Освоение Сибири

      Морозный ветер приятно натирал щеки, редкие, совсем невесомые снежинки аккуратно ложились на непокрытые черные волосы, образуя причудливые узоры. Снег, толстым одеялом укрывший землю, скрипел под ногами, поблескивая в необычайно ярком свете уличных фонарей.       Раннее зимнее утро всегда казалось темнее ночи. Луна уже давно скрылась за облаками и домами, но робкое дневное светило и не думало показываться над горизонтом. Слышалось шуршание и скрежет — дворники убирали снег, лениво и сонно передвигаясь по улицам.       — Я думала, ты поспишь подольше, — честно сказала Свердловск, подавляя в себе зевок и получше зарываясь носом в воротник безразмерной куртки. — Завод не такое интересное место, как все вокруг думают… Не уверена даже, пустят ли тебя внутрь.       — Да?.. — разочарованно протянула Сибирь, утопая в добротной меховой куртке. Девушка чуть ли не урчала от обилия пушистого, теплого, а самое главное, натурального меха. — Тогда посмотрю окрестности. Не зря же я сюда кое-что приволокла… — таинственно хмыкнув, Брагинская шумно выдохнула, выпуская облачко пара, который тут же растворился в море морозного воздуха.       — М-м, тайны… — с утра столица Урала не была настроена на интриги и любопытство. Она вообще с утра мало на что была настроена. — Главное не заблудись…       Скрыв зевок в воротнике, девушка поежилась на морозе и торопливо побрела по дворовым улочкам к автобусной остановке. Сибирь старалась не отставать, довольно кутаясь в меха и чувствуя себя Снежной королевой посреди небогатых районов города. Благо, в утренней тьме никто и не приглядывался к ее пухлой и объемной фигурке.       Каждый день, ровно в одно и то же время маленький автобус, покрашенный в желтую, оптимистичную краску, забирал рабочих и увозил их на завод. Плечистые, коренастые, старые и молодые, мужские и женские фигуры перетоптывались с ноги на ногу, стараясь согреться. Кто-то смолил дешевые папиросы, кто-то болтал вполголоса. По черным небесам величаво плыли серые комки облаков.       — Здравствуйте… — пробормотала Свердловск, снова зевая до образования крошечных слезинок в уголках глаз. Ей ответил нестройный гул человеческих голосов, но завязывать беседу не спешили. То ли не была строгая девушка тут в почете, то ли обитала сама по себе.       — Наверное, доедем до завода, посмотришь на него, а дальше сама… — выдохнув облачко пара, расписала Свердловск возможные перспективы. — У тебя поезд-то когда?..       Но ответить Сибирь не успела. Приветливо моргнув тусклыми фарами, к остановке, шурша и поскрипывая, подъехал автобус. Все радостно завозились, предчувствуя тепло и, если повезет, сидячие места.       Девушкам повезло частично. Так как арифметически Сибирь была лишняя, то кресло для нее не предназначалось. Но Свердловск по-рыцарски уступила ей свое место, повиснув рядом на поручне. На робкие попытки Саши сообщить, что она и постоять может, а работнице нужнее, столица Урала отмахивалась и говорила, что сидя заснет, а спать перед сменой не самое лучшее дело. К тому же, и ехать недалеко, потому что жила Свердловск практически на окраине.       В автобусе было тепло, а мерные покачивания и вибрации транспорта, вкупе с теплой одеждой и правда усыпляли. И гундящие вокруг голоса, причудливо перемешивающиеся с шумом двигателя, никак не мешали.       Со скрипом автобус остановился у ворот завода, вздрогнув и замолкнув. Двери с лязгом открылись, и ворчащие работники стали выходить обратно на мороз.       Завод выглядел… Не так потрясающе, как представлялся. По рассказам он виделся Саше громадой, застилающей небеса, с гигантскими трубами, из которых идет черный копотный дым. На деле все было гораздо приземленнее. Бетонная стена, вытянувшаяся на несколько сот метров, ограждала от мира трехэтажное здание. Оно явно было большим, а крыша в нескольких местах чудно изгибалась и поднималась ввысь, храня свои секреты. Труба была одна, длинная, но тонкая, да и стояла в самом конце заводского павильона. Сквозь многочисленные окна пробивался тускловатый свет, но что там внутри было не разглядеть.       — Вот и завод… — зевнув, представила Свердловск свою твердыню и рабочее место. — Через контрольно-пропускной пункт только по карточкам, так что давай прощаться.       Столица похлопала Сибирь по плечу и, развернувшись, торопливым размашистым шагом пошла к КПП. Саша вздохнула и, еще раз посмотрев на серый бетонный завод, скромно приютившийся на окраине большого города, развернулась к нему спиной. Раз не пустили, то и не надо. Осталось еще много вещей, которые следовало изучить.

***

      Лучи еще ленивого, не до конца проснувшегося солнца уже разливались по крышам и окнам домов, спеша подарить свет и хорошее настроение. Снег весело играл с посланниками утра, красиво переливаясь. Рабочие уже вовсю спешили по делам: кто-то приплясывал на морозе, ожидая автобуса на остановке, кто-то вел закутанных по самые уши детей в сады и школы. Немногим досталось такое счастье, как простая утренняя прогулка. И Сибирь была одной из их небольшого числа.       «Свобода, равенство и братство…» — вспоминала девушка, глядя на группы рабочих. В таких компаниях то и дело раздавался смех и шутки — результат великолепной промывки мозгов. Еще тогда, в недалеком тысяча девятьсот семнадцатом году, Россия кипел ненавистью к монархии и с большим энтузиазмом следовал за Владимиром Ильичом, веря в светлое будущее и хорошую жизнь. Однако какая-то часть его все-таки сомневалась в правильности такого решения. Принесет ли коммунизм то, чего так давно ждали люди? Каким он будет и как его построить? А она, Сибирь, говорила, что это невозможно. Люди не могут быть равны по одной простой причине — как бы их одинаково не воспитывали, они все разные. Они никогда не будут равными в правах и свободах, всегда на бочку меда найдется ложка дегтя. Коммунизм — это… «Утопия» — вздохнула Брагинская, поворачивая налево по улице и заходя в какой-то парк. Однако сейчас ее все устраивало. По началу Саша не верила, что революция принесет плоды. Но после известия о смерти царя и его семьи поняла, что пути назад нет.       Опасения не подтвердились — твердая рука вождя направила рабочую силу в нужное русло, и всего лишь за пять лет Россия догнал Европу по уровню промышленности. Даже в чем-то перегнал. Однако у каждой медали есть и обратная сторона. Новый вождь «взошел на трон» со своими причудами. Постоянные репрессии держали в страхе весь народ, люди гибли и ссылались в лагеря миллионами за просто так. «И хрен его, собака, знает, к лучшему это или нет…», ведь не только невинных огораживали от обычных людей, но и преступников. Убийцы, воры, казнокрады, растлители — все они были там, далеко-далеко.       Парк был полупуст. Неспеша ходили нахохленные воробьи и голуби, торопились люди. Дворник, покряхтывая, очищал дорожки от выпавшего ночью снега, а пара ребятишек кидались снежками, убегая друг от друга. Такие же люди, как и раньше. Только окружение менялось вокруг их быстрых жизней. Да и они сами менялись. Вот компания пионеров дружно тащит мешки с макулатурой, переговариваясь в ажиотаже. Самое удивительное то, что делают они это на благо школы. Не ради похвалы или награды. А ради общего дела. Засунув лень и нежелание что-то делать куда подальше. И это подрастающее поколение. В недалеком будущем из них получатся прекрасные исполнители с развитым чувством ответственности и коллективным разумом. И опять у медали две стороны.       Дисциплина, сила духа, воля и повышенная работоспособность, подкрепленная целеустремленностью и желанием творить, — все это прекрасно и достойно восхищения. Но ведь не стоит забывать про себя любимого. В коллективе можно раствориться, а вот вынырнуть сможет не каждый. Будучи частью одного целого надо оставаться самим собой, сохраняя целостность и единство системы, поддерживая связь с другими ее компонентами. Главное, не забыть, что ты — это часть. Ты не можешь просто так взять и отделиться. Такие люди, отколовшиеся от системы становятся или изгоями, или идолами. Последний случай приведет к краху всю систему. Погибнет все: и люди, и их труды, и результаты, достигнутые потом и кровью. Самое страшное то, что причине разрушения будет наплевать на последствия своего безграничного эгоизма. И когда-нибудь такое наступит. Не сейчас. Сейчас еще рано. Но за считанные года кому-то что-то не понравится. Не в России, так зарубежом. И кто-то поможет системе сломаться.       В сердце вдруг что-то кольнуло, а по щеке, медленно розовеющей, пробежала горячая, обжигающая слеза. «Смейтесь, ребятки. Наслаждайтесь настоящим, наслаждайтесь тем, что называется жизнь. Мечтайте и делайте. И дай Боже, чтобы система была целой, не взирая ни на что…»