Она странная для Хогвартса

В конце дня Уэнсдей решила ужинать в лаборатории и тем самым заняться доской, на которой были детали разных дел. Она стояла перед ней и просматривала ничего ли не опустила. Министерство было разделено двоима цепочками, но сходились в некоторых моментах. Это связанно Виндзором и смертью Седрика, так же появился Поттер. Профессор Снейп, держался подальше от нее. Хоть она была единственная на Гриффиндоре, которую он хвалил на своих уроках. Но при этом не хотел, чтобы она училась дополнительно. Уэнсдей уже знала историю профессора. То с кем он учился, семья и служба на темной и светлой стороне. Именно это ставило ее тупик. Она не могла ничего понять. Отвлечь от этого всего ее заставило стук в двери. Поэтому спрятав доску, она пошла открывать двери. Принцесса подумала, что пришел Драко. Но ошиблась:       — Он постоянно на меня кричит! — сказала Гермиона заходя в лабораторию. — Еще эта ужасная тетка будет нас учить! Шатенка была злая и начала ходить по лаборатории говоря. Пока Уэнсдей продолжала стоять возле двери.       — Все, что бы ему не сказали он в ответ крит! Я уже сегодня не выдержала. Терпела месяц и достаточно с него. Представляешь он даже не заговор про наши отношения. Опять! Как можно быть таким? — Гермиона посмотрела на принцессу. — Ну скажи, разве я много, что прошу? Да понимаю, что ему трудно… но я тоже человек. Гермиона села на кресло и начала плакать. К этому Уэнсдей была готова, поэтому взяла салфетки и подошла к девушке.       — Так еще и Рон! Он вообще мне не помогает с обязанностями старости! Да знаю, что нам задали сегодня много уроков. Но не ему одному, неужели трудно мне помочь. Гермиона взяла салфетку и протерла лицо, после чего продолжила:       — А еще близнецы! Я только, что видела, как они пытались продать первокурснику свой товар. У них даже нет противоядия на него! Я подошла и сделала замечания и знаешь что? Они просто засмеялись и ушли. Уэнсдей может бы и хотела что-то сказать, но привыкла, что с Гермионой у тебя разговор в виде монолога. Причем ее монолога.       — Первый учебный день, а я уже плачу, — жалостно сказала шатенка. — Все от теперь я не буду плакать. Уэнсдей знала, что это лож. Ведь Гермиона так говорит каждый раз после того, как плакала. Она была более эмоциональным человеком. Поэтому слезы для нее стали успокоением. Но принцесса таки решила, как сделать так, чтобы все проблемы Гермионы, пропали. Именно этим она и займется завтра.       — Ты так и не рассказала, как прошла встреча со семьей, — сказала Гермиона, садясь поудобнее в кресле.       — Я приехала когда они поужинали. Поэтому нам сделали чай и мы обговорили тур. — Уэнсдей положила салфетки на стол возле шатенки. — Королева высказала свое мнения и осталась довольна туром.       — У тебя ничего не спрашивали по поводу случая на турнире?       — Бабушка верит Министру магии, поэтому спокойно меня отпустила. Но попросила держаться подальше от Гарри.       — Вы и так не были близки.       — Но я эму помогла в некоторых случаях, поэтому они считают, что мы часто общаемся. Министр передал королеве, что я верю Гарри.       — Они была недовольна этим?       — Скорее опасалась за меня. Но Министерство сделала все, чтобы меня отделить от них. Сначала была Эльза, потом прислали ко мне авроров, которых я даже и не знаю. И сейчас Амбридж, я уверенна, что за мной она будет часто следить.       — Поэтому ты на уроке даже не подняла взгляд с книги? — осторожно спросила девушка.       — Не из-за этого, я просто поняла, что ей не будет интересовать ваши слова. Уэнсдей смотрела на двери, пока Гермиона заметила на столе, где всегда стоять пробирки одну вазу. Вазе была черная роза.       — Откуда здесь роза? — удивленно спросила шатенка. Уэнсдей забыла за цветок и то, что его нужно спрятать. Она никогда не врала, поэтому пыталась придумать ответ, который будет похожий на правду.       — Мне вчера подарили и я оставила его здесь. Если бы отнесла в комнату, была бы много вопросов, — Уэнсдей смотрела на розу.       — Кто подарил? — с интересом спросила шатенка.       — Человек, который меня знает, — принцесса посмотрела на соседку.       — Под это описания подходит достаточно большое количество людей.       — Пошли в комнату, — Уэнсдей решила, что лучше всего поскорее уйти с лаборатории.       — Хорошо. Они взяли свои вещи и пошли в сторону дверей. Но Гермиона решила, что нужно будете еще вернутся к этому вопросу.       — Кстати у меня еще один вопрос появился, — сказала Гермиона выходя с лаборатории. Принцессе нравилось, что шатенка спрашивала все сразу и не пыталась догадываться. Ведь лучше всего спросить сразу, если тебя что-то волнует.       — Какой? — Уэнсдей закрыла двери.       — Ты когда-то летала на метле?       — Да, — ответ был резким.       — Расскажи поподробнее. Уэнсдей так ничего и не рассказала, а просто молча шла в сторону комнаты. Ей не хотелось вспоминать свой первый случай на метле. Ведь стыдно вспоминать, что принцесса Уэльская умеет управлять самолетом, но не умеет метлой. Гермиона ж поняла все, из-за молчания принцессы…

***

Следующий день для Уэнсдей начался ужасно с момента завтрака. Если к Невиллу и совместной пробежке она уже привыкла. То ребята, которые отвлекают от газет, начинало бесить. Сегодня их разговор начался, как всегда, с уроков. И мечты Рона:       — Вот круто стать мракоборцем, — сказал парень жуя. Рон и Гарри решили для себя, что станут мракоборцами. Невилл не мог определиться между мракоборцем и целителем. И только Гермиона даже не думала над будущей профессией.       — Я бы хотела, чтобы моя профессия помогала людям, — сказала девушка.       — Целитель? — спросил Рон.       — Я думала над этим, но я хочу что-то большого.       — Мракоборец? — радостно спросил Рон.       — Нет!       — О знаю, будешь животных защищать, — сказала Гарри.       — Я думала над этим и даже смотрела законы которые связаные с животными. И там достаточно только королевского указа и все будет в порядке.       — Только вот будущая королева про это даже не знает, — тихо сказал Рон на ухо Гарри. Уэнсдей никак не отреагировала, потому что читала газету.       — Я посмотрела на все отдели которые есть. Заинтересовало только: международный, правопорядок и отдел тайн.       — Так мало только три, — с иронией спросил Рон. Гермиона бросила сердитый взгляд на парня, Гарри решил спасать ситуацию.       — Уэнсдей, а ты чем хочешь заняться?       — Ты серьезно? Там и так все понятно, — сказал Рон.       — Ну я имею в виду, чем она хочет занять конкретным как королева, — уточнил Гарри.       — Она будущая королева, а не уже королева, — сказала Гермиона, которая считала не правильным говорит на Уэнсдей королева. — И тем более королева должна заниматься всем.       — В плане? — Гарри никогда этим не интересовался, поэтому не понимал ничего.       — Права, защита людей, спецслужбы, тайны… все, что происходить в государстве она должна понимать и разбираться. Парни были удивленны, потому что они не так представляли обязанности королевы.       — А отдых? — спросил Рон.       — Когда Уэнсдей отдыхает? — спросила Гермиона.       — Никогда.       — Вот именно, я ж права? — шатенка посмотрела на принцессу, которая продолжала читать газету, как будто здесь никого нет.       — Она тебя не слышит, — сказал Невилл, который привык к такой Уэнсдей.       — Я с тобой говорю, — сказала Гермиона забрав газету в принцессы. — Можешь с людьми пообщаться?       — Зачем?       — Так принято в мире, что люди общаются между собой. Мы вообще-то тебя обговариваем! Уэнсдей закрыла глаза после чего открыла и решила ответить каждому:       — Невилл тебе лучше быть целителем, потому что мракоборец совершенно не для тебя. Рон ты никогда не будешь мракоборцем из-за своей неуверенности и оценок, — принцесса стала со стола. — Гарри если ты думаешь, что мракоборец это только дуэли. То знай, что документальную роботу никто не отменял. А ты с ней не справишься. Парни сидели в полном шоке и при чем унижённы, ведь в Большом зале сидело много учеников, которые начали слушать принцессу. Уэнсдей ж посмотрела на Гермиону:       — А ты перестань забирать у меня газету, — Уэнсдей забрала газету и сложила ее. — И еще одно, где бы ты не пошла работать тебе будет скучно и недостаточно влияния. И с приводу обязательств королевы, могу сказать, что Гермиона была полностью права. Я должна разбираться во всем и знать намного больше чем другие. Поэтому переставайте меня отвлекать от дел. Уэнсдей взяла рюкзак и пошла к выходу с Большого зала. Ребята сидели в полном шоке, ведь они никогда не видели, чтобы Уэнсдей можно было вывести себя. Но кроме них это заметила и Амбридж…

***

На уроках ребята не общались с Уэнсдей. Боялись услышать что-то про себя, так еще Гермиона не хотела, чтобы случился выброс магии. Она помнила, как Уэнсдей уже раз устроила бурю. Уэнсдей не была сегодня с ребятами на двоих уроках. Потому, что больше на них не ходила. Именно свободные часы между уроками давали ей время для самой себя. Ведь последнее время у нее его не было. Но наслаждалась она недолго. Потому, что Малфой не пошел на один урок, чтобы побыть с девушкой в лаборатории. Она думала, что на прогулке побудет одна, но встретила Полумну. Девушка была печальная из-за случая который случился в коридоре. Лаванда и Парвати над ней смеялись из-за сережек. Но больше всего удивило, что Гермиона так же высказала не самое лучшее мнения про них. Это удивило Уэнсдей, ведь она не могла подумать, что Гермиона может кого-то унизить. Девушки вместе прогулялись по территории школы, после чего вместе пошли на ужин. Уэнсдей решила сегодня поужинать в начале стола, ближе к преподавательскому столу. И на свое ж удивление предложила сесть возле нее Полумне. Девушка была рада и сразу согласилась. Даже если кого-то смутило, что Ковтегранка села за Гриффиндорский стол они бы ничего не сказали. Ведь Полумна села возле принцессы. На них многие посмотрели, но особое внимания Уэнсдей уделила Амбридж и Гермионе. Последняя была готова убить принцессу взглядом.

***

Уэнсдей вернулась в комнату поздно. Ведь перед этим у нее был разговор с близнецами. Она предложила им идею, как найти людей на которых испробовать продукцию и при этом не бесить Гермиону. Они согласились, потому что угроза в виде их матери напугала достаточно сильно. После этого она сыграла с Роном в последнюю игру в шахматы. Она помнила, что они закончили счетом 99-99. Поэтому хотела поставить точку. Игра длилась 10 минут, и в последний момент Уэнсдей посмотрела на парня впервые за игру. Его внешний вид был не самый лучший. Волнение было слишком сильным, поэтому она сделала для себя решения… Рон радовался на всю башню, что выиграл. Гриффиндорцы были удивлены и только Уэнсдей показала Гарри два движения, которые смогли бы поменять результат. Поттер понял, что победа Рона была подстроена. Но он не этим был удивлен. Уэнсдей еще раз показала, что верила ему. Шестой Уизли не хотел ждать утра, чтобы ему вручили кубок. Поэтому Уэнсдей отдала его в гостиной Гриффиндора. (*фотография кубка будет в конце) Но не просто отдала, она на ухо рассказала правду про его победу. И сказала, что может сказать эту правду всем здесь. Или промолчит, но от теперь он должен выполнять все обязательства старости если не хочет быть униженным.

***

Все было хорошо, пока Уэнсдей не вышла с душа. Гермиона читала книгу, но сразу от нее оторвалась, когда принцесса вышла.       — Зачем ты сегодня все это сказала в Большом зале? — шатенка сложила руки на груди.       — Ты сама хотела чтобы я с вами говорила, — принцесса забрала Живоглота со своей кровати. — Вот я и ответила на все, о чем вы говорили.       — Можно было сделать все мягчи.       — Сделала, как умею, — принцесса легла в кровать.       — С тобой все хорошо?       — Да, — Живоглот залез назад на кровать принцессы. — Почему он всегда спит со мной?       — Потому, что ты такая холодна, что он решает тебя согреть. Может тогда твое сердце растопиться, — кот лег возле ног принцессы.       — Лучше бы тебя успокаивал, а то все время нервная.       — А ты подумай почему я такая?       — Может из-за того, что унижаешь других людей?       — Ты о чем? — Гермиона была удивленна.       — Полумна Лавгуд, — Уэнсдей закрыла глаза.       — Не знаю, что она тебе сказала, но я ее не унижала… ты поэтому села возле нее на ужине.       — Это она возле меня села, — уточнила принцесса.       — Неважно! Ты готова поверить, что я кого-то унижала. Но даже не догадалась подойти ко мне и спросить. Поразительно!       — Я не сидела с вами только из-за того, что мне надоели ваши разговоры. А Полумна села возле меня, потому что я единственная кому интересно ее слушать.       — То есть ты веришь во все, что она говорит?       — Да. Гермиона бросила книгу в сторону Уэнсдей, чтобы она не уснула. Ведь разговор не был закончен. Но при этом не подумала, что Уэнсдей захочет подняться. Поэтому книга попала ей в лоб.       — Святий Мерлин! — Гермиона быстро встала с кровати и подбежала к Уэнсдей. — Извини. Принцесса не положила руку к ране и не издала ни одного звука. Только посмотрела на книгу после чего на Гермиона, которая была взволнована.       — У тебя кровь пошла, наверное книга ударила госстрой стороной, — Гермиона начала искать что-то что можно было приложить к ране. Уэнсдей торкнулась рукой своего лба и увидела кровь на руке. Она чувствовала, как кровь течет по лице. Удар был сильным, поэтому крови было немало. Но ее волновало только, что голова начала кружиться. Гермиона принесла с ванны бинты и приложила к ране.       — Голова болит? — спросила Гермиона. — Кружится? Может сходить к мадам Помфри?       — Не могу.       — То есть?       — Все такое странное вокруг, — Уэнсдей никогда не кружилась голова, поэтому она знала только с книг, что это такое.       — Так нам нужно идти к мадам Помфри, — Гермиона отодвинула одеяло. — Попытайся встать, а я буду тебя держать. У них получилось не сразу, но уже через три минуты. Уэнсдей стояла на ногах, опираясь на Гермиону. Ее начало сильно тошнит, но она стояла на ногах и смогла одеть кроссовки. Выходить так с комнаты ей не хотелось. Поэтому она позвала эльфов, которые с радостью перенесли ее и Гермиону в Больничное крыло. На счастье Гермионы, Уэнсдей не сильно пострадала. Одно зелья и мазь исправили ошибку шатенки. Для Уэнсдей это был ужасный день. Начиная завтраком и заканчивая ударом книгой. Но зато это дало ей спокойствия до конца недели. Потому что Гермиона приказала всем не походить к Уэнсдей и не волновать ее. Даже Невилл шел на пробежку отдельно, чтобы Уэнсдей побыла одной. Поэтому ужасный вторник дал возможность сделать другие пять дней спокойными.