ножи затупились, клыки заострились

Последний день лета. Чан предложил выехать на природу, так как тату-салон уже успел надоесть, да и пора ему проветриться от вечного дыма и шумных разговоров. Все, конечно, залезли в одну машину: Минхо — за рулём, Чанбин — спереди, Чонин — у Чана на коленках, Сынмин с Феликсом тоже ютились сзади, а Джисон с Хёнджином спорили о чём-то, сидя у ребят в ногах. Как повезло, что по дороге их никто не остановил. Хёны делали самые непринуждённые на свете лица, и эта уловка, безусловно, работала. — Мясо хочу-у, — крайне мучительно протянул Иенни. — А давай тебя и поджарим, — не подумав, сострил Джинни и получил непонятно от кого кроссовком в плечо. Видимо, бил Крис, потому что так от души это может сделать только он. — Джи, ты же гитару захватил? — развернулся Чанбин и потрепал юношу по голове. — Ой… — Что значит «ой», — быканул Феликс. — Чё ты лыбишься сидишь? — Потому что ты, дебил, сам её в багажник засовывал, — Хан рассмеялся и схлопотал щелбан по носу. Выгружаться из машины было куда сложнее, чем сесть в неё. У задних сидений затекло всё, что только можно. Хана выносили всей толпой, так как у него в самый подходящий момент заклинило колено. Хёнджин вообще кубарем покатился в траву, так как решил эффектно выйти. При этом он задел ногой Чонина, сам хорошенько приложился головой, зато смеялся так звонко, что разбудил всю природу вокруг себя. Оказывается, старшие вместе с Ханом сняли дом за городом, практически полностью изолированный от других частных домов в этом чудном месте. По словам Лино, рядом была кристально чистая река, искупавшись в которой можно обрести вечную молодость. Даже если это и неправда, все слушали с интересом и поклялись позже искупаться в ней, если они доживут хотя бы до половины дня. Ребята разбирали багажник, набитый банками фруктовой соды, пива, колы, виски — пожалуй, самый элегантный напиток в общем наборе — и, конечно, соджу, куда без него. Никто не знал, зачем так много выпивки было набрано, но они договорились только не понижать градус и всё. Кто-то положил в общую кучу сачок, кто-то — краденый магнитофон, а Феликс, и вправду, захватил гитару Джисона за что в итоге был наказан самой ужасной для него фразой: «Ну я же говорил.» Помимо всякой всячины здесь вразброс лежала еда в корзинках или просто так. — А зачем вы дом сняли? Чё мы как обычно к Минхо на дачу не поехали? — поинтересовался Сынмин, осматривая двухэтажный дом. — Чтобы ты спросил, — закатил глаза Чонин, подшучивая над недовольным лицом хёна. — Я помню, что было в прошлые разы, поэтому такое решение никем даже не оспаривалось, — спокойно сказал Хо и потрепал ребят по голове. — Я всего лишь хотел утопить тебя в бассейне, что такого? — Да, Минни, это самое адекватное из того, что происходило… Ты просто внутренности дома не видел тогда. Феликс не стал помогать ребятам разгружаться. Он просто взял воздушного змея, хорошенько разбежался, и его макушка через пару мгновений исчезла в траве. Из зарослей слышался басистый смех вперемешку с чиханием. Джисон оглянулся на бескрайнее поле, тяжело вздохнул и вытащил велосипед, который чудом вместился в багажник. Он долго рассматривал наклейки от несквика вместе с цветными пластырями на железном руле, пока его не накрыла чья-то тень. К счастью, это был Чанбин. Хён просто поинтересовался, нравится ли младшему этот пейзаж, взял у него велосипед и понёс на территорию дома. Воздушный змей спокойно плавал в воздухе, чёрная панамка Ликса мелькала среди разнотравья, солнце тянулось к нему навстречу, но палило не так сильно, будто оберегая. Минхо уже всем сказал, что во многом выбор локаций зависел от Хёнджина, потому что старшие хотели сделать ему подарок в виде вдохновения. Но юноша лишь сидел на бортике у бассейна, ловил меланхолию и болтал ногами, создавая небольшие волны. — Джинни, хочешь вместе искупаемся? Я ещё ребят позову, повеселимся, потопим кого-нибудь, — вышел из дома Крис. — Не знаю… Давайте, — выдохнул Хван и продолжил также сидеть и ковырять кожу на пальцах. Чан нахмурился и подошёл к подростку, опускаясь на корточки возле него. Он сурово смотрел, пытаясь хоть что-то понять, но потом спросил: — Ты из-за Феликса такой? Хёнджина будто током ударило от одного только имени. Он отвернулся ненадолго и провёл рукой по лицу, будто вытирая слёзы. — Нет, не из-за него. Мне просто грустно. — Не пизди хотя бы мне, — хён аккуратно толкнул Хвана в плечо, требуя развернуться обратно. — Если что, то я могу поговорить с ним, мне не трудно. Я вообще ничего сейчас не понимаю, но твоё настроение меня очень настораживает. С учётом того, что длится оно уже не первый день. — Он ничего мне не сделал! — чуть повысил тон юноша, но тут же стушевался, понимая, с кем он разговаривает. — Я просто нихуя не помню после стрелки с Джеем, а поговорить с Ликсом у меня не хватает смелости. — Так, руку дай. — Зачем? — Я сказал руку дай свою. Пойдём к нему, сейчас же всё решите в спокойных тонах. — Крис… — Отказа не принимаю, — Чан взялся за руку Хвана и потянул на себя, заставляя того встать. — Чтобы потом вернулся в хорошем настроении, иначе я тебя веселить начну, и ты от смеха задохнёшься, понял? — Понял, — вздохнул парень и поплёлся за хёном. В доме потихоньку занимались комнаты: Чонин занял самую просторную комнату на втором этаже для них с Чаном, Сынмин остался на первом этаже, так как ему тупо было лень тащиться наверх, а Чанбин попросился к нему. Минхо сразу же забронировал внизу комнату для Джисона, и все прекрасно понимали почему. Хана сильно удивила новость о том, что на линейку в школу они не поедут. Родители точно прибьют его, если узнают, что их сын не явился на один из самых важных дней для него в новой школе. Ну да ладно, ему и так, и так прилетит. Своеобразный побег из дома будет главной причиной. Иенни забурчал после слов о том, что мясо будет жариться ближе к вечеру, взял пачку луковых колечек, выбежал во двор и запрыгнул на гамак. Сынмин вооружился водяным пистолетом заранее, но брызгаться начал прямо сейчас, выбешивая хёнов и веселя Джисона, который сидел в теньке под деревом с гитарой и скетчбуком. Наконец-то в нём хоть какая-то зарисовка появится, а то все тексты песен парень либо придумывал на ходу, либо записывал в телефон. Тихо было в этих местах до приезда татуированных детей, которым свежий воздух башню снёс. Курить никому не запрещалось, да только некогда было. Только Ликс, лёжа в высокой траве, в царстве фиалки и клевера, медленно выпускал вишнёвые кольца из бедных лёгких и щурился, глядя на пёстрого змея, стремящегося к облакам. Совсем рядом послышался шорох — звуки ленивой, какой-то измученной ходьбы, рассекающей травяную крепость. Хёнджин сел возле Феликса, кладя голову на сложенные руки и рассматривая причину своего визита в поле. Веснушчатый юноша повернулся и предложил подержать небесную игрушку в руках, но, услышав отказ, тяжело выдохнул. — Что тебя тревожит? — Ликс как всегда идёт напрямую. — Я хотел извиниться за ту…ночь. — Зачем? Что ты сделал не так? — В смысле? — Хван поднял голову и нахмурил брови. — Тебя всё устраивает что ли? — Так, стой, — Ёнбок тоже приподнялся на локтях. — Мы сейчас говорим о той пьяной истерике, что у тебя была? — Какой истерике… Феликс, ты ничего не помнишь? Я же вроде сильно приставал к тебе, разве нет? — Братан, — Ликс фыркнул, укладывая руку на плечо парня, — ты меня извини, но ты всю ночь проплакал из-за Сынмина. В таком состоянии ты даже ни разу не тронул меня, но мне пришлось один раз тебя обнять, чтобы успокоить. — Какой же я баклан, господи, — старший ухватился за голову, сжимая волосы в руках. — Извини, пожалуйста, извини меня, Феликс… Если бы я только знал, что тебе пришлось со мной пережить. — В этом нет ничего плохого! Иди сюда, — юноша потушил сигарету о подошву кед и засунул её за ухо, чтобы не мусорить, а потом обнял Хёнджина, поглаживая по спине. — Да я боялся, что изнасиловал тебя, — дрожащим голосом пытался произнести Хван. — Дурак ты, Джинни! Ты бы в жизни так не сделал… И знай, что за поддержкой ты можешь обращаться ко мне, либо к ребятам. Тебя здесь не осудят. Ну максимум побьют, понимаешь? Хёнджин рассмеялся, обнимая Ликса в ответ. Подросток сорвал фиалку и вплёл её в волосы своему другу с веснушками, аккуратно перебирая пряди в руках. Феликс внимательно исследовал лицо Хвана, иногда пересекаясь с ним взглядом и ни капли не смущаясь. Они так привыкли друг к другу за все эти годы, что смущаться было бы просто глупо. Сложнее, правда, держаться, когда тебе этот человек нравится, а так, ничего страшного. — Ладно, пойдём? — спокойно произнёс Хёнджин. — К…куда? — вышел из своих мыслей Ликс, засмотревшийся на чужие губы. — Драться, конечно! — вскочил юноша, вставая в боевую стойку. — Да шучу я, чего ты так напрягся? Купаться будем! — Хван взял парня за руку, помог встать и побежал со всех ног через огромное поле в сторону дома. Возле бассейна вскоре выстроились все бродячие, показывая солнцу свои татуировки и разноцветные плавки с шортами. Джисон впервые тогда увидел, что у Минхо есть ещё одна тату над тазовой косточкой. Это небольшой Инь-ян. И выглядел он как самое первое тату, сделанное мастером своими руками. Лино стоял, сморщив лицо и скрестив руки, пока другие собирались прыгнуть в воду. В итоге, Сынмин толкнул Чана, тот зацепился за Феликса, и так по цепочке. И, конечно, больше всех смеялся инициатор этого домино. Однако, его совсем скоро утопил хитрый кот, позже присевший на бортик, лишь ногами погружаясь в воду. Чонин пытался уломать мастера спуститься к ним, так как, по его мнению, глубина бассейна была совсем не большая. Но стоило ему сделать пару прыжков в нём, как он погрузился с головой под воду, сам же испугался, а, вынырнув, насупился и уплыл жаловаться Кристоферу. Минхо ухмыльнулся и предложение не принял. — Хён, тебя научить плавать? — Джисон облокотился локтями на бортик. — Поверь, эти ребята уже пытались это сделать. — И что же? Совсем не получается? — Может и получилось бы, если бы меня тогда не скинули с пропасти в реку со словами: «Да не парься, в воде и разберёшься», — Хо пожал плечами и начал вставать. — Зачем же так… А ты куда? — поинтересовался Джисон, делая немного расстроенное лицо. — Надену футболку и панамку Феликса, а то запекусь тут с вами, а в тенёк я идти не хочу. «Ну да, солнечной энергией тебе точно стоит подпитаться» — подумал Хан и нырнул под воду, для того, чтобы незаметно подплыть к Чанбину и напугать его. Шалость удалась, но парня теперь обстреливали со всех водяных пистолетов, так как крик старшего вызвал кратковременное землетрясение. Чонин старался почему-то больше всех, сидя на плечах у Хёнджина. Он даже язык вытащил, настолько хотел попасть Джи в глаз. Подросток, не выдержав водяного буллинга, выпрыгнул из бассейна, чуть не потеряв свои плавки, и побежал абсолютно мокрый в дом, разрываясь от смеха вперемешку со вздохами мольбы о пощаде. Он продолжал показывать ребятам факи, пока те не переключились на потоп Ликса, назвавшего Чана слабым. И, скорее всего, он это сделал специально, как будто что-то задумал. Хитрый, веснушчатый и догадливый. Джисон провёл рукой по мокрым волосам, смеясь с развернувшейся сцены, обернулся и впечатался в Минхо, стоящего позади. Тот посмотрел свысока, ухмыльнулся и спросил: — И что же ты тут забыл, Хан Джисон? «Видимо, тебя, хён» — пустые мысли, ничего хорошего не предвещавшие. — Меня обстреляли просто, — пытался говорить уверенно Хан, продолжая смотреть в глаза Хо, который даже не собирался от него отходить. — Тебе идёт такая причёска, — выпалил Лино, сохраняя прежнее лицо с кошачьей улыбкой. — Ну… Спасибо что ли, — подросток всё же не выдержал и посмотрел вниз. — Ты такой глупый, господи, — выдохнул Хо, хватая юношу за подбородок и целуя его в губы. У Джисона искры из глаз посыпались, галактики в голове взорвались, все нейронные связи разрушились, пальцы на руках сами захрустели, а веки в долгожданном блаженстве прикрылись. Интересно, а это пробный период? Можно как-то продлить подписку? Хо не сильно давил на Хана и вскоре разорвал поцелуй, отходя в сторону и направляясь вновь к бассейну. Джи стоял в полнейшем шоке, с дрожащими коленками и остатком тепла на слегка влажных губах. Он хотел что-нибудь сказать, но дар речи улетучился вместе с хёном, беспечно болтающим теперь о чём-то с Чанбином, устроившимся на лежаке. Хан немного пришёл в себя и направился к холодильнику за содой, оставляя за собой дорожку из мокрых следов. Возможно, его потом за это хорошенько поругают, но ничего страшного. Надо было загасить чувства, которые пробудил Хо. Весёлые голоса, порой срывающиеся на громкие возмущения и угрозы, доносились с улицы. Джи как будто вышел с шумной вечеринки в отдельную комнату, чтобы отдохнуть от общества и насладиться одиночеством. Но сейчас причина в другом. Один человек тоже находится возле бассейна, а смотреть ему в глаза или разговаривать с ним было сравнимо с самоубийством. В дом закатился волейбольный мяч, а за ним, шлёпая ступнями по полу, вбежал Чонин. Парень заметил Джисона, стоящего у барной стойки, облокотившись на неё руками и склонив голову вниз. Он тихо подошёл ближе, встал с другой стороны стойки и наклонил голову, пытаясь посмотреть в глаза Хану. — Братан, ты чё тут делаешь? — Освежиться пришёл, не видно что ли? — фыркнул подросток и отпил фруктовый напиток. — Будешь? — Себе оставь. Мы скоро будем мясо жарить, так что пойдём к нам. Чан уломал Минхо спуститься в воду, что-то интересное намечается. — Ясно. Я, может, скоро подойду, — Джисон отвернулся, показывая, что разговаривать он больше не намерен. — Ты пиздец какой странный сейчас, — буркнул Иенни и вышел из дома. Если бы он только знал, почему старший ему так сухо отвечает. Со стороны бассейна вновь раздались вопли, видимо, это был Лино. Джисону всё же стало интересно, поэтому он вышел на улицу. В лицо тут же выстрелили из водяного пистолета, из бассейна кто-то выпрыгнул и спрятался за спину Хана, пытающегося проморгаться после чёткого выстрела в глаз. По маленьким ладошкам на плечах и басистому смеху можно было узнать Феликса, а по приближающемуся силуэту, наверное, Чанбина. Джисон так и не разглядел: его толкнули сзади, подхватили спереди и сбросили в прохладную воду. Подросток понял, когда вынырнул, что потерял линзы. Перед ним стоял Кристофер, говорящий почему-то голосом Сынмина, а Минхо, не умеющий плавать, погрузился под воду. — Бурундук, ты чё потерялся? — усмехнулся Хёнджин, стоявший слева. — Ты сверлишь Чонина своим взглядом минуты две уже. — Я нихрена не вижу, — Хан прищурился и разглядел перед собой знакомый отблеск оранжевых брекетов. — Растерял все свои окуляры, бедолага, — нарочно обиженным тоном произнёс Ликс, подставляя указательный палец к надутым губам. — Придурок, — Джи толкнул шутника в грудь. — Помоги мне до дома дойти! — Хорошая идея впервые за сто лет, слепыш, — Крис сел на бортик и поднял руку вверх. — Все выбираемся, сушимся и начинаем поляну готовить! Вечер внезапно подобрался, ослепил всех оранжево-карминным закатом и намекнул на звёздную ночь. На улице подростки шумно вели разговор о правильной жарке мяса, а внутри дома у младших велись бои за приставку. Лино тут же прибежал, чтобы разогнать их и каждому сказал, что нужно делать. Чонин напыжился больше всех — ему явно нет никакого дела до этих взрослых дел, хотя ему и поручили просто промыть рис. Джисон метнулся за пластырем, наколенником и линзами, а Чанбин решил ему помочь. Он триста раз расхвалил татуировку подростка, начал говорить о хронологии своих масок на плече, но недорассказал, так как его позвали разнимать драку Феликса и Сынмина. Пацаны сначала не поделили пачку кислых мармеладок, но это не могло стать главной причиной таких побоев. Они никому не хотели говорить о своей ссоре, даже Кристоферу. Минни с подбитой губой вышел на улицу, захватив сигарету с зажигалкой, а Ёнбок решил себя чем-то отвлечь, поэтому он занялся бесполезной сервировкой стола. Его никто останавливать не стал, так как не хотелось ещё больше злить парня. Тем более, в гневе его взгляд становился бешеным, а щёки вспыхивали румянцем, выделяя веснушки ещё больше. Через двадцать минут, когда все уже сидели за накрытым Ликсом столом, Сынмин всё же вернулся и сел возле Чана, который специально оставил место для него. Мало кто привык есть как положено, за столом, поэтому половина ребят сползла на пол, завалившись друг на друга. Так они точно вместе, так уже чувствуется хоть какой-то комфорт. Все уже соскучились по родному тату-салону, по бедному серому району, по старым, разваливающимся крышам, по запаху горелых веток, по уличным потасовкам, по вечным догонялкам с полицейскими. Они жили бродячей жизнью, дышали общим табачным воздухом, вместе ломали кости и скрепляли их вновь. Может у кого-то из них давно есть трещина в ребре, но им казалось, что это просто душа свободы требует. Сейчас они сидели в уюте, к которому никто не привык. Во всём подростки искали что-то ветхое, давно забытое, травмированное, а может и кровавое. Безусловно, природа очень освежала, даже не хотелось расставаться с ней, но… Принять её заботу было гораздо сложнее. Хан тоже заметил это, хотя он и обожал раньше проводить время на свежем воздухе, его посещало вдохновение от одного лишь дуновения прохладного ветра, а сейчас ему нужны были неоновые ленты, слегка потускневшие пуфики и приятный звук тату-машинки. Ребята же заметили, что даже у Минхо на даче нет ощущения, будто ты отдыхаешь в охрененном доме со всеми прелестями. Всё казалось таким родным и спокойным что ли. Чонин, не доев мяса, склонил голову на плечо Кристофера и потихоньку начал засыпать, пока старший сидел напротив Джисона и рассказывал о школе, в которой ему предстоит учиться. — Прикинь, из наших никто даже на второй год не остался, — старший говорил с искренним восторгом, широко раскрыв глаза. — Феликса хотели исключить вообще, так как он на уроках появлялся, наверное, раз пять в месяц, но… — Меня Хёнджин выручал, он у нас отличник, хотя нихуя и не знает, — вмешался веснушчатый мальчик с надутыми от еды щеками. — Перебивать хёнов нельзя, идиот, — произнёс Чонин, который оказывается особо-то и не спал. — Всё хорошо, спи давай, пока время есть, — Крис поцеловал младшего в макушку и продолжил, — Ну да, как ты услышал от Ликса, его задницу просто выручили в очередной раз. И кстати, Джинни учится лучше всех из наших, ему просто легко это даётся, особенно в гуманитарных предметах. — А я математику люблю больше, — Хан опустил взгляд в пустую тарелку, а вокруг наступило полное молчание, даже среди тех, кто угорал с шуток Чанбина. — Нет, я, конечно, знал, что ты странный, но чтобы настолько…– протянул Сынмин. — Мне тоже она нравится, — пожал плечами Минхо, облокотившийся на диван. — Минни, ты вообще ходячая энциклопедия, так что не надо тут. — Ребята, моя любимая фраза: «У богатых свои причуды» ещё работает? — спросил Хёнджин, и все с усмешкой согласились. — Не думаю, что это влияет, но вы, походу, идеально подходите друг другу, — подмигнул Бинни и получил несильный удар в плечо от Лино. — Так, всё! Пойдёмте на задний двор костёр разжигать, — категорично сказал тату-мастер и тут же вышел из дома. На улице стало уже совсем темно, на небе рассыпались разные созвездия, а Венера скромно расположилась рядом с Луной. Глаза подростков устремлены в бесконечное небо, пока на фоне Хан настраивает гитару. Сегодня он впервые споёт свою песню перед целой компанией таких же, как он ребят. Не перед одним человеком, который даже с ним не знаком, а перед его друзьями… Да, пожалуй, он может их так назвать. Все, кто раньше с ним общался, забудутся через какое-то время, а эти бродячие ребята останутся в сердце навсегда, даже если Джисон сам этого хотеть не будет. Феликс с Сынмином уже помирились, причина их недавней ссоры до сих пор никому не ясна, кроме них самих. Сейчас оба подростка с нетерпением ждали, когда раздастся музыка, поэтому они сели поближе к Джи и внимательно смотрели за его действиями. Искры от костра вздымались от лёгкого дуновения ветра, а приятный дым от сигарет смешался со свежим воздухом. Все сидели на траве, проигнорировав беседку, предназначенную для таких случаев. Только Хёнджин с Минхо стояли, подпирая спинами забор, делили одну сигарету и выпускали кольца изо рта. — Смотри, а если так выдохнуть, то Венера похожа на Сатурн, — показывал парень, а Хо с тёплой улыбкой смотрел на юношу, находящего прелесть во всём. — Сатурн, который у Феликса набит? — И на него тоже… Джисон ударил по струнам, привлёк внимание бродячих и прокашлялся. Лино лениво повернул голову, выпуская дым изо рта, и столкнулся взглядом с гитаристом, который тут же опустил голову и начал играть медленную мелодию. Нежный голос удивил парней, так как раньше они могли слышать лишь хриплого, либо кричащего подростка. Постепенно темп песни нарастал, появлялись идеальные высокие ноты, а смысл слов, разбивающих сердце, так и врезался в дерзкие души. Кажется, даже звёзды сгустились над костром. Сынмин на припеве пытался шёпотом попасть в слова, Чан прикрыл глаза и приобнял Иенни, Хёнджин с Феликсом уже готовились плакать, но голос начинал затихать, пропевая последние строчки. Джисон вдохнул и открыл глаза. Эти взгляды. Они были совсем другими… Вся хищность и злость куда-то исчезли, на их месте появилось что-то детское и невинное. Но не у всех. Минхо больше не смотрел на Хана, чёлка прикрыла его глаза, а одна рука сжимала запястье другой. Чанбин произнёс тихое «вау», а Кристофер спросил: — Ты же сам её написал? — он взглянул с неким волнением. — Тебя настолько сильно ранили… — Я думал, ты полный идиот, а оказалось… — задумчиво сказал Минни. — Оказалось, что мы не ошиблись, — закончил Хван и подошёл к подростку. — А можно я нашу сыграю, а то сейчас все разревутся тут. — Ты же не умеешь, дурак, — фыркнул Чонин и спрятался носом в толстовку Чана. — Я научил, не парься, — подмигнул Сынмин и пододвинулся, выделяя место в общем кругу для юноши. Хёнджин взял гитару, сверкнул глазами и ухмыльнулся. Бродячие ответили ему тем же, кто-то прикрыл рот рукой, стараясь не засмеяться, а кто-то уже приготовился петь. Песня ещё не началась, но все уже словили нужную волну. Кроме Джисона, так как он даже не знал, к чему готовиться надо. Джинни три раза ударил по корпусу гитары и начал быстро играть, чуть ли не разрывая струны — настолько сильно он был увлечён. Все ребята хором стали выкрикивать строчки из этой песни, похожей на панк-рок. Наверное, им не хватает электрогитары, звучало бы гораздо мощнее. Даже Лино подключился — он притоптывал ногой в такт, но, так как парень знал не все слова, подпевал лишь там, где ему удобно. Появлялись маты и какие-то значимые для этих ребят слова. Джисон просто наблюдал за тем, как его новые друзья срывают себе голос под свой же трек, который написан был гениальным человек, которым, скорее всего, был Чан. Хотя, судя по всему, они всё делали вместе. Парни посмеялись, когда песня закончилась, Джисон был слегка потрясён, но ему тоже стало хоть немного весело. — Почему мы сидим без топлива? — возмутился Феликс и хотел стукнуть по коленке Хана, но опомнился и просто потрепал его по плечу. — Ну вот и сбегай за ним, суслик, — фыркнул Лино. — Чанбин, поможешь ему? А то он разобьёт всё или выпьет. Юноша помотал головой в знак: «Если не я, то кто?», а потом взял в захват недовольного Ликса и взъерошил его пушистые волосы. Теперь Сынмин перебирал струны, пытаясь наиграть песню Джисона, пока тот смотрел на ослепляющее больные глаза пламя. У него в голове крутится один банальный и тупой вопрос: что это блять было? Поговорить с Минхо очень хочется, особенно на трезвую голову, но не хватает ни смелости у Хана, ни серьёзности в глазах старшего. Такое ощущение, что он такие вещи проворачивает каждый день и не только с каким-то травмированным подростком. Загруженного Джисона сильно толкнули в бок. Оказывается, Минни уже долго пытается достучаться до него, поэтому он сидел с недовольным лицом и сверлил виновника таким же грозным взглядом, как в их первую встречу. Эту ужасную паузу прервали вскрики Ликса и звучный смех Чанбина, которые несли в коробках дикую алкогольную смесь с бесполезными закусками, а также краденый магнитофон. Светящийся Чонин подлетел к ним, сразу хватая несколько бутылок наугад и подбегая к немного уставшему Кристоферу. Несмотря на тепло, исходящее от костра, кожу пробирало мурашками от ночной прохлады. Джисон пить особо не хотел, но на общий тост ему налили виски с колой, от которого отказываться нельзя было. Сейчас вообще никто не буянил. Все дружно сидели в кругу, от смеха заваливались друг на друга, икали иногда, играли в крокодила, хотя ноги уже не держали, слушали музыку, причём самую разную и не гопоту какую-то. Хотелось просто сказать им великодушное «спасибо» за такие посиделки. За руку Феликса, аккуратно массирующую область над разрушенным коленом. За реально смешные анекдоты Сынмина. Видимо, этот талант просыпается в нём именно после соджу. За Кристофера с его широкой, но слегка опасной улыбкой. За Чонина, который до сих пор покушается на шею Хёнджина, открывающего новую бутылку спиртного. За Чанбина, решившего станцевать хип-хоп, но в итоге завалившегося в куст возле беседки. Нет, Хан не забыл про кота, сидящего напротив него и с самой искренней радостью показывающего всем видео, только что записанное им. На нём Хёнджин всеми силами пытается изобразить морского ежа, смешно раздувая щёки и растопыривая пальцы во все стороны. Лино хохотал громче всех, запрокидывая голову и стуча себя по бедру. Будь хён в трезвом состоянии, его бы это видео совсем не рассмешило — он бы поднял одну бровь, сказал бы, что Джинни — придурок и всё. Поэтому нужно наслаждаться бродячими, пока в их головах бушует эта яркая юность, пока они не думают о последствиях, пока им так хорошо, что бабочки в животе появляться начинают, пока они все вместе, пока живы. Хан сам не знает, почему, но он сильно боится за Феликса, который может улыбаться через силу, попадать в самые неприятные ситуации, но продолжать светиться, будто ничего в его жизни криминального не происходит. Скорее всего, его давно не ждут дома, в его карманах мелочи хватает лишь на дешёвую жвачку с мятой и несчастный йо-йо, который он никак не может себе приобрести. Джисон пообещал самому себе купить мальчику то, что будет радовать его без притворства. Счастье за деньги не купишь, но если причину жизни и свой дом Ликс нашёл, то нужно просто придать этому месту максимально комфортный вид. Хотя… Парни здесь, безусловно, создают свою атмосферу, хранят её, оберегают от чужих грязных рук, не допускают оскорблений в их сторону. Так что же Джисон может изменить? Нет… Что он может добавить от себя? Он старается понять, правда. Сейчас он практически трезвым взглядом смотрит на этих ребят, и ему хочется от счастья плакать. Хан до сих пор в шоке, что оказался в компании именно с ними, а не с той же бандой Джея. Вот главная причина его слёз — его же спасли. В тот день Хёнджин с Сынмином грозились закопать его в мраморе, а оказывается они проверяли: испугается подросток или нет. Джисону откровенно было наплевать, но всё же… Он притащился со своим коленом к этим «бандитам», а они его взяли и приняли. Без лишних слов. «– У него наш взгляд, скелет на кофте и разбитое колено, — отчеканил Сынмин. Видимо, он был готов к этому разговору. — Что с моим взглядом? — может это и тупой вопрос, но Хана уже достали эти странные разговоры. — Отвратительный, просто отвратный, мерзкий.» И только когда Джисон пришёл домой в тот злополучный вечер, он в зеркале увидел одиннадцатилетнего мальчика с выбитым молочным зубом, печально натянутой улыбкой и небольшим синяком под глазом, который оставил отец. Того обиженного на весь мир Хана, того хрупкого ребёнка с богатыми родителями, у которых бедные, серые души. В тот день мальчика не приняли на волейбол, поэтому он записался в секцию по баскетболу, где в шестнадцать лет его сломали.