Путь
15 февраля 2024 г., 15:15
— Тоже ведь, нашёлся страшный неженка, — промокший Богдан, ворча, набирал охапку поленьев, — то посетителей пугает одним видом, то дров ему подавай. В грозу-то! Никому из постояльцев не нужно было, и вот он, встал ребром! Неужто не ясно, что дрова мокрые! Искру бы разжечь — и то праздник будет. А чтобы на них занялся хоть небольшой огонёк? Тьфу-ты.
Перехватывая поудобнее поленья, он посадил себе в ладонь занозу.
— Однако энтот постоялец скоро должен был уйти, да и заплатил за комнату немало. Пускай ужо прогреется, а там можно будет с него и за дрова монет сдёрнуть. Не зря же ж я копался и мок как псина под дождиной эдакой.
Ворчал Богдан, выходя из сарайки на заднем дворе трактира. Терять лица он не хотел, конечно. Лучший трактир в этой глуши! Как тут не угодить? Проходя мимо зала к дальним комнатам, Богдан вылепил из губ дежурную улыбку. Однако, подходя к нужной двери, толстяк услышал шум и, бросив дрова, начал бежать к его источнику. "Ещё чего не хватало — драки или грабежа! Позор всему трактиру!" — причитал про себя трактирщик, резко распахивая дверь и также резко замирая в дверном проёме. Предусмотрительно достав нож, но держа его за острие, он медленно вошёл в темноту комнаты. Это странное молчание и отсутствие света его пугало. Он точно слышал шум. Вот хоть убейте, но глухим он не был! Однако смелостью он точно не пылал, поэтому, зайдя в комнату, еле шевелящимся языком произнёс:
— Есть… тут… кто? — когда такая гнетущая атмосфера, её хоть как-то надо разбавлять…
Но ответа не последовало. "Только не надо… тут трупов ещё не хватало!" — толстяк продвигался дальше, иногда под его ногами скрипел пол. Какой ужас, кажется, он учуял запах крови: "Вот чёрт, тут точно труп! И как теперь быть? Такого даже при пьяных посетителях не было! Надо было гнать взашей этого чёртового инквизитора. Знал же, ничего хорошего от таких, как он, не жди..."
— ...святая богиня, да будет… — послышался шёпот.
Этот шёпот испугал трактирщика до визга. Молитва инквизитора прервалась, и Богдан дёрнулся, начиная всматриваться в темноту, пока не нащупал рядом с собой коробок спичек. В следующую секунду он горящей спичкой попытался осветить комнату, но увидеть, что было источником шума, не удалось. Кто-то задул её и отнял коробок.
— Что Вам нужно? — заговорил инквизитор, зажигая спичку повторно, чтобы найти свечку. Потрескивая, свеча слабо осветила комнату, наконец, более или менее описывая картину. Богдан испуганно наблюдал за постояльцем и продолжал держать нож в его сторону. Или в свою. Было как-то не до этого. Успокаивало, что трупа в комнате не оказалось.
— Что. Вам. Нужно? — повторил вопрос инквизитор, прикрывая окровавленную руку. Нельзя чтобы возникли ещё вопросы. Это не вписывалось в план по-тихому заночевать.
Трактирщик выронил нож и отдышался.
— Я... Я слышал шум… — иногда потрясывая челюстью, ответил толстяк, — думал, у вас тут драка или...
— Да, шум был, — ровно ответил постоялец, — как давно Вы не меняли здесь зеркало? Оно разбилось во время моей молитвы.
Инквизитор знал, что его слова прозвучали убедительно. Обычно, люди боялись ему подобных, ибо никто не знал, по чью душу они придут в следующий раз. Периодически приходилось пользоваться таким способом, как, например, сейчас — сказать правду было невозможно.
Трактирщик замер, пытаясь осмыслить всё, что сказал ему этот мужчина. Какое ещё зеркало? Не было никаких зеркал в комнатах. Да и с чего им там быть, если трактир еле концы с концами сводит? Такие богатства тут ни к чему. Но замечая взгляд постояльца и осколки под его ногами, толстяк что-то пролепетал про уборку и выбежал из комнаты. Если это можно было назвать бегом. Скорее, прыжками.
Молитву надо было закончить, но, видимо, он это сделает после того, как непрошенные гости перестанут вторгаться в его комнату, которую он снял на свои кровные монеты, позвольте напомнить. Инквизитор ещё раз посмотрел в осколки зеркала — ничего необычного больше не происходило и, кажется, всё было в порядке. Он сел на кровать с усталым выдохом и, задумчиво уперев локти в колени, уставился в стену, на которой ещё недавно висело это злополучное зеркало. В голове раздражающей птицей болезненно трепыхалась мысль о Нём. Инквизитор так глубоко погрузился в думы, что не заметил, как трактирщик, ворча, самолично убирал осколки зеркала, как разжигал камин, не заметил также и как трактирщик уходил, намекая на дополнительную плату и хлопая дверью. Очнулся инквизитор только под очередной раскат грома уже глубокой ночью. Он закончил прерванную молитву, под конец бережно упрятав Кулон Веры под рубашку, и погрузился в беспокойный сон.
>~<
На утро обязательно следовало прочитать молитву, иначе день обещал быть прескверным. Инквизитор и рад бы выдвинуться пораньше, но вчера он так и не успел расспросить местных, а сегодня после пьянки многие просто дрыхли. Трактирщика... как его там? Богдана? он найти так и не смог. Видимо, Богдан нарочно избегал его. Стоило поймать того барда за руку перед тем, как он, будто ошпаренный, выскочил под ливень из трактира. Наверняка он хотя бы мельком, но представлял окрестности. Бродяжий образ жизни обязывал знать, где какое поселение, чтобы можно было заработать на хлеб да пьяный мёд. Тяжело вздохнув, инквизитор открыл свою папку, в которой он хранил материалы расследуемых дел. В этот раз, конечно, она выдалась скудная. Зачем он её открыл? Надеялся, что каким-то магическим образом там добавится информации? Он только и знал название деревушки да имя инквизитора, который то ли не справился с заданием, то ли допился до белой горячки и забыл, что у него работа вообще-то имеется. От досады хотелось покачать головой, но он лишь нахмурил брови. Желание как можно скорее приступить к расследованию усиливалось благодаря тому, что инквизитору совершенно не хотелось думать о вчерашнем инциденте. Он лишь сделал пометку в своём дневнике, что Этот вышел на связь. Делать нечего, и инквизитор, одевшись и собрав свои вещи, спустился вниз, моля Богиню о том, чтобы хоть несколько человек могли помочь ему с поиском проклятого места. Он окинул тоскливым взглядом пустующие столы и почти разочаровался. Задержится ли он здесь до полудня? Краем глаза заметив движение, инквизитор сразу же двинулся вперёд к цели. Первым делом — а после детального осмотра стало понятно, что больше и не к кому было, — он подошёл к помощнице трактирщика, которая ссыпала зерно из мешка. — Ах, м-милчеловек, утра доброго Вам, — запинаясь, протараторила она и громко сглотнула, когда услышала звук топора, который с тяжёлым лязганьем упёрся в рядом стоящий стул. — Доброго, — кивнул инквизитор. — К Вам есть вопрос. — Я ничего запрещённого н-не делала... Не колдунья я! Эт, м-милчеловек, Вам надобно в Берёжку ступать, — на последнем слове она неопределённо махнула себе за спину. — Шепчутся, дед там появился недавно. Привороты делает да порчу насылает... — Сизый Лес. Как туда добраться? — ...Свят-свят-свят, — выдохнул с истерическими нотками только что подошедший трактирщик и перекрестился, а его помощница от услышанного названия оробело захлопнула рот. — Вы, дорогой гость, точно головой вчера не пришиблись? Кто ж в это тёмное место со здоровой башкой и прямыми мыслями сунется? — Вы знаете дорогу или нет? — терпение начинало кончаться. Вопрос знатно сконфузил Богдана: — Точную не знаем, честно сказать. Но на север! Через топи. — Вразумительно, — инквизитор надел на свою голову шляпу и, развернувшись, сделал было пару грузных шагов по направлению к выходу, однако... — Эгей! Он остановился и посмотрел через плечо на окликнувшего его Богдана. Кажется, тот даже икнул. — Энто... — промямлил, съёжившись. — За дрова надобно бы доплатить, дорогой гость. Молча отсыпав несколько монет себе в ладонь, инквизитор придавил их пальцами к деревянной стойке прямо перед носом трактирщика, заставив его вздрогнуть. — Где можно взять лошадь? — его собственная вчера наотрез отказалась шествовать под дождём, так что её пришлось продать на первом же постоялом дворе тем же утром. — О, — многозначительно протянул Богдан, — ниже по дороге. Туда, — трактирщик указал рукой, видно, в ту сторону, в которую следовало идти. — Переменные там, — в догонку крикул он, на что послышался только хлопок дверью. Переменные лошади инквизитору не подходили. Однако он понадеялся на то, что с хозяином можно будет договориться на приобретение в бессрочное пользование. Снаружи всё еще было пасмурно. Дорогу размыло так, что в грязи утопала почти вся ступня, противно чавкая при каждом шаге. Моросило. Самое противное, что могла выдать погода. Это не ливень, где всё понятно: высунулся — значит, промок до нитки. Это и не палящее солнце, светящее в глаза, своей резкостью заставляя их слезиться. Морось — это когда не понятно, мокрый ты уже или сухой покамест. Он натянул посильнее на лоб свою шляпу и, глядя под ноги, старался шагать по жухлым травяным кочкам, которые каким-то чудом ещё не успели набухнуть и стать склизкими от воды. Идти пришлось не слишком долго, Богдан его не обманул. Спустя минут пятнадцать торгов инквизитору наконец посчастливилось выкупить молодую кобылку. Приятная покупка не по слишком приятной цене, но другого выбора не было. После недолгих приготовлений животину вывели на улицу. Инквизитор с небольшой долей облегчения снял с себя тяжёлые сумки и, оставив их не сильно поодаль, начал проверять подпруги с крепёжными ремнями. Когда он повернулся спиной к своим вещам, послышались тихие шаги, которые можно было заметить не сразу. А когда он-таки заметил чьё-то присутствие, в его вещах уже бесстыдно шарились руки ребёнка. Инквизитор подцепил мальчонку за шкирку и заглянул ему в лицо. Тот старательно сдвинул свои брови к переносице и кинул исподлобья угрюмый взгляд. Будто его прервали за очень важным делом, и это не он только что пытался обчистить чужие сумки. Инквизитор хмыкнул. Упрямые детские глаза всколыхнули воспоминания о его пребывании у тётушки. — Трогать чужие вещи не по совести. Родители не учили? Мальчик стал ещё серьёзнее, резко дёрнулся и забавно запыхтел. — Не тебе говорить о моих родителях! Пусти! Дышать не могу. — Отпущу, — согласно кивнул, — но сначала отрежу тебе пальцы. Чтобы неповадно было. — Только попробуй! — кулачки шустро прижались к груди. — Нет пальцев — нечего отрезать. "Смышлёный", — инквизитор спрятал в бороде усмешку и опустил мальца наземь, но хватку разжимать пока не собирался. Всё же детские глаза не давали ему покоя. Почему они кажутся знакомыми? — Доставай, что успел прикарманить. Вид у мальчика стал такой, словно его сейчас огреют. Он с опаской достал из-за пазухи янтарный амулет на износившемся кожаном шнурке: — Больно надо было, — буркнул. Сама по себе эта вещица почти ничего не стоила. Амулет должен защищать владельца от дурной силы и, кажется, он с этим справлялся. Инквизитор поспешно забрал вещицу из детских рук и придирчиво осмотрел. Затем, будто увидев на ней грязь, провёл осторожно и трепетно пальцем по изделию и убрал его в более укромное место, себе в небольшую поясную сумку. Но даже после возвращения вещи инквизитор не собирался отпускать мальчонку. — Тогда зачем брал? — увидев в ответ только хмурые брови, он продолжил. — Где живёшь? — Нигде. — Что здесь делаешь? — А ты что здесь делаешь? — мальчик метнулся в сторону, отчего держащая его рука сменила положение, и складка на плаще расправилась, обнажая эмблему Инквизиции. Глаза ребёнка на секунду расширились, но следом в них появился лукавый блеск. — Господин инквизитор. Внутри странно ёкнуло сердце от прищура детских тёмно-зелёных глаз, а от интонации последних слов защипало в носу. Инквизитор видит его в первый раз. Отчего всё в нём кажется таким знакомым? — Хм, — инквизитор, пригладив, провёл свободной рукой по бороде и растянул губы в еле заметной полуулыбке, что только подстегнуло мальчика к продолжению разговора. — Ты, наверное, из-за того деда в... как там эту... в Берёжке который, да? Про него тут часто хомечататся. Иль ты по делу старухи, которая у своего мужика душу вытянула досуха? Так это в трёх деревнях отсюдава, да и не в правую сторону ты собираешься. Мальчик сощурился, присматриваясь к лицу инквизитора, чья левая бровь с каждым новым предложением приподнималась выше. — Ах, нет? — он поправил ворот натянувшейся рубахи, которую так и не собирались отпускать. — И не поэтому? А куды тогда? Зачем? Господин инквизитор, ты не томи. Почему молчишь? — Куда. — Что? — растерянность ребёнка легко читалась по глазам. — Правильно "куда". — Тю. Сё равно ж понял. Таки... куда путь держим? — Сизый Лес, — сдался инквизитор. Мальчик присвистнул: — Далече. Но тебе очень повезло! Ведь я знаю, как туда добраться, — его грудь горделиво выпятилась вперёд, словно бурдюк под напором воды. — Я должен верить воришке? — Не должен. Но ты же не оставишь меня одного здесь, верно? И действительно. Инквизитор не смог оставить ребёнка. Наложились сразу несколько обстоятельств. Мальчик, по всей видимости, сирота, абсолютно точно ему кого-то напоминал, а также была крохотная вероятность, что ребёнок не лжёт и действительно знает, как добраться до Сизого Леса. Инквизитор даже не поленился постучаться к мужику, у которого выкупал лошадь, чтобы спросить, не его ли это сын, но тот лишь со всей почтенностью обматерил и захлопнул перед носом дверь. — Ну что? — вид у мальчика был чересчур довольный. — Поехали?
