и на том, как его ноги стучат по асфальту. Ему всегда нравилось бегать, это помогает прояснить голову и сжечь лишнюю энергию, сдерживая жар в норме. Утреннее солнце приятно греет его лицо, но из-за ранней осени воздух свеж. Чимин некоторое время молчит, единственным звуком является их слегка затрудненное дыхание, когда они пробегают линию зданий кампуса и студенческих общежитий. В конце концов он говорит, – Я знаю, что подтрунивал над тобой, но серьезно.. если тебе когда-нибудь понадобится поговорить о.. ну, чем-нибудь. Я здесь, чтобы выслушать. – Не о чем, – отвечает Чонгук, и ускоряется, чтобы не видеть, как Чимин закатывает глаза и качает головой. *** Мне нравится твоя мягкость. Тэхён хотел бы сказать, что он перестал прокручивать слова Чонгука в своей голове к тому времени, когда он приходит на репетицию а капелла, два часа спустя, но, к сожалению, это было бы ложью. На самом деле, он едва ли был способен думать о чем-либо, кроме этого, хотя он знает, что, вероятно, это был просто Чонгук, пытающийся укрепить его уверенность в себе. Не глядя даже на то, что он видел, как Чонгук переспал с достаточным количеством незнакомцев, чтобы знать, что он предпочел бы Тэхёну кого угодно, по крайней мере в сексуальном плане. За Тэхёном закреплена роль лучшего друга, он почти уверен в этом, но Чонгук никогда не видел его в не платоническом свете и, скорее всего, никогда не увидит. Так что, на самом деле, то, что Тэхён был одержим таким обыденным комментарием, бессмысленное и откровенно жалкое зрелище. К тому времени, как он приходит на практику, после двадцати минут блуждания по кампусу, он благодарен, что отвлекся. Пробираясь через репетиционный зал, он здоровается со своими товарищами по группе, получая в ответ в основном сонные кивки и помахивания руками – воскресные репетиции всегда проходят немного вяло, по крайней мере половина группы страдает от похмелья и, возможно, подготовки домашнего задания. Намджун держит голову в руках, а на шее у него большой засос, в который Тэхён сразу тыкает, когда опускается на сиденье рядом с ним. – Эй, что.. а. Привет, Тэ. – Говорит Намджун резко выпрямляясь, а затем морщась. – Похоже у тебя была веселая ночка, – дразнит его Тэхён, – Это от той девушки в баре? Намджун вздыхает, кивая. – Да, было весело. Немного слишком весело, я сейчас умру. Тэхён хмурится, сочувственно потирая его спину. – Пей больше воды. В ответ Намджун поднимает внушительную бутылку с водой, и делает из нее большой глоток. – Как прошла твоя ночь? – Хорошо. Ушел по-раньше с Гуком. Намджун улыбается. – Ему действительно повезло, что у него есть ты, Тэ. Тэхён пожимает плечами, как будто это не имеет особого значения. – Я просто веду себя как хороший друг. А еще, просто немножко влюблен. Их разговор прерывает Сехун, новый лидер группы, поднимающийся на ноги и привлекающий всеобщее внимание. Все еще странно не видеть Юнги в той части зала, крошечного, но грозного, направляющего их всех своим впечатляющим талантом и всецелым спокойствием. Он всегда был якорем Тэхёна, даже в старшей школе, и хотя он все еще живет неподалеку в городе, Тэхён действительно чувствует его отсутствие. Он был тем, кто убедил Тэхёна в первую очередь попробовать себя а капелла, когда он был перепуганным первокурсником без друзей и без веры в себя. В итоге это было лучшее, что случилось с ним в том году, если не считать встречи с Чонгуком и Чимином. Однако, факт в том, что Сехун, ну, в некотором роде, мудак, и еще более прискорбный факт, что у него, похоже есть, что-то вроде вендетты в отношении Тэхёна. Из того, что Тэхён может сказать, Сехун всегда думал, что Юнги благоволил к нему, давая ему дополнительные соло и прося его принять участие в нескольких музыкальных аранжировках. По словам Юнги, это было потому, что Тэхён был лучше, по словам же Сехуна, это была несправедливая ошибка. И теперь, когда Юнги выпустился и больше не являлся частью группы, Сехун злоупотребляет своей ролью нового лидера, чтобы исправить эту несправедливость. Не то чтобы у Тэхёна действительно хватало смелости что-то с этим сделать. Он давным-давно усвоил, что избегать конфронтации – самый безопасный путь, и хотя университет в миллион раз лучше, чем старшая школа, он так и не разучился инстинктивно держать рот на замке, а голову опущенной. Юнги был бы разочарован. – Итак, я принял решение, что буду солировать на нашем концерте в середине семестра, – говорит Сехун. Его взгляд скользит по комнате, задерживаясь на Тэхёне всего на секунду дольше, чем нужно. Достаточно, чтобы стало понятно, что он делает это нарочно, намеренно беря соло, которое Тэхён надеялся получить. – Я думаю, что мой голос лучше подходит для этого. Его взгляд с вызовом возвращается к Тэхёну, но Тэ просто опускает голову, и смотрит на свои колени. А капелла – это одна из вещей, которые делают его самым счастливым в университете; он не хочет ссориться с новым лидером группы прямо в начале семестра. По крайней мере, так он уверяет себя, но в глубине души, противный голосок говорит ему, что он просто слабак, который не может за себя постоять. Он звучит как все те парни, которые превращали его жизнь в ад в старшей школе. Он оставил это позади много лет назад, но удивительно, как эти голоса проникают в ваш мозг, и затем наступают вам на пятки. – Подожди, я думал мы говорили о том, что отдадим это соло Тэ. – Это голос Намджуна, доносящийся справа от Тэхёна, приятный но твердый. Он выпускник, на том же курсе что и Сехун, и де-факто, лидер битбоксеров группы, так что у него есть некоторое влияние. Тэхён поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как исказилось выражение лица Сехуна, прежде чем вновь разгладилось. – За эти годы у Тэхёна было много соло. – Говорит он. Это не неправда, но так же и не похоже на то, что Тэхён единственный участник группы, которому когда-либо давали соло. Это далеко не так. – Ты не думаешь, что мы должны дать возможность кому-то еще? – Конечно. – Легко отвечает Намджун. – Но я не думаю, что лидер группы должен давать сам себе соло не взвесив сначала мнения всех остальных. – Сехун свирепо смотрит на него, но Тэхён слышит шепот согласия по всей комнате. У Намджуна есть способ заставить людей слушать его. – Хорошо, – огрызается Сехун, – Кто-нибудь еще хотел бы, чтобы его рассмотрели на эту роль? В комнате тишина, все украдкой оглядываются по сторонам. У Сехуна действительно хороший голос, но Тэхён не единственный кто нервничает из-за того, что выведет его из себя. Краем глаза он видит как Намджун выжидающе смотрит на него, но Тэхён придерживается своего первоначального плана и молчит, даже когда его накрывает волной стыда. – Ну что ж, – говорит Сехун, выглядя довольным, – Думаю, выступать все-таки буду я. Желудок Тэхёна сжимается и он не может встретиться взглядом с Намджуном до конца практики. – Спасибо, что заступился за меня, хен, – говорит он позже, когда репетиция заканчивается, и они с Намджуном идут на поздний ланч в кафе кампуса. – Перед Сехуном. Намджун был достаточно любезен, что бы не поднимать эту тему до сих пор, но чувство вины снедало Тэхёна. Он чувствует себя плохо из-за того, что Намджун подставил свою шею ради него, только из-за того, что Тэхён ничего не мог с этим поделать. Намджун пожимает плечами, отмахиваясь от него. – Ничего страшного, просто это было справедливо. С его стороны это было злоупотребление властью – забирать все хорошие соло себе. – Он делает паузу, рассматривая Тэхёна. – Ты не должен позволить ему растоптать себя. Ты многое привносишь в группу. – Я знаю, – вздыхает Тэхён. – Я постараюсь. Дело в том, что он действительно верит, что ему есть что предложить. Ему нравится его певческий голос, и его креативность, и его мышление. Ему нравится, что иногда он думает о вещах иначе, чем другие люди, и что у него мягкое, нежное сердце. В безопасности в своем собственном маленьком мирке ему это нравится. Но внешний мир пугающий и жестокий, и Тэхён.. он напуган. Он боится того, что подумают люди, того что они скажут или сделают. Боится, что то, чем он больше всего в себе дорожит, будет неправильно понято, или высмеяно, или использовано против него. Он просто не думает, что достаточно силен для этого.