maybe we’re fireproof

Когда Тэхён выходит из ванной, завернутый в свой самый мягкий халат, с все еще влажными после душа волосами, он находит Чонгука, растянувшегося на диване, опирающегося подбородком на подлокотник. – Что ты пел? – спрашивает он с любопытством. – Ты звучал хорошо. – О, - говорит Тэхён, моргая. Он почти всегда поет в душе, но сегодня он действительно не обращал внимания на свой выбор песни, пока Чонгук не заговорил об этом. – Спасибо. Это главная песня нашего осеннего концерта. – Мне нравится, – заявляет Чонгук. – Ты выступаешь с соло? Сердце Тэхёна замирает. – Нет, эм. Это будет Сехун. Его разочарование, должно быть, отразилось на его лице, потому что Чонгук хмурится, садясь так, чтобы Тэхён мог плюхнуться на диван рядом с ним, и положить голову на его колени. Иногда Тэхён думает, что судьба, должно быть, приложила руку к его встрече с Чимином и Чонгуком, подарив ему одного лучшего друга, который был таким же тактильным, как и он сам, и другого, которого буквально нужно было регулярно обнимать. В старшей школе его прилипчивость была просто еще одной чертой, которая делала его странным, еще одной частью себя, которую ему приходилось подавлять, если он хотел прожить день без домогательств. Он помнит, что чуть не заплакал, когда примерно через три часа после их первой встречи Чимин небрежно взял его за руку и переплел их пальцы. (С Чонгуком, который был более застенчивым и менее тактильным от природы, это заняло немного больше времени. Больше чем когда-либо он выглядел ошарашенным, когда Тэхён бездумно закинул руку на его плечи в первый раз, может быть, через неделю или две после того, как они узнали друг друга. Тэхён отпрянул, привыкший ожидать резкого ответа, а извинения уже вертелись у него на языке. Но Чонгук только застенчиво улыбнулся и слегка облокотился на него, мягко добавив: – Все в порядке, я не возражаю. Тэхён, вероятно, влюбился в него прямо тогда и там.) – Я думал, ты сказал на прошлой неделе, что ведущее соло, вероятнее всего, твое, – осторожно говорит Чонгук, слегка проводя рукой по волосам Тэхёна. Его бедро под тэхёновой шеей кажется немного теплее, чем следовало бы, но теперь, когда они соприкасаются, Тэхён знает, что скоро все вернется в норму. Тэхён вздыхает, закрывая глаза от очередной волны стыда. – Сехун не самый большой мой поклонник, – объясняет он, хотя Чонгук уже знает это. – Намджун сказал ему, что он должен дать шанс и другим людям в соло, но никто не вызвался. – Ты должен был, – говорит Чонгук. – Ты намного лучше него. Тэхён грустно улыбается. – Я не хочу создавать проблем. Теперь он лидер группы. – Это нечестно. – Когда Тэхён открывает глаза, Чонгук выглядит возмущенным, и он чувствует прилив нежности к своему другу. – Он не может удерживать тебя подальше от хороших ролей только потому, что он завидует или что-то еще. Тэхён пожимает плечами, смирившись. – Но так оно и есть. – Ты должен сказать ему, чтобы он отъебался, – советует Чонгук. – И заодно уж, передай ему, что я тоже советую пойти на хер. – Слушаюсь, сэр, – фыркает Тэхён. – Не хотите ли вы записать это и попросить меня доставить ему лично? Чонгук кивает с напускной серьезностью. – Дорогой Сехун, – диктует он. – Иди на хер. Кроме того, Тэхён поет лучше, чем ты. Искренне твой, Чон Чонгук. Тэхён хихикает, прижимаясь щекой к бедру Чонгука. – Красноречиво. – Спасибо, я старался говорить прямо и по существу. – Но если по-честному, – говорит Тэхён более серьезно. – Спасибо, что поддерживаешь меня, Гукки. Выражение лица Чонгука немного грустное, как и всегда, когда Тэхён по сути благодарит его за дружбу. – Конечно, Тэ, – отвечает он так нежно, что у Тэхёна болит сердце. – Для этого и нужны друзья. *** По неизвестным причинам, и, скорее всего, только потому, что вселенная ненавидит его, лихорадка усиливается каждый раз, когда Чонгук напряжен или раздражен. И по сути, его тело реагирует на стресс и раздражительность таким образом, что он гарантированно немедленно становится еще более напряженным и раздражительным. Великолепно. Жить с проклятием действительно весело. Не то чтобы сегодняшний день был уникально ужасным или что-то в этом роде – просто скопилось множество мелочей, которые привели его в отвратительное настроение. Он проспал будильник, поэтому выбежал за дверь без зонта, и, конечно же, шел дождь, а это привело к тому, что он опоздал на урок, промокший, и в самый разгар контрольной. Которую, он почти уверен, что завалил. Кроме того, сегодня только вторник, у него не было секса больше недели, и он почти ни к кому не прикасался за последние 24 часа. Так что, в целом, дела идут отлично. Теперь, когда он закончил занятия на сегодня, разумнее всего было бы написать Тэхёну, или Чимину, или, на самом деле, любому из его друзей, и посмотреть, сможет ли он прибиться к одному из них на некоторое время. К сожалению, он чувствует себя не особо здравомыслящим (см. выше: стресс и раздражительность), а потому, вместо этого он направляется в спортзал, полный решимости избавиться от лихорадки самостоятельно. (Потому что эта стратегия очень хорошо работала в прошлом.) Он проходит мимо Чимина по пути в спортзал, потного после только что закончившейся тренировки. Они коротко здороваются, Чонгук снова игнорирует ту часть своего мозга, которая хочет попросить Чимина обнять его или что-то в этом роде, а затем Чонгук быстро переодевается и погружается в свою собственную тренировку. Здесь больше народу, чем обычно, дождь снаружи загнал всех в зал позаниматься, и это только раздражает его еще больше. Затхлый запах пота наполняет его ноздри, когда он вставляет наушники в уши, врубая музыку на полную громкость и надеясь, что это заглушит все остальное. Девяносто минут спустя с него капает пот, он почти уверен, что безвозвратно повредил барабанные перепонки, а его тело кричит от изнеможения. Чонгук тренируется достаточно регулярно, чтобы понимать, что он перегибает палку, но все равно чувствует в себе чертов жар, и это его бесит. Он ненадолго останавливается, чтобы проверить свой телефон, и находит недавнее сообщение от Чимина в их общей беседе с Тэхёном. Чимин Гук, где ты Я в тренажерке Чимин до сих пор?? Он кладет телефон, не отвечая. Вскоре после этого он чувствует робкое прикосновение к своей спине и вздрагивает так сильно, что чуть не роняет гири, которые держит ногами. От точки соприкосновения почти сразу же исходит прохладное облегчение, распространяясь от спины к шее, рукам и ногам. Ему даже не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто это; есть только один человек, который может заставить его тело реагировать так бурно, так быстро. Его наушники выдергивают из ушей, и Чонгук оборачивается, чтобы увидеть Тэхёна, лучезарно улыбающегося ему, рюкзак перекинут через плечо, ботинки и низ штанов промокли от дождя. В правой руке он сжимает зонтик с рисунком сердца, и с него капает на пол так, что некоторые другие посетители спортзала начинают хмуриться. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает Чонгук, опуская гири. – Разве с твоей стороны это не предательство самого себя – ступить в спортзал? Тэхён фыркает, протягивая руку вперед, чтобы легонько похлопать Чонгука по подбородку. Его тело так изголодалось по контакту, что он почти содрогается в ответ. – Я делаю для тебя особое исключение, – говорит он, широко улыбаясь, и Чонгук задается вопросом, всегда ли он был таким красивым, или он стал таким совсем недавно. – Проводишь меня домой? – Я все еще тренируюсь, – неуверенно говорит он, прежде чем осознает, что скорее влюбится в Тэхёна, чем останется здесь дольше. – Похоже, ты здесь уже довольно давно, – легкомысленно говорит Тэхён, и Чонгук уверен, что они с Чимином, должно быть, общались по этому поводу отдельно. Это беспокоило бы его больше, если бы Тэхён не смотрел на него сейчас так невинно, большими, полными надежды глазами. – Давай, Гук-а, – говорит он, беря Чонгука за руку и слегка переплетая их пальцы. От этого жеста по руке Чонгука пробегает приятная дрожь. – Давай пойдем домой. Чонгук демонстративно ворчит, но все равно соглашается, выводя Тэхёна из спортзала и бросая злобные взгляды на любого, кто пялится на него и его мокрый зонтик. – У меня нет зонта, – вспоминает он, когда они выходят на улицу. Все еще идет непрерывный дождь, небо темное, воздух влажный, как бывает после долгого дождливого дня. Тротуар у них под ногами скользкий, свет от уличных фонарей и проезжающих машин отражается в лужах, которые начали скапливаться на улице. – Мы можем разделить мой, – быстро говорит Тэхён, обнимая Чонгука и притягивая его ближе. Чонгук практически растворяется в нем, соприкосновение их тел успокаивает его так, как не смогли бы почти два часа тренировок. Зонтик не очень большой, поэтому они жмутся друг к другу, медленно продвигаясь в направлении своей квартиры. При каждом шаге капли грязной воды падают на голые икры Чонгука. На данный момент это его на самом деле не беспокоит – ему все равно придется принять душ, когда он вернется домой. Когда они доходят до небольшого парка через дорогу от их квартиры, Тэхён резко останавливается, сунув зонтик в руки Чонгука. – Подержи, – говорит он, а затем ныряет из укрытия под дождь. Он поднимает лицо к небу и раскрывает руки, крутясь на месте, когда дождь мочит его одежду, а волосы прилипают ко лбу. Сейчас они выцветшие, персиково-розовые, и в сочетании с его красным свитером они великолепно выделяется на унылом фоне – смазанном пятне из мокрых деревьев и серого неба. – Тэ, что.. – говорит Чонгук, пытаясь прикрыть его зонтиком. Но он все время танцует вне пределов его досягаемости, маниакально хихикая над раздраженным вздохом Чонгука. – Прекрати, это отвратительно, ты простудишься. Как по команде, зубы Тэхёна начинают стучать, и он неохотно позволяет Чонгуку затащить его обратно под зонтик. Внезапно они оказываются лицом к лицу, между ними почти нет расстояния, глаза Тэхёна особенно сияющие, контрастируют с блеском его влажной кожи. Вздох Чонгука предательски перехватывает в горле, и он молится, чтобы стука дождя по зонтику было достаточно, чтобы скрыть этот звук . – Иногда мне нравится, когда на меня льет дождь, – объясняет Тэхён, спасая Чонгука от дальнейшего унижения. Он прижимается к Чонгуку, и тот обнимает его одной рукой, температура их тел начинает уравновешивать друг друга. – Это полезно для души. Чонгук просто ворчит про себя и настаивает на том, чтобы Тэхён первым принял душ, когда они вернутся в свою квартиру. *** Иногда Тэхён очень, очень жалеет, что так сильно влюбился в своего лучшего друга. Честно говоря, большую часть времени все в порядке. Чонгук – его лучший друг (ну, один из лучших, на ряду с Чимином), и эти отношения для Тэхёна важнее, чем что-либо еще. Ему нравится быть лучшими друзьями с Чонгуком, нравится, как хорошо они знают друг друга и как легко ладят. Этого достаточно, это действительно так. И это не значит, что он все время сидит без дела, безнадежно тоскуя по Чонгуку. Конечно, у него бывают моменты слабости, например, когда они обнимаются, или когда Чонгук выходит из душа без рубашки, или когда он поет себе под нос, пока готовит. Эти маленькие покалывания в его сердце заставляют задуматься, каково это – быть чем-то большим. Но большую часть времени все в порядке, и он доволен тем, как обстоят дела. Впрочем, иногда... Иногда Тэхёну приходится наблюдать за Чонгуком в объятиях другого человека, и это немного похоже на смерть. Это глупо, потому что в подобные моменты Тэхён наблюдал, как Чонгук идет домой с бесчисленным количеством незнакомцев, видел его губы на чьих-то других губах, его руки на ком-то другом. Можно было бы подумать, что он уже привык к этому, но. Что ж. Это не так. Он понимает, что определенно не привык, стоя здесь, впиваясь ногтями в ладонь, и наблюдая, как бедра Чонгука прижимаются к бедрам какого-то случайного парня. То, как его тело двигается с такой томной легкостью, заставляя парня вцепиться в спину Чонгука, притянуть его рот к своей шее. Это как место в первом ряду для всего того, о чем Тэхён лишь изредка позволяет себе мечтать, темное, отчаянное желание, сосущее глубоко под ложечкой. Это те моменты, когда Тэхён действительно ненавидит свои чувства, потому что боль от наблюдения за Чонгуком с кем-то другим такая острая, такая неумолимая. Она заставляет его хотеть вскрыть когтями свою грудь и вырвать свое сердце, очистить себя от этого, чтобы это больше не причиняло такой боли. Чонгуку все это буквально нужно, он знает, и он сгорает от вины и стыда за то, что упрекает его в этом. – Ты в порядке? – спрашивает Чимин, на ухо Тэхёна. Его взгляд следует за взглядом Тэ туда, где Чонгук сейчас довольно агрессивно целуется с незнакомцем, а затем снова останавливается на Тэхёне. Он выглядит сочувствующим, но ничего не говорит прямо. И Тэхён благодарен за это. Просто тот факт, что они оба знают о безнадежных тэхёновых чувствах к Чонгуку, не означает, что им нужно говорить об этом все время. – Да, все нормально, – лжет Тэхён, заставляя улыбнуться свое лицо. – Хочешь потанцевать со мной и Хоби? – мило предлагает Чимин, беря Тэхёна за руки и покачивая ими из стороны в сторону. Хосок ухмыляется Тэхёну через плечо Чимина, его руки свободно обвиваются вокруг его талии. Уже ясно, что они собираются пойти домой вместе сегодня вечером, и Тэхён не хочет этому мешать. – Все в порядке, – говорит он, качая головой. Взглянув на свой телефон, он видит, что уже за полночь. Не очень поздно, но и не совсем недопустимо рано для возвращения домой. – Я думаю, я просто пойду домой. Чимин надувает губы, снова бросая быстрый взгляд на Чонгука, а затем снова на Тэ. На этот раз Тэхён не смотрит – на сегодня он увидел достаточно. – Ты уверен? – Да. – Тэхён кивает. Он чувствует себя немного жалко потому, что уходит из-за этого – не то чтобы, он может просто сбегать домой в свою постель каждый раз, когда видит Чонгука с кем-то другим. Но сегодня вечером боль кажется особенно жестокой, поэтому он решает, что должен просто дать себе передышку, а не стоять здесь и наблюдать за Чонгуком, как какой-то мазохист. – Ладно, я понял, – говорит Чимин. – Люблю тебя. – Он сжимает руку Тэхёна, бросая на него многозначительный взгляд. – Чонгук тоже тебя любит. Тэхён не знает, почему, услышав это, ему хочется плакать. Вернувшись в комфорт их квартиры, Тэхён чувствует себя немного лучше. Он заваривает себе горячий чай и переодевается в свою самую уютную пижаму, бросив лишь один тоскливый взгляд на диван, где они с Чонгуком обычно обнимаются по вечерам, когда вместе возвращаются домой. Затем он отбрасывает эту мысль и сворачивается калачиком в постели со своей плюшевой игрушкой Таты, легко засыпая под звуки своего любимого аниме, включенного на его ноутбуке. Он просыпается предположительно через несколько часов – в его комнате все еще темно, и нет никаких признаков того, что свет проникает снаружи. Сначала он не уверен, что его разбудило, но потом он чувствует, как приподнимается одеяло и врывается прохладный воздух, когда кровать рядом с ним прогибается. Он может сказать, что это Чонгук, просто по тому, как он пахнет, и по звуку его дыхания. Его сердце замирает в груди. – Хм, – сонно бормочет он, поворачиваясь лицом к Чонгуку. – Гук? – Привет, – выдыхает Чонгук так близко, что Тэхён может почувствовать это на своем лице. Его дыхание все еще слегка пахнет алкоголем. – Извини, я не хотел тебя будить. – Хорошо, – говорит Тэхён, снова закрывая глаза. Инстинктивно, он тянется к Чонгуку, рука ложится на его твердый живот и скользит вверх к талии. Он чувствует тепло, но не вызывающее беспокойства. Тэхён старается не зацикливаться на том, что это подразумевает под собой, как именно Чонгук провел последние несколько часов. – Ты в порядке? Тэхён слышит шуршание щеки Чонгука о ткань, когда он кивает в подушку. – Да. Просто... немного жарко. Он делает паузу, и Тэхён представляет, как он кусает губу. Чонгук ненавидит просить о помощи больше всего на свете. Хотя это необычно – он никогда не приходит к Тэхёну после того, как переспал с кем-то, и его даже, кажется, не особенно сейчас лихорадит. Тем не менее, Тэхён решает не спрашивать, по крайней мере, не прямо сейчас. – Спи здесь, – предлагает он, так как думает, что это то, к чему в любом случае клонит Чонгук. Придвигаясь ближе, он сплетает их ноги вместе, обвивая рукой торс Чонгука. Он всегда лучше спит, когда ему есть за кого держаться. – Хорошо, – соглашается Чонгук, зевая в волосы Тэхёна. – Спасибо. Когда он просыпается на следующее утро, Чонгука уже нет. *** Итак, Чонгук – идиот. На самом деле нет никакого другого объяснения тому, почему он решил залезть в постель своего лучшего друга в три гребаных часа прошлой ночи. Он даже не был настолько пьян, и он буквально только что кончил от секса с кем-то, так что у него в том числе и не было такого уж сильного жара. И все же, его тело жаждало Тэхёна – именно Тэхёна, а не просто еще одного теплого (прохладного?) тела. Например, когда он стоял, засунув свой член в глотку какому-то случайному парню, все, о чем он мог думать, это о том, как он предпочел бы быть сейчас с Тэхёном. Что, черт возьми, это было? А потом, как будто это было недостаточно тревожно – думать о своем лучшем друге, занимаясь сексом с кем-то другим, когда он проснулся этим утром (с упомянутым лучшим другом, полностью заключенным в его объятия), он был, черт возьми, возбужден. И, конечно, да, утренний стояк – обычная вещь, но это так напугало его, что он немедленно вскочил с кровати и бросился под холодный душ. Слава богу, Тэхён все еще спал – Чонгук думает, что он мог бы на самом деле умереть от унижения, если бы Тэхён проснулся и почувствовал, как его наполовину твердый член тычется в него. Поэтому, резюмируя вкратце: Чонгук – чертов идиот. И теперь Тэхён проснулся и ведет себя совершенно нормально, за исключением того, что немного вздрогнул, а затем слегка покраснел, когда впервые увидел Чонгука этим утром. Может быть, он думает, что все это было сном, с надеждой размышляет Чонгук. Это, безусловно, сработало бы в его пользу. Вероятно, это просто физиологическая проблема, говорит он себе, наблюдая, как Тэхён и Чимин пытаются запихнуть хлопья в открытые рты друг друга. Тэхён, очевидно, великолепен, это может видеть любой. И они с самого начала очень привязаны друг к другу физически, так что его тело, вероятно, просто запуталось. Вот и все. Ничего страшного. Скорее всего, это пройдет само по себе. А если нет... Его взгляд скользит к выделяющемуся засосу на шее Чимина, несомненно, оставленному Хосоком. Они друзья, и они трахаются, и хотя это странно для Чонгука, похоже, это совсем не испортило их дружбу. По крайней мере, пока. Чонгук далеко не настолько самоуверен, чтобы просто подкатить к Тэхёну, особенно с учетом того, что он знает, что Тэхён не относится к сексу легкомысленно, но.. это то, о чем стоит поразмыслить. И знание того, что Чимин и Хосок делают это, заставляет его чувствовать себя немного менее виноватым из-за того, что он чувствует по отношению к Тэхёну. Той ночью они все идут в квартиру Сокджина на групповой вечер кино. Это традиция, которая началась в прошлом году как предлог, чтобы Сокджин готовил для них, но теперь, когда Сокджин и Юнги закончили универ, это превратилось в хорошую возможность для всех семерых увидеться и потусоваться. Все приносят напитки и закуски, и кто бы ни был в очереди на этой неделе, он выбирает фильм для просмотра для всех без исключения. Некоторые примечательные варианты включают "Дневник памяти" (выбор Чимина, который заставил всех безудержно рыдать) и "Звонок" (выбор Чонгука, который так напугал Хосока, что он провел все то время, пряча лицо на коленях Тэхёна). На этой неделе очередь Сокджина, и он выбрал "Матрицу", которую они все видели, но все равно потакают ему. В конце концов, когда фильм знакомый, это дает им больше времени, чтобы поговорить и наверстать упущенное друг с другом. Пока Юнги настраивает телевизор и колонки, Чимин просит Чонгука помочь ему разогреть попкорн в микроволновке и приготовить напитки для всех на кухне. Чонгук не особо задумывается об этом, пока они не остаются одни и Чимин не набрасывается на него, говоря приглушенным голосом. – Ты ночевал в постели Тэ прошлой ночью? – тихо спрашивает Чимин. Чонгук вздрагивает, отводя взгляд. – Да, недолго. А что, он что-то сказал? – Он подумал, что ему могло это присниться, – отвечает Чимин слегка обвиняющим тоном. – Поскольку тебя уже не было, когда он проснулся. – О, – говорит Чонгук, внезапно чувствуя себя виноватым. – Я просто.. я рано проснулся. Чимин с подозрением смотрит на него, и Чонгук вспоминает, насколько Чимин заботлив, когда дело касается Тэхёна. – Зачем ты вообще пошел в его комнату? Чонгук сглатывает. – Мне было жарко, – лжет он. Микроволновая печь гудит, прерываемая отрывистым звуком взрывающихся зерен. По другую сторону стены он слышит, как остальные громко разговаривают, как раздается пронзительный смех Сокджина. Чимин скептически поднимает бровь. – Разве ты только что не переспал с тем парнем? Чонгук пожимает плечами, чувствуя себя капризным подростком. – Да. – Когда Чимин продолжает смотреть выжидающе, он вздыхает. – Я не знаю, я просто.. хотел побыть рядом с Тэ какое-то время. Я чувствовал себя странно. Когда брови Чимина исчезают под челкой, Чонгук использует зрелый подход и переводит стрелки разговора на него. – Оставь меня в покое, вообще-то это ты спишь с Хоби-хёном, – огрызается он. По неудачному стечению обстоятельств Хосок появляется в дверях кухни как раз вовремя, чтобы Чимин успел ответить: – И что? Хоби и я – друзья с привилегиями. Включающими секс. Чимин стоит спиной к двери, так что только Чонгук замечает, как лицо Хосока слегка вытягивается, но лишь на самый короткий миг. А затем он снова улыбается, прижимает палец к губам и пятится из комнаты так, что Чимин даже не замечает. – Окей? – отвечает Чонгук, возвращая свое внимание к Чимину. – А мы с Тэ друзья с несексуальными привилегиями. Мы все время обнимаемся, в этом нет ничего особенного. – Послушай, – вздыхает Чимин, проводя рукой по волосам. Микроволновка противно пищит, и он вытаскивает пакет с попкорном, высыпая его в миску. – Тэ сделает для тебя все, что угодно, ты же знаешь. Просто.. не используй это в своих интересах. – Я... – начинает Чонгук, не зная, что сказать. Он был настолько поглощен собственным беспокойством прошлой ночью, что даже не подумал о том, как это могло заставить Тэхёна себя чувствовать. Однако Чимин прав – Тэхён всегда невероятно самоотвержен с ним, со всеми ними. Может быть, Чонгук воспользовался привилегиями, даже не осознавая этого. – Конечно. Я не.. я имею в виду. Я бы тоже сделал для него все, что угодно. Ты ведь знаешь это, верно? Чимин мягко улыбается ему. – Я знаю. Просто убедись, что и Тэ тоже знает. Чонгук энергично кивает, и с этими словами Чимин выходит из кухни первым. Остальная часть группы приветствует их появление, сразу же протягивая руки к гигантской миске с попкорном в руках Чимина и бутылкам соджу в руках Чонгука. Фильм поставлен в очередь и готов к показу по телевизору, на экране преобладает изображение Киану Ривза, выглядящего футуристично и устрашающе. На диване рядом с Тэхёном есть свободное место, и, очевидно, именно туда направляется Чонгук, сжимая в руках бутылку клубничного соджу. Тэ мило улыбается Чонгуку, и он чувствует, как у него внутри распространяется немного нежности. Тем временем Чимин вклинился между Хосоком и Намджуном, поддерживая отношения с хёнами таким легким способом, как может только он. Чимин – мастер проводить грань между обворожительно кокетливым и коварно сексуальным поведением, поэтому неудивительно, что он способен пленить даже самых натуральных друзей. Хосок держится с ним легко, но впервые Чонгук замечает, как внимательно тот следит за взаимодействиями Чимина с остальными. Это заставляет его желудок неприятно скручиваться, хотя он не может точно сказать, почему. Возможно, взаимоотношения его крепкой маленькой группы друзей немного сложнее, чем он думал. Он переключает свое внимание обратно на Тэхёна, который с удовольствием потягивает соджу, положив голову на плечо Чонгука. Их бока полностью прижаты друг к другу, и хотя Чонгук и до этого не чувствовал заметного дискомфорта, он поражен (и, честно говоря, немного напуган) тем, насколько спокойно он себя чувствует теперь, когда прикасается к Тэхёну. – Спасибо, что позволил мне переночевать в твоей постели прошлой ночью, – бормочет он, вспоминая слова Чимина. Ему ненавистна мысль о том, что он каким-то образом причинил Тэхёну боль или заставил его чувствовать себя использованным. – Я действительно ценю это. Тэхён поднимает голову, чтобы посмотреть на Чонгука, явно удивленный. – Конечно, Гукки. В любое время. – Затем он снова опускает голову, еще сильнее прижимаясь к плечу Чонгука. Чонгук чувствует себя немного менее виноватым, но не менее сбитым с толку.